- -
- 100%
- +
− Смотри, куда идёшь! − голос у него грозный, сиплый, как у человека, отсидевшего часов десять зимой на улице в Сибири.
− Простите… − Я пячусь, утопаю в людском потоке, всё дальше и дальше от друзей. Медовый взгляд прилипает ко мне, сверлит, грызёт затылок, шею и спину. Почему-то встреча с леопардом кажется безопаснее, чем с ним. Голоса друзей практически исчезают, когда я второй раз пытаюсь их найти. Теперь я уже не так сильно работаю кулаками и вообще остаюсь очень вежливым мальчиком. Наконец, мне удаётся схватить плечи Пашки и Каи.
− Том, Кая! Я немножко отстал, но…
− Немного? Джеймс, ты потерялся! – Кажется, Кая готова зубами вцепиться мне в шею, чтобы вырвать кусок побольше.
– Я столкнулся с каким-то гигантом. Глаза у него странные, желтые какие-то. Он мешал пройти, поэтому пришлось идти в обход, – ворчу я, пытаясь оправдаться. Ну, заблудился чуток, ну, бывает.
– Большой Т.? Ты умудрился на всём рынке врезаться именно в него? Если вы не доживёте до вечера, то я даже не удивлюсь.
− Я перед ним извинился!
− Йа пелед ним извинився, – противным голоском передразнивает Кая. – Да будь у него плохое настроение, то это было бы последнее, что ты сделал над и под кроватью! Леопард, граф, что дальше? Поставите подножку Мадам?
− Кто такой Большой Т. и что за граф с Мадам? – влезает в разговор Том. Он сильно щурится, пытаясь разглядеть меня, убедиться, что я вернулся со всеми ногами, руками и даже не похож на лепёшку.
− Граф Торелл, он же Большой Т. Самый жестокий, самый верный, самый беспринципный негодяй, который служит Маркизу. Этого вам должно быть достаточно, чтобы в ужасе сжаться и бежать обратно в свои кроватки. Если Большой Т. запомнил твоего глупого братца, то при следующей встрече обязательно потребует плату за оскорбление. Если его ещё не признали четырнадцатым Кошмаром, то только потому, что он сам этого не желает.
– Четырнадцатым Кошмаром? – уточняю я под очередной тычок.
– Сейчас не время для просветительских лекций. Шагаем, нам нужно успеть добраться до Талантов. План помнишь, гений?
− Да, – бурчу в ответ я, припоминая, что она там рассказывала.
Ни слова про верхний мир. Задавать вопросы так, словно нам подойдёт любой талантливый мальчишка, но обязательно не старше восьми лет и светловолосый, потому что наш хозяин сменил шторы в зале и хочет, чтобы его новый Талант гармонично вписался в обстановку. Глупость, конечно, но Кая сказала, что это нормально. Что дальше там было-то?
А! Попросить показать всех, кто подходит. Затем потребовать устроить показ Талантов, стоять со скучающим видом, раскритиковать, никого не купить и уйти к следующему торговцу. Повторять, пока не найдём Мишку. Если нашли, то выразить заинтересованность, сделать лёгкий комплимент, что-то вроде «недурно, но не элитный товар», и начать торговаться. Торговаться громко, с чувством, размахивая руками, чтобы Кая и Том заметили, подошли и включились в эту игру, устроив целый аукцион. Победить должна Кая, потому что только у неё есть деньги. План прост до невозможности и сложен до нереальности.
− Эй вы, или покупайте персики, или валите отсюда! Не то я вас лепреконам сдам! − взрывается лавочник, которому мы всё это время загораживаем обзор. Точнее, закрываем его от покупателей. Не знаю, кто такие лепреконы и чем они страшны, но Кая вытаскивает нас из лавки, схватив за ворот.
Фух, можно передохнуть. Мы медленно шагаем дальше, наконец вынырнув из толпы. Теперь можно немного оглядеться, выдохнуть и собраться. Впрочем, я просто выдыхаю и глазею по сторонам. Некоторые лавочники только-только лениво открываются, а где-то уже вовсю борются за каждую копейку. Точнее, рулат или рулет, а может, вообще ригат. Я не расслышал. Но Кая права: если на этом рынке нет того, что тебе нужно, то нет нигде.
Яркая палатка, кокетливо зазывающая искрящимися на солнце украшениями, проплывает мимо. Лишь краем глаза можно заметить в её тёмном углу ювелира, кропотливо укутывающего золотом светящиеся камни. А вот гончар с подмастерьями вращают свои круги, делая из серой непонятной массы горшки, тарелки, миски и всё, что только приходит им в голову. Следующая палатка дышит на нас невыносимым жаром, который умудряется не спалить всё вокруг. Кузнец орудует щипцами, доставая горящий металл из печи, бросает заготовку в воду. Пар поднимается от бочки и щекочет носы незадачливых зевак, заставляя их чихать.
Впрочем, чихать они могут и приближаясь к следующему торговцу – его лотки полны трав, пряностей, острых специй и чего-то загадочно копошащегося, как стадо личинок. Меня передёргивает, и я оглушительно чихаю, вызывая на себя гнев следующего лавочника, пытающегося усмирить разбушевавшийся клубок скользких тел. А я думал, что только кобру гипнотизируют флейтой. Следом, словно специально, идёт лавка музыкальных инструментов. Фрукты, оружие, одежда, бесформенные груды металла, глина, живность, предсказания и даже что-то вроде кафе с фастфудом. Системы или какого-то логичного направления просто нет. Невозможно угадать следующую лавку. Как здесь ориентируется Кая?
Дважды я наталкиваюсь на взъерошенных мальчишек с мётлами, поднимающих пыль в воздух, а не наводящих хоть какой-то порядок. Однако вскоре лавок становится всё меньше, а шум с каждым шагом всё растёт. Попугаи, выводки белых и серебристых крыс, фиолетовые шимпанзе и даже абсолютно дикая пантера, пытающаяся прогрызть металл своими клычищами. Живность кричит, рычит, шипит, свистит и создаёт отвратительный нестройный хор голосов, напоминающий джунгли. Там было тише. Вскоре звук сменяется другим. Напрягающим, настораживающим, запускающим мурашки по всей коже. Смех. Детский смех, сотнями голосов разливающийся по огромному шатру впереди. Рынок Талантов.
Глубокий вдох, и улыбка приклеивается к моим губам мощнее, чем на суперклей. Кая уже спорит о чём-то с первым продавцом, Пашка исчезает в глубине. Подальше от меня согласно плану. И никто совсем не догадается, что мы с ним знакомы, мы ведь совсем не похожи, ага.
Дети играют. Они смеются, бегают, оживлённо болтают и спорят. А сзади, судя по звукам, кто-то устроил конкурс талантов: слышится пение, подбадривающие крики, общий смех и радость. Они улыбаются. Никто не сидит в слезах, никто не кричит, не пытается сбежать. Кажется даже, что если бы их всех вдруг освободили, то они бы не знали, куда идти. Каждый ребёнок одет в такие же мешки, как и у нас, но разных цветов. Только у одних ребят одежды изрисованы красивыми пейзажами. Наверное, художники.
Они ничего не понимают? Им приказали веселиться? Запудрили головы? Не могли же все разом сойти с ума и добровольно пойти в рабство!
− Вы кого-то ищете? Вам приглянулся кто-то из наших? – весёлый голос тараторит мне прямо в ухо, и я оборачиваюсь. Рядом со мной стоит девушка лет семнадцати. Её улыбка сияет, как мамина новая заколка, и дарит какое-то чувство безопасности. Я улыбаюсь в ответ. Почему то, что должно быть злом, на зло не похоже?
− Да. Мой господин хотел приобрести мальчика, младше десяти лет. Обязательно светловолосого, тёмненьких у него достаточно, а рыжих он не любит. Как-то раз одна рыжая девчонка нагло обокрала его и уволокла несколько его Талантов на рынок, обманом выманив имена. − Я вежливо склоняю голову, радуясь про себя, что не ляпнул глупость.
Или ляпнул. Девушка с волосами рыжее моркови смотрит пристально, словно пытаясь прочитать ответ на все свои вопросы в моих глазах. Я сглатываю отсутствующую слюну. Она притопывает ногой, пока я думаю, как выкручиваться.
− Как хорошо, что это была не я, − рыжая потирает ладошки и с улыбкой показывает рукой себе за спину. − У нас много светленьких. Какие Таланты его интересуют?
− Он не выразил никакого конкретного желания, поэтому я готов посмотреть все варианты, какие у вас есть! – с облегчением чеканю я заготовленную фразу и ныряю в этот омут с головой.
Джунгли девятые
Уже прошла целая вечность, как мы на рынке, а Мишки так и не видно. Сколько раз я рассказывал историю про шторы и блондинов? От песен, стихов, картин и прочего уже подташнивает. Хочется всё бросить, прямо сейчас пойти и как научиться чему-нибудь. Эх, был бы у меня талант, я бы его как развил, чтобы прям ух!
Я, конечно, сильный, постоянно попадаю в первую тройку на соревнованиях, но… разве это талант? Мне фехтовать с воображаемым соперником? Пинать мячик, которого здесь может и не быть, на потеху гостям? Кидать снаряд через всю комнату? Делать стойку на руках? Какая разница, насколько ты силён и ловок, если ты не можешь ничего, кроме как выглядеть нелепо, выступая перед другими?
Пашка вон умный, он и смастерить что-то может, и провести какие-то эксперименты, как он обычно делал это дома. Ему достаточно найти палки в лесу, несколько прочных травинок, и он уже строит мини-штаб, ловушки, рогатки… Станет здесь великим учёным, заработает состояние и будет жить припеваючи. А я? Телохранителем его буду? Тьфу. Даже Мишка стал Талантом! Как вернусь домой, сразу начну заниматься чем-то полезным!
− Вам кто-нибудь приглянулся? – противный угодливый голосок толстого торговца напоминает мне, что я всё ещё здесь и по-прежнему ищу брата, а не пытаюсь заодно продать себя. Мне кажется или здесь стало как-то громко?
− Недурно, знаете ли, но моему господину нужны только элитные Таланты. Что-то такое необычное, удивительное, − я воодушевлённо машу руками, стараясь говорить как можно увереннее. Приходится повышать голос, чтобы меня услышали. Да что за шум-то?!
− Необычное? Есть у нас тут кое-что на такой изысканный вкус! – толстяк потирает руки и улыбается, обнажая кривые зубы. Зубы, которых во рту явно не хватает. Когтистые пальцы впиваются в плечо.
− Как насчёт прогулки на Оке Элу? Там живут редчайшие Таланты, − его шёпот проникает в каждую клеточку, а зловонное дыхание обжигает ухо.
− Где это место? – переспрашиваю я, не услышав продолжения. Крики за спиной какие-то тревожные, тело напряжено, и всё кричит об опасности. Но я должен узнать об Оке Элу!
− Ах вы мерзкая шайка! – торговец грубо хватает меня за руку, заламывая её. – Думал отвлечь меня, гадёныш? Да я сам тебя продам завтра же! Талант он ищет, как же!
Вот же кошка лысая! Не раздумывая я бью этого то ли Галлиха, то ли Малеха с колена в живот, ощущая, как оно погружается в мягкие складки его тела. Да он как желе! Я прыгаю всем своим весом на его левую ступню, чтобы хоть как-то заставить разжать пальцы. Торговец верещит, как маленький поросёнок, но этого никто не замечает.
Свобода! Я срываюсь и бегу куда-нибудь подальше от этого психа. И бегу здесь не я один – весь шатёр колышется, движется, раскачивается, рябит в глазах. В этой толпе невозможно увидеть ни Каю, ни Пашу.
Со всех сторон меня толкают и хватают небольшие фигурки в шкурах, за которыми даже лиц не видно. Только руки и ноги, наносящие удары вокруг. Длинные копья едва не вспарывают мне плечо и бок. Если бы не оружие и хождение на двух ногах, я бы решил, что на нас напала стая диких зверей.
− Что, лешего на брёвна, здесь происходит? – я проталкиваюсь к помосту, чтобы разглядеть хоть что-то. Интуиция вопит, что нужно бежать, торопиться на волю. Что-то очень лёгкое, но крупное сносит меня на землю.
− Держите, держите этих двоих! – всё, что удаётся мне расслышать сквозь ватную завесу.
Голова гудит от удара, но я медленно поднимаюсь. Какие-то люди бегут в мою сторону, кто-то истошно вопит. Один из «шкурных» вцепляется в меня. Его пальцы на моём запястье тоненькие, как у маленького ребёнка. Дети! В шкурах дети! Я поражённо замираю и вижу, как налётчики высвобождают одного за другим Таланты и подталкивают их к прорезанным в шатре выходам.
Какая-то сила отрывает меня от земли. Нельзя, нельзя было отвлекаться! Я пинаю воздух, тихо рыча. Голова постепенно проясняется, а ноги раз за разом врезаются во что-то твёрдое, отдаваясь глухим стуком. Кажется, этот здоровяк даже не чувствует мои удары. Вот же мужлан толстокожий!
Маленький шкурёныш бьёт громилу куда-то между ног. Громкий вскрик и ослабшая хватка говорят о том, что удар был действительно болезненным. Я выскальзываю из захвата и перекатываюсь по земле в сторону, успевая отбить удар, который предназначался не мне. Щуплый парнишка, один из торговцев, с воем хватается за руку. Пусть я не талантлив, но в обиду товарищей не дам!
− Джеймс!
Пашка! Наконец-то! Я не успеваю обернуться, как на меня наваливаются ещё трое. Увернуться, присесть, ударить в живот, чуть наклониться, чужой удар вскользь проходит по боку. Снова выпад, резко опуститься на землю и ногой подбить стоящего справа. Он валится на землю, и у меня есть несколько секунд передышки. В мою спину тут же что-то упирается, и я отскакиваю, занося локоть для удара.
Шкурёныш! Этот ребёнок отбивается от двух противников весьма умело, но всё равно отступает. Я резво обхожу его и оказываюсь спереди. Рука ноет от ударов, на боку наливается синяк, но сейчас не до этого. Я снова бью, но ни один из кулаков не достигает цели. Ловкие ребята! От трёх из пяти выпадов мне удаётся увернуться. Эти двое сильнее, чем те, которых я уложил ранее. Оглядываться на то, что происходит за спиной, нет времени. Я делаю шаг назад, тут же понимая свою ошибку. Не успею увернуться!
Когда на плечо обрушивается массивный кусок дерева, я в отчаянном прыжке пинаю одного из противников в коленку. Пока незадачливый торговец прыгает на одной ноге, крича неизвестные ругательства, второй уже склоняется надо мной. Верёвка плотно оплетает кисти. Мои пинки либо блокируются, либо попадают в твёрдую куртку.
− Помощь вызывали? – ослепительно улыбается Кая, когда торговец с воем падает. Верёвки рассыпаются по земле.
− Ты вовремя! – с облегчением улыбаюсь я, хватаясь за протянутую руку. Левая часть тела отзывается болью на каждое движение, но мне всё равно. Мама каждую неделю, а то и не по разу, обрабатывает мои ссадины, полученные в войне за справедливость. Правда, сейчас обработать их некому. Пашка молча осматривает меня и кивает.
Оглушающий рёв раненого зверя сотрясает душу. Шкурёныш трижды дует в закрученный рог. Сражения прекращаются, и один за другим дети в шкурах растворяются в прорезях шатра.
− Уходим, − кричит Кая, хватая нас обоих за руки.
Плакали наши поиски Мишки. Пойманные взбешёнными торговцами, мы явно ничем не сможем ему помочь.
Джунгли десятые
Ветки, лианы, листья хлещут по лицу и рукам, ноги гудят от напряжения, но темп я не сбавляю. Мы бежим уже целую вечность, даже не имея возможности рассмотреть, что там впереди, за густыми зарослями. Только бесконечный бег, хлёсткие удары и пугливые вскрики обезьян в вышине. Мы снова в проклятых джунглях. Если они раньше и не снились мне в кошмарах, то только по ошибке. Лёгкие разрывает тысячами льдинок изнутри, а мы всё бежим и бежим. Даже побег от леопарда был не таким долгим и быстрым, как от людей. Не зря говорят, что самый страшный в мире зверь – человек.
Кая продолжает тянуть Пашку за руку, как сломанный велосипед на буксире. Они немного опережают меня, но так даже лучше. Я бегу, как на тренировке, только прихрамывая и хватаясь за бок. Наконец бегущие впереди замедляются и – о чудо! – останавливаются. Я запинаюсь о торчащую лозу и лечу на землю.
Влажный землистый запах забивает собой лёгкие, сужает весь мир до одного клочка. Рядом с рукой копошатся какие-то ярко-красные букашки, не вызывая никаких возмущений с моей стороны. Я приподнимаю голову и делаю глубокие вдохи один за другим. Маленькие тоненькие усики щекочут указательный палец, вызывая улыбку. Надеюсь, этот красный жучок не ядовитый. Чужая ладонь появляется прямо перед моим лицом, предлагая помощь.
Передо мной стоит всё тот же Шкурёныш, только уже без маски на лице. Пот стекает с бровей на глаза, и я вытираю лицо о плечо, чуть оттягивая ткань своего мешка. Лицо мальчишки раскраснелось, он улыбается открыто и дружелюбно. Наверное, Шкурёнышу лет восемь. Его прилипшая чёлка похожа на тонкие нити пожухлой травы, прибитые дождём.
− Я Уилл. Спасибо, что спас! – Новый знакомый потряхивает ладонью, всё ещё предлагая помощь. И я ее радостно принимаю, удивляясь его крепкой хватке.
− Джеймс. Не мог бросить тебя в беде.
− А ты бы хорошо вписался в нашу команду, − Уилл трясёт руку так сильно, что я чувствую, как дрожат щёки.
− Команду?
− Мы зовём себя Освободителями. Раз или два в месяц устраиваем налёты на рынок Талантов и освобождаем всех, чьё имя не забрали. Помогаем детям вернуться домой и не даём новеньким потерять имена.
− Уилл уже два года этим занимается. Его и самого спасли именно так, − добавляет Кая, подходя поближе.
Кажется, эти двое знакомы. Значит, Уилла можно считать другом.
− Работорговцы, Вертлявая, зачем? – высокий паренёк со скрипучим голосом приближается к нам, удушая меня взглядом.
Вот этот точно дружок Каи: то же презрение и ненависть в глазах. Только говорит он на каком-то неземном языке – слова понятны, а суть – нет.
− Гортек, они не… – начинает защищать нас Уилл.
Гортек? Видимо, это он был у того дерева с ухом.
− Мы ищем брата, − отвечает голос, так похожий на мой.
− Брата? – Кажется, Уилл выглядит озадаченным. Может, он что-то знает?!
− Да. Мальчишка, лет семи, невысокий. Лицом точь-в-точь как мы, только светленький и глаза голубые, − я отчаянно жестикулирую, изображая рост Мишки. Может, присесть для наглядности?
− Ты думаешь? – Уилл напряжённо смотрит на Гортека, тот в ответ лишь пожимает плечами.
− Вы его видели?! – Я поднимаю руки сильно вверх, чтобы схватить за плечи Гортека. Они что-то знают! Мишку видели, он точно жив!
– Похож.
− Вчера на рынке был один, я не очень уверен, мы видели его всего пару секунд, но… − Уилл отводит взгляд, мрачно глядя в землю.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.