Карантинная Мадонна. Враг не снаружи, враг – внутри
- -
- 100%
- +
– Я хочу, чтобы мы подружились. Мы ведь будущие родственницы.
В ответ была все та же тишина. А может, девчонка незаметно ушла? Прозевала ее? Не хотелось лезть в эту чертову избушку, но, видимо, придется.
– Так мы помирились? Инцидент исчерпан? – Инга поставила ногу на ступеньку лестницы. Что-то часто в последнее время она лазает по лестницам. Слишком часто.
– Алиса, выходи, прошу тебя.
– А ты ее колбаской помани, – донесся снизу скрипучий и сладкий, словно тягучая патока, голос. – Она до колбасы большая любительница.
Инга от неожиданности вздрогнула, обернулась. Как она не заметила этого мужика, сидящего на скамеечке под сиренью? В советчиках она не нуждалась, особенно в таких. Ободранный алкаш, да еще нога какой-то засаленной тряпкой перевязана.
– Той, что тебе украсть не удалось?
Василий не смутился, только крякнул:
– Хороша была колбаска. – Он зажмурил глаза, словно от удовольствия. – Наверно, последняя в моей жизни.
Вступать в дискуссию с пьяницей она не собиралась. Последняя так последняя.
– Алиса… Долго мне тебя звать?
– Ты Егорки Белоусова жена, говорят.
– А вам что? Вам поговорить не с кем?
Мужику, судя по небольшой седине в волосах и вполне здоровых зубах, могло быть от силы лет пятьдесят, но выглядел он как старик. Лицо помятое, глаза красные, руки трясутся. Давно, видать, пьет. Хотя, от него не воняет, наверно, кто-то ему все-таки стирает белье и кормит. Не бездомный.
– А че ты так грубо-то? Я ж не милостыню прошу, не надо меня отшвыривать.
Инга вздохнула. Вот как повернул все дело – сам пристает, а ее еще и обвиняет. Нужно не реагировать. Прикинуться глухой.
– Часы не купишь? – вдруг спросил алкаш. Торопливо засучил рукав (почему-то в такую жару на нем была рубашка с длинным рукавом, довольно застиранная, сероватого оттенка), показывая большой квадратный циферблат на старинном пошорканном ремешке. Чуть повыше часов виднелись несколько небольших багровых пятен, слегка припухших. Ингу обдало жаром. Насколько она помнила, за руку алкаша собака не кусала. Да и не похоже это на собачьи зубы. Слишком близко они расположены друг к другу, слишком малы для такой пасти, как у ротвейлера. Мужчина заметил испуганный взгляд Инги, невесело хмыкнул, опуская рукав.
– Не боись, это не то… кошка, сволочь… как с ума сошла…
Но Инга уже пятилась от него. Мужик даже привстал, доказывая свою правоту.
– Кошка, говорю же…
Он шагнул к Инге.
– Не подходи ко мне! – вскрикнула она и сама испугалась собственной реакции.
Мужик резко стопорнул, нервно озираясь, видимо боялся, что кто-то услышит.
– Че орешь-то, дура? Чего испугалась? Не заразный я, – как будто уговаривал он, но от этого Инга уверилась в обратном еще больше. Мышиный помет ее не испугал, мужик, фонтанирующий кровь горлом – тоже. А этого-то тогда чего боится? Не страшнее других.
Она откашлялась:
– Отойдите от меня. Ничего я покупать не буду. Ни часов, ничего другого. Зря теряете время, свое и мое.
Стоит, загораживает ей дорогу к Алиске. Забрать бы сейчас девчонку, сунуть в ванную, а вместо этого она стоит и разговаривает с пьяницей.
– А информацию купишь?
– Найдите других заинтересованных лиц. Алиса! Мое терпение лопнуло.
Хотела же не поднимать голоса, а не получилось!
– Я тебе про Егорку Белоусова кое-что расскажу, а ты продуктами расплатишься. Деньги-то сейчас никому не нужны. Водкой можно тоже – валюта во все времена ходовая.
– И что вы можете мне такого сообщить, за что не жаль отвалить? – Инга уперла руки в боки. Этот человек ее раздражал, он собирался торговаться. Все, что она хотела бы знать – это где Егор находится сию минуту. А этого пьяница знать никак не мог.
– Если я буду все бесплатно рассказывать, на что жить?
– Уходите.
– Но если я скажу, что Егор не уезжал на автобусе? На булку хлеба это тянет?
– Уходите, иначе я Мишку Лыкова позову.
Все, ей надоело разговаривать с этим мужичонкой. Ясно теперь, какая у него профессия. Что бы он не сказал – верить ему нельзя. Да и что он мог сказать? Ничего. Быстро сообразил, о чем переживает Инга, раз она ЖЕНА Егора.
Имя Мишки Лыкова подействовало с нужным эффектом, пьяница подхватил свой баул, набитый каким-то железом и пошел прочь со двора.
– Захочешь потом узнать, придется еще за мной побегать, – ворчал Василий, уходя. Потом у калитки обернулся, рукой указал на домик. – Она-то тебе не расскажет, а вот я мог бы… Ну ничего, ты еще за мной побегаешь, побегаешь за Васькой Пименовым.
Он удалился, подобрав по дороге пустую бутылку и, засунув ее в баул, к железкам, и тут же в дверном проеме избушки показалась голова Алиски. Уж не боялась ли девочка алкаша?
– Пойдем, суп совсем остыл.
Инга просто сказала это и повернулась к дому. Краем глаза заметила, что девчонка проворно сбежала по лесенке и пошла следом. Значит, боялась. Или опасалась. Будем иметь в виду.
Горячую воду отключили. Вот так разом, без предупреждения. Хорошо, что Инга успела помыться. Алиска сидела и терпеливо ждала, когда на огне согреется в тазике вода. Сначала ее пришлось накормить, иначе не давалась. А сейчас сидела, помахивая голыми ступнями в воздухе. В самом деле, им не хватало хорошей ванны.
Инга опустила перед ней тазик, полила жидкого мыла. Девочка послушно опустила в него ноги, но ничего больше делать не стала.
– Мой. Вот тебе мочалка.
Но Алиса смотрела куда-то в окно. Господи, ей что, самой это делать? Инга вздохнула, опустилась на колени. Взяла мочалку в руки. Намочила ее, провела по голени девочки и замерла. Что это? Царапины? Но какие странные. С одной стороны, как если б девочка бежала босыми ногами по колючему кустарнику, но с другой… Не может быть таких ровных закруглений. Инга подняла на девочку озадаченное лицо, но та не смотрела на свои ноги, они ее не интересовали. Взгляд в окно, все.
Инга снова намочила губку и провела по второй ноге. Та же картина. Почему она не замечала этих царапин? Да потому что не до этого ей было, когда происходит нечто более страшное, на исцарапанные ноги не обращаешь внимания.
Инга намочила коленки девочки, бедра… на бедрах было меньше царапин, и они были тоньше. Но все свежие. И… странные, очень странные.
– Встань, – сказала Инга. И девочка подчинилась, встала в тазике, все так же глядя в окно. Инга развернула ее к себе спиной, задрала подол платья и увидела внизу спины, в области почек те же неглубокие отметки. Они напоминали странные знаки. Словно садист получал удовольствие и рисовал страшные картинки каким-то острым предметом. Сквозь Ингу словно пропустили ток, она выпустила подол и прижала ладони к глазам. Ужас. Кто это сделал?! Почему? Бедная девочка. А девочка повернулась к Инге лицом, посмотрела на нее строго и с укором.
– Все, все, не буду… – это Инга пыталась удержать ужас, готовый сорваться с губ. – Не буду… Не буду…
Два трупа, угон машины, продуктовые карточки, болезнь, мыши, колючая проволока… а теперь и неизвестный садист. Ей нельзя сходить с ума, нельзя. Бедный ребенок… Она не будет смотреть, есть ли у той что-то на животе. Это не важно. Достаточно того, что уже увидела.
Кто это? Кто эта сволочь?! Бобров? Не может быть… Сосед?.. не верилось. А больше она никого не знала. Не нужно ли ей самой теперь трястись за свою жизнь? Не угрожает ли ей ее новое знание? Да господи, чего она о себе-то думает? Эгоистка чертова!..
Инга опустилась на стул. Она не может домыть девчонке ноги, руки трясутся, все нутро дрожит… а надо. Ничего, сейчас передохнет, отдышится… Ей нужно минуту, чтобы прийти в себя… А девчонка улыбалась, смотрела в сторону окна и протягивала руку. Будто старому знакомому. Инге стало жутко. Она могла бы поверить, что отметины сделала сама себе ненормальная, просто потому, что аутист, да только на спине такого она себе сделать не могла.
Алиса постояла в тазике, не дождавшись продолжения, пошлепала к разделочному столу, оставляя мокрые следы. Взяла Ингин телефон. Видимо, это ее аддикция, зависимость, телефоны притягивают ее.
– Это мое, отдай. – Инга не злилась, как в первый раз, а спокойно протянула руку. Алиса не стала сопротивляться и послушалась. На телефоне мигала маленькая зеленая лампочка – кто-то пытался связаться, пока она была на улице. Сердце снова учащенно забилось. Это Егор. Хотя, могла быть и мама, и начальник… Но это Егор.
Трясущимися пальцами открыла экран: два сообщения. Оба, как она и догадалась – от него. Палец нажал на значок и сообщение открылось.
Опять! Опять этот бессмысленный набор букв. «ТОСМЫАДЛМТЛЫТ». Что это?! Шифр? Нужно читать через букву? Или какой-то код, который может понять только она? Или каждая буква означает соседнюю? Что там после «т»? «У»? тогда это получается «уптнъ»… Дойдя до твердого знака, Инга отбросила эту версию.
Вторая смс-ка была такой же, как и первая – непонятная белиберда из букв. Может быть, они имеют значение только все три вместе? Инга заметалась по комнате в поисках бумажки и ручки – надо выписать все буквы по порядку.
Потом она вдруг резко села. А если кто-то захватил Егора в плен, и он пытается связанными за спиной руками написать хоть что-то, дать о себе знать? Ведь так не видишь, что пишешь. Это разумное объяснение. Егор, куда же ты попал, во что вляпался? Егорушка…
Инга поймала себя за тем, что качается на стуле, кусая ногти. И это все, чем она может сейчас ему помочь. А он посылает ей просьбы о помощи. Дура! Остынь, думай! Почему это выскочила какая-то безумная идея про плен? Егор с бандитами не якшался, друзья у него были приличные. В долг не брал, в азартные игры не играл. Почему тогда? А потому что Алиска и ее царапины… Это явный криминал. И брат мог заступиться за сестру. И даже если все это не так, другого объяснения пока не существует.
Думай, Инга, думай. И не смотри, как Алиска уселась на подоконнике и пускает солнечные зайчики отполированной до блеска поварешкой.
Связь. Кто-то из деревенских сказал, что ее отрубили. А вот ведь как-то же доходят смс-ки от Егора. Хватит тянуть, нужно спрятать в карман свою гордость. Это не игры. Она позвонит отцу. Пусть он что-нибудь придумает, поднимет на уши знакомых, достучится до полицейских, пусть что-нибудь сделает, но вытащит ее отсюда. Руки дрожали от волнения, когда нажимала кнопку вызова, возможно, они что-то знают о Егоре. Голос матери ворвался грозным вихрем.
– Инга, ты куда пропала? Звонил твой начальник. Ты почему не вышла на работу?
– В смысле пропала?
Инга в изумлении распахнула глаза.
– Вообще-то я нахожусь в зоне карантина. Степаново и Моховка закрыты. Никто заранее не предупредил, я успела въехать до объявления…
– Какой еще каран… ты почему на рабо… … шла.
Связь начала прерываться.
– Мама, ты меня не слышишь, что ли? Я же тебе говорю: я не могу. У нас тут зараза ходит по деревне. Я к Егору приехала, а его нет…
– Инг… … где?
Голос на том конце провода становился все тише.
– Мама! Мама, ты меня не слышишь? – отчаянно взывала Инга. – Скажи папе… Скажи…
По щекам потекли слезы. В трубке пошли короткие гудки.
Руки опустились. Рухнула последняя надежда. Отключили. Их отрезали от всего мира. Никто про них не знает и не узнает, пока все это не закончится. Если, конечно, они все доживут до этого прекрасного дня.
Хотелось броситься на кровать и зарыться в подушку и зарыдать в голос. Пусть кто-нибудь другой решает ее проблемы. А она не хочет. Она устала. Она – беременная девушка, ей надо себя жалеть, лелеять и холить. И никаких переживаний! Вспомнив о ребенке, Инга заставила себя успокоиться, вытерла сырые щеки. Пока она живая, есть надежда. И нужно что-то делать, действовать.
Инга поднялась на ноги, сидеть бесполезно и тут же молниеносно, как будто от ног был послан импульс – пришло решение. Василий. Он что-то знал. Он намекнул ей, что Егор с Алисой никуда не уезжали. Они чего-то опасались? Вернее, опасался Егор? Инга схватила уже изрядно потрепанный целлофановый пакет и начала судорожно наполнять его остатками круп, найденных на полках. Василий… он ей все расскажет. Здесь достаточно для правдивой истории. А если заартачится? Взгляд упал на буханку хлеба, полученную сегодня и уже на треть съеденную. Она сунула хлеб в тот же пакет. Она не отдаст его сразу, а если только тот потребует больше. Сразу не покажет, нет… Прости, Алиска… Завтра им выдадут новый.
– Завтра мы получим новый хлеб, – сказала она вслух девчонке, которая заинтересовалась ее метаниями по кухне и насупила брови. – Запрись и не выходи, запасной ключ я нашла, сама войду. И никому не открывай.
И на всякий случай, положив бесполезный телефон в карман джинсов, вышла на улицу.
глава 5
Было, наверно, часов шесть вечера, но прохлады так и не намечалось. Сейчас бы оказаться в офисе своей строительной конторы, с кондиционером, кофе и свежими булочками из ближайшей кондитерской. Изучать данные по новому объекту, ждущему запуска в производство и перебрасываться ленивыми фразочками с главным архитектором, дядечкой лет шестидесяти, грузным и скучным. А вместо этого она тащится черт-те куда, на какую-то улицу не то Колхозную, не то Коммунистическую… Сначала прямо, до здания администрации, потом поворот налево, пройти переулок, свернуть мимо школы, потом обойти садик, несколько домов кряду, потом пойдет почта… Хотя, Инга уже могла перепутать.
Десять минут назад, закрыв за собой дверь и оставив Алису одну, она стукнулась к бабке. Та отозвалась сразу.
– Мне Василия надо найти, который колбасу утром украл.
– Зачем тебе? – удивилась Елизавета Петровна.
Инге не хотелось вдаваться в подробности. Посвящать чужих в свои дела – тем более.
– Вы знаете, где он живет?
– Конечно, все знают.
Бабка пристально смотрела на Ингу и пыталась прочесть, почему это новой соседке понадобился местный алкаш. И все-таки, не проста бабка. Инга не дрогнула, стояла молча и выжидала. Наконец, бабка сдалась.
– Ну ладно, не хочешь – не говори. Только я не помню, как улица называется, да номера дома не знаю. Зеленый такой, косой, давно не крашенный, сразу догадаешься.
Так, наскоро получив план, Инга вышла в деревню. Она прошла по знакомой дороге, ведущей к магазину, к ее облегчению, трупа мужика, которого она безрезультатно пыталась оживить утром, уже не было. Только коричные пятна на асфальте говорили о том, что это ей не приснилось.
Деревня была пуста и напоминала выброшенного на берег кита. Он огромный, еще дышит, ворочается, и видно, что – жив, но понятно, что уже недолго. Еще несколько судорожных вздохов и все, наступит агония и смерть. Ингу передернуло от сравнения. Нет, скоро снимут карантин, их всех выпустят, больных – вылечат, умирающих – спасут.
Она уже обогнула здание администрации, вокруг которого было заметно оживленнее, прибавила шагу под чужими взглядами, вошла в переулок. И почти сразу же наткнулась на сидящую на дороге женщину. Женщина была на коленях, упираясь руками в землю. Инга узнала в ней беременную из очереди. Еще одна жертва болезни, уже становится невыносимым. Бежать, обойти дворами, скрыться и не видеть, как бедняжка испускает дух и заливается кровью. Еще тяжелее сознавать, что умрут сразу двое – мать и не родившийся ребенок.
– Помоги, – беременная заметила ее, протянула руку. Инга с досады закусила губу. Что она может сделать, даже если десять раз пройти курсы первой помощи?
– Я здорова, – еле пролепетала тяжело дышащая женщина. – Ребенок вот только что-то… Мне еще месяц до родов… а он – торопится…
Женщина, еще молодая, нет и тридцати, бледная, кровь полностью отлила от лица, говорит едва слышно, дышит тяжело.
– Я здесь рядом живу… Сходи за моим мужем. Его Вадим зовут… Потапов… За поворотом… наш дом…
Инга стояла в нерешительности, огляделась по сторонам. В каком-то окне опустилась занавеска. Вот суки!
Инга шагнула к беременной, протянула руку, та ухватилась с силой, которой Инга не ожидала, начала подниматься, пробуксовывая ногой в песке.
– Вадим… Потапов…
– Пойдем, я тебя провожу. Обопрись на меня.
Женщина навалилась на нее всей тяжестью. Хрупкая Инга покачнулась под таким весом, на минуту пожалев, что предложила помощь, потом все же сжала зубы, с трудом закинула руку молодой женщины себе на плечо, она в кино видела, что так делают, помогая идти раненым бойцам. Если поначалу женщина еще делала какие-то собственные усилия в продвижении, то потом совсем расслабилась, буквально волочила ноги по земле. Заметив это, Инга разозлилась. Больше на саму себя. Вот зачем она, дуреха, потащила эту девку? У самой по лбу и спине между лопатками бежит пот, внизу живота опять же тянет. Ее просили всего лишь позвать мужа. Так нет же, надо показать себя сердобольной, тащить беременную на себе… Вот и терпи сейчас, героиня, блин.
– Какая квартира-то? – спросила Инга, отдуваясь.
– Отпусти… – еле слышно простонала незнакомка.
Инга оторопела, может, ослышалась?
– Не могу больше… – снова прошелестела та.
Инга осторожно, насколько позволяли ее слабые, дрожавшие от напряжения руки, опустила беременную на землю, растерла свою занемевшую поясницу, с трудом выпрямилась и тут только заметила, что у молодой женщины по ногам течет кровь. Инга была неопытной в плане акушерства. Для нее кровь у беременной женщины ассоциировалась только с выкидышем. Но какой выкидыш на таком сроке? Это уже роды. А с кровью – значит, вообще все плохо.
Волнение проникло во все клетки. Инга заметалась.
– Я сейчас. Какой дом-то ты показывала?
Мысли, как и сама Инга, в беспокойстве запрыгали с одного предмета на другой. Потапов… Потапов – муж. Где же этот дом? Или бежать и выкрикивать имя мужчины?
Женщина ухватилась за Ингину руку, с силой, которая в ней никак не ожидалась, потянула на себя. Инга, подчинившись направленному усилию, присела рядом, женщина, по-видимому, что-то хотела сказать.
– Я боюсь… – прошептала она.
– Все будет хорошо, – поспешила ее уверить Инга, – я приведу мужа и врача…
Сама себя успокаивала – должен же здесь быть врач, не все уехали, кто-то же остался.
– Все не так… муж не знает… мы так ждали этого ребенка. – Из глаз женщины потекли тихие слезы, губы страдальчески скривились.
Так… этого еще не хватало. Инга напряглась. Ей совсем не улыбалось выслушивать тайные признания женщины в грехах. Муж не знает… ну и пусть остается в слепом неведении. Инга выдернула свою руку, показывая этим, что разговор закончился. Нельзя терять ни минуты, все разговоры – потом. Натянула улыбку.
– Я мигом.
Но женщина вдруг разволновалась, зашевелилась.
– Что-то случилось… ребенок… он не мой.
– Как это не твой? – вот тут Инга растерялась окончательно, даже забыла о том, что собиралась бежать.
Одно дело, когда женщина нагуляла чужого ребенка, муж – не отец, а мать – она всегда мать. С какой стороны не погляди. Или что, искусственное оплодотворение? Втихаря от мужа сделала ЭКО? Все равно ребенок ее. Да черт бы побрал эту дамочку! Заговорила совсем. Ну, какая ей-то, Инге, разница? Надо спасать и мать и ребенка.
Инга вскочила на ноги и побежала к ближайшему дому. Из-за забора выглянула женщина, тут же охотно показала на дом Потаповых, а сама побежала за врачом. Инга про себя отметила, что не все в этом населенном пункте – равнодушные, есть и те, которые готовы прийти на помощь. Осталось преодолеть еще метров десять.
– Потапов! – заорала она, подбегая к небольшому и ухоженному частному дому. Из огорода тревожно подняла голову немолодая женщина с лейкой в руках.
– Что случилось?
– Жена там его, на дороге, плохо ей.
Почти сразу же из дома выглянул лохматый рыжеголовый парень:
– Катя!
Женщина отбросила лейку и вышла из огорода.
– Где она?
Блин, объяснить-то как? Инга только замахала рукой в направлении, откуда пришла. Двое кинулись бежать, вероятно, сам Потапов и ее мать (или свекровь?).
– Куда? Черт бы вас всех подрал!
Оба остановились, с надеждой взирая на Ингу.
– За поворотом!
И она снова побежала. Давно она так не бегала, со школы, с уроков физкультуры. Парень и женщина не дождались ее и побежали впереди – она задала им вектор и того хватит. Постепенно остановилась.
И в самом деле, это оказалось совсем близко – она видела, как к беременной уже подошли две бабки, потом подбежали и муж со свекровью. Начали ее поднимать. Мужчина поднял беременную на руки, понес куда-то, вероятно, в больницу. Ну да, где-то в той стороне была та самая больница, Инга помнит ее, проезжала мимо в свой первый злополучный день. Ну и, слава богу, хоть бы успели.
До Василия добралась уже часам к шести. Сразу узнала по соседкиным описаниям покосившийся домишко. Пьянчужка сидел на скамеечке у обвалившегося заборчика и расслабленно курил. Он как будто ждал Ингу.
– Принесла? – спросил с наглой уверенностью.
Тут же захотелось развернуться и уйти, все нутро взбунтовалось, унижаться она не будет, но тревога за Егора остановила.
– Да. Все как вы просили.
«Кроме водки» – добавила мысленно. Этой бодяги в квартире Егора не нашлось.
Василий протянул руку:
– Давай.
Ага, щас. Инга спрятала пакет за спиной.
– Сначала информация.
Василий усмехнулся, выпустил клуб дыма и задумчиво посмотрел на Ингу сквозь завесу.
– Не, ну нормально, – это он как будто согласился с кем-то невидимым. – Мыши-то они не всех ведь кусают.
– При чем здесь мыши? – Инга оторопела.
– Вот почему к примеру, они на тебя вчера напали?
А почему? Он что-то знает? Инга подалась вперед, боясь упустить хоть одно слово. Бобров на чердаке сказал совсем немного, и ей в принципе было мало той информации, оставалось много непонятного.
– Да потому что вредная ты. – Был ответ. И захихикал.
Что??? Он нарочно над нею измывается? Так и хотелось стукнуть мужичонку пакетом по голове. Нервы были ни к черту. Столько всего сегодня произошло. Еще эти непонятные смс-ки от Егора…
– Послушай, любезный, – холодно сказала она, – если ты думаешь, что я вот за эту твою белибердятину тащилась сюда по жаре целый час (тут она, конечно, немного преувеличила), выскребла из дома последние продукты, то ты глубоко ошибаешься.
Инге было плевать на собственные правила (она никогда не обращалась к незнакомым людям на «ты»). Тут был другой случай. По-другому мужик вряд ли бы понял. С ним надо говорить на понятном ему языке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.