Человек Круглой Земли

Радист Иванов встал посреди каюты с вытянутой вверх рукой. В руке у него был небольшой транзистор с затёртыми японскими иероглифами. Подошёл к столу, включил паяльник.

– Что вы там говорили? Ай хэв рашен переговоры? Будет вам полный айхэв. Слава советской микроэлектронике и радисту Петрову!

Достал два провода и припаял к микрофону громкой связи. Нажал кнопку. По кораблю понеслась английская речь. В стенку постучал капитан:

– Это у тебя? Пластинку включил что ли? Спать не мешай!

Но услышав ответ, подскочил. Через минуту вся команда стояла у каюты радиста. Петров выключил микрофон. И все стали слушать иностранные переговоры из приёмника.

– Объясни.

– Похоже, американцы прослушивают наши разговоры с Центром. Их аппаратура на Земле или орбите около неё. И каким-то образом, мы стали слышать переговоры в их Центре. Может, это из-за Вояджера. Точно не могу сказать.

– Как давно они нас слышат? – Капитан матюгнулся и сам ответил, – С самого начала. Можешь это исправить?

– Надо советоваться с Землёй. У них мощностей побольше. Аппаратура, люди, – осмотрел каюту, – паяльники.

В каюту вошёл штурман, который обычно дневал и ночевал у штурвала корабля. Он держал во рту трубку, а в руках лист с расчётами:

– Вояджер 1 меняет курс. Похоже, что к черепахе. По нам ориентируются?

– По нам. Где второй аппарат?

– Бороздит просторы Большого театра, – улыбнулся, – на прежнем курсе. Летит в дальний космос.

– Так, – капитан поправил фуражку, все по местам, – штурман, курс на черепаху. Обгоним Вояджер. Радист, связь с Землёй. Повар, ужин. Доктор и Старший сотрудник отдыхать. Ночью смените штурмана. Сторож где?

Сторож был у себя. Никто на корабле не знал, чем занимается сторож. В штатном расписании было записано «Охрана социалистической собственности». Он целыми днями торчал в каюте в конце корабля с кроссвордом и карандашом. Иногда, по просьбе капитана, дежурил на вахте.

– На командном мостике. Я попросил, – штурман почесал шею под толстым воротником свитера и повернулся к радисту, – есть связь?

– Связь будет позже.

Капитан повернулся к штурману и кивнул в сторону своей палаты. Штурман вошел в каюту капитана и присел. Капитан вошёл следом, закрыл дверь:

– Товарищ подполковник. Коля. Вояджер надо вырубать.

– Согласен. Но и нашу связь с Центром тоже.

– Объясни.

– Надо сообщить об отравлении экипажа, чтобы все услышали. Затем догнать и выключить Вояджер. А самим направиться к черепахе и посмотреть. Помнишь, как мы боролись за Луну? Представляешь, что произойдёт, если земляне узнают о плоской планете в космосе? Мы должны быть там первыми и поставить советский флаг. А уж потом доложить.

– А если там живут? Люди или ещё кто? А тут мы со своим флагом. Да и приземляться нам не на что. Наверняка, там нет космодрома. Разве что, луноход отправить.

– Приземление обсудим. Есть пара намёток.

– Не должно быть никаких приземлений. Ты читал Стругацких? Думаешь, легко быть богом?

– Или кормом, – Штурман что-то обдумывал, – трудно быть кормом. Так что, я одеваюсь? Холодно на улице?

Оба посмотрели в иллюминатор. И показалось, что черепаха шевельнулась и уставилась прямо на них.

– Одевайся. Может чаю горячего перед выходом?

Пошли на кухню. На плите как раз стояли два чайника. На одном – «С молоком», на другом – «С сахаром». Повар, с книжкой в одной руке и поварёшкой в другой, колдовал над кастрюлей.

– Что за мода такая. Бывает же просто чай. Без молока и без сахара, – штурман налил два стакана. Причём один с молоком, другой с сахаром.

– У меня меню. Вот, видишь печать сверху, – повар ткнул поварёшкой в меню на стене, – Утверждаю. Главный конструктор С.П. Королёв.

Капитан налил себе чай с молоком – «Может, булочка есть? Или пирожок?»

– Двадцать копеек, – повар выставил поднос с пирожками и улыбнулся, – шутка юмора.

Штурман сидел на зонде верхом. Капитан наблюдал в иллюминатор. К зонду приблизились быстро. Но встал вопрос. Ребром, так сказать.

– Жалко ломать. Люди трудились всё-таки, – Штурман вздохнул, достал кусачки, – какой провод резать?

– Я думал, ты просто выключатель нажмёшь и всё.

Штурман протёр панель управления Вояджера, осмотрел, всё на английском. Убрал защёлку, поднял крышку, под ней кнопка «Start», рядом «Stop». Нажал. Лампочка питания погасла.

– Возвращаюсь.

После Вояджера ускорились. Черепаху стало видно без специального бинокля. Она медленно шевелила головой, моргала глазами и открывала рот.

– Мы не сможем приземлиться на Эту, потому что, согласно представлениям о плоской земле, она накрыта твёрдой сферой,– повар, как обычно, подначивал Старшего научного сотрудника.

Но тот уже не спорил. Его мир, мир советского учёного, перевернулся. Теперь он больше слушал, чем спорил. Плоскую землю как-то собой все стали называть Эта. Эта земля, эта планета. В общем, Эта.

– А солнце у них где? Неужели внутри, ведь звёзд рядом нет.

Все задумались. Из одного вопроса возникал второй, третий. Бесконечное количество вопросов. И всех интересовала именно посадка. Кухня корабля превратилась в Совет.

– А если сферы нет, но солнце действительно небольшое и плавает над диском? Тогда сможем приземлиться?

– А если справимся с диском, с солнцем, луной и прочим. Есть ли там космодром?

– А если Эта плоская. На трёх слонах и черепахе. Значит, там есть бог?

– А если врежемся в Бога, что произойдёт?

Как-то само собой решилось, что будем изучать планету. Лена сидела по вечерам в кухне и слушала разговоры. Цель миссии по «Вояджерам» выполнена. Обратно лететь шесть лет. А тут мировое открытие! Космическое! Надо изучать.

Но потом всё пошло не по плану. И на спуске Лена стала терять сознание. Если останусь жива, то больше никакого космоса…

Что-то пузырилось и шипело возле уха. Лена открыла глаза. Иллюминатор кухни. Сбоку в обрамление воткнут календарик на следующий год. Олимпиада 1980. Что шипит? Из обшивки корабля торчал шланг подачи кислорода. Понятно.

Лежу на спине. Покачивает. Почему покачивает? Скосила глаза, вода. Вода! Мы упали в океан! Тонем! Тонем. Скафандр цел? Ощупала тело, постучала по стеклу. Начала грести, пытаясь достать до чего-нибудь или перевернуться.

– Лена! Доктор! – Динамики громкой связи захрипели и замолкли.

Лена посмотрела по сторонам. Так, надо в спасательный отсек или в отделяемую капсулу. Плот, аварийный запас. Поплыла. Мимо чайника, каких-то пакетов. Может хлеб взять? Нырнула. Шкафчики раскрыты, взяла два пакета с тюбиками.

В иллюминатор кто-то заглянул. Постучал и показал рукой «Туда».

На нескольких плотах сидела вся команда. Все живы. В скафандрах. Подняли Лену на плот. Повар невозмутимо стал отщёлкивать крепления шлема:

– Посмотрим, какой тут воздух.

– Нет! – Капитан закричал, но было поздно. Повар снял шлем и вздохнул:

– Я видел города. Значит, есть жизнь. Города похожи на наши. Предположил, что форма жизни та же. Логично?

– Не аргумент, – Иванов снял шлем, – Но анализы провести мы не можем, поэтому доверимся натурным испытаниям.

Лена осмотрела команду. Видимых повреждений нет, результаты опроса хорошие.

Огромный «Союз» начал активно пузыриться и медленно погружаться. Вдалеке послышался рокот. Вертолёт?

– Вертолёт!

– Штурман, ракету!

Штурман поднял ракетницу и дёрнул кольцо. Звёздочка вырвалась вверх и разгорелась фиолетово-красным светом. Вертолёт приближался. Он завис прямо над плотами, пилоты приветливо махали руками и показывали большой палец вверх. Пилоты ничем не отличались от земных. На борту вертолёта непонятная эмблема и надпись «USNAVY».

– Американцы? Ничего не понимаю.

– Капитан, что делаем?

– Спокойно. Выбраться отсюда нужно в любом случае. Там разберёмся. Штурман, засеки координаты.

– Как?

Вертолёт сбросил мигающий буй, покачался в воздухе и полетел к горизонту.

– На корабль полетел. Скоро будут. Капитан, мы сдаёмся? Американцам? Мы на Земле?

– Не спешите, Иванов. Мы на другой планете. Здесь нет американцев. Земных, по крайней мере, – потёр подбородок, – разберёмся.

Лена посмотрела на мигающий буй. Она никогда не была в другой стране. А тут сразу всё. И Америка, и другая планета. «Разберёмся».

Корабль появился через час. Обычный американский корабль. С обычными матросами, пилотами и капитаном.

Глава четвёртая.

– Сколько вы на Земле?

– На Земле? Вы имеете ввиду на вашей Земле? Мы здесь около месяца. И мы благодарны Соединённым Штатам за наше спасение.

– Около месяца. И как Вам Плоская Земля?

– Нормально. Такая же, как наша. Только плоская.

– Вы говорите, что ваша планета круглая? Почему же с неё не падают люди? Видимо, падают. Вы до нас так и добрались. Верно?

Дружный хохот. В студии жарко, кругом фонари. В зале сотня человек. Ведущий показывает рукой, как корабль падает с круглой Земли и летит в космос. Капитан Андрей Николаевич смотрит на штурмана:

– Коль, ты то, что молчишь.

Штурман вздыхает, вытирает платком лоб. Собирается, «я всё-таки, советский космонавт»:

– Существует земное притяжение, удерживающее всё на своей поверхности. И…

– А у вас есть птицы? Они летают? А самолёты?

– Да, есть. И они летают. Наша планета такая же, как ваша. Только круглая.

– А в нижней части вашей планеты люди ходят на головах?

– Земля довольно большая. Она имеет гравитацию. Притяжение, которое всё удерживает на поверхности. Вот, хотя бы, посмотрите на мой значок. Штурман снимает с груди значок «Космонавт СССР». Камера приближается, беря крупным планом изображение круглой планеты.

Редкие хлопки. Зал смотрит удивлённо, не верит. Но хочет верить. Это же пришельцы. С круглой Земли.

– Шарлатан! – На сцену летит пустой стакан, за ним второй.

– Клоуны!

Перерыв. Капитан и штурман выходят на улицу. Железная пожарная лестница на высоком здании телестудии. Поздний вечер. Капитан, смотрит на звёзды:

– Наш дом отсюда видно?

– Нет, Андрей. Мы обращены к Солнечной системе, – он запнулся, – другой стороной.

– Здесь нам никто не верит. Но мы, то знаем, что наша Земля круглая.

– А что толку. Пошли?

Костюмер поправила их одежду, галстуки. Протёрла значки «Космонавт СССР». Гримёр обмахнула кисточкой, потрогала причёски. Тут же продюсер с папочкой:

– Вы в порядке? Продолжим?

Кивнули. Для космонавтов подобный разговор стал уже привычным. Ты говоришь, что прилетел с Круглой Земли, а тебе доказывают, что ты идиот. Или, в лучшем случае, мошенник.

– Дамы и господа! Мы продолжаем. У нас в гостях капитан и штурман корабля «Союз», которые прибыли на нашу планету с Круглой Земли! Встречайте Андрей Сидоров и Николай Петров!

Здесь, в этой Америке, они стали звёздами.

– А есть ли карта вашей планеты? Если она круглая, то, как вы переносите её на плоскость?

– Существует особый способ такого переноса. Что-то слегка увеличивают, что-то уменьшают.

– То есть, ваша карта не является точной? – Ведущий «громил» космонавтов в пух и прах.

Через полчаса перешли к вопросам из зала.

– Сэр, а на вашей планете есть коммунизм?

– А бог?

– Сэр, вы вернётесь в Советский Союз?

В гостиницу приехали ночью. Экипаж давно спал. Свет нигде не горел. Стараясь не шуметь, прошли на кухню. Там, у плиты сидел повар.

– Чего не спишь? – Капитан включил свет, и собрался было поставить чайник.

– Мойте руки, товарищ капитан. У меня всё готово.

Повар поставил на стол две красивые кружки, разлил кипяток и добавил пакетики чая. Принёс бутерброды и сахар.

– Как всё прошло?

Капитан хлебнул горячий чай, взял бутерброд:

– Ваня, ты вернёшься в Союз?

– Так корабля же нет. Да и сфера, – повар посмотрел на капитана, – или вы про Этот Союз?

– Про этот, Ваня. Сколько мы уже здесь?

– Так они же нас не признали. И вообще. У нас свой Советский союз. А здесь свой.

Штурман сидел молча. Размешал сахар в кружке, постучал ложечкой. Откусил бутерброд:

– Я вернусь. А вообще. Давайте утром устроим собрание. Большая часть из нас коммунисты. И проведём голосование. Я устал от Америки.

Собрались утром.

Глава пятая. Радист Петров.

Петрович сидел у печи. Через щёлку неплотно прикрытой дверцы смотрел на огонь. Докурил, сигарету выбросил в печь. Подошёл к кухонному столу, взял кружку. Подышал на неё, протер об футболку. С печи снял чайник. Налил. Глянул в огород. Снег подтаивает, скоро весна. Надо бы прибраться во дворе. Медленно прошёл в комнату, сел за компьютер. Потухший экран. Пошевелил мышкой.

Ютуб проснулся звуком и яркой картинкой – « А у нас в студии Элен Саницкая…. Мне жаль, что умер наш командир…»

Значит, умер. Сколько ему было? На три года старше меня. Семьдесят?

Глотнул чай. Посмотрел в кружку, встал. На кухне открыл холодильник, достал водку. Посмотрел на бутылку, на кружку. Поставил на стол. Надел угги, внучка привезла, модно, говорит. Пуховик, шапку брать не стал, весна почти. На двери повесил замок, вышел на улицу. Пусто.

Деревня медленно умирала. Молодёжь бежала в город, старики в могилу. Сколько дворов осталось? Пятьдесят? Постучал к соседу, «Михалыч, выпьем»?

– Не, Петрович, работы полно. У тебя что, праздник, какой?

– Друг умер, – Петрович развернулся.

– Что? Петрович?

Петрович уже шёл к дому. Дома налил, достал огурцы. Порезал. Сел. Встал, пошёл к шкафу. Долго копался, стряхивал пыль, переодевался. На кухню зашёл в форме майора ВВС СССР. Поставил на стол фотографию в деревянной рамке. Рядом поставил глобус, сделанный по спецзаказу. Крутанул пальцем шар.

– За советских космонавтов! За Родину!..

Жилой модуль космического корабля «Союз» наполнился запахом кофе. Петров отложил паяльник. Пошарил на столе, и из груды проводов-транзисторов вынул кружку. Подышал на неё, протёр краем рубашки.

– Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе видна.., – пошёл на кухню. В кухне пусто не было никогда.

– Предлагаю к черепахе не приближаться, а сразу подходить к куполу. Заглянем, может там люди есть, – повар поварешкой мешал в кастрюле с надписью «Кофе с молоком, сахаром».

За столом сидели доктор Лена, капитан Андрей Николаевич, Сторож, Старший научный сотрудник Иванов. На столе стопка фотографий Плоской Земли. Фотографии вынимались, рассматривались, передавались и ложились на стол.

– Вот почему нельзя просто кофе? Обычный чёрный кофе без сахара, – Петров начал с обычной занозы в сторону повара. Вот хочется простому советскому человеку…

– Ну, началось, – повар закрыл кастрюлю, – у меня меню. Вот, висит на стене…

– Согласовано генеральным конструктором, – Петров закивал головой, – знаем, знаем, – ну, Вань. Ну, ты же советский человек. Я тебя, как коммунист коммуниста прошу. Шесть лет с молоком и сахаром.

– Ладно. Достанешь мне кастрюлю, на которой будет написано «Чёрный кофе без сахара», тогда и будет тебе чёрный кофе без сахара. Как коммунист коммунисту.

– Черепаха подвижный объект, – капитан бросил на стол фотографию, – опасно приближаться. Представляете новость в программе «Время» – в столкновении с черепахой погиб советский космический корабль «Союз»?

– Не будет про нас новостей, – сторож подал кружку Ивану,– секретная миссия, сами знаете.

Сторож всегда был занят своими делами. Он что-то постоянно писал, рисовал в своей каюте. Иногда дежурил в командной рубке или выходил попить кофе с командой. Раз в неделю отправлял на Землю отчёты. Дверь его каюты была оббита чёрной кожей. Сверху табличка «Отдел по охране социалистической собственности».

– Да понимаем, – повар поварешкой наливал кофе остальным, – так что, товарищ капитан, будем к куполу подходить?

– Будем. Планету необходимо обследовать. Но если задержимся, то не сможем вернуться.