Жития грешных. Стихи и ничего лишнего
- -
- 100%
- +
© Антон Юшков, 2016
ISBN 978-5-4483-2618-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Я смотрю сквозь…
Я смотрю сквозь время,Я наблюдаю картины.Окна открыты,И мы все единыВ падении с Вавилонской башни,Мы чувствуем, как руки нашиОбрастают перьямиИз огня,Но кто упадёт первым?Может я?Безумная затея
Безумная затея – я не могу стать всем,Но надо кем-то быть, а я не знаю, кто я.Мне не хватает глупости не спрашивать: Зачем?Мне не хватает силы, чтоб сделать шаг из строя.Но надо кем-то быть и цели обозначить,Палить по ним в упор и не считать свинца…Да, мне не хватит жизни себя переиначить,И мне не хватит веры не обвинять Творца.Я не смогу стать всем – безумная затея,И всё ж – я слишком мал, чтоб быть самим собой,Мне не хватает выпивки, чтоб стать ещё трезвееИ мне не хватит смерти, чтоб знать, что я живой.Inside
Когда нам что-то заслоняет всякий свет,Ломая и калеча наше эго,Сознание отхаркивает в бредТого, кто есть и Альфа, и Омега.И каждый верит в то, что он устал,И опьяненье не приносит облегченья,И кто-то нам твердит, что Час настал,И Бог теряет всякое значенье —Тогда мы замираем в пустотеИ видим только то, что Там, За Гранью,И знаки проступают на листеПророчества узорной филигранью.И сила мысли облекается в слова,И в ожидании Чуда длится нега —И мы тогда сильнее существаТого, что есть и Альфа, и Омега…Ночь-Птица
Летит Ночь-ПтицаНад светлячками домов,В каждом доме – любовьНа тесной кровати,Но много местаТам для двоих,Даже ветер за окном затих —Он ловит кайф.It’s life…Мы странные люди
Мы странные люди —Бродячие актёры,Мы за улыбкой прячем пустоту.И дождь и солнце одинаково клянемНе помня настоящих их имён,От века спим и видим странный сон,И в наши сны не входит лишь Господь.Мы крепко спим на выцветших страницах,А он кривляется на маковках церквей.Да, он актёр, он шут и лицедей,И кто сказал, что он хороший трагик?Его я не сменил бы крест на свой,Пусть золотом блестящий,Но…В отличии от нас с тобойОн есть,И он живой и настоящий,А мы лишь спим на выцветших страницах…Ramble on
Скитания меж призрачных фантомовВ тени сознания, где мысли словно БогиИграют в игры, строя из изломовМоей судьбы в небытие дороги.Вы все бродяги – я меж вами первый,На перепутье крест мой старый полусгнивший,И километрами дорог больные нервы —Нам по пути покуда я не лишний.Мой путь туда такой же как обратно —Без цели, смысла вечное движение,Одна мечта – чтоб стало мне понятно,Кто брат мне, а кто просто отражение.И я иду стряхнув с себя усталость,Но есть вопрос пугающе понятен —Живой ли я совсем иль хоть на малость,Или как Бог – всего лишь вероятен?Безумие овладевает нами
Безумие овладевает нами, когда приходит ночь своей тоскойОплакивая нашу непричастностьК чужому счастью, что свечой трепещетНесмелое, боясь себя спугнутьСтупает робко на опасный путьВ той пустоте без обретенья цели,Где страх, что что-то можно не успетьТанцует вокруг нашей колыбели,Прося нас раньше срока повзрослеть.И мы встаём, и трепетно танцуем,Собою заслоняя пустоту,Вплетая в танец светлую мечту и веру,Что и мы когда-то будемСчастливей всех, кого носила твердь,Мы пустоту ласкаем и целуем,Не ведая, что мы целуем Смерть.На лезвии тьмы и света
На лезвии тьмы и светаЗакручена вся кутерьма,Мы страшно хотели лета,А нам, как в укор, зима.На стыке желанья и лениЗапущен времени ход,Мы живы, пока мы тени,Но скоро солнце взойдёт.Пока сердце стынет в прохладеТак, что и вином не согреть,Мы прячем эмоции радиТого, чтоб самим не затлеть.И пусть эта скованность вечна,Но что-то случится вот-вот,Мы все – уплотнённое Нечто,Мы в мир выдыхаем лёд.Powerful animal
Мой самый первый шаг —Путей судьбы стеченье.Ах, как приятно быть,Но не иметь значенья.Открытые закрытьВ своё сознанье двери,Проснуться и не бытьМогущественным зверем.Рваные мундиры
Rendly uniforms on a sand.Рваные мундиры на песке…Feast of Death andВчера здесь был пир Смерти…We like a toy soldiers on a child’s hand.Мы были как солдатики в руках детей,Которые лишь играют во взрослых…Всё просто…Вспомни, что было вчера, когда из песков встало солнцеИ детвораСтала лить кровь как вино на поверхность пустыни-стола.Новое утро и к нам вернётсяЧужой дух, одетый в платье из плоти…– Stop, children!!!– Стойте, дети, стойте!!!…внутри себя я вижу зеркало на стенеСловно во снеС трещинной по середине.Ещё вчера я был жив, а нынеСлед моей жизни – имя на могильной плите…You only can wait for a peace between battle.Ты можешь лишь ждать объявления мира среди поля боя.Всё просто…Мы проиграли.Враг уже в ГородеИ генералыЕго приветствуют стояУ Дверей публичных домов.Из простыней белый флаг,– Женщины, шире «ворота», когда в Город вступает враг тысячью членов и ртов!!!You only can wait for a peace between battle and deads.Ты можешь лишь ждать объявления мира среди поля боя и трупов…– Смотри!Один из них поднял голову…Посмотрел на тебя…Улыбнулся глупо, оскалил зубы и смотрит тупо на обрубки своих рук…Он был твой друг… И вдруг…Прощально поёт труба!!!Скрип колеса как мольба.– Hey! Who is it?– Кто едет?– Gravedigger.– Могильщик.Могильщик, старый развратник, издающий странные звуки.– Могильщик, где мои руки?– …– Прости, я не знал… Ты сошёл с ума…Тебе повезло…Мой скальп унёс ворон, чёрный как волосы,Которых на мне больше нет.На его крыльях свет —Это идёт новый день.– Солнце! Смотри!Мёртвые собирают полки.Становятся в рядТе, кто умер два дня назад,Этот слепой, а тот без руки —Мёртвые собирают полки…– Мы выступаем в последний поход!За нами, как крестный ходДвижется ратьГиен и ворон, летучих мышей и змей —Наш почётный эскорт.Тысячу миль – не в счёт!– Только бы солнце зашло…Ночью привал. Прохлада. Покой.За соседним барханом воет голодный наш поминальный конвой.Посланный мною в дозорСолдат не вернулся к утру —Голый костяк и рваный мундир обрастают песком на ветру…Но утро… И снова вперёд…– Эй, солдат! Шире шаг!Ненависть – наш вожак.Снова вперёд, снова поход,Снова жара и пот,Мёртвая плоть гниёт и чертит пунктир на песке……и вереница следов портит поверхность песков…Сон об утерянном
В сплетении снов, словно в сплетении травЗапутались блуждающие души,Нам сон в сто крат всей этой яви лучше,Там ветер – сторож колдовских дубравБаюкает рассвет кроваво-красный,Там всё прекрасно,И свет солнца ясныйСудом Даждьбога судитКто здесь прав,А прав здесь тот, кто чище и честнее,Кто лживей и корыстней – тот не прав,И там Харон – владыка переправСо всеми пьёт, лишь изредка пьянея,Там Хеймдалль свой сторожит Биврёст,Пегасы там по небу чертят дуги,Там можно захлебнутся в бездне звёзд,Сама земля там к небу тянет руки,Там Лукоморье, Авалон и Рай,Тот край, что называли Эльдорадо,Одна беда – что просыпаться надо,– Проснись, мой друг. Пора уже. Вставай.Я рад, что даровали тебе грёзыНедолгий, но чарующий покой,Проснись, и против этой серой прозыМы встанем стихотворною строкой.Ещё совсем немножко
Я чёрные как кровь отхаркиваю строкиВсего того, что нам мешает просто жить.А ты, подобный мне, их примешь за урокиС ответом на вопрос, мол быть или не быть.Смотри, стоит стакан, он пуст наполовинуИль вполовину полн, а может так и сяк.Прими его, мой друг, и тёмную годинуИспей его до дна и хлопни об косяк.А после в тишине мы встанем у окошка,Покурим в темноту и грустно помолчим,Поверь, поверь, мой друг, ещё совсем немножко —И мы шагнём за грань, а можетПолетим…В добровольном заточении
Я себе построил замокИз ежовой жёсткой кожи.Отвечаю всем, что занят —На полях рисую рожи.В этом замке нет окон,Нет дверей и нет балкона.Оборвал я телефон,Мне легко без телефона.Мне уютно в тишине,Моё золото – молчанье.Кроме истины в винеНичего не замечаю.Я ж мечтал о заточении.Мне здесь здорово – клянусь…Я вам лгу, прошу прощенья —Я устал и я боюсь…Не передать словами
Скажи, за что… Скажи, за чем…Во благо, или же во злоМне не найти понятных словДля трогающих души тем.Я будто немИ мне не передать словамиСвои желанья. Звеньями цепейВ души потьмах, в смятении ночейОни рассыпались холодными кострами,Во тьме пересечённой зеркаламиБездонных и бездушных ваших глаз…Непониманье убивает в васВсё то, что я люблю,Но как же жаль…Мне этого не передать словами…К неизвестной
Твой взгляд, лучащийся нездешним светом звёзд,Мне отвечающий на странные вопросы…Ты не любовь моя, но между нами мостНеуловим как дым от папиросы.Смотри, как волосы твои плетут узор,Играя с ветром, но не с пальцами моими,Ты не любовь моя, но я ловлю твой взор,Ты мне мила меж многими иными.Не посчитай слова мои за лесть,И хоть я знаю – верить нет большой охоты,Ты верь – я вечно помню, что ты есть,Мне очень жаль, что ты не знаешь кто ты…Город белых знамён
На стенах твоих укреплений,В постелях твоих лагерейСолдаты стояли гурьбой у флагштокаДля флага из их простыней,И каждый второй из них спал вместе с прачкой,Но простыни были в крови.И весь этот город борцов против скукиСтоял на постели любви.Ты вышел из дома небритыйСломав протекающий кран,Она на постели сорила слезами,А значит твой город был сдан.Солдаты скрипели зубами,А прачки ревели навзрыд,И сам бургомистр сказал обречённоПриняв подобающий вид:– Откроем пошире воротаВчера, завтра и каждый час,Ведь стены не выдержат долгой осады —Здесь стены, и те против нас.Солдаты решили сдаватьсяНадеясь, что милостив враг,И прачки стирали всю ночь до рассвета,Чтоб выбросить белый флаг.Твои отгремели походы,Вернувшись с другой стороны,Узнал ты с трудом свой серебряный городВ размытой помаде войны.Все лица солдат, да и прачекСлились в отвратительный фон,И лишь бургомистр сказал, что не можетЖить город без белых знамён.Спектакль без начала и конца
Мы под прицелом у небесного софита,Сценарий судеб на коленях у Творца —Спектакль без начала и конца.Из-за кулисы, что слегка нам приоткрытаМы видим дьявола-суфлёра без лица.Творец уснул, как будто он здесь ни при чём,Подняли занавес, и чертовщина началась —Суфлёр взял текст, размножился сто разИ встал у каждого актёра за плечом.Здесь по его задумке фарс —Трагикомедия для нас,Как шапито, дешёвый балаган,Без перерывов и антрактовМы в ряд встаём марионеток с тускнеющими бусинами глаз,А тем, кто вовсе слеп – тому и лучший из контрактов.– Кто первый в клоуны, ребята?– На роль слепого акробатаВакансий нынче маловато,Под ним натянута струнаИз нервной ткани сплетена.– Желающие, называйте имена!О нас снимается кино со всеми нами в эпизодах,Массовки нами же забиты,Лишь роли главные открыты —На них заявленные мрут ещё при родах.– Эй! Кто первый мне сыграет страх?На эту роль мне много надоПридурков, что всегда не при делах,Дебилов, тех, что и по одиночке – стадо,Да пару шлюх со злобою в глазах!– Мне кажется – в сценарии другое…Мне кажется – в сценарии честней…– Молчать! Стоять! И ни рукою, ни ногою,Ни мыслью от концепции моейНе отступать!И мы не отступаем. Играем, как нам велено играть.Ролей своих как будто не теряем, но вроде как и нечего терять…– Эгей! Эгей! Не проходите мимо!У нас на сцене скопище шутов,Для вас за просто так любой готовСыграть прелюбопытнейшего мима —Ударь его – он упадёт красиво,Беззвучно, улыбаясь, как больной,Ему ты только что-то льстивое напой,Он, мол, талант, а ты в восторге сильном,Так он и сам уж об пол биться рад башкой,Но на тебя косится будет не дурачась,Поверьте, что обычай здесь такой,Что тот тут и важней, и больше значит,Пред кем об руку дольше били вы рукой.– А вот ещё игрушка-веселушка – Кольцо Всевластья,Штука не нова,Но только поглядите-ка сперва —Работает без пыли и без звука.Её забросить поприцельней в это стадоПривязанным за нитку надлежит,Так надо, говорю я вам, так надо!Ещё какой заглотит паразит,Вам может всё равно, а мне обидно —Какой ни есть, а всё же реквизит.Так вот, кидайте и смотрите эту драку,Кольцом тут важно в подходящего попастьИ можно любоваться как за властьОдин другому рвёт, простите, сраку.Ведь рвут, не вру, да чтоб на месте мне пропасть……Мы в этом балагане все. Нет хода.Нет выхода, даже антракта нет,И день за днём без перерыва на обедМы как халявная потеха для народа.Одно в безумной этой пьесе утешает —Народ играет тех же дураков.Ничуть ни хуже, между прочим, нас играет,Куда деваться, раз сценарий наш таков.Нам некуда бежать из этой труппы,О бегстве лишь пустые разговоры,Нам кто-то сообщил: Весь мир – театр,Мы поняли – все люди в нёмактёры…Весь мир – отель
Весь мир – отель, мы сняли номера,Здесь в грязных пятнах простыней страницы.Лишь ночью что-то может нам открыться,Ведь невидна бездарная игра,Во тьме неразличимо расхожденьеМеж смыслом слов и звуками любви.Страницы простыней в чужой крови —Здесь праздновали чью-то ночь рожденья.Дебют твой будет прост и однозначен —Подмостками плохих постельных сценТебя с рожденья в свой захватит пленВесь мир – отель, наш номер не оплачен…Underground
Когда не живешь, а бредишь,И дни, словно карты Таро,Когда, опьянённый едешьВ последнем вагоне метро —Тогда нет ни чувств, ни мыслей,Лишь гулкое эхо внутри.И стрелки часов провисли —Себя с отраженья сотри.Стекло протирая отметишьСвою слишком бледную тень,Ты скоро кому-то ответишьЗа то, то не прожил день.Ты жаждешь любого приказаВ сигналах ночных фонарейСвоё сознанье размазавПо ветке последних дней…For new leader
Мы бьёмся в двери просветленья,Но лишь у одного из насЕсть ключ и выраженье глаз,Которое имеет там значенье.Вошедшего туда как не любить?– А, может быть, и ты захочешь стать им?Мы копию ключа тебе оплатим,Но выраженье глаз нельзя купить…Пернатый
Пусть мой крест стал чернее чёрного,Пусть не прав я – Бог меня попотчуетРемешком, плёточкой кручёною,Кулаком, сапогом по почечкам.– Ну, а вы, судьи несудимые,Что встали в круг, всё вокруг да около?А ну, давай, подходи, родимые! —Вороньё заклевало сокола.Я ж орал – вы меня не слушали,Я ж молил – что мои молитвы вам!Вы ж меня с потрохами кушали,А потом вместе за поллитрами.Что ж теперь – прожито и пропито?Приходи на мои поминочки.Вороньё заклевало соколаВ стае злой, в самой серединочке.Пусть нательный крест мой незатейливыйПотемнел, почернел до копоти,Но над моими сломанными перьямиКто-то рвёт душу в слёзном шёпоте.Так вот ради них, ради них, соколики,Мы пойдём с песнями, с гитарами,Пусть мы дрянь, ****ь и алкоголики,Но взорвёмся новыми Икарами.Нехристи? – да это кто ж про нас сказал?Кто сказал, что таланты пропиты?Да тот, поди, никогда и не летал,Не летали вы – будьте же вы прокляты!Пусть мой крест стал чернее чёрного,Спьяну мысли тропами окольными,Но душа с песней обручённаяОбрастёт перьями сокольими…Письмо короткое
Здравствуй. Письмо короткое.Нет, я не то чтобы занят —Просто ночь, одиночество, водкаНапополам со слезами.Да нет, ничего не случилось,А, может быть, в этом и дело —Просто заговорило то,Что во мне раньше пело.Просто дышится реже,Мысли всё чаще в прозе,Что-то согнуло и держитВ такой неудобной позе.Что? Не проси – не отвечу,Боюсь я этого слова…Прощай… До свиданья… До встречи…Напьюсь – напишу тебе снова…Человек с портрета
Чёрной молнией тушиНа белом листе портрет,Знаешь, он выглядит лучшеБез идеальных черт.Ты тело бумаги режешь,Пером оставляя следы,А он всё реже и режеПохож на твои мечты.Всё схоже и достоверноИ, вроде, рисунок простой,Но как ни посмотришь – скверно,И взгляд какой-то пустой.Ты этой больна загадкой,Твоих не хватает сил —Твои галереи-тетрадкиВ чёрной крови чернил.И чудится крик – Довольно!Загадка совсем не проста!Послушай! Мне страшно и больноСмотреть на тебя с листа!Послушай! Не правь мне душуПод мерку своей мечты.К чертям идеалы! Я б лучшеНапился до хрипоты,Ходил бы по крыши краю,И пел проституткам блюз!Нарисуй мне грехи, умоляю!И я оживу!Клянусь…Записки того парня
Я читал записки того парня.Там было всё так легко —По его воле катились камниИ не сбегало молоко.Это он сказал Ною, когда тому плыть,Это он откачал Муму,А если он просто хотел прикурить —То звёзды спускались к нему.Я читал записки того парняИ меня удивил итог —Однажды он понял, что мир – это псарня,И вышел на новый виток.Он бросил дела и уехал к богуВ такую дремучесть, кудаНикто никогда не найдёт дорогу,Да и вряд ли захочет туда.Я чтенье закончил октябрьским утромИ вышел счастливый под дождь,Его решенье не кажется мудрым,Но что с них, поэтов, возьмёшь?Он там хлещет брагу, покуда не рухнет,Но все же в душе его мир —Ему грея чай на прокуренной кухнеЖарко горит Альтаир.«Наложили контрибуции…»
Наложили контрибуцииНа таланты без амбиции,Толь таланты стали куцые,Толи просто так – традиции…Москва
Москва, как много в этом.Какой к чертям Париж?Здесь можно лишь поэтом,Покуда не сгоришь.Здесь от тоски не страшно,Но сладко душу рвать.Нет, с Эйфелевой башниТакого не видать.Здесь кухонные спорыО Сартре и Както,Здесь нервов переборы,А если выпил кто —Тут даже не осудят,– Судьба, мол, довела.Лишь пыл хмельной остудят,Пусть в лоб, да не со зла.Жива под тусклым светомПод звук протёкших крышМосква. Как много в этом…Какой к чертям Париж?Кто виноват, что делать и корень зла
То ли я такой дурак,То ли принято здесь так,Что в любой житейской передрягеКаждый сдуру начудит,Всех врагов опередит,Себе больше навредит,Чем отъявленный бандит,Чем желудку паразит,Чем жиду антисемит —Сам свои же приспускает флаги.Я что за дело ни найду —Всё вкривь и вкось, всё ни в дуду,Но отчаиваться я непривычный.Я ничуть не унываю,Всё по новой начинаю,Как Сизиф валун толкаю,Как Мухтар всё понимаю,То найдусь, то пропадаю,То построю, то сломаю,А помру я как и все… Ну, нелогично ж.Тут-де, надобна мораль.Словно из кустов рояльВывожу я знаменитые фразы:Под лежачих не течёт,Важен принцип, а не счёт,Умный в гору не пойдёт,Кто дурак, тому везёт,День Рождение – раз в год,Муха тоже вертолёт,А жизнь – дерьмо, и бабы все – заразы…С Днём Рождения меня
Ну, вот, не то, что бы опять,А двадцать пять, а в двадцать пятьТак начадил, что хоть подвешивай топор.И всех прорех не залатать,Да и не в карты сел играть,Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.