Термитник. Энтомологический детектив

Обращение к читателю

Автор сразу заявляет, что ни в какой мере не является профессиональным энтомологом, любителем энтомологии1 как науки, или даже просто обожателем насекомых, как одного из самых распространенных на планете классов животных. Чаще всего автора передергивает при виде комара-долгоножки2.

Представляемое читателю странное произведение – близкое к стилю нуар3, действие которого происходит в мире насекомых, экстраполируемого на эпоху северо-американских штатов сороковых годов двадцатого века, созданное спонтанно, без подготовки и планирования. Хотя произведение называется детективом, вряд ли оно полноценно подходит под определение этого жанра. Некоторые виды насекомых, представленные в произведении, чаще всего в реальном мире не контактируют. Внешний вид героев крайне антропоморфный, что приводит иногда к литературным казусам, за которые автор заранее приносит извинения особенно чувствительным читателям. Автор заявляет, что данное произведение не может расцениваться как пособие по энтомологии и не претендует на оценку энтомологов любого уровня. Единственная осмысленная цель, которая подтолкнула автора к написанию подобного произведения, была попытка показать невероятно сложный мир, не замечаемый человеком, неуважаемый высокомерной цивилизацией номо, презираемый и страшный для 99% человеческого населения Земли. Мир, который мы топчем ногами, хлопаем руками, травим инсектицидами. Мир, представителей которого, мы, в общей массе, не признаем, как мир живых существ, способных в равной мере с нами чувствовать боль, страх смерти, страсть к размножению и другие, возможно, незнакомые нам чувства. Попытка описать этот мир, приблизив его реалии к нашему быту, может быть подтолкнет одного-двух представителей нашего вида к более осмысленному отношению к жизни, как к основному понятию биологии. Автор считает, что человечество цинично и глупо грезит о нахождении следов бактерий или вирусов на других планетах, восторгаясь возможностями своих технологий, и в то же время ежедневно уничтожает миллиарды сложноустроенных организмов у себя под носом, не отдавая себе отчета в своих действиях. Герои произведения, незамысловатые, неглубокие в психическом и эмоциональном плане, со странными пристрастиями, мутировавшими из наших собственных человеческих пристрастий, возможно, заставят рядового читателя по-иному взглянуть на муху, сидящую на стекле. И вместо удара газетой, превращающего ее в жуткое месиво, читатель возьмет увеличительное стекло и посмотрит, насколько насекомое красиво в своих мельчайших подробностях, как оно чистит свои лапки с микроскопическими волосками и прозрачные крылышки с неповторимым узором, как забавно поводит хоботком, таращит фасетчатые глазки. Может быть, мир станет добрее, если это произведение увидит читатель.

Не читая сноски роман понять невозможно! Мотивация и поведение многих персонажей научно обоснованы. Читайте сноски!

Научные и общеобразовательные сведения для сносок почерпнуты из свободных статей в Интернете, а также книг по энтомологии из собственной библиотеки. Особая благодарность Википедии (https://ru.wikipedia.org/).

Автор заранее извиняется за некоторые сочетания имен и фамилий у не очень положительных героев в романе, позаимствованных у исторически достоверных персон. Все особенности характеров, внешности и иные характеристики героев романа никак не связаны с реальными личностями. Все упоминания связаны либо с собственными пристрастиями автора к указанным лицам, либо в знак уважения к проделанной ими работе и их достижениям. Ни одно неприятное автору лицо в романе не указано.

С уважением, автор.

Предисловие к роману

Посреди большущей поляны, расположенной в чаще дремучего леса где-то к северу от Центральной Африки, стоял Термитник4. Высоты он был необыкновенной, метров восемь, если измерять вместе с торчащей на верхушке кривой башенкой. У самого основания толстый, как столетний баобаб, с прочными стенками. По окружности его опоясывал вал из красной глины, выглядевший как крепостная зубчатая стена.

Термитник, слепленный за долгие века бесчисленными поколениями своих жителей из песка, древесных опилок и собственных испражнений, нависал темным призраком над поляной. А жили в нем, естественно, термиты.

Термиты – это такие маленькие муравьи. Не совсем, конечно, муравьи, просто очень похожие на муравьев. Но на самом деле, если по большому секрету, они скорее тараканы. Они были белые, блестящие и не очень-то жаловали солнце. А еще они к себе никого не пускали, а уж если попал в термитник, то и не выпускали. Тяжело было найти в окрестностях того, кто мог бы похвастаться, что бывал за зубчатой стеной Термитника, говорил с термитами или видел настоящую живую Королеву термитов. Таких граждан считали врунами, пустомелями, а чаще идиотами, и никто им не верил. Скорее всего, те, кто попадал в термитник, просто становились пищей. И вообще, чем занимались термиты, не знал никто в Округе.

А Округа была довольно-таки населенным местом. Располагалась Округа вокруг Термитника и простиралась до самой кромки леса. С высоты птичьего полета она выглядела как поле иногда зеленой, иногда бурой высокой травы. И вот в ней-то и жили – Все-Все. А кто были эти Все-Все и чем они там занимались – сейчас буду рассказывать.

Глава 1. Понедельник. Самый обычный вроде бы день

Тёму считали бездельником. Так его называли местные старики и старушки, сидя в сумерках на своих лавочках, когда солнце уже не сушило их старые панцири. Но не считайте это правдой. Нельзя сразу, так вот с ходу, верить слухам и сплетням каких-то там старых жужелиц и жуков-навозников. Собственно, Тёма был муравей. Самый обычный с виду муравей, каких полно бегает по тропинкам и дорогам. Его черный хитиновый панцирь слегка отливал светло-коричневым, если смотреть сбоку во время восхода солнца, но, на это никто не обращал внимания. Как и сам Тёма.

Проживал муравей в типовом домике номер семнадцать на кочке неподалеку от стены Термитника, в тени старого высоченного лопуха-борщевика. Улица так и называлась – Борщевицкая. В домике было две небольших квартиры, расположенных друг над другом. На первом этаже жил пожарник Стрекозя. Он, как и Тёма, не был женат, всегда мог подкинуть десятку до зарплаты, в свободное время составить компанию за кружкой пива и любил поволочиться за девушками. И вообще, был хорошим парнем. Отличался он от соседа сверху большей целеустремленностью и фанатичной преданностью к своей работе в пожарной части Округи. Стрекозя вставал очень рано, когда солнце еще не поднималось над кромкой деревьев, и стрекотал крылышками в высоту. Там, вместе с другими пожарниками, он летал над Округой и высматривал дымок. Ведь одним из самых страшных бедствий для Округи был огонь, и труд пожарных считался очень ответственной работой.

А Тёма жил в своей крохотной квартирке на втором этаже и не думал вставать до тех пор, пока в окно его спальни не всунется первый солнечный луч. Любил Тёма поспать. Но как только глаза открывались, и он осознавал окружающий мир – скок с кровати. Холодная вода в лицо, острая бритва по лицу и голове, чашка свежемолотого черного кофе, свежая белая рубашка, галстук на шею, шляпа на голову, руки в ноги и бегом на улицу. На крылечке квартиры глубокий вдох свежего утреннего воздуха. Через ступеньку по внешней металлической лесенке вниз. Веселое «Здрасти» старушкам на лавочке у соседнего домика. Взмах рукой, торчащему в окне своего дома, пенсионеру Кузяке. Бегом до перекрестка улиц Борщевицкая и проспекта Зерна, прыжок через всегда ползущего в этом месте почтальона Улита, и впереди вся Округа. Впереди новые встречи и разговоры, сплетни и новости, события и происшествия. Все это очень интересовало Тёму, поскольку он работал корреспондентом в отделе новостей местной газеты «Наша Округа».

Шустрые лапки так и тянуло в те места Округи, где что-нибудь происходило, длинные усики-сяжки, как локаторы, улавливали все звуки вокруг и вычленяли самое интересное. А если что-то произошло, то ведь всем надо знать, что, где и почему. А как это узнать? Конечно, прочитать утром в газете первую страницу с маленькими столбцами новостей подписанных именем «Муравей Тёмант Кампонотов»5.

Несется муравей по улицам Округи и быстрые внимательные глаза так и рыскают вокруг. Вот на перекрестке затор. Две запряженные в телеги саранчи тупо таращат друг на друга фасетчатыми глазищами, истошно блеют и никак не могут расцепиться. Один из кучеров, старый помятый мух по имени Колупан, заснул за вожжами и налетел на телегу Комура, торговца с рынка, везущего целый воз тычинок с пыльцой. Телеги сцепились бортами и перегородили улицу. Комур тыкает в Колупана острым носом, грозя пустить ему кровь. А мух, подтягивая свисающие ниже поясницы дырявые полосатые штаны, раздувает в ярости волосатые небритые щеки, обзывает торговца кровососом и вертится вокруг телег, пытаясь натянуть кусок брезента на свой груз. Собралась толпа зевак, все руководили и кричали, но, как водится, ничего не делали. Руководить ведь интереснее, чем самому трещать спиной под тяжеленной телегой. Прибежал молоденький лейтенант милиции Тараканов и начал растеряно свистеть в свою свистульку, призывая к порядку. Тёма рванул сквозь толпу, расталкивая всех острыми худыми локтями. Блокнот в одной руке, огрызок карандаша в другой, в третьей авторучка, четвертой рукой придерживает шляпу. Подножка одному, толчок в спину другому и вот он уже на месте происшествия.

– Первое, о чем вы подумали в момент аварии? – Вопрос Комуру.

– У меня только одна мысль! – Пищит Комур, – как следует вонзить в его жирное волосатое брюхо свой нос и…

– У тебя не нос, а самый настоящий ХОБОТ! – Кричит в ответ мух Колупан, храбро выглядывая из-за плеча милиционера Тараканова, – и как раз из-за него ты ни паука6 не видишь, что делается перед тобой! Остолопина! У кого главная дорога?

– У вас есть травмы от столкновения? Вам потребуется профессиональная помощь врача? – Вопрос старому муху, – что вы перевозите в своей телеге? На груз есть разрешение?

– Вот это тебя вообще не касается, стихоплет недоношенный, – бурчит в ответ мух и лезет под свою телегу, с опаской оглядываясь на милиционера.

Авторучка в одной руке строчит мелкие буковки в блокноте, вторая рука быстро зарисовывает наброски происшествия огрызком карандаша на другой странице.

– По Вашему мнению, кто виноват в происшествии? – вопрос лейтенанту Тараканову.

– Ну, я даже не знаю, – Тараканов растерянно смотрит по сторонам, – я, собственно проходил мимо, в участок. Так сказать, я сам тут… Нужно дождаться патрульную группу… Но, в данный момент следствие собирается опрашивать свидетелей.

Два наброска, несколько каракуль журналистским почерком на листках блокнота, пара синяков. Зато добыча – интересный репортаж.

Резвым галопом дальше по улице. Есть несколько мест в Округе, где всегда можно найти новости. Первым делом в Управлении милиции. По пути Тёма заскочил в кафе неподалеку и стрелой вылетел оттуда с бумажным свертком под мышкой и остатками кофейной пены на губах.

За перегородкой в дежурке сидел толстый сержант Овод. Увидев веселую ухмылку корреспондента, вбегающего по ступенькам, Овод скорчил страшную рожу, выражая таким способом свое недовольство.

– Опять принесло стервятников на запах гнили, – пробурчал он вместо приветствия.

– Да, ладно, сержант, – воскликнул Тёма жизнерадостно, – я тоже рад тебя видеть! Выкладывай, какие у нас есть происшествия за ночь?

Сержант Овод раздраженно бзыкнул за спиной крыльями. Он не собирался облегчать дешевому писаке жизнь, вот так запросто выдавая служебную информацию.

– Покажи документы сначала, – пропыхтел он, – а потом уже задавай вопросы представителю власти. Слыхал я, что вышибли тебя из редакции за лень и прогулы.

– Это неправда, – весело ответил муравей, но на всякий случай вытащил бейджик с надписью «Пресса» из нагрудного кармана пиджака, – редактор во мне души не чает. Кто еще имеет такие прочные контакты с милицией? Кто еще может так оперативно выудить у своих лучших друзей в дежурной части подробности ночных происшествий в Округе? Ведь только я! Ведь только я угощаю своих друзей в погонах самыми лакомыми пончиками в малиновом сиропе!

Овод запыхтел и еще раз бзыкнул крыльями. Пончики были его слабостью. Журналист невзначай поставил бумажный пакетик на парапет перед сержантом и панибратски сбил свою шляпу на затылок. Запах малинового сиропа недвусмысленно потек в ноздри к Оводу. Сержант молниеносным, неуловимым движением смахнул пакет с пончиками с парапета себе под стол и мигом подобрел.

– Братья Слепни как обычно сидят за решеткой. Ночью они напали на парочку, идущую из гостей. Это были, – Овод открыл книгу фиксации происшествий и начал читать, – супружеская пара Дрозофилов, которая возвращалась с банкета в честь юбилея Доктора Моргана7. У дверей их дома на улице Плодовая, на них совершили хулиганское нападение братья Слепни. Ник Слепень сломал трость господина Дрозофила об его голову, причинив телесные повреждения средней тяжести, а Пак Слепень отнял сумочку госпожи Дрозофилы и испортил там всю косметику. Обычная хулиганка.

Овод дружески перегнулся через парапет и подмигнул Теме:

– Оба дегенерата так нализались какой-то дряни, что им совсем сорвало крышу, – сержант неприлично захрюкал, – Пак всю косметику этой Дрозофилы намазал на себя и полез непристойно приставать к ее мужу, пока тот валялся на асфальте с проломанной башкой. Он уже начал спускать штаны для, как он выразился: «акта супружеской любви», когда их патруль сцапал! Вот смеху-то было! Хочешь посмотреть? Они оба торчат в «клещёвнике»8.

Тёма приподнял шляпу одной рукой и выхватил карандаш. Размалеванный косметикой Слепень – это надо зарисовать. Сержант загремел огромной связкой ключей и, вытащив толстое брюшко из-за стола, поковылял к камере временного содержания преступников. За толстой решеткой на скамье сидели грустные братья Слепни. Старший, Ник, держался за голову, покачивался взад-вперед и постанывал, как от сильной боли. Пак накрыл себе голову курткой и забился в самый дальний угол. Его трясло мелкой дрожью.

– Эй, Слепни! – громыхнул ключами по решетке Овод, – ну-ка! К вам посетитель.

В этот момент в отделение зашел лейтенант Тараканов, и Овод поспешил за свою стойку дежурного. Тёма, слушая, как Тараканов отчитывает сержанта, заглянул в скудно освещенную камеру.

Младший Слепень приподнял куртку и посмотрел вокруг себя размалеванным красной помадой глазом. Вся его лохматая физиономия была похожа на палитру неудавшегося художника. Увидев зрителя, Слепень тут же снова накрылся курткой, но Тёме, с его цепким взглядом художника этого было достаточно. Карикатура в газете будет знатная. Он уже собрался уходить, как вдруг увидел, что в камере есть еще кто-то. Он приблизил лицо к решетке и всмотрелся в маленькую скрюченную фигурку, приткнувшуюся на лавке напротив братьев хулиганов.

– Трипс9? – позвал Тёма, оглянувшись на сержанта. Но тот с повинной головой выслушивал Тараканова и не обращал внимания на журналиста.

– Трипс, это ты? Эй!

Маленькая скрюченная фигурка медленно подняла голову. Из тени появилось худое личико с тоненькими усиками. На муравья устало посмотрел один коричневый глаз. Второй закрылся от огромного кровоподтека, на лице рваные царапины, две руки замотаны какими-то грязными тряпками, пропитанными кровью.

– Тёмант? Кампонотов, это ты?

Слабый голос поразил муравья.

– Что с тобой случилось? – в ужасе спросил Тёма, – как ты тут оказался? Что ты…

Трипс поднялся и, хромая, подошел к решетке. Он ухватился двумя здоровыми руками за прутья и прошептал погнутым хоботком:

– Я не виноват. Я ничего не делал. Вытащи меня отсюда, Тёмант! Я ни в чем не виноват. Я никакой не вредитель! Все что я делал, было в научных целях. Я сначала не понимал, что они задумали…

– КТО РАЗРЕШИЛ!!!

Рев раздался из глубин кабинета начальника Управления милиции. Это был грозный капитан Мастотерм10 через свою стеклянную дверь разглядевший нарушение режима.

Мастотерм считался ставленником самой Королевы Термитника и приказывал себя именовать термитом, хотя был похож на него, как паук похож на бабочку. Ходили слухи, что пару раз в год Мастотерм действительно посещает Термитник с докладом о делах в Округе, но особенно в это никто не верил. Еще можно было принять с легким сердцем, что Термитник позволяют посещать выбранному мэру Округи, неофициально одобренному Королевой термитов – господину Оссе Осову. Или тайному советнику мэра Клоппу. Но капитан милиции? Хотя, кто их знает, этих термитов. Может быть, и позволяют. В общем, все боялись капитана Мастотерма, и власть и влияние его были почти столь же неограниченными, как и у мэра.

Тёма успел только хлопнуть Трипса по руке и отскочить назад, к стойке дежурного, как капитан Мастотерм уже вывалился из своего кабинета.

– ПОСТОРОННИЕ – ВООООН!!! – заорал капитан на представителя прессы, и корреспондента вынесло из участка вместе с его бейджиками и шляпой, как осенним ураганом.

Только мельком он успел заметить, как разбитый хоботок Трипса шепчет беззвучно: «По-мо-ги».

Тёма почти час околачивался около Управления, пока не дождался лейтенанта Тараканова. Он притерся к нему и, стараясь попадать в ногу с быстро семенящим участковым, спросил:

– Лейтенант, а чего это в камере сидит этот кроха Трипс? Он тоже дрался со Слепнями?

Тараканов скосил глаз на журналиста и продолжал бежать в сторону Главной Площади.

– Слушай, – не отставал Тёма, – я ведь никому не расскажу, если нельзя. Я понимаю, что такое тайна следствия, следственные процедуры и все такое. Мне просто интересно – кто его так отделал. Он же вроде совершенно безобидное существо!

Тараканов остановился и смерил Тёму строгим взглядом сверху-вниз, потом снизу-вверх.

– Дам тебе совет, – угрюмо произнес он, – бесплатный, но хороший. Ты забудь про Трипса Геера. И никому не говори, что был с ним знаком. Так будет больше уверенности, что останешься целым и не исчезнешь в неизвестном направлении.

– Так он же всего лишь бывший учитель биологии. Он в моей школе преподавал, а сейчас работает где-то в Окружной больнице. Что такого опасного мог натворить этот химик-ботан? – Ужасно удивился Тёма, – в чем его обвиняют?

Тараканов схватил Тёму за плечи и втолкнул в какую-то подворотню между домами. Он приблизил свое усатое лицо к муравью и задышал на него чем-то сладким:

– Ты вроде умный парень, Тёма! Так вот слушай и сразу забывай, что я тебе сказал. Приказ арестовать Геера пришел Мастотерму от мэра. А мэру с самого… с самого… оттуда, – Тараканов показал глазами в сторону громады Термитника, возвышающегося над Округой, – так вот. Что он там такое натворил, что им заинтересовались ТАМ, я не знаю. И капитан не знает. И мэр Оса тоже, наверное, не знает. Но ночью явился…– лейтенант нервно сглотнул, – ночью явился прямо в дом мэра Динэргат11!!! Вот с такой большущей головой и с носом-распылителем как твоя нога!!! Он принес приказ арестовать Трипса и еще двоих, кого – даже не спрашивай, иначе меня завтра днем с огнем не найдешь среди живых. Да и себя тоже, хоть ты и муравей. Не будь я на хорошем счету у капитана, не знал бы и этого. Вот так-то.

Тараканов отпустил плечи журналиста и тот стукнулся пятками об землю. Динэргат!!! Ничего себе. Тёма испуганно смотрел в сторону спещащего к мэрии Тараканова. Он еще ни разу не встречал настоящего Динэргата – солдата ее величества Королевы Шираки12. Много слухов и рассказов знакомых в счет не идут. Обычных термитов – служащих и клерков он и сам видел не один раз. Так же частенько попадались на глаза солдаты Её Королевского Величества. Они сотнями выходят из ворот Термитника, когда солнце заходит за кромку деревьев и ровными колоннами несутся в лес с огромной скоростью по каким-то неизвестным делам. С ними нельзя было разговаривать, нельзя было следовать за ними, нельзя было даже думать о том, чтобы подумать о цели их ночных походов. А те, кто осмеливались это сделать, самым непостижимым образом исчезали через пару дней, не успев рассказать никому, что, собственно, они успели подумать. А уж Динэргат! Личная охрана самой Королевы!

Тёма грустно затрусил в сторону редакции своей газеты, надо было сдавать в печать новости, которых, кстати, он сегодня так и не насобирал. Будет нахлобучка от начальника отдела. Жалкая авария на перекрестке и ссора Слепней с Дрозофилами – это улов дилетанта. Вот так и приходит потом слава бездельника.

В редакции газеты он первым же делом заскочил в кассу. Милая и всеми любимая секретарь главного редактора красотка Аннам Мидорада13 по понедельникам выполняла работу кассира и выдавала заслуженную сотрудниками зарплату и гонорары. Сотворив пару комплиментов в адрес ее нового платья и шикарного макияжа, Тёма получил свой конвертик. Выйдя в коридор и сунув нос в конверт, он счастливо вздохнул – заслуженные двести франков14.

В хорошем настроении выйдя из кассы, он тут же его себе испортил, налетев на своего начальника, Катерину Божину15. Она насела на муравья с требованием к двум часам дня сдать ей не меньше десяти новостных статей, именуемых на местном сленге «байками». Тёманту сразу жутко захотелось спать.

– И еще. Зайди сейчас сразу к шефу, – проворчала Катя, отдышавшись после криков, – он про тебя с утра спрашивает.

– А зачем? – перепугался Тёма, и внутри у него все сжалось от плохого предчувствия. Желание прилечь и поспать усилилось.

– Я откуда знаю, – огрызнулась Катерина, – он мне не докладывает. Может, уволит тебя, наконец, за лень и прогулы.

– Никогда я не прогуливал, Катя, – умоляюще протянул Тёма, – что ты придумываешь! И не ленивый я!

– Ладно, – улыбнулась Божина, – я пошутила. Иди к нему. Он уже раза три про тебя орал на всю редакцию со своей колокольни.

Главный редактор городской газеты «Наша Округа» Шмель Шиган16 сидел за стеклянной стеной в своем кабинете на втором этаже редакции. Точнее он не сидел, а бегал по своему кабинету. А еще точнее – он бегал по кабинету и орал на молоденькую журналистку Тизу17, красивую бабочку из новеньких. Тёма не успел уловить суть претензий к девчонке, доносившихся до него через стеклянную стенку, как Тиза стремительно вылетела из кабинета редактора, роняя пыльцу с крыльев. Она натолкнулась на Тёму, полными слез красивыми глазами выразительно посмотрела на него, кривя роскошные алые губы, и унеслась на улицу, ни с кем не заговорив.

На подобное уже давно никто не обращал внимания. Шиган, собственно, по-другому и не умел разговаривать со своими сотрудниками. Никто не слышал никогда от него спокойной речи, если только рядом не стояли советник Клопп или сам мэр Оса.

Тёма судорожно втянул носом еле уловимый сладковатый запах духов новой сотрудницы и посмотрел ей в след.

– Тёмка! Быстро ко мне! Бегом-марш!

Муравей образовался перед столом главного редактора, за который как раз бухнулся Шиган, и вытянулся по стойке «смирно». Колени предательски дрожали. Редактор повращал глазищами, почесал черную полосу на небритом лице – а это был дурной знак, и… заговорил почти нормальным голосом!

– Тёма, ты муравей и должен, В ОТЛИЧИИ ОТ ДРУГИХ ДАРМОЕДОВ, ПРОТИРАЮЩИХ ШТАНЫ В МОЕЙ ГАЗЕТЕ! Должен быть более смышленым. Уф. О чем это я? Да. В конце концов, вы, муравьи, почти родственники благородных термитов и к вам отношение совсем иное в обществе, чем к остальным представителям нашей Округи, – Шиган перевел дух.

Тёма засмущался. Напоминание о том, что он принадлежит к высшей касте, его всегда коробило.

– Так вот, – продолжал Шмель, – у меня, для тебя, будет задание. Мне необходимо выпустить в десяти номерах серию рассказов о нашем обществе. О том, чем мы занимаемся, – Шиган явно испытывал трудности с подбором слов, – короче, чем мы тут все занимаемся. Все жители Округи. О том, как у нас тут все устроено, и кто за что отвечает. Как и что тут работает. Даже не знаю, как ты это будешь делать! Твои предложения?

Тёма не сразу сообразил, что Шиган обращается к нему за советом. Обычно раздача заданий в кабинете редактора выглядела по-другому: «Быстро взял бумагу и написал это и то, отнес туда и пошел с глаз долой тупой бездельник».

Среагировал муравей быстрее, чем сам того ожидал:

– Может быть, рассказать о профессиях? Каждый репортаж – день из жизни какой-нибудь профессии. Описать трудовые будни какого-нибудь работяги, официанта там, врача, учителя, например?

– Молодец! – радостно воскликнул главный редактор и вытер выступивший на лбу пот18, – отличная идея! Самые важные профессии в Округе! Составить из статей что-то вроде рейтинга, самых важных и ответственных профессий! Тех, от кого зависит порядок в Округе! На ком лежит основная тяжесть и ответственность за управление обществом! Я в тебе не сомневался, мой мальчик!