Не позволяй душе лениться
- -
- 100%
- +
Любимые поэты
Составитель Василий Доценко
© Заболоцкий Н.А., наследники, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
Последняя любовь
Сентябрь
Сыплет дождик большие горошины,Рвется ветер, и даль нечиста.Закрывается тополь взъерошенныйСеребристой изнанкой листа.Но взгляни: сквозь отверстие облака,Как сквозь арку из каменных плит,В это царство тумана и морокаПервый луч, пробиваясь, летит.Значит, даль не навек занавешенаОблаками, и, значит, не зря,Словно девушка, вспыхнув, орешинаЗасияла в конце сентября.Вот теперь, живописец, выхватывайКисть за кистью, и на полотнеЗолотой, как огонь, и гранатовойНарисуй эту девушку мне.Нарисуй, словно деревце, зыбкуюМолодую царевну в венцеС беспокойно скользящей улыбкоюНа заплаканном юном лице.1957
Признание
Зацелована, околдована,С ветром в поле когда-то обвенчана,Вся ты словно в оковы закована,Драгоценная моя женщина!Не веселая, не печальная,Словно с темного неба сошедшая,Ты и песнь моя обручальная,И звезда моя сумасшедшая.Я склонюсь над твоими коленями,Обниму их с неистовой силою,И слезами и стихотвореньямиОбожгу тебя, горькую, милую.Отвори мне лицо полуночное,Дай войти в эти очи тяжелые,В эти черные брови восточные,В эти руки твои полуголые.Что прибавится – не убавится,Что не сбудется – позабудется…Отчего же ты плачешь, красавица?Или это мне только чудится?1957
Портрет
Любите живопись, поэты!Лишь ей, единственной, даноДуши изменчивой приметыПереносить на полотно.Ты помнишь, как из тьмы былого,Едва закутана в атлас,С портрета Рокотова сноваСмотрела Струйская на нас?Ее глаза – как два тумана,Полуулыбка, полуплач,Ее глаза – как два обмана,Покрытых мглою неудач.Соединенье двух загадок,Полувосторг, полуиспуг,Безумной нежности припадок,Предвосхищенье смертных мук.Когда потемки наступаютИ приближается гроза,Со дна души моей мерцаютЕе прекрасные глаза.1953
Гроза идет
Движется нахмуренная туча,Обложив полнеба вдалеке,Движется, огромна и тягуча,С фонарем в приподнятой руке.Сколько раз она меня ловила,Сколько раз, сверкая серебром,Сломанными молниями била,Каменный выкатывала гром!Сколько раз, ее увидев в поле,Замедлял я робкие шагиИ стоял, сливаясь поневолеС белым блеском вольтовой дуги!Вот он – кедр у нашего балкона.Надвое громами расщеплен,Он стоит, и мертвая коронаПодпирает темный небосклон.Сквозь живое сердце древесиныПролегает рана от огня,Иглы почерневшие с вершиныОсыпают звездами меня.Пой мне песню, дерево печали!Я, как ты, ворвался в высоту,Но меня лишь молнии встречалиИ огнем сжигали на лету.Почему же, надвое расколот,Я, как ты, не умер у крыльца,И в душе все тот же лютый голод,И любовь, и песни до конца!1957
Можжевеловый куст
Я увидел во сне можжевеловый куст,Я услышал вдали металлический хруст,Аметистовых ягод услышал я звон,И во сне, в тишине, мне понравился он.Я почуял сквозь сон легкий запах смолы.Отогнув невысокие эти стволы,Я заметил во мраке древесных ветвейЧуть живое подобье улыбки твоей.Можжевеловый куст, можжевеловый куст,Остывающий лепет изменчивых уст,Легкий лепет, едва отдающий смолой,Проколовший меня смертоносной иглой!В золотых небесах за окошком моимОблака проплывают одно за другим,Облетевший мой садик безжизнен и пуст…Да простит тебя бог, можжевеловый куст!1957
Последняя любовь
Задрожала машина и стала,Двое вышли в вечерний простор,И на руль опустился усталоИстомленный работой шофер.Вдалеке через стекла кабиныТрепетали созвездья огней.Пожилой пассажир у куртиныЗадержался с подругой своей.И водитель сквозь сонные векиВдруг заметил два странных лица,Обращенных друг к другу навекиИ забывших себя до конца.Два туманные легкие светаИсходили из них, и вокругКрасота уходящего летаОбнимала их сотнями рук.Были тут огнеликие канны,Как стаканы с кровавым вином,И седых аквилегий султаны,И ромашки в венце золотом.В неизбежном предчувствии горя,В ожиданье осенних минутКратковременной радости мореОкружало любовников тут.И они, наклоняясь друг к другу,Бесприютные дети ночей,Молча шли по цветочному кругуВ электрическом блеске лучей.А машина во мраке стояла,И мотор трепетал тяжело,И шофер улыбался устало,Опуская в кабине стекло.Он-то знал, что кончается лето,Что подходят ненастные дни,Что давно уж их песенка спета, —То, что, к счастью, не знали они.1957
Голос в телефоне
Раньше был он звонкий, точно птица,Как родник, струился и звенел,Точно весь в сиянии излитьсяПо стальному проводу хотел.А потом, как дальнее рыданье,Как прощанье с радостью души,Стал звучать он, полный покаянья,И пропал в неведомой глуши.Сгинул он в каком-то диком поле,Беспощадной вьюгой занесен…И кричит душа моя от боли,И молчит мой черный телефон.1957
Жена
Откинув со лба шевелюру,Он хмуро сидит у окна.В зеленую рюмку микстуруЕму наливает жена.Как робко, как пристально-нежноБолезненный светится взгляд,Как эти кудряшки потешноНа тощей головке висят!С утра он все пишет да пишет,В неведомый труд погружен.Она еле ходит, чуть дышит,Лишь только бы здравствовал он.А скрипнет под ней половица,Он брови взметнет, – и тотчасГотова она провалитьсяОт взгляда пронзительных глаз.Так кто же ты, гений вселенной?Подумай: ни Гете, ни ДантНе знали любви столь смиренной,Столь трепетной веры в талант.О чем ты скребешь на бумаге?Зачем ты так вечно сердит?Что ищешь, копаясь во мракеСвоих неудач и обид?Но коль ты хлопочешь на делеО благе, о счастье людей,Как мог ты не видеть доселеСокровища жизни своей?1948
Я трогал листы эвкалипта
Я трогал листы эвкалиптаИ твердые перья агавы,Мне пели вечернюю песнюАджарии сладкие травы.Магнолия в белом убореСклоняла туманное тело,И синее-синее мореУ берега бешено пело.Но в яростном блеске природыМне снились московские рощи,Где синее небо бледнее,Растенья скромнее и проще.Где нежная иволга стонетНад светлым видением луга,Где взоры печальные клонитМоя дорогая подруга.И вздрогнуло сердце от боли,И светлые слезы печалиУпали на чаши растений,Где белые птицы кричали.А в небе, седые от пыли,Стояли камфарные лаврыИ в бледные трубы трубили,И в медные били литавры.1947
Старая сказка
В этом мире, где наша особаВыполняет неясную роль,Мы с тобою состаримся оба,Как состарился в сказке король.Догорает, светясь терпеливо,Наша жизнь в заповедном краю,И встречаем мы здесь молчаливоНеизбежную участь свою.Но когда серебристые прядиНад твоим засверкают виском,Разорву пополам я тетрадиИ с последним расстанусь стихом.Пусть душа, словно озеро, плещетУ порога подземных воротИ багровые листья трепещут,Не касаясь поверхности вод.1952
Старость
Простые, тихие, седые,Он с палкой, с зонтиком она, —Они на листья золотыеГлядят, гуляя дотемна.Их речь уже немногословна,Без слов понятен каждый взгляд,Но души их светло и ровноОб очень многом говорят.В неясной мгле существованьяБыл неприметен их удел,И животворный свет страданьяНад ними медленно горел.Изнемогая, как калеки,Под гнетом слабостей своих,В одно единое навекиСлились живые души их.И знанья малая частицаОткрылась им на склоне лет,Что счастье наше – лишь зарница,Лишь отдаленный слабый свет.Оно так редко нам мелькает,Такого требует труда!Оно так быстро потухаетИ исчезает навсегда!Как ни лелей его в ладоняхИ как к груди ни прижимай, —Дитя зари, на светлых коняхОно умчится в дальний край!Простые, тихие, седые,Он с палкой, с зонтиком она, —Они на листья золотыеГлядят, гуляя дотемна.Теперь уж им, наверно, легче,Теперь всё страшное ушло,И только души их, как свечи,Струят последнее тепло.1956
В кино
Утомленная после работы,Лишь за окнами стало темно,С выраженьем тяжелой заботыТы пришла почему-то в кино.Ражий малый в коричневом фраке,Как всегда, выбиваясь из сил,Плел с эстрады какие-то вракиИ бездарно и нудно острил.И смотрела когда на него тыИ вникала в остроты его,Выраженье тяжелой заботыНе сходило с лица твоего.В низком зале, наполненном густо,Ты смотрела, как все, на экран,Где напрасно пыталось искусствоК правде жизни припутать обман.Озабоченных черт не менялиСудьбы призрачных, плоских людей,И тебе удавалось едва лиСопоставить их с жизнью своей.Одинока, слегка седовата,Но еще моложава на вид,Кто же ты? И какая утратаДо сих пор твое сердце томит?Где твой друг, твой единственно милый,Соучастник далекой весны,Кто наполнил живительной силойБесприютное сердце жены?Почему его нету с тобою?Неужели погиб он в боюИль, оторван от дома судьбою,Пропадает в далеком краю?Где б он ни был, но в это мгновеньеЗдесь, в кино, я уверился вновь:Бесконечно людское терпенье,Если в сердце не гаснет любовь.1954
Свадьба
Сквозь окна хлещет длинный луч,Могучий дом стоит во мраке.Огонь раскинулся, горюч,Сверкая в каменной рубахе.Из кухни пышет дивным жаром.Как золотые битюги,Сегодня зреют там недаромКовриги, бабы, пироги.Там кулебяка из кокетстваСияет сердцем бытия.Над нею проклинает детствоЦыпленок, синий от мытья.Он глазки детские закрыл,Наморщил разноцветный лобикИ тельце сонное сложилВ фаянсовый столовый гробик.Над ним не поп ревел обедню,Махая по ветру крестом,Ему кукушка не певалаКоварной песенки своей:Он был закован в звон капусты,Он был томатами одет,Над ним, как крестик, опускалсяНа тонкой ножке сельдерей.Так он почил в расцвете дней,Ничтожный карлик средь людей.Часы гремят. Настала ночь.В столовой пир горяч и пылок.Графину винному невмочьРасправить огненный затылок.Мясистых баб большая стаяСидит вокруг, пером блистая,И лысый венчик горностаяВенчает груди, ожиревВ поту столетних королев.Они едят густые сласти,Хрипят в неутоленной страстиИ, распуская животы,В тарелки жмутся и цветы.Прямые лысые мужьяСидят, как выстрел из ружья,Едва вытягивая шеиСквозь мяса жирные траншеи.И, пробиваясь сквозь хрусталь,Многообразно однозвучный,Как сон земли благополучной,Парит на крылышках мораль.О пташка божья, где твой стыд?И что к твоей прибавит честиЖених, приделанный к невестеИ позабывший звон копыт?Его лицо передвижноеЕще хранит следы венца,Кольцо на пальце золотоеСверкает с видом удальца,И поп, свидетель всех ночей,Раскинув бороду забралом,Сидит, как башня, перед баломС большой гитарой на плече.Так бей, гитара! Шире круг!Ревут бокалы пудовые.И вздрогнул поп, завыл и вдругУдарил в струны золотые.И под железный гром гитарыПодняв последний свой бокал,Несутся бешеные парыВ нагие пропасти зеркал.И вслед за ними по засадам,Ополоумев от вытья,Огромный дом, виляя задом,Летит в пространство бытия.А там – молчанья грозный сон,Седые полчища заводов,И над становьями народов —Труда и творчества закон.1928
Посредине панели…
Посредине панелиЯ заметил у ногВ лепестках акварелиПолумертвый цветок.Он лежал без движеньяВ белом сумраке дня,Как твое отраженьеНа душе у меня.1957
Разве ты объяснишь мне
Разве ты объяснишь мне – откудаЭти странные образы дум?Отвлеки мою волю от чуда,Обреки на бездействие ум.Я боюсь, что наступит мгновенье,И, не зная дороги к словам,Мысль, возникшая в муках творенья,Разорвет мою грудь пополам.Промышляя искусством на свете,Услаждая слепые умы,Словно малые глупые дети,Веселимся над пропастью мы.Но лишь только черед наступает,Обожженные крылья влача,Мотылек у свечи умирает,Чтобы вечно пылала свеча!1957–1958
Медленно земля поворотилась…
Медленно земля поворотиласьВ сторону, несвойственную ей,Белым светом резко озарилась,Выделила множество огней.Звездные припали астрономыК трубам из железа и стекла:Источая молнии и громы,Пламенем планета истекла.И по всей вселенной полетелоМножество обугленных частиц,И мое расплавленное телоПало, окровавленное, ниц.И цветок в саду у марсианкиВырос, полыхая, как костер,И листок неведомой чеканкиНаподобье сердца распростер.Мир подобен арфе многострунной:Лишь струну заденешь – и тотчасКто-то сверху, радостный и юный,Поглядит внимательно на нас.Красный Марс очами дико светит,Поредел железный круг планет.Сердце сердцу вовремя ответит,Лишь бы сердце верило в ответ.Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.