Сокровище

Суббота.

Тяжёлая железная дверь с грохотом захлопнулась. В длинном узком коридоре одна за другой гасли лампочки с датчиками движения. Становилось темно и непроглядно. В шести метрах от железной двери коридор делал резкий поворот и выводил в просторное, хорошо освещённое помещение. Там были окна почти до пола, другие двери, шкафы, заставленные книгами и толстыми картонными папками. Там были уютные кресла, диванчик в углу, кофемашина с аксессуарами и большой стол с зелёной лампой советского типа.

А длинный неуютный коридор со специфическим освещением был нужен для того, чтобы клиент психологически подготовился ко встрече с реальностью. Потому что, придя сюда с вопросом, он, как правило, получал ответ. А вот был ли этот ответ новой надеждой или крушением старой — это в компетенцию хозяина кабинета не входило.

Если клиент, ступая в коридор и получая первую порцию холодного, яростного света в лицо, смотрел в непроницаемую тьму, разворачивался и уходил, — что ж, значит, ему или уже, или ещё никакая помощь не требовалась. А бывало, что дверь закрывалась вот так, с грохотом и треском.

Молодой человек за столом с зелёной лампой знал, что так будет. Он знал это, когда гость отодвинул кресло, едва не воспламенив ламинат, когда два его телохранителя автоматически образовали конвойную группу, когда слышал их громоподобные шаги в коридоре: всё это должно было привести их к двери, на которой можно отыграться. И всё равно он подпрыгнул, когда раздался этот оглушительный треск.

— Merde! — пробормотал Павел. Повторил и остался вполне доволен хорошим произношением нового слова. Учить языки — это так увлекательно.

На улице взвыл мотор чёрного «Феррари». Молодой человек секунду поколебался, но всё же решил проявить некоторую заинтересованность. Он достал из ящика стола старый кнопочный телефон из серии «Нет камеры — нет интернета — есть „Змейка“» и набрал на один из неподписанных номеров СМС‑сообщение: «Посмотри». Потом пошёл делать себе кофе.

Левая рука снова начала непроизвольно дёргаться. Павел делал кофе, стараясь расплескать чуть меньше, чем обычно, и думал, что доктор не совсем права. Будь проблема с рукой только следствием контузии или чистой невралгии, она не усиливалась бы от стресса. А потеря очень перспективного, читай богатого, клиента — это всё‑таки стресс. Он по привычке взял чашку в левую руку.

— Чёрт! — и пошёл за новой порцией, потирая обожжённую кожу.

Наконец всё получилось. Павел вернулся за стол. Кофе — по правую руку, договор несостоявшегося клиента — слева. Этот документ стал основным камнем преткновения.

Павел сразу объяснил, что его скромное детективное агентство (ИП, состоящее строго из одного человека) занимается в основном слежкой за неверными супругами и деловыми партнёрами. В общем, за людьми, у которых проблемы с доверием. Собственно, по нашему законодательству ничем другим он особо и не имел права заниматься. Так что…

Клиент уточнил, является ли поиск пропавших вещей предметом интереса детективного агентства, на что получил положительный ответ. Хотя пришлось быстренько свериться с Законом РФ от 11.03.1992 № 2487‑1 «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации». Это было каким‑то новым вариантом развития его деятельности — Павел даже обрадовался. Сначала. А потом они вместе с клиентом почитали договор. Тут‑то всё и пошло прахом.

Согласно договору, он должен был отыскать то‑не‑знаю‑что, а начать свою деятельность после некоего неизвестного, но знакового события. Далее состоялся незабываемый диалог, должный, по мнению клиента, всё прояснить. Павел отложил договор, стараясь припомнить, кто и что говорил дословно.

Детектив (Д):

— А как я узнаю, что знаковое событие произошло? Вы или ваши представители сообщат мне об этом?

Клиент (К):

— Нет, дополнительного общения не будет. Это наша первая и последняя встреча. Но уверяю, вы поймёте.

Д:

— Ясно… Когда произойдёт это событие, вроде как отмашка к началу поисков, я пойму, что искать?

К:

— Нет. Вы узнаете предмет поисков только тогда, когда он будет найден.

На этом моменте у Павла впервые за несколько дней непроизвольно дёрнулось плечо. «Ну класс, довёл‑таки до ручки…» — подумал он, но решил пока не сдаваться.

Д:

— Ясно… То есть происходит некое событие, ну не знаю, там, вспышка на солнце. Я вдруг осознаю, что мне пора выходить на поиски неизвестного предмета, и иду… Куда?

К:

— Ну, вы же детектив, — пожал плечами клиент, — идёте на поиски.

Оставался какой‑то микрошанс, что это съёмки реалити‑шоу, но и этот шанс разбивался о непроницаемые лица телохранителей, подозрительно зыркающих то в тёмный коридор, то в незашторенные окна.

Павел потёр глаза.

Д:

— Виктор Степанович, — обратился он к клиенту. Последний вопросительно поднял бровь, так как предпочёл не представляться. — Ну, вы всё‑таки человек хоть и скрытный, но не безызвестный. Так вот, соглашаясь работать на таких неоднозначных условиях, если не сказать больше, я должен быть уверен на 200 процентов, что предмет поиска не окажется противозаконным.

К:

— Вам недостаточно моего слова? Этот предмет не несёт никакой опасности для вас или любого другого человека. Он не противозаконен.

Д:

— Здорово. Но при таком количестве неизвестных я просто не могу ничего принять на веру. И хотя сумма… — Павел ещё раз с тоской и искренней привязанностью посмотрел на сумму вознаграждения. — Прекрасная сумма, я такие только в ценах на квартиры в элитных ЖК видел. Но даже несмотря на такой соблазн, вынужден отказаться. Уверен, что моё скромное агентство оказалось в сфере ваших интересов по недоразумению. Могу рекомендовать…

К:

— В этом нет никакой необходимости, тем более что указанная сумма — это половина вознаграждения. Вторую получает ваш партнёр.

Д:

— У меня есть партнёр?

К:

— Будет.

Д:

— Полагаю, я узнаю о нём чуть больше после некоего знакового события?

К:

— Да. Срок на поиски предмета после произошедшего события будет равен неделе. То есть 7 дней. Дальше это уже будет представлять собой слишком большие сложности, и договор просто утратит силу.

Далее диалог пошёл по кругу, пока клиент не убедился, что детектив настроен серьёзно и сотрудничество не состоится. Несмотря на телохранителей, которые готовы были тут же и застрелить, и прикопать строптивца, сам клиент оказался настроен весьма дружелюбно. Он, конечно, прожёг борозду в ламинате, поднимаясь с кресла, но напоследок сделал совсем уж удивительную вещь. Павел поднялся, готовый пожать ему руку или утереть возможный плевок, но Виктор Степанович отрешённо повертел в руках договор, быстро подписал его и положил на стол.

К:

— Вам кажется, что условия договора слишком таинственны. Возможно. Но поверьте, как только всё начнётся, остановить процесс будет уже невозможно. Вам нужно будет только поставить свою подпись, чтобы принять участие в сделке. Остальное решено. Прощайте.

Снова кресло, охранники, коридор и оглушительная дверь. На пике своего недоумения Павел остался один.

Когда эта невыносимая дверь захлопнулась, Виктор Степанович Марковский с трудом удержался, чтобы не обернуться. Но он знал, что над козырьком у входа закреплена камера, и не собирался демонстрировать свою непроизвольно широкую улыбку.

— Сосунок, — с усмешкой пробормотал он. — Что ж, парни, по коням. Надо посетить следующего героя.

Не торопясь, он позволил усадить себя на пассажирское сиденье чёрного «Феррари», тщательно выбранного утром в автопарке, и постарался расслабиться. Сидеть, а точнее полулежать, было крайне неудобно.

Что ж, мальчишка отказался. Этого следовало ожидать. Однако выражение жадности и тоски, промелькнувшее на его лице, было довольно многообещающим. «Обратиться в агентство покрупнее…» Идио́т! Если бы это было возможно, разве господин Марковский снизошёл бы до посещения какого‑то полуподвала без цели и репутации? Нет, он бы обратился в один из офисов в Москва‑Сити, может быть, даже в тот, что располагался неподалёку от его собственного офиса. Вот где были фирмы с отзывами проверенных людей, вот где был гарантированный положительный результат. Но и найти такие фирмы не составляло никакого труда, в то время как на пути к ИП Павел Леонидович Арсентьев пришлось пролистать три страницы в поисковике. И вот, пока тридцать машин из его личного автопарка под предводительством нанятых на сутки водителей с «Авито» бестолково катаются по городу, сам он должен был вести вот такие глупые переговоры. А силы его были уже очень ограничены.

— Ладно, — Виктор Степанович хлопнул в ладоши, — мальчики, давайте‑ка покажем, на что способна эта тачка, но только на мосту. Там, у перехода, остановите — посмотрим кое‑что ещё.

Машина резво стартанула с места, распугав ленивых голубей, кошек и старушек, пригревшихся в сонном дворе. Кажется, даже в спальных районах невозможно было найти такую негу, как в самом центре огромного мегаполиса. Только если свернуть во дворик где‑нибудь на Пречистенке, конечно.

«Феррари» борзо преодолел несколько маленьких переулков, закладывая болезненные для желудка виражи, вылетел на Смоленский бульвар, потом — на Зубовский и пулей пролетел Крымский мост. У подземного перехода возле парка Горького машина с визгом остановилась. Пошатываясь от перегрузки, Виктор Степанович вылез и в плотном кольце охраны спустился в переход. Как подсказывала ему память, здесь всё ещё выставлялись на продажу картины местных художников.

Мужчина особенно не задумывался о том, что выбирает, но насмотренность, общий художественный вкус и годы, десятилетия вложений в сферу искусства автоматически заставляли его даже здесь вычленять более или менее стоящие работы. Котики — для экономки, розочки — для садовника, милейшие картиночки — для горничных. Когда один из охранников начал кряхтеть и прогибаться под тяжестью ноши, Виктор Степанович мысленно подбил смету прислуги, убедился, что никого не забыл, и направился обратно к машине. Переход заполнили громогласные аплодисменты.

Мужчина грузно плюхнулся на сиденье машины. Он уже забыл о картинах, мысли устремились вперёд — к предстоящей встрече, и назад. Он надеялся, что мальчишке хватило времени организовать слежку… И мозгов, чтобы вообще додуматься о её необходимости.

Воскресенье.

То, что он больше не один в своём доме, Павел понял раньше, чем взвыла кофемашина, раньше, чем донёсся сквозь межкомнатную дверь тонкий аромат духов, но, к сожалению, позже, чем успел эту дверь открыть. Единственное, что удалось сделать для придания себе солидности, — это чуть втянуть воздух в лёгкие и напрячь живот. Таким образом, перед нежданной гостьей предстал высокий, подтянутый молодой человек с кубиками пресса (теми, которые исчезают при выдохе). Его лицо с совершенно классическими, но не запоминающимися чертами старательно выражало «ничего», а тёмно‑каштановые волосы торчали во все стороны.

Павел потёр ладонью след от подушки, отпечатанный на щеке, подтянул спортивные штаны — гостье, вообще‑то, очень повезло, что он их надел, — и кивнул в знак приветствия.

— Доброе утро, — он направился в ванную.

— Доброе, — так же спокойно ответила девушка. Раздался скрип кресла.

На утренний ритуал красоты ушло минут пять. Всё это время Павел гадал, успела ли она залезть в его компьютер. Потому что, стоило снять блокировку с экрана, она увидела бы собственное изображение. Ситуация неловкая и могла быть трактована превратно.

Наконец, с чистыми зубами и в какой‑то условно свежей футболке, он вышел из ванной и прошлёпал босыми ногами к кофе.

— Неудачная фотография, — девушка скривила губы. — Мне никогда не нравилась.

— Это кокетство, — его плечо дёрнулось первый раз за день. Значит, разблокировала‑таки комп. — К тому же, если действительно не нравится, можно поменять — это же ваш сайт.

— Да неохота такими глупостями заниматься. Ко мне идут не из‑за удачного фото.

Павел сделал себе кофе и очень осознанно донёс его до стола в правой руке.

— Легко было вскрыть замок? — поинтересовался он, усаживаясь в кресло. Надо было как‑то завязывать разговор.

— Очень. Даже как‑то неудобно вышло. Такая дверь, а всё впустую, — она пожала плечами.

— Что тут брать‑то? — он тоже пожал.

— Да хоть этот ваш кофейный агрегат. Или дела клиентов, — кивок в сторону картонных папок, — и вообще, вы же прямо тут живёте, верно? Вдруг какой‑нибудь разъярённый муж прискачет мстить за поруганную репутацию.

— Дела клиентов я тут не храню. Это было бы крайне спорное решение. Да и не живу здесь тоже, — соврал. — Так, ночую изредка. И пока что за год работы вы — единственная, кому захотелось сюда вломиться. Однако такую брешь в безопасности своего самого ценного оборудования, — он с наслаждением вдохнул свежесваренный кофе, — оставить нельзя. Буду исправляться, — он подобрал пароль и разблокировал компьютер. Конечно же, на экране услужливо появилось её изображение. — Прошу прощения, погуглил. А вы, значит, тот самый партнёр, на которого намекал наш таинственный Виктор Степанович…

— Выходит, что так, — она завела за ухо прядь волос из своего аккуратного тёмно‑русого каре, обнажив не менее классические черты лица, чем у собеседника.

Павел понял, что, если бы ей по нынешним канонам красоты всё имеющееся накачать, вколоть и нарастить, она была бы совершенно неотличима от армии инстадив — великолепная, изысканно‑одинаковая. Однако ничего этого она с собой не сделала. Он впервые за долгое время смотрел в лицо просто красивой женщины. Стало душно.

На минуту оба замолчали.

— Ну хорошо, — она улыбнулась. — Вы подписали договор?

— Нет, — Павел пожал плечами. — Вон он, в лоточке. Можете полюбопытствовать.

Девушка кинула мимолётный взгляд на лоточек, но любопытствовать не стала.

— А почему?

— А вы почему нет?

— А почему вы решили, что я — нет?

Молодой человек собирался было ответить, но только глубоко вздохнул.

— Нет, это всё я уже проходил с бывшей женой. Давайте разговаривать нормально, — он встал. — Я Павел Арсентьев, директор этого агентства. Вчера с предложением о сотрудничестве ко мне обратился господин Марковский. Я счёл его предложение очень интригующим, но не соответствующим уровню моего ИП, поэтому отказал. Однако предположил, что будет интересно узнать, кого он прочил мне в партнёры. И воспользовался услугами сервиса «Посмотри».

— «Посмотри и проверь» — так полностью называется сервис, — девушка тоже встала, улыбнулась и протянула ему руку. — Я Новикова Агата, директор другого агентства. И тоже отказала господину Марковскому, потому что его предложение не соответствует интересам моего ИП. Хотя, — она плюхнулась обратно в кресло, — хотя капец как интригующе, конечно.

— Вы переквалифицировались? — Павел кивнул на страницу её детективного агентства в интернете. Перечень предложений очень мало отличался от его собственных.

— Мы сейчас больше сосредоточены на помощи женщинам в сложных ситуациях.

— Типа как кризисные центры?

— Нет, ну, может быть, частично. Такой перевалочный пункт между домом и центром. Помогаем подчистить следы, скрыться, всякое такое. А что значит «не соответствует уровню»?…

— Это я мягко послал его в какое‑нибудь крупное агентство, где на вот эту сказку для Ивана‑дурочка будет ресурс. Ну что это за «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что», да ещё и не пойми с кем?

— Да уж, это Виктор Степанович перемудрил.

— И что самое обидное, идиотом ведь не назовёшь, всё же в списке Forbes.

— В топ‑300, — Агата лукаво улыбнулась.

— Нас с вами там и в топ ста тысяч не сыскать, — Павел тоже улыбнулся. — Может быть, даже жаль такого перспективного сотрудничества.

— Ну, хотя нам и удалось быстренько разрешить вопрос с третьим пунктом его договора — «кто партнёр по поискам», остальные, боюсь, навсегда останутся тайной, — девушка встала. Её высокая, больше поджарая, чем просто стройная фигура напряглась, как гончая перед стартом охоты. — Меня, конечно, очень вдохновила сумма… — с грустью сказала она.

— Н‑да… — протянул Павел и тоже встал. Почти одного роста… — Стоимость хорошей квартиры в элитном ЖК, — мечтательно протянул он.

— Вот, я тоже об этом подумала. Ну кому бы пришло в голову искать моих подопечных в таком месте? — девушка покачала головой. — Но всё перечеркнул пункт номер один.

— Неизвестное событие?

— Да. Какой‑то особый род глупости. Как будто у меня, а возможно, и у вас, Павел, есть возможность сидеть, как в кино, анализируя потоковые новости, чтобы вдруг пришло внезапное озарение: «О! Пора действовать!» Как будто у нас только газета «Правда» и «Известия», а не вся мировая паутина перед глазами, — она снова пожала его протянутую руку и разочарованно вздохнула. — Ну ладно, я пойду. Простите за дверь.

— Да что уж там, вы же её не вынесли, — Павел широко улыбнулся, но тут же смутился. — Вы же её не вынесли?

— Нет, — Агата хихикнула, — куда уж мне. Замки поменяйте и спите спокойно, — она глянула на него через плечо и растворилась в коридоре.

В этот раз дверь закрылась с еле слышной деликатностью.

Пятница, суббота и… воскресенье.

Виктор Степанович всё оттягивал и оттягивал «неизвестное событие». Как будто его нерешительность что‑то изменит — в лучшую сторону. Но этого не могло произойти. Никаких изменений к лучшему — только упадок, только конец. Так считали врачи, так уже чувствовал он сам.

Голова под париком, лысая, как бильярдный шар, неимоверно чесалась. Он скинул эти душные искусственные волосы и продолжил смотреть вниз. Там, минус 80 этажей, мельтешили люди — маленькие муравьишки, спешащие по своим маленьким, глупым делам.

Он взял трость и, сильно припадая на правую ногу, отошёл от окна к своему письменному столу. Вчера, ещё буквально вчера, эта чёртова палка не была ему нужна. Ещё одно наглядное доказательство, что затягивать нельзя. Такими темпами, опережая грустный график, можно скоро и в инвалидное кресло пересесть. Осуществить свои планы оттуда будет гораздо сложнее.

Виктор Степанович сел за стол и посмотрел на несколько аккуратно разложенных, тщательно подписанных конвертов: завещание, распоряжения об управлении компанией и активами, «дорожная карта» для предприятий на несколько лет вперёд, личное имущество, тщательно расписанное каждому члену семьи, другу, работнику и т. д.

В чём он мог быть хоть немного уверен: вся прислуга воспользуется его настойчивой рекомендацией забрать оставленные им суммы, подарки и уволиться к чёртовой матери — только бы не участвовать в грызне, которую начнут родственники. А они начнут… Несмотря на продуманность распоряжений, справедливость дележки — да, несмотря ни на что.

Это даже удивительно, как тщательно могут подходить к финансовым вопросам (в том, что касается выбить побольше) люди, совершенно необременённые интеллектом ни в какой другой сфере.

Виктор Степанович не питал иллюзий ни в отношении своей жены, ни в отношении детей, которые упорно рождались всё в мать, ни в отношении кровных братьев и сестёр, которые тоже за каким‑то чёртом пошли в мать — уже в их общую. Только он сам унаследовал от отца ум, скорость мышления, упорство, упрямство, амбиции и, к сожалению, неспособность выбирать нормальных жён. Увы.

Ах да, ещё от отца досталось редкое генетическое заболевание, стартовавшее в 56 лет. «Вот это поворот», — подумал тогда Виктор Степанович. Если бы это был хотя бы рак, имело смысл побороться. Но с таким диагнозом всё было бесполезно. Десять лет он держался, но сейчас уже стало понятно: битва проиграна окончательно.

Оставалось только одно незаконченное дело. Только одно. Его личная «прелесть». Он вспомнил фигуру Голлума из «Властелина колец» и усмехнулся. Ну да, так и есть — это «моя прелесть». То, что он не готов был отдать на разграбление родне. То единственное, ну, кроме налогов, что он предпочёл бы отдать государству — только бы не этим тупым упырям, которые даже близко не поймут, с чем имеют дело.

Боже! Виктор Степанович достал из ящика стола упаковку таблеток и отсчитал 10 штук — хорошее успокоительное. Посмотрел на горку, пожал плечами и высыпал ещё 10. Следом из ящика была извлечена бутылка дорогого вина. От вина он почему‑то пьянел в сто раз быстрее, чем от любых крепких напитков. Танины, наверное. Запивая прямо из горла, он сжевал все таблетки.

«Боже!» — билась в мозгу меланхоличная мысль. — «Ну почему же они все такие тупые… А сам я не успел… Всё думал: есть время, потом, на пенсии… Какой, нафиг, пенсии! Олигарх недоделанный…»

Он уже успел выпить почти всю бутылку и развеселился. Из ящика показалась пачка крепчайших сигарет. Вот они — все удовольствия разом!

Мужчина затянулся, чувствуя восхитительную лёгкость (это от таблеток), кураж (это от вина) и привкус порока (сигарета). Вспомнилось, как именно он нашёл свою «прелесть». В начале 90‑х, когда только занялся выкупом и бесчеловечным сносом исторических особняков в центре Москвы. Не таких прям совсем исторических — в них, как правило, ночевали активисты и нищие, идейные историки. Нет, таких, не сильно‑то кому нужных.

В подвале одного из домиков обнаружилась интереснейшая коллекция. И, сам того не желая, Виктор Степанович увлёкся историей. Пускать коллекцию в «дело» не хотелось — он мог справиться и без неё. Отдавать тому государству, которое тогда существовало… Увольте. Оставалось только тщательно спрятать. Да так, чтобы у самого соблазна не было. Получилось блестяще. Если только теперь удастся найти её. Утереть кое‑кому кое‑что. Если только успеется до того, как родственнички пронюхают, что есть что‑то ещё сверх плана…

Мужчина почувствовал лёгкое головокружение. Кажется, таблетки начали действовать. Надо бы поторопиться, а то всё, что он извлечёт из сегодняшнего прекрасного вечера, — это промывание желудка и жестокое похмелье.

Из другого ящика стола был извлечён пистолет — хороший, дедовский, трофейный пистолет. Вычищенный, смазанный и пристрелянный. Пистолет, несущий пули, а не сюрпризы. План был готов давно, но вот прямо сейчас, на волне куража, с терпким вкусом вина и сигареты на языке, Виктору Степановичу захотелось новых ощущений, захотелось полёта. Препятствием к нему могли быть только особо прочные стёкла кабинета. Но… вдруг?

Мужчина вставил в уши беспроводные наушники, отыскал любимую песню и пару раз выстрелил в стекло. Стекло пошло сетью мелких трещин и, конечно, осталось висеть на защитной плёнке, но выбить его не составило труда даже потерявшему силу мужчине.

— Вот козлы, — с восхищением пробормотал олигарх, — даже остекление нормальное сделать не смогли.

Он смотрел, как с высоты 80‑го этажа вниз летит огромное, скреплённое плёнкой стекло. На людей внизу ему было глубоко плевать. Поставив песню на повтор, он глубоко затянулся и рыбкой нырнул следом.

На уровне 50‑го этажа наушники перестали принимать сигнал телефона, и песня замолчала. Виктор Степанович перевернулся, вытянулся, как на кровати, и приготовился к жизни после смерти. «Вот и посмотрим, вот и посмотрим», — подумал он.

Понедельник.

На следующий день, ясным летним утром понедельника, во дворе одного дома в спальном районе припарковался белый, побитый молью и ржавчиной минивэн. Он встал в самом углу парковки — между мусорными баками и стихийной тропкой через сквер. Широкая низкая крона липы тут же благодарно облокотила на его крышу уставшие ветки, ветер прибил к переднему колесу пустую банку из‑под энергетика, а неизвестный куст щедро окатил желтоватой пыльцой. Уже через десять минут никто из жильцов двора не смог бы с уверенностью сказать, как долго эта машина здесь стоит.

Павел довольно улыбнулся. Всегда есть опасение, что, как ни рассчитывай, а что‑нибудь да сорвётся. Например, заболеет человек, который изо дня в день паркует тут своего белого китайца. Или ему самому не удастся найти минивэн подходящего цвета. В общем, дело такое, ненадёжное. Однако пока всё складывалось наилучшим образом. До прихода объекта наблюдения оставалось ещё минимум полчаса, но и дел для подготовки хватало.

Молодой человек быстро установил штатив, профессиональную фотокамеру и все необходимые инструменты для дистанционной съёмки. Объектив почти упёрся в небольшое затемнённое окошко в боку минивэна. Первое время Павел использовал зеркальную плёнку, но, как в плохих фильмах, дамы слишком часто останавливались, чтобы поправить макияж.

20 минут… Он быстро скинул с себя футболку, джинсы, ботинки и переоделся в маскировочный костюм. Далее последовали светлые носки, удобные туфли (до чего же удобные на самом деле) и выбор головного убора. Тут‑то и нарисовалась неожиданная проблема. Поэтому, когда дверь минивэна резко и широко открылась, Павел был слишком поглощён попыткой спасти свой наряд, чтобы бурно отреагировать. Он только вскинул голову и фыркнул.