Солнечный рубеж. Бином

Лучи заходящей звезды переливались на её чёрно-сапфировых волосах тонкими струнами шёлка. Чёрные как ночь глаза и кожа цвета светлой карамели выдавали её восточные корни. Она стояла у панорамного окна и неотрывно глядела на дисплей. Попытка совладать с волнением давалась ей с трудом, и камера, дрожавшая в её руках, не могла сфокусироваться на звезде, ускользающей к горизонту.

За спиной раздался чей-то кашель: от неожиданности она вздрогнула.

– Добрый вечер, мисс Хогарт, – послышался хриплый голос.

В проходе отсека стоял темноволосый мужчина лет тридцати. Его призрачный силуэт, облачённый в тёмно-синий комбинезон, был едва различим в полумраке стен. Но по дребезжащему голосу, напоминавшему гул двигателя, она узнала в нем Турала.

– Здравствуйте. Я только хотела… – растерянно попыталась оправдаться она.

– Знаю, – перебил он, подходя ближе. – Извините, если напугал вас. Я сегодня дежурный, заметил, как вы покидаете станцию. Подумал – вдруг вам это понадобится, – и приподнял руку, в которой держал универсальный штатив от лазерного нивелира.

Майя смущённо хлопала ресницами, пока он пытался закрепить камеру на штативе; после долгих манипуляций ему это удалось. Включив стабилизатор изображения на камере, он уступил операторское место ей.

– Если хотите, можно увеличить прозрачность панели, – предложил он, потянувшись к сенсорной поверхности стекла с настройками панорамного окна.

– Да, наверное, – сдержанно кивнула она.

Через несколько секунд в отсеке стало заметно светлей, и их взору открылась чарующая картина. Вдоль ущелья между скал к горизонту медленно спускалась звезда класса G.

Первым молчание прервал он:

– Красиво, почти как на Земле. Скучаете по дому?

– Немного, – не отрывая взгляд от дисплея, ответила она.

– В детстве я думал, что небо здесь бывает только оранжевым, – сказал он, но она его прервала:

– Смотрите, начинается!

Вдали под пурпурными небесами на дно ущелья, походившего на пасть мифического чудовища, скатывалась красно-розовая звезда по имени Солнце. А над верхней частью диска, в отличие от привычного жёлто-оранжевого фона, небо сияло ореолом сине-голубых оттенков.

Боясь вскрикнуть от волнения, она, зажав уста ладонью, заворожённо наблюдала, и спустя минуту дрожащим голосом произнесла:

– Насколько я знаю, мы первые люди, наблюдающие это атмосферное явление своими глазами. Первой экспедиции так и не удалось застать закат на голубом небосводе: им мешала горная гряда, и они видели только восходы.

– Да, нас опередили разве что марсоходы, – вставил он. – Кстати, через несколько солов1 будет затмение. Фобос2 пройдёт по центру солнечного диска. Если не начнётся пылевая буря, то со станции будет хорошо видно. Придёте посмотреть?

– С удовольствием, – засияли её глаза. – А точнее когда?

– Кажется… – задумался он, почесав подбородок. – Я уточню время и отправлю уведомление на ваш ком3.

– Не знала, что вы астрофизик, я думала, вы физик… – Она запнулась, подбирая слово.

– Термоядерщик, – вздохнул Турал. – И, тем не менее, первая книга, за которую я заплатил, была о комете. Я слышал разговоры экипажа об этом закате, – продолжил он. – Они ходили сюда всю неделю, пытаясь застать закат на горизонте. Но Солнце, каждый раз, упрямо дразня их, пряталось за скалы. Не думал, что они пропустят это зрелище.

– Сейчас у всех много работы, – задумчиво сказала Майя. – Большинство заняты благоустройством станции, другие готовят отчёты для отправки на Землю. Я тоже отправлю утром эту запись, а моя подруга Айла выложит в Сеть. Вы, наверное, знаете, завтра последний сол связи с ISOC4.

– Да, в курсе, – кивнул он. – Связь с Землёй уже несколько солов идёт с искажениями. Ретрансляционный спутник связи обиделся на оператора и не вышел на заданную орбиту. Скоро Земля полностью уйдёт за солнечный диск, и связи не будет несколько солов.

Вслед за ушедшей за горизонт звездой третьего поколения поблёкли и рыже-золотые пески, покрывавшие долину каньона Капри.

Они находились на восточной окраине гигантского разлома, шириною в четверть окружности планеты, сформированного в результате сдвигов тектонических плит. Разлом долин Маринер являлся визитной карточкой планеты. Для одних он выглядел с Земли как огромный шрам, отпечатанный на лице планеты, для других просто – перекошенный смайлик.

Он снял камеру со штатива и передал ей. Уходя, она бросила на него сдержанный, но полный очарования взгляд, едва слышно прошептав:

– Спасибо большое!

Кивнув в ответ, он сложил колченогий штатив и последовал за ней. Покинув отсек, они направились по лабиринту проходов космического корабля «Сяма»5. Спустившись по лестнице, они вышли через вспомогательный шлюз корабля, и оказались в тоннеле, ведущем к станции «Гая»6, построенной на поверхности планеты.

Миновав переходной шлюз, за которым находился тоннель-ответвление, ведущий на поверхность, он спросил:

– Мисс Хогарт, вы были одной из последних, кто переселился с корабля на станцию. Как вы устроились, не очень тесно?

– Нет, комната уютная, и моя соседка Изабелла, очень милая.

– Изабелла Миллер? – удивлённо поднял он брови.

– Да, Миллер. Она говорила, что вы родственники, – добавила она, переступив порог шлюза, отделявшего тоннель от верхнего уровня станции.

– Она племянница нашей невестки, – констатировал он. – У нас тут вроде семейного подряда: Изабелла, я и мой кузен.

Дойдя до лестницы, ведущей вниз к жилому уровню станции, она обернулась, озабоченно сказав:

– Я так торопилась, что забыла получить разрешение у начальника станции.

– Не волнуйся, Майя, проблем не будет, – заверил он, ещё раз взглянув в её глаза.

– Спасибо! – развернувшись, она спустилась по лестнице и скрылась за порогом шлюза в глубине станции.

Проводив её взглядом, он побрёл в другой конец здания возвращать штатив на склад строительного оборудования.

Верхний уровень станции занимал площадь в четверть гектара и выполнял функцию купола, защищающего от метеоритов и радиации, а заодно и гаража для роверов и строительной техники. Здесь находилось всё, что осталось после строительства станции, начиная с мини-экскаваторов, кранов, грузовых электромобилей, бетономешалок, прессовочных аппаратов, 3D – строительных принтеров и заканчивая компактным оборудованием для производства композитных труб и арматур. Многое из этого было доставлено на красную планету на беспилотном грузовом корабле незадолго до прибытия людей.

Ещё до начала миссии перед проектировщиками была поставлена задача, использовать при строительстве станции стройматериалы, добытые и произведённые на красной планете. За исключением таких мелочей, как картон, шлюзы, освещение и тому подобное, они с этой задачей справились.

Когда Турал вернулся в командный пункт станции, его помощник по дежурству, слегка полноватый Ален, сидел перед монитором камер слежения. Вальяжно вытянув ноги и откинувшись на спинку пластикового кресла, он листал на планшете учебник высокомолекулярных соединений.

– Всё в порядке? – отрывая взгляд от планшета, поинтересовался Ален.

– Всё в норме, – бросил Турал, располагаясь в соседнем кресле.

– Это ведь была она, врач-американка? Ты ей объяснил, что покидать станцию без санкции начальника запрещено? Мы обязаны занести этот случай в журнал дежурств, – начал сокрушаться Ален.

– Успокойся, Ален, – сказал Турал. – Представь, что тебя здесь не было, и ты ничего не видел, так как я освободил тебя до утра, и сейчас ты отдыхаешь в своей койке.

– Серьёзно? – нервно заёрзал Ален, глаза его сверкнули как гирлянды. – Это что, было свидание?

Турал отрицательно качнул головой.

– Отлично, я вернусь до завтрака, – выдал Ален, вылетая из командного пункта. – Если что, вызывай с кома.

Настенные часы показывали четверть первого ночи. Из-за разницы в скорости вращения планет местный час длился на полторы минуты дольше земного. Турал составлял план работ на завтра. Должность старшего инженера станции вынуждала его заниматься техническими проблемами даже на дежурстве.

Но в данный момент его мысли были о ней. Всплывая на краю сознания, они не желали уходить. Доктор Майя Хогарт держалась со всеми скромно и учтиво, стараясь не выделяться среди сотрудников станции, но невольно приковывала к себе внимание. Загадочный блеск её глаз источал чистоту, уже редко встречающуюся среди её сверстниц. С первой встречи в центре подготовки астронавтов она его очаровала. Эта неприметная девушка невысокого роста с кротким взглядом и нежными чертами лица ему упорно кого-то напоминала. Но ни знакомые, ни его бывшие, не были на неё похожи. Из ста сорока семи членов международной экспедиции, обосновавшихся на станции, более шестидесяти являлись представительницами слабого пола младше тридцати лет. Но всё равно заводить какие-либо серьёзные отношения с кем-либо из них он не спешил. Несколько раз он пытался наладить с ней общение, но по непонятным ему причинам она его общества избегала, подтверждая свой неофициальный ник, данный ей мужской половиной экспедиции, – доктор Айсберг. И до сегодняшнего вечера дальше сухих приветствий их разговор никогда не заходил. Ещё три года назад, тусуясь на вечеринках студенческого городка, он и предположить не мог, что окажется здесь, по ту сторону Солнца, в четырёхстах миллионах километров от дома. От этого путешествия он, скорее всего, отказался бы, если бы не обещание, данное им.

В раздумьях он не заметил, как на экране монитора мелькнули две фигуры, приближающиеся к командному пункту. В дверь раздался глухой стук.

– Открыто, – крикнул он, и дверь открылась.

В помещение вошёл командир корабля и по совместительству начальник станция капитан ВМС Роберт Росс. Это был высокий брюнет с лёгкой проседью и суровым взглядом. За ним внутрь проследовал начальник строительно-монтажный бригады Зураб Биланишвили. Бывший военный строитель, имеющий за плечами опыт возведения бункеров и жилых зданий в условиях вечной мерзлоты, Зураб слыл легендарной личностью среди своих коллег. На большинство членов экспедиции этот тучный человек с мясистым лицом и глубоко посаженными глазами производил впечатление дружелюбного и простодушного весельчака, но на стройплощадке для своих подчинённых он превращался в дотошного тирана-прораба.

– Добрый вечер, – поднимаясь с кресла, поздоровался инженер.

– Добрый, – коротко бросил Роберт.

– Как дела, сынок? – пожав руку Туралу, на русском языке спросил Зураб.

– Спасибо, как обычно. В Багдаде всё спокойно! – также на русском ответил инженер.

Капитан шутку не оценил; разобрав только слово «Багдад», ставшее синонимом перманентной ссылки американских войск в ближневосточных конфликтах и приняв эти слова за насмешку над Вооружёнными силами Соединённых штатов, он угрюмо на них покосился.

Уловив обескураженный взгляд капитана, Зураб, уже смеясь, на ломаном английском объяснил:

– Успокойся, Роберт, эти слова из старого фильма, и к тебе отношения не имеют.

– Садитесь, – чувствуя неловкость, предложил Турал.

Они расположились на надувном диване, где обычно отдыхал один из дежурных. Первым заговорил Роберт:

– Ты один, без напарника?

– Я отправил его выспаться. Завтра много дел, придётся оставить его одного.

– Что запланировал?

– Калибровку импульсного генератора в токамаке7 и профилактические работы вне станции, если, конечно, вы разрешите.

– А какие дела остались за пределами станции?

– Вода в резервуар плохо качается. Нужно проверить систему выпаривания льда в скважине под грунтом.

– Хорошо, – одобрил Роберт, – но сначала нужно решить один вопрос. На завтра намечен завершающий этап строительства станции. К следующему вечеру строительная бригада Зураба должна демонтировать надувной ангар, укрывавший станцию во время строительства. Хотя станцию я уже принял к эксплуатации, начальник строительной бригады, – он кивнул в сторону Зураба, – настоял на финальном тестировании и предложил проверить герметичность станции на предмет утечки газов.

– Мы посоветовались и решили, что ты можешь нам помочь, – подытожил Зураб.

– Без проблем, хотя на станции есть специалисты, лучше меня знающие, как тестировать на герметичность, – ответил Турал, но всё же предложил: – Для начала мы можем инициировать аварийную герметизацию двух верхних уровней. Система вентиляции сможет поднять давление контрольного газа до ста двадцати килопаскаль, на большее она не способна. Затем выровняем давление в надувном ангаре с поверхностью и распахнём внешние шлюзы, через полчаса начнём искать утечки анализатором газа по периметру станции.

– Лучшего варианта и быть не могло! – воскликнул Зураб.

– Хорошо, надеюсь, станция не лопнет от вашего энтузиазма! – с иронией бросил капитан. – Когда сможете приступить к тесту?

– С утра, – ответил инженер. И, уловив подтверждающий взгляд Зураба, добавил:

– Часов в девять.

Попрощавшись, они покинули помещение командного пункта, и ушли к лестнице, ведущей вглубь станции. Турал включил кофеварку, решив побаловать себя капучино. Отложив планирование завтрашних дел, он развлекал себя складыванием фигур из бумаги, на Земле именуемым «оригами».

Утренний ветер неспешно забрасывал мерцающую пыль под своды надувного ангара. Припаркованная вряд техника, задействованная для демонтажных работ, безмолвно ожидала своего часа. Турал стоял у распахнутых ворот и терпеливо ждал. Он был облачён в пневмокостюм, плотно обтягивающий его тело и защищающий от радиации и разреженной атмосферы. Пневмокостюм состоял из нескольких слоёв биополимера-аэрогеля и твёрдых композитных материалов из антистатика.

Ожидая завершения теста перед началом разборки ангара, Турал созерцал, по его мнению, венец извращённой инженерной мысли.

Возведённый под серебристым надувным куполом научно-исследовательский комплекс был построен из синтетического бетона, кремнезёма, гипса, базальта, глины и других доступных материалов. Серое одноэтажное здание с небольшой надстройкой на крыше и высоким, похожим на средневековые ворота шлюзом в центре, своими очертаниями отдалённо напоминало мавзолей. Наивно было бы полагать, что бригаде из тридцати четырёх строителей, экипированных в пневмокостюмы, удалось бы построить станцию в короткий срок в экстремальных климатических условиях. Сначала под открытым небом ледяной пустыни они собрали пневмокаркасное сооружение, фундамент которого был герметично засыпан грунтом. Надувной ангар был обеспечен термоизоляцией и пассивной радиационной защитой, снаружи укрыт от микрометеоритов и пылевых вихрей экранной термоизоляцией, а изнутри для отражения тепла и света, покрыт напылением тонкого слоя алюминия. Система климат-контроля поддерживала плотность, влажность, температуру и состав воздуха, максимально комфортные для работы людей. Здесь же, на территории стройплощадки, было налажено производство строительных материалов из местного сырья. На случай непредвиденной разгерметизации ангара строители имели при себе кислородные маски с небольшими баллонами. Также на стройплощадке был установлен аварийный переходной шлюз, состоящий из трёх последовательно соединённых между собой отсеков и формирующий собой часть тоннеля, ведущего к станции и кораблю за пределами ангара.

Но видимая на поверхности часть станции была всего лишь верхушкой айсберга, скрывавшего под грунтом вечной мерзлоты, пять уровней подземного бункера, построенного на дне глубокого кратера. Научно-исследовательская станция, возведённая менее чем за земной год, стала новым домом для ста сорока семи членов международной экспедиции, состоящей из строительной бригады, членов экипажа корабля «Сяма» и девяти научных групп исследователей. Станция была оснащена по последнему слову техники и среди своих обитателей получила название «Гая-сити». Под её сводами были укрыты научные лаборатории, жилые помещения, столовая, спортзал, бассейн, склады, мастерские, продовольственная теплица, ферма для аквапоники8 и многое другое.

Терпеливо блуждая взглядом, инженер суетился у ворот ангара, затем услышал в эфире знакомый голос:

– Всё чисто, утечек гелия не обнаружено, мы спускаемся.

На крыше станции показались две фигуры в пневмокостюмах. Они вышли из-за надстройки, служившей помещением для радиоаппаратуры и систем жизнеобеспечения, и приблизились к краю крыши. Один из них выбил в сторону Турала футбольный мяч, которым строители иногда играли в марсианский футбол с элементами акробатики. Отскочив от поверхности, мяч срикошетил об створку ворот ангара и подкатился к его ногам. Турал сердито пнул мяч, отправив под колёса грузовика.

Первым к краю крыши подошёл Мустафа Доган, инженер-строитель и заместитель Зураба. За ним последовал первый пилот и бортинженер корабля Эмин Асланов.

Высокий, атлетически сложенный смуглый парень с кавказскими чертами лица, Эмин приходился Туралу двоюродным братом. И в противоположность своему медлительному кузену, обладая импульсивной энергией и сноровкой, довольно часто помогал тому в работе.

Пока Мустафа по лестнице спускался с крыши, Эмин сиганул с семиметровой высоты. Пролетев над головой Мустафы, он, как мартовский кот, приземлился на четвереньки.

– Я так понял, тебя на волю выпускать опасно, – хрипло взревел в эфире Турал.

– Я решил размять ноги, – учащённо дыша, оправдался Эмин. – Помнишь, как в школе мы убегали с уроков через разбитое окно туалета на втором этаже?

– На первом…. В моё время разбитое окно было на первом, – ответил Турал; он на три весны был старше своего кузена.

– Акио, ты здесь? – спросил Турал.

– Здесь я, здесь, – послышался хриплый дискант инженера Акио, находившегося в командном пункте.

– Мы закончили, – сказал Турал. – Тест на герметичность подтвердил отсутствие утечек гелия. Начинай выравнивать давление.

После недолгой паузы послышался голос Зураба:

– Спасибо, ребята!

– И вам спасибо за качественную работу, – ответил Турал и обратился к своему помощнику по дежурству:

– Ален, мы с Эмином едем на скважину, вернёмся к обеду.

– Вас понял, до встречи.

Эмин быстрыми шагами добрался до ворот ангара и сел в двухместный планетоход, напоминавший гольф-кар с большими колёсами и задним ящиком для инструментов вместо багажника для клюшек.

Турал, ожидавший его за рулём, надавив на педаль акселератора, недовольно процедил:

– Ну как, ноги размял? Пора и мозги размять.

Эмин молча кивнул, и они въехали в шлюзовые ворота. Выбравшись под оранжевое небо на дорогу, утрамбованную грузовиками, они объехали пустые контейнеры для строительной техники, доставленные беспилотным грузовым кораблём, и помчались по марсианской прерии мимо глиняного карьера к водяной скважине за холмами.

Завершив работы на скважине, они к обеду вернулись на станцию, застав самый разгар демонтажных работ. К этому времени Зураб и его тридцать три богатыря уже отсоединили от ангара системы нагнетания давления и климат контроля, отцепили натянутые тросы, поддерживающие ангар при порывистом ветре, разобрали два шлюза и принялись откапывать фундамент.

Припарковав планетоход у вспомогательного шлюза, мужчины вошли внутрь станции. Спускаясь по лестнице в жилой комплекс, Эмин, обернувшись, спросил:

– Хочу записать родителям сообщение. Они успеют ответить?

– Не думаю, – задумчиво бросил Турал. – Из-за солнечной активности связь уже нестабильна, к тому же дома сейчас ночь. Если даже сообщение дойдёт, то с временным лагом в двадцать две минуты. Пока ты клеился к Алико, я успел вчера обменяться с ними сообщениями. Ты от матери ничего не получал? Она сказала, что отправила.

– Я пока не смотрел.

– Кажется, она тебе невесту присмотрела из родственников бабушки. Говорит, когда Эмин вернётся, сразу его женим! – иронично бросил Турал.

Эмин сразу сник, поблёк, уныло опустив голову. Турал, наблюдая терзания кузена, не стал его долго мучить и, ухмыляясь, хлопнул его по шее:

– Ладно, не бойся, я пошутил! Ты ей не сказал, что с Алико встречаешься? Мать была бы рада узнать, что ты нашёл девушку из хорошей семьи.

– Да, но сначала надо с её отцом разобраться. Ты же знаешь его вспыльчивый характер. К тому же, с каких пор ты стал таким правильным? Было время, в студенческом кампусе ты целый гарем держал! Или это был не ты?

– Я с валиками9 завязал – приоритеты пересмотрел, да и возраст уже не тот.

Переодевшись, затем записав и отправив домой видеоролик, они направились в столовую. После обеда Турал ушёл спать в свою комнату, а Эмин спустился в теплицу. Минут через сорок Турала разбудил мелодичный сигнал коммуникатора. Первой мыслью было…

Сработал, чёртов мудильник! Но почему так рано?

Затем, сообразив, что мелодия была другой, инженер потянулся к кому. Это было короткое сообщение от кузена.

«Нужна твоя помощь. Жду на фазенде. Быстро»

Минут через десять не совсем пробудившийся инженер спустился в теплицу и застал уморительную мизансцену. Цепляясь ногой за кабель, протянутый под потолком, Эмин висел вниз головой над опрокинутой лестницей. А младшая дочь Зураба, светлолицая выпускница аграрного университета Алико, со своими двумя коллегами придерживали Эмина за голову и спину, пытаясь ему помочь. После недолгой возни и посильной помощи кузена Эмин был успешно спущен на пол.

Помогая ему подняться на ноги, Турал прокомментировал:

– Deyasən qızlar, səni öz torlarına saldılar.10

Эмин, ухмыляясь, помотал головой.

– Просто электрики напутали с подключением освещения в разных секторах, я хотел переделать.

– Какого… – вспылил Турал. – Твоё дело кораблём управлять, а не с лампочками играть. Нужно было их просто вызвать!

– Они на поверхности, заняты разборкой ангара и не скоро освободятся, – вступилась за него Алико.

– Проехали, – опустив глаза, вздохнул Турал и, обращаясь к Алико, сказал:

– Как говорит твой отец: «Нет более искреннего чувства, чем страсть к еде!», и только из уважения к томатным культурам, выращенным на кокосовом субстрате, а не на грунте, удобренном вулканическим пеплом и естественными отходами жизнедеятельности обитателей Гая-сити, мы разберёмся с этой проблемой.

– Не волнуйся, в наших продуктах опасных патогенов нет, – заверила его Алико. – Мы за этим следим.

Через час возни с проводкой и коротким замыканием с взрывом фейерверка, сопровождавшимся трёхэтажным матом в адрес электриков, Эмин стоял у блока управления освещением, и объявил:

– Всё готово!

– Не забудь волшебные слова, – прокомментировал Турал.

– Да здравствует свет, – поддержала одна из сотрудниц теплицы, старшая дочь Зураба.

Эмин включил питание, и в секторах, освещая стеллажи с растениями, загорелись красными и синими огнями тысячи светодиодных ламп.

Алико поблагодарила их за устранение проблем с фитоосвещением, отметив, что теперь голодная смерть их экспедиции не грозит. Попрощавшись с женским коллективом теплицы, Турал поспешил ретироваться, дав надежду кузену конвертировать благодарность Алико в более осязаемую форму в менее людной обстановке.

Поздний вечер после сдачи смены Турал проводил в столовой со стаканом томатного сока. Несколькими минутами ранее он попрощался с Виталием, инженером, с которым они весь вечер работали на реакторе.

За соседним столом после изнурительной работы ужинали строители. Несмотря на усталость, они были рады завершению многомесячного строительства до начала сезона глобальных пылевых бурь.

Проверяя почту на коммуникаторе, Турал обнаружил письмо от дяди, в нём был список имён тринадцати членов экспедиции. Его встревожил факт, что в списке значилось имя Майи Хогарт. Листая новостную подписку, он также обратил внимание на ссылку к статье от европейского космического агентства. Темой было «Исследование гравитационных волн посредством лазерной интерферометрии на астрономических расстояниях и неизвестном источнике гравитационных волн, обнаруженном в границах Солнечной системы». К его огорчению, канала связи с Землёй не было уже несколько часов, и более подробную информацию на сервере станции ему найти не удалось.

Раздумья потревожила чья-то тень, нависшая над головой. Хозяйкой тени оказалась особа со светло-зелёными глазами и слегка вьющимися волосами бледно-медового оттенка, мягко спадающими на плечи, по имени Изабелла Миллер, входящая в состав группы геологов. Со всеми приветливая, но дерзкая Изабелла, постоянно находилась в центре внимания мужской половины обитателей станции, но ухаживание принимала только от неприметного худощавого астрофизика по имени Джозеф.