Человек Круглой Земли

Глава первая.

– Бабушка, а ты, правда, с Круглой Земли? – Кэти завтракала перед выходом в школу. Она бегала вокруг стола с игрушечным самолётом. Маленькая кухня маленького пригородного домика по утрам была самим хаосом.

Бабушка Элен подлила ей чая с молоком. И стала убирать со стола тарелку из-под каши. Поставила в раковину, вытерла руки о фартук:

– Да, внученька, я, правда, с Круглой Земли. Я жила на другой планете и прилетела сюда, чтобы кормить тебя кашей по утрам.

– Да-да. А потом вышла замуж за американца и рассказывала всем, что ты с Круглой Земли. Мама, ты мне жизнь испортила. Внучке хочешь испортить? Не слушай её, Кэти. Бабушка пошутила, – дочка с укором взглянула на мать, – она не инопланетянка и Земля не круглая. Все знают, что Земля плоская, как блин. И стоит на трёх слонах и черепахе.

– Ваша Земля действительно плоская. И вашу черепаху я тоже видела. Спорить не буду. Но моя планета…

– Мама! – Дочка открыла рюкзак. Положила в него бутерброды, – Хватит.

Взяла рюкзак в руки и повела Кэти на остановку школьного автобуса.

Бабушка Элен сжала губы, посмотрела на посуду в раковине. Отвернулась и пошла в своё кресло у телевизора. Села, взяла пульт, очки. Настроила нужный канал. Открыла газету, вчерашний «Нью-Йорк Таймс». На второй странице большой заголовок – «Вчера в городе Манхеттен, штат Невада, скончался А.Н. Сидоров. Главный представитель теории Круглой Земли, называющий себя советским космонавтом. В Америке он известен как Русский Дон Кихот…»

Элен перечитала ещё раз. Встала, подошла к старинному комоду, пошарила в его глубинах и достала полиэтиленовый пакет с документами. Развернула, вытащила пачку, начала перебирать, остановилась. В руках оказалось удостоверение, раскрыла – «Космонавт СССР Саницкая Елена Ефимовна».

На фотографии молодая девушка. Большие глаза, тонкий прямой нос, светлые волосы, чуть улыбающиеся губы. В форме ВВС СССР, на плечах майорские погоны.

Элен выпрямила спину, улыбнулась. Достала фотоальбом и вынула старую фотографию. Скрипнула дверь, вошла дочка. Тревожно посмотрела на мать:

– Мама, нас нашли, – и показала рукой на улицу, – я поеду в город, заберу Кэти из школы.

Элен выглянула из-за шторы. Вся улица наполнена машинами и автобусами. Раскрываются спутниковые тарелки, растягиваются провода, в небе кружат вертолёты новостных каналов. Фотографы расселись по всем заборам и крышам. У крыльца репортёры с микрофонами.

– Что же, это должно было случиться, – Элен открыла шкаф, выбирая одежду, – выходи через двор, там моя машина.

Улица шумела, появились полицейские, зеваки. Репортёры, постояв, расселись на крыльце. Подъехал местный фургончик быстрого питания. Поплыл запах кофе и хот-догов.

– Ты веришь в это? – Какой-то журналист откусил бутерброд, обращаясь к коллеге.

– Не знаю, искал информацию. Почти ничего не нашёл. В то время интернета не было. Да, и тридцать лет уже прошло. Очень мало сведений. Но мне кажется, они говорили правду.

– Круглая Земля? Да брось, ты серьёзно? – Журналист выпучил глаза и понизил голос, – У-у-у, мы инопланетяне.

– Началось! – Репортёр бросил кофе и бутерброд. Схватил микрофон, – Мисс Саницкая! Что…

Десятки микрофонов и видеокамер нацелились на входную дверь, у которой стояла в форме ВВС СССР майор Саницкая. Пожилая женщина с прямой спиной и красивой улыбкой. Сотни вспышек освещали её лицо.

«Вы с другой планеты?», «Вы космонавт СССР?», «Вы знаете, что ваш командир умер?», «Вы верите в Круглую Землю?», десятки вопросов в одну минуту, сотни вспышек фотоаппаратов и миллионы людей у телеэкранов.

Элен подняла руку, призывая к тишине. Шум постепенно стих.

– Я очень сожалею, что умер командир нашего экипажа «Союз». Андрей Николаевич был замечательным другом и человеком. Он единственный пытался доказать правду о Круглой Земле!

Из толпы стали выкрикивать вопросы. Элен подняла руку и выдала:

– Да! Я космонавт СССР. И я с Круглой Земли. Дальше!…

Вопросы закончились только к обеду. Вернее, Элен сказала, что ответила на все вопросы. Она поблагодарила журналистов и вернулась в дом. Дочь и внучка сидели у телевизора, по всем каналам которого передавали громкое интервью. И всюду мелькали фотографии людей с Круглой Земли.

– Ты бы ещё в скафандре вышла, – дочь выключила телевизор, – теперь от нас не отстанут. Зачем ты?

– Это часть моей жизни. Я скрывала её, но она опять всплыла. Я знаю, что тебе пришлось пережить, прости.

– Ты не знаешь! Ты не знаешь, каково быть дочкой человека, утверждающего, что он с Круглой Земли. Сколько школ мне пришлось сменить? Пять? Семь? Ты хочешь, чтобы и Кэти пришлось пережить этот опыт?

Элен сняла форму, полюбовалась на неё, вздохнула и сложила в специальный чехол. Посмотрела на свой скафандр в таком же чехле, вздохнула:

– Сейчас двадцать первый век. Век интернета. Другой мир. Ты на работу пойдёшь сегодня?

– Позвонила боссу. Он понимает, – вздохнула, – наверное, работу придётся менять.

– Хорошо. У меня вечером интервью в местной студии.

– Бабушка! – Внучка обняла Элен, – А я знала, что ты с другой Земли! Я буду самой популярной в школе! Ты дашь мне скафандр?

– Дам, внученька.

Глава вторая.

Огромное поле. Зелень, пахучая всеми оттенками полевых цветов. Жара, кузнечики, разнежившись на солнце, едва прыгают над землёй. Лёгкий тёплый ветерок. Хочется раздеться, лечь на траву и отдаться неге.

В небе пронёсся лёгкий рокот двухмоторного самолёта. И тишина. Кузнечик, заметив надвигающуюся тень, едва успевает отскочить в сторону, как на поле ложится парашют. Один, второй, десятки парашютов. Девушка, кувырнувшись, легко встаёт на ноги и начинает тянуть за стропы, собирая купол.

Молодая, красивая, из-под шлема белые кудри, зубы белые. Улыбается.

– Ох, красивая ты, Ленка. Вечером что делаешь?

– Прыгаю, ребята. Прыгаю.

Собрала купол, помоги другому. Оглянулась. Ветер тащил по полю парашютиста. Расставила руки и повалилась на раздувшийся пузырь чьего-то парашюта, помогла собрать. Скинула снаряжение, время есть, пошла по полю собирать ромашки и ветреницы. Следующие прыжки вечером.

Но вечером попрыгать не удалось. На поле подъехал командирский УАЗик:

– Саницкая! В машину!

– Да мне парашют собрать, товарищ командир .

– Садись! Соберут.

И помчал УАЗик-козлик в родную часть. Через поле, проскочил в ворота, заскрипел тормозами на плацу. Командир выскочил:

– За мной. Много не болтай. Вопросов не задавай. И пуговицу застегни, – пробежался по коридору. Постучал в дверь, – рядовая Саницкая!

Лена застегнула пуговицу на воротнике, шагнула в кабинет и вытянулась – «Рядовая Саницкая по вашему приказанию…»

– Садитесь, Саницкая.

За столом командира сидел гражданский человек. В фуражке без каких-либо знаков различия и чёрном плаще. На столе раскрытая папка.

– Саницкая Елена Ефимовна. Год рождения, родилась в Москве, школа. Потом Лётное училище. Так, сборная СССР по пилотажному спорту. Сборная по прыжкам. Рекорды, так, так. Ага. Ага, – закрыл папку.

– Елена Ефимовна, что Вы скажете, если мы пригласим Вас в отряд космонавтов?

– Служу Советскому Союзу!

– Это понятно. Служите Вы хорошо. Но…

– Я согласна!..

Яркий свет десятка мощных ламп. Ведущий в голубом костюме с огромными лацканами, чёрные вьющиеся волосы, лакированные туфли и огромный микрофон Би-Би-Си.

– У нас в студии замечательный гость. Встречайте, последний человек с круглой Земли, бывший советский космонавт Элен Саницкая!

Раздвигаются тяжёлые бордовые шторы, в студию входит женщина шестидесяти лет. В хорошей форме, белые волосы, улыбается. Машет рукой, проходит к креслу для гостей:

– Прежде, чем мы начнём. Я бы хотела Вас поправить. Я не последний человек с Круглой Земли. Там ещё шесть миллиардов .

Браво! Зал аплодирует. Кто-то смеётся. В первом ряду журналисты, вытянули диктофоны. Ведущий приглашает гостью сесть:

– Вы были в этом кресле тридцать лет назад. Что-то изменилось?

– Ведущий другой. Надеюсь, Вы умнее и не будете задавать глупых вопросов.

– Шоу начинается!

Элен смотрит на журналистов, на гостей. Оборачивается на соседний диванчик для гостей и на миг задумывается. Тридцать лет?…

Хронометр щёлкает. Тик-так, тик-так. Глаза закрываются. Кровь отливает от лица. Капсула летит по кругу с бешеной скоростью. Перегрузка давит, сквозь давление голос:

– Не спать! Саницкая счёт!

– Сто три, сто четыре, сто пять…, – Лена старается сосредоточиться. Ещё немного, ещё. Центрифуга замедляется. «Не заплакала, не заплакала», – , сто девяносто девять, двести.

Подбегает доктор, снимает датчики, расстёгивает, – ты молодец, Лена. Молодец.

Громкая связь проснулась хрипом – «Саницкая, к главному конструктору. Саницкая, к главному конструктору».

Вылезла из кресла, качнуло. Сняла шлем. Пошла, стараясь не подавать вида. В коридоре прижалась лбом к холодной стене. Вздохнула раз, другой, вытерла ладонью мокрый лоб, шею. Постучала в дверь:

– Разрешите, товарищ главный конструктор?

– Проходи, Саницкая. Садись. Сколько ты уже проходишь подготовку? Два года, три?

– Два с половиной, товарищ…

– Давай без «Товарища». Сергей Павлович меня зовут. Об экспедиции слышала?

– Конечно, Сергей Павлович. В отряде все про экспедицию знают. Сложная задача, срок двенадцать лет, в лучшем случае. Есть вероятность погибнуть. Или стать героем СССР.

–Мы отбираем самых-самых. Опытных, умных, крепких. Желательно неженатых и незамужних. Чтобы вдов не плодить. Тебя выбрал капитан корабля и утвердили в ЦК КПСС.

–Служу Советскому Союзу!..

Элен посмотрела на гостевое кресло студии. Тридцать лет.

– Мэм, Вы в порядке?

– Да, просто нахлынуло, извините.

– Сколько лет Вы не общались с вашим капитаном?

– Примерно двадцать восемь лет. И не только с капитаном. Со всеми членами экипажа. Нас было семь человек. Понимаете, мы шесть лет были заперты в корабле. Это серьёзное испытание. Трое переехали в Советский Союз. Четверо остались здесь. Каждый выбрал свой путь.

Передача шла около сорока минут. Без нападок, оскорблений, но с некоторым скепсисом. В конце были вопросы из зала. Последним встал человек в очках, его лицо показалось знакомым: «Лена, если появится возможность, Ты вернёшься на Землю?»

Элен подошла к дому. Вся улица завалена стаканчиками и салфетками. Свет выключен, все спят. Тихонько ключом открыла дверь. Сняла туфли, пошевелила пальцами ног, сунула ноги в тапочки. Пошла в кухню, по пути расстёгивая костюм. Включила свет. На кухне с планшетом сидела дочь. На столе фотография, дочь подняла, посмотрела:

– Он был последний?

– Возможно. С остальными давно связи нет. Может и живы. Мне показалось, я сегодня видела Алексея.

– Это тот, который был учёным?

– Да, показалось, наверное.

Дочь встала, обняла, прижалась:

– Прости меня. За сегодня. Я так испугалась.

– Это ты меня прости. Кэти спит?

Кэти спала с шлемом бабушки. Элен тихонько забрала шлем. Протёрла выцветшие буквы «СССР». Дочь направилась в свою комнату.

– Как прошло?

– Как всегда. Никто не поверил, все задавали вопросы. Предлагают написать книгу. Ты завтра на работу?

– Да. Шеф ждёт сенсационную историю о тебе, – улыбнулась, – Спокойной ночи, мама. Люблю тебя.

Элен села в своё кресло. Достала альбом, вставила на место старую фотографию. Семь человек, семь членов экипажа. Штурман Коля, Капитан Андрей, Повар, Радист Петров, Сторож, СНС Иванов и доктор Лена. Почти сорок лет прошло с того старта и почти тридцать после падения. Элен налила чай, подошла к окну, взглянула на чужие звезды…

–Служу Советскому Союзу!

–Вольно. Найди Сидорова. Он капитан вашего экипажа. Начинайте работать.

Экипаж сидел в переговорной ЦУПа. Стол завален фотографиями и чертежами. Вошла, представилась. Нормальные парни. Два пилота, радист, учёный, повар и представитель партии. Типичный набор. Хоть в НИИ, хоть на завод, хоть в космос.

Долго изучали иностранные корабли. Характеристики, строение, назначение, способы стыковки. Потом знакомство со своим кораблём. В живую, так сказать. В теории то знали давно. Корабль начал строиться в тот-же день, что и Вояджер. Только до строился на несколько лет позже.

К кораблю поднялись на специальном лифте. Люк открыт, пахнет свежей краской и деревом. Первым запустили кота. К приметам космонавты относятся ревностно.

А через месяц старт. В газетах про них не писали и в официальном списке космонавтов они не числились. Была небольшая заметка в местной передовице о запуске «сверхтяжёлого спутника на дальнюю орбиту».

– Пять, четыре, три, два, один…

Вспыхнули форсунки, корабль задрожал.

– Показатели в норме.

– Отрыв!

Самый большой космический корабль «Союз» назвали в честь самого большого государства. Он был больше, чем Н-1, который собирался лететь на Луну. И больше любого иностранного корабля. С отделяемыми ступенями и возможностью посадки на оборудованный космодром.

Элен допила чай. Как быстро, единственный старт, шесть лет в космосе. А теперь в роли инопланетянина тридцать лет. И лет неплохих.

Поставила кружку в раковину, села в кресло. Спать не хотелось.

Глава третья.

Космос плыл мимо корабля. Лена проснулась, отметила время. 7:00, как всегда. За шесть лет ни разу не проспала. Потянулась, слезла, убрала с постели книжку. Пошла в туалет, пока чистила зубы, услышала спор на кухне.

– Он круглый, как все планеты. Простые обломки такими не бывают! Плутон это планета, – повар переключил плитку на слабый огонь, закрыл крышку.

– Чего?! Круглый!? – Старший научный сотрудник Иванов начал от негодования хватать ртом воздух, – Это не научный аргумент! В Солнечной системе десятки таких объектов. А некоторые из них больше и тяжелее Плутона.

– Ну, не знаю. Вот и астрологи пишут – Плутон в созвездии Водолея. День будет удачный.

Старший научный сотрудник Иванов не поверил услышанному. «Водолея? Водолея?» – бормоча, он покинул кухню, глядя в пустоту и сотрясая перед собой длинными пальцами.

Лена вошла на кухню, поздоровалась с командой.

«Союз» три дня, как пролетел мимо Плутона, а дискуссии не утихали. Половина корабля считали, что это планета. Другие считали, что это лишь один из обломков в поясе Койпера. Вся команда, кроме штурмана и капитана, уже тусовалась на кухне. Как-то само собой получилось, что кухня стала центром притяжения для всей команды. Видимо, сказалась советская привычка.

– Зачем ты так? – Лена взяла поднос с завтраком и села за стол.

– Я же с любовью, – повар улыбнулся, – веселее же.

– Он от твоего веселья с ума сойдёт. Мы, всё-таки советские космонавты. Не забывай.

– Так точно, товарищ доктор!

«Союз» шестой год летел в дальний космос со специальной миссией – догнать космические зонды «Вояджер», поменять золотую табличку и установить на них советскую аппаратуру. Для совместного сотрудничества, так сказать. Вояджер долетел до Плутона за 12 лет. Союзу на это понадобилось около шести. И вскоре они должны были встретиться.

Пока команда завтракала на кухне, капитан «Союза» Андрей Николаевич сидел за печатной машинкой. «Хлеба 2 булки, борщ 4 тюбика, чай 18 вакуум-пакетов. Кому нужны эти отчёты?» – вздохнул, подкрутил колёсико печатного валика, продолжил печатать.

– Капитан! Капитан! – В динамиках громкой связи зашумело. Андрей отложил документы, чёртова бюрократия, на дворе 20 век, а мы с бумажками копаемся.

– Капитан слушает. Что у вас?

– Плоская земля!

– Коль, у меня тут отчёт по грузу. Давай по делу. Что у вас?

– Это нужно видеть! Бегите в рубку!

– Так подрули, я в иллюминатор посмотрю. Говорю же, отчёт у меня.

– Не получится. Это можно увидеть только в бинокль дальней космической разведки.

Найдя важную причину, чтобы не составлять отчёт, капитан закрыл машинку чехлом и отправился в Главный Командный Пункт. Штурман Петров сидел у огромной подзорной трубы, называемой биноклем ДКР, и пытался приладить к ней фотоаппарат.

– Или вчера квас забродил, или нам дадут Нобелевку, – штурман убрал фотоаппарат, – смотри.

Капитал прижался к окулярам и сразу отпрянул. Застыл, обдумывая увиденное, повернулся к штурману, поморгал. И опять прижался:

– Не может быть. Нет, нет.

– Я тоже так думаю. Уже полчаса смотрю. Вот пытаюсь запечатлеть для истории.

– Ты коммунист?

– Да, а к чему это?

Капитан, не отрываясь от окуляров, чётким командирским голосом произнёс:

– Объявить срочное собрание команды на мостике!

Динамики по всему кораблю принялись хрипеть – «Внимание! Всем членам экипажа собраться на мостике. Внимание….»

Штурман прикрутил к фотоаппарату ФЭД-5В огромный объектив, «созданный гением советского народа», и стал щёлкать, охая и ахая – «Твою же мать, твою же мать».

Собралась команда. Построилась у входа на мостик. Капитан стоял у бинокля дальней разведки. Верхняя пуговица застёгнута, на голове фуражка.

– Старший научный сотрудник Иванов!

– Я!

– Ко мне! – СНС Иванов шагнул вперёд. Капитан жестом показал на бинокль, – Что Вы видите?

Старший научный сотрудник Иванов прижался к биноклю и отскочил. Посмотрел на капитана, на штурмана. Сел на пол.

– Это розыгрыш?

– Так. Следующий!

Лена попросилась вне очереди. Да что там такое? Приникла к окулярам. Сначала не могла ничего понять, а потом охнула – в космосе плыла черепаха невероятных размеров. А на её спине несколько слонов.

– Мы попали в какую-то сказку? Я сплю?

Через час поочередных и совместных наблюдений расселись.

– Товарищи! – Капитан снял фуражку, рукавом вытер лоб, надел, – Коммунисты! Сегодня мы столкнулись с фактами, которые отрицаются советской наукой! Какие будут предложения?

Повар, вытирая руки о полотенце, висящее у него на плече:

– А я всегда говорил. Земля плоская. Ничего удивительного.

И понеслось. Спорили хором, перебивая , не слушая.

– Это не Земля. Это другая пла… Это что-то другое.

– Если мы сообщим на Землю, полёт отменят. А нас вернут обратно. Как сумасшедших.

– Когда сеанс связи?

– Вечером, – радист посмотрел на часы, – через три часа.

– Хорошо. Сообщение передашь обычное. Параметры там, скорость, самочувствие. Про увиденное ни слова. Ясно?

– Так точно!

– Мы должны сообщить, это наша работа.

– А как ты доложишь? Первый, первый, я Второй. Вижу плоскую землю на трёх слонах и черепахе? Нас примут за сумасшедших!

Все замолкли и заворожено смотрели в большое лобовое стекло командного пункта управления. За стеклом, в тысячах километрах от корабля плыла огромная черепаха, на которой стояли три слона. На спинах слонов покоился диск плоской планеты….

– Слушай. А если это обитаемая планета? – Капитан и штурман сидели в командном пункте. Весь экипаж давно был отправлен по своим местам для выполнения цели миссии.

– Обитаемая? – Штурман возился над картой ближнего космоса, прокладывая маршрут. – Вполне возможно. Нужно доложить в ЦУП.

– Нет. Сначала выполним задачу. Сколько до контакта? Часа три?

Штурман посмотрел на наручные часы, потом на настенные – «Три часа 15 минут. Команда готова».

Капитан смотрел в бинокль дальней космической разведки, разглядывая черепаху. Повернулся к штурману:

– Когда ты её увидел, говоришь?

– Вчера утром ещё. Думал, что сбрендил. И в бинокль смотрел, и радиоволнами щупал, и фотографировал. Вот, такие вот дела. Три-четыре, закончили, – Штурман выпрямился от карты, – идём нормально. Стыковка будет по плану.

– Хорошо, – капитан глянул на часы, – включай песню «про корабль».

Щёлкнули тумблеры. Динамики загудели, прокашлялись – «Союз нерушимый, республик свободных…». Капитан улыбнулся, нерушимый «Союз» это хорошо. «Московское время 6 часов утра. Погода в Москве…»

К Вояджеру 1 подошли хорошо. Все параметры зонда были известны давно. Старший научный сотрудник Иванов вышел в открытый космос. Через плечо у него висела сумка с инструментами. Оттолкнулся ногами от корабля и поплыл к зонду.

– Американцы почувствуют наше присутствие?

– Немного. Они сочтут это за влияние космического ветра или попадание микрометеорита.

Тем временем, Иванов достал специальный молоток и зубило и принялся сбивать заклёпки с золотой пластины.

– Капитан, что делать с американской пластиной? Выкинуть?

– Нет. Пойдёт для отчёта.

СНС Иванов сложил пластину в заплечную сумку и достал точно такую же. Только она была на русском языке и с приветствием от коммунистов всего мира. Приладил пластину к зонду, вынул заклёпку, вставил. Достал ручной заклёпочник, покачал ручки. Бесшумно щёлкнуло, готово. Достал вторую, третью. Четвёртой заклёпки не было. Посветил в сумку фонарём. Нет заклёпки. Оглянулся на корабль. Из всех иллюминаторов на него смотрели товарищи.

– Капитан. Нет четвёртой заклёпки. Но и трёх будет достаточно.

– Ладно. Крепи камеру и датчики. Смотри, чтобы не сбилась балансировка.

Иванов выучил инструкцию по установке наизусть. Он тренировался на макете зонда и отработал весь монтаж до автоматизма. Камера встала чётко. Блок питания сел на выбранное место. А вот с блоком датчиков пришлось повозиться. Слава богу, что в сумке был напильник и изолента.

– Я его ставлю, а он ни в какую. Я его ставлю, а он… – Иванов стоял в раздевалке. И, пока его раздевали и освобождали от скафандра, рассказывал, как героически он справился с блоком датчиков.

В раздевалку вошёл капитан.

– Товарищ капитан! Старший научный сотрудник Иванов поставленную задачу выполнил!

– Благодарю за службу! Где пластина? Не потерял?

– Обижаете, – Иванов достал из сумки пластину, протянул капитану, – в целости и сохранности, ни одной царапины.

– Хорошо. Готовьте отчёт. Вояджер как?

– Работает. Я посмотрел. Всё нормально. С их камеры пыль убрал.

Капитан вернулся на командный пункт. Открыл сейф и убрал туда пластину. В Москве сейчас обед.

– Радист, ко мне, – кивнул вошедшему, – передавайте. Бабушка приехала. Посылку привезла. Созвонимся ночью.

Радист поднял голову. Капитан передал запрос о спецсвязи.

– Созвонимся ночью. Готово, товарищ капитан. Есть подтверждение!

– Всё отдыхайте.

На корабле в эти два дня стало заметно тише. Все представления о мире переворачивались. Каждый член экипажа в свободное время смотрел в иллюминатор. Хотя ничего особенного там видно не было. Но все знали, что за многими космическими километрами перед ними плыла огромная черепаха. Каждый думал об этой черепахе, о слонах, о плоской земле. И плоскоземельцах. Кто они? Есть ли у них наука? А есть над ними купол? Небесная сфера? А какое у них солнце?

Только повар ходил весёлый. Для него ничего особенного в плоской земле не было.

– А я говорю вам. Наша Земля тоже плоская. Вот увидите, когда возвращаться будем.

Капитан заперся в своём кабинете. Открыл стол, достал красный телефон без кнопок. Посмотрел на часы. Полночь. Должен позвонить Главный Конструктор. Пора бы. Зазвенел телефон. Капитан дождался три гудка, ответил:

– Серёжа?

– Да, что случилось? Вы повредили американский зонд?

– Нет. С зондом всё в порядке. Послушай, – капитан замолк, подбирая слова, – завтра утром ты получишь телефакс. Его никто не должен видеть. Только ты и … В общем, сначала посмотри сам. Потом решишь, что делать.

– Что-то с зондом, с кораблём? Что за секретность? Андрей, в чём дело?

– На снимках, которые ты получишь утром, плоская земля.

Молчание. В трубке шумели космические волны.

– Я знал. Я знал. Андрей, это же не шутка?

– Не шутка. Ты знал? Что значит, ты знал?

– Космос многообразен, Андрюша. Я верил в плоскую землю. На чём она? На китах? Вода с диска льётся? – Сергей Павлович замер, – Там есть люди?

– Не знаю. Мы далеко. Земля обнаружена штурманом в бинокль дальней разведки.

– Хорошо. Связь завтра после получения снимков. А сейчас спи. Хотя постой. Как ты думаешь, она обитаема?

Радист Петров сидел в своей каюте – «И снится нам не рокот космодрома…» – и копался в очередной аппаратуре. Вся его каюта была завешана какими-то кабелями, шестерёнками и платами. На столе стояла радиола и крутила большую пластинку. Рядом гудел приёмник, во внутренностях которого и сидел сейчас радист.

Приёмник погудел-погудел и вдруг зашипел на иностранном языке. Радист послушал, покрутил ручку вправо-влево. Посмотрел в иллюминатор, за стеклом летел Вояджер. Интересно. Слез со стула, подтянул на коленях брюки и заглянул под кровать.

– Не спится нам под грохот из дурдома.., – пропел он свою любимую песню, переделанную на много раз, – ага! Вот оно!