Характерник. След белого волка
- -
- 100%
- +
«А, че так?»
«Да, вот вступили мы в него, и я без работы сижу, как и ты. Моя жена за гроши в Италии уборщицей работает. Сын замуж за немца вышел, уехал в Германию. Дочь в Польше в проститутки подвизалась. Разве не гнусь?»
«Ну!»
«А все проклятые москали виноваты! Говорили – не вступайте в ЕС, не вступайте в ЕС. Знали, паразиты, что назло им поступим».
–Поезд отходит! – прокричал из тамбура Артемич.
Сергей хмыкнул, отпуская сознание двух революцыонэров.
–Пошли вон!
И уже себе, когда простыл след майданутых:
–Ох и повеселятся сейчас их товарищи, послушав анекдот.
Проводник закрыв дверь за «посетителями», выпрыгнувшими на малом ходу, подозрительно посмотрел на стоявшего у окна проходного коридора развеселившегося пассажира, покачал головой.
–Все путем, батя, – подмигнул Хильченков. – Придет время, будет и на нашей улице праздник.
–Когда это еще будет?
Сергей промолчал.
Перед самым Киевом, Сидор Артемьич, постучавшись в дверь, хитровато подмигнув Сергею, сказал:
–Сейчас поезд на три минуты остановку сделает. До Киева семьдесят километров осталось. Места здесь знатные, лесные. Так ты сойди, природой полюбуйся. Тут при советах сплошь санатории, да пансионаты были, сейчас дачи богатеев. До столицы маршрутки каждый час ходят, а то и на автобусе добраться можно.
Хильченков сунул в руку проводника десятку долларов.
–Понял, не дурак. Спасибо, Артемич, а ведь действительно, что-то на природу полюбоваться захотелось.
–Во-во, и я о том же!
Населенный пункт, позиционирующий себя как поселок, действительно производил впечатление зажиточного украинского села. Коттеджи под ломанными крышами за высокими заборами, перед ними асфальт, выделявшийся на фоне стройных рядов вековых сосен и елей. Благодать, будто никаких майданов и в помине нет, а бандерлоги живут себе на западе и в центр носа не кажут.
В центре поселка, вместе с отъезжавшими в Киев местными жителями, расположился в удобном кресле микроавтобуса «Фольксваген». Огляделся, прокачивая попутчиков, определил кто чем дышит. Селяне, и этим все сказано. По утренней поре каждый из них ехал по своим неотложным делам, и на «революцию достоинств» им было начхать.
В последний момент, уже когда водитель, смурной, неразговорчивый дядька, с нездорового цвета, одутловатым лицом, готов был включить передачу и стронуть с места свою кормилицу, в дверь прямо ворвалась молодуха с двумя объемными баулами. По виду лет тридцать, розовощекая, хорошо одетая крашеная блондинка, с родинкой над верхней губой. Усевшись, она громко отдышалась от бега. Баулы задвинула под самую спинку водительского сиденья.
–Ф-фух, чуть не опоздала! – напевно сообщила, оповещая всех в салоне о своем прибытии.
–Галя, – окликнула прибывшую, товарка с третьего ряда сидений, напирая голосом на заглавную букву в имени знакомицы, выговаривая ее скорее буквой «Х». – Ты куда это собралась?
–А то ты Лида не видишь? В Киев, куда ж еще?
–Чего расстроенная?
Хильченков вынуждено слушал громкий разговор односельчанок.
–Я, расстроенная? Та, не-э! У меня все добре.
Автобус тронулся с места и покатил по поселку. Блондинка обернувшись к собеседнице, пылающим лицом подтвердила свои слова, продолжила общаться, повышая голос на целый тон:
–Понимаешь Лида, пригрела змиюку на груди, а теперь из собственной хаты сбегаю.
–Ой, лышенько! Это ты про кого так?
–Про муженька своего! Про кого ж еще?
–Так, вроде ж он у тебя смирный.
–Ага, был. Пока не связался с майдановцами. Один раз до них сходил, второй, а на третий приходит домой, и то ему не так, и это не этак! Западэнец чертов! Националист выхолощенный! Ты ж знаешь Лида, я ж его драноштаного галичанина, считай с улицы в дом привела, помыла, обогрела, а оно теперь рот раскрывает. Кажэ, мол, ты хоч и москалька, а я с тобой живу. Разговаривать в семье, кажэт, будем только на украинском языке. Над порогом якусь красно-черну тряпку вывесил, флаг. Тьфу! Бандэра каженный! Сексом не занимаемся. Не до секса ему, говорит, когда батькивщина в опасности. Ага, нашел дуру, нужен мне его секс, как собаке пятая нога! Не дай Боже, залететь от такого! А то, родится еще, похожий урод. На фиг! Не хочу.
Семьдесят километров проехали под аккомпанемент разговоров. Сергей периодически отвлекался от проблем селянского быта, наблюдая за дорогой, пейзажем и придорожными заведениями, вывесками на украинской мове, зазывавших к себе. Привлек внимание пустой пост ГАИ. Разбитыми стеклами окон и выломанными дверьми, навел на невеселые мысли. Вот уж никогда не думал, что такой вид, затронет за живое. Чисто человеческое чувство. Когда живешь в отлаженном механизме государства, в котором действуют законы, структуры, чиновничий аппарат в конце концов, жалуешься на произвол, на то, что ущемляют твою личность, на каждом шагу требуют исполнять какие-то обязанности. Ты сам критикуешь всё и вся! И то не так, и это не эдак! А когда в одночасье тебя этого всего лишают, не спросив, желаешь ли ты жить по иному, а все прежние законы подменяют понятием, типа: «У меня в руках ствол – я прав во всем и везде, ты без ствола – у тебя прав нет и быть не может». Вот тогда ты понимаешь, что тебя обманули, а еще поимели без всякого согласия. До дурной головы доходит, что в такой стране ты никто и звать тебя никак.
Звонок мобильного телефона у водителя, вытащил из памяти сон в поезде. Прислушался, происходящее отличалось только в деталях. Наклонился к соседу, седовласому аскету с землистым цветом лица, спросил:
–Сколько еще до Киева ехать?
Полупав глазами, соображая про себя оставшиеся километры пути, тот ответил:
–Та, вже не долго. Километра два до поворота, а там и пригород пойдет.
–Спасибо.
Чуть привстав с места, окликнул водителя:
–Уважаемый! Приткнись к той остановке.
Дядька за рулем скривил губы в улыбке, не отрываясь от наблюдения за полупустой дорогой, поинтересовался:
–Что, отлить захотелось?
Улыбки пассажиров подхватили скабрезный вопрос.
–Нет. По большому приспичело. – Откликнулся Сергей.
Выходя на остановке, за шатром которой сразу «колосился» лес, от души хлопнул дверью, промолвил, заглянув в водянистые глаза водилы:
–Езжай, дальше сам доберусь
Оставшись один, закурил. Набрал на мобильнике Пашкин номер. Была договоренность, что звонит только он.
–Привет Паша, я в Киеве.
Взволнованный голос на другом конце невидимой линии связи спросил:
–Ты у Ирины?
–Нет. Осмотрюсь, а к вечеру буду у нее.
–Как дела?
–Нормально. Украина впечатляет. На Чечню времен первого конфликта не тянет, а вот на махновское Гуляйполе, в самый раз. Ну все, пока Паша.
Отключившись, по узкой тропинке прошел в лесной массив. Встав за ветви раскидистых елей, наблюдал за дорогой. События не заставили себя ждать. Через пять-семь минут на трассе в сторону области нарисовался раздолбаный УАЗ, армейского окраса. Лихо развернувшись через двойную сплошную, он подрулил к шатру остановки. Выпорхнувший из его нутра народ, вопросов не вызывал. Западэнское «село» с красно-черными повязками на рукавах явило миру свое лицо. Некоторые индивиды в масках с прорезями для рта и глаз, вооруженные кто чем.
–Ну, и где москаль? – рисуясь перед подчиненными, спросил, скорей всего старший прибывшего наряда.
–Петрусь казал, что тут злиз.
–Зиновий, вон тропа! – пальцем указал один из гоблинов. – Кроме как по ней, идти ему некуда.
–И куда она ведет?
–Кто знает. Местного бы расспросить.
–Где я тебе местного возьму?
–Так, что делать будем?
–Поехали назад. Повезло москалыку! Ну ничего. Не нам, так другим попадется.
УАЗ хрипя и чихая, с ревом давно прогоревшего глушителя, отчалил в сторону Киева, увозя в своем нутре надежду украинской демократии. Делать нечего, придется добираться пехом. Минимум комфорта, зато максимум безопасности, тем паче, город рядом, а там, судя по адресу, ему нужен Печерский рай.
Глава 3.
Если не уверен в безопасности, считай,
что опасность существует реально.
Правила морского судоходства.
Когда началась вся эта заваруха на майдане, майора Каретникова вызвал к себе начальник отдела. В кабинет полковника Гайцева, Михаил прибыл, еще не догадываясь в какое дерьмо ему предстоит погрузиться.
Седой полковник не стал ходить кругами и размазывать кашу по тарелке, его судя по всему, начальство тоже взяло в оборот, только уровень захвата был разным.
–Ты у нас крутой специалист по Киеву. Вот и поедешь туда снова. Связи у тебя наработаны, агенты не засвечены. Информацию дают постоянно, только ее на данный момент мало. На подготовку, Михаил Василич, времени нет совсем, но ты в теме. Насколько помню, три месяца назад вернулся из Украины. Так?
–Так точно, Василий Кузьмич.
–Вот и езжай. Есть информация, что скоро ожидается прибытие на Украину большого числа наемников из Штатов, Германии, Польши, Румынии и Бельгии. Если таковые появятся, необходимо выяснить место их дислокации, цели приезда, в каких регионах их собираются использовать. Желательно узнать кто их оплатил, кто из западных резидентов будет курировать в самом Киеве. Это твое основное задание, но любая информация, попавшая тебе в руки, должна быть передана в центр. Ясно?
–Да. Вопрос можно?
–Слушаю.
–Выезжаю один или с группой?
Для реакции начальства, подошло бы выражение, скрипнул зубами. После Сердюковской реформы в армии, вместе с воинскими частями, сокращали и личный состав ГРУ ГШа. В любой стране, ну может за исключением стран третьего мира, каждый высокопоставленный чиновник министерства обороны прекрасно знает, если сокращается численный состав войск, наращиваются силы разведки. «Табуреткин», может и знал об этом, да жажда наживы пересилила инстинкт самосохранения государственника. Теперь приходится пожинать плоды руководства мебельщика.
–Для подготовки группы необходимо время, его нет. Поедешь один. Сможем подготовить людей, отправим позже.
–Ну, да.
–Что?
–Я говорю, ясно.
–Группа прикрытия у тебя в Киеве имеется. С Сиротиным и Колядой ты уже работал. Будем надеяться, что в этой неразберихе они не засветились, так что, если понадобится, то и силовую поддержку окажут. Для особых контактов и передачи ценной информации, используй Порывая, но это на крайний случай. Со способом перехода и маршрутом движения определишься самостоятельно. С работниками посольства в контакт не вступаешь, при таком положении дел, они скорее всего под плотным колпаком у СБУ. Передачу информации будешь осуществлять по второму или третьему варианту.
–Расконсервация агентов?
–Да. Кажется настало время.
Череда событий наворачивалась как снежный ком. Когда еще во всей Украине было спокойно, в самом Киеве рванула мина с замедленным часовым механизмом. Рванул Майдан Незалежности. Каретников находясь на нелегальном положении, используя старые связи, агентов и информаторов, качал информацию как пылесос. И ведь было добыто много разной инфы, иногда противоречивой, иногда несоответствующей действительности. Пришлось работать и на самом майдане. Одно время была надежда, что майдан задавят и станет полегче дышать, но «Беркут» сдали в угоду Западу. В лоно майдана впрыснули сперму националистической нечисти и родившийся уродец, пожрал первоначальную идею революции. Западно-украинские националисты захватили власть и отдали город на разграбление.
Михаил не уловил момент, когда подставился и работники СБУ плотно сели на хвост. В этом государстве всегда все было плохо. Чиновничий аппарат брал взятки, верхние эшелоны власти безбожно воровали, экономика находилась на грани краха, армия дышала на ладан, с приходом к власти Яйцынюков, боксеров и бандеровцев, органы МВД окончательно деградировали, но… Но структура СБ работала хорошо. Даже несмотря на то, что политики в угоду кредитам и иным благам, периодически сдавали ее западным разведкам и в полной мере, она могла работать только в направлении своего соседа с востока.
Возникшие проблемы законсервированных агентов, привели к частичной потере связи. Один вариант отпал по причине того, что человек погиб в автомобильной аварии, второй тоже. Человек с семейством отчалил в Землю Обетованную. Когда Каретников все же наладил связь, где-то «протекло». Михаил в полной мере осознал что его «ведут», а не берут лишь потому, что хотят отследить связи. Что в этой обстановке прикажете делать? И ведь информации при нем столько, что он готов взорваться нею, а значит развязка должна наступить уже скоро. Уйти точно не получится. Не дадут! Одно то, что его агентура смогла отследить как ночью в Киев через международные аэропорты Борисполь и Жуляны, были переброшены сотни иностранных бойцов – молодых мужчин, с громадными полевыми баулами и рюкзаками, для новой власти являлось криминалом. Такие сведения не подлежали «выносу» на всеобщее обозрение. В Киев прибыли сотрудники частных военных компаний, имеющие богатый опыт боевых операций. Значит не менее трехсот наемников вместе со своим спецоборудованием, экипировкой и оружием готовы к работе. По данным других источников, "большинство из прибывших приехали в Киев из США" и ранее находились по частным контрактам в Ираке, Афганистане и других странах. Они под видом простых граждан "без шума и пыли" оказались размещены в городских гостиницах. Цель – зачистка сопротивляющихся городов востока и юго-востока Украины. Вопрос лишь в том, сколько их еще в итоге «слетится» в Киев? Оплачивает этот весьма и весьма недешевый контингент некий господин Ван Альтен, который на сей момент тоже обитает в Киеве. Самое интересное, что Каретников не пропустил их бенифис. Отстрел и «Беркута» и «небесной сотни» как раз на их совести и есть, а факты собранные на флешку, лежат сейчас у него в кармане. Нет, уйти точно не дадут и передать теперь некому! Довериться, тоже некому.
Понял, что сегодня решится все. Менял машины, спускался в метро, вертелся как белка в колесе, пытаясь затеряться в улочках частного сектора. Бесполезно. Получилось, дал понять оппонентам, что раскрыл слежку, и больше они от него ничего не выгадают. На какое-то время, набравшись наглости и выскочив из метрополитена на станции Арсенальной, ему удалось оторваться от топтунов в аллеях Мариинского парка. Это конечно не лес, но на короткое время и это хлеб.
У самого обрыва к набережному шоссе, там где Володька Красносолнечный держит крест в руке и показывает «спину» толпе на променаде, успел заскочить в ресторан «Курени». Мало того, что не жрал давно, так еще выпить захотелось неимоверно. В почти пустом зале огляделся. Глазам своим не поверил! В самом углу, там где свет из окна притуплялся плотной занавеской, спокойно принимал пищу Серега Хильченков, на первой чеченской срочку служили вместе. Потом разошлись пути-дорожки, но это точно он. Он бы его не заметил, не признал, но нервы на взводе, заставляли на все смотреть другим взглядом.
Язык жестов еще не забыл, отсемафорил: «Следуй за мной!». А когда в туалетную комнату зашел бывший сослуживец, вывалил ему на голову все свои проблемы. Терять-то нечего. Сергей спокойно выслушал Каретникова, пытавшегося всучить флешку тому в руки, не соглашаясь с такой постановкой вопроса мотнул головой, заявил:
–Не мельтеши. Я тебя выведу.
–Как? Я в кольце.
–Вот из этого кольца и выведу. Город хорошо знаешь?
–Отлично.
–Тогда баш на баш. Мне нужно на улицу Ластовского попасть.
–Если выведешь, то доведу без проблем.
–Вот и договорились.
Хильченков выбросил руку вперед, застав врасплох. Словно кобра в атаке, вдавил палец в точку над ключицей Каретникова. Чуть придержал товарища, чтоб тот не упал на пол. Михаила повело. Он заторможено, будто со стороны, наблюдал, как бывший сослуживец положил ладонь на его голову. А когда тот заговорил, монотонно выговаривая слова, так и вовсе в сон потянуло.
«Помолюся Господу Богу, всемогущему, пресвятой пречистой Деве Марии и Троице святой единой и всем святым тайнам. Будьте казаку Неждану до помощи! В худой час призрачный лунный лик светит с небосвода. Выйду я в поле, сдерну лунное полотно, да наброшу на себя и на друга моего. Напущу иллюзию, стану казаться тем, кого нет рядом. Пусть сия иллюзия растает в свой час так быстро, как вспыхивает заря под утренним майским солнцем. Аминь!».
Ресторан «Курини» наполнился народом. Люди, одетые в опрятные костюмы, куртки и пальто, ввалившись в центральный зал, с быстротой спортсменов рассосались по подсобкам и рабочим помещениям, снедаемые желанием охотника, упустившего добычу, догнать ее, захватить в силки. Сосредоточенные взгляды нет-нет, да и наталкивались на двух старух, стоявших у окна, и тут же соскальзывали с неинтересного для них объекта. Опрос персонала ничего нового не дал. Официанты видели двоих мужчин. Да вот только ушли они. Вот и все. Группа СБУшников покинула ресторан, давая возможность Каретникову в спокойной обстановке выпить и поесть.
Между делом, Михаил разъяснял общую обстановку в городе. Да-а, наворотили дел майданутые, приехавшие со всех концов страны на разборки в Киев. Как водится, то, что планировали, осуществили не по-людски, а с помощью националюг с западэнщины, проделали операцию в извращенной форме, через заднепроходное отверстие. За пожары в центре города, засраные улицы, вечерние грабежи, ночные погромы, дневные наезды на фирмы, от киевлян низкий поклон. Оно и понятно, до случившихся мероприятий в столице жить было скучно. Зато теперь, …
Еще при выходе из парка на Грушевского, Хильченков кожей почувствовал пристальный взгляд со стороны. Взгляд липкий и недобрый. За рукав придержал Каретникова, имитируя ревизию карманов. Неспешно достал пачку сигарет, медленно прикурил, выпуская изо рта порцию дыма. Вся его сущность, вспорхнула в состояние Хара, прошлась контролем по энергетическим полям, определяя место, где мог находиться наблюдатель. Однако далековато! Следили из многоэтажки гостиницы и именно за ними. Следящий, сродни ему самому, из породы «знающих». Ничего необычного, оно и понятно, развал государства поделил на противные стороны и рода характерников, а на Украине они тоже не редкость. Так же как и он, призваны защищать родную землю.
Потащил Михаила через проезжую часть.
–Быстрей!
Вот это встряли! Увидав проезжавшее мимо такси, поднял руку.
–Зачем? – будто в состоянии гроги, задал вопрос напарник.
Усаживаясь на переднее сиденье и подождав пока Каретников захлопнет дверь, объявил водителю:
–На Кутузова.
Ехали не долго, минут пятнадцать, потом сменили машину. Следующий водитель повез их уже к Голосиевскому парку. Коретников очухался и адекватно воспринимал происходящее вокруг. Покатались на маршрутке. Увидев станцию метро, снова покинули транспорт. Метались по городу, как те лисы, сбивая лягавым след.
На городской окраине зашли в забегаловку общепита, сразу окунувшись в атмосферу жизни простых работяг, которым вобщем-то некогда уподобляться майданутым, а на смену правителей и возню политиков им вообще плевать, семьи кормить нужно. Но обсуждение происходящего в городе и стране велось и здесь, причем в голос, ничуть не таясь.
Уплетая пельмени, оба слушали умозаключения простых украинцев.
–…Все власть никак не поделят. Вчера ночью на переезде стреляли из автоматов. Утром выяснилось, что неизвестные в масках сцепились с бойцами «Правого сектора». Я потом был там. Что произошло, не говорят. О погибших тоже ничего не слышно.
–Та, это рэкет вернулся в столицу. Ага. Машины десятками с улиц воруют, а милиция нос не кажет.
–А чего его казать? Гаишники уже шестерых на тех улицах потеряли. Беспредел кругом! По ночам в центре Киева отдельные группировки постоянно провоцируют столкновения. И спокойно в центре станет только тогда, когда эта новая «Сечь» разойдется.
–Это ты про майдан?
–Ну, да!
–Нужно бандэрам подсказать, объявить Киев вольным городом.
–Да-да! Так, чтоб в магазинах всё бесплатно. Ха-ха-ха! На Крещатике построить дома для революционеров, и чтоб они в следующий раз по приезду баррикадами не заморачивались, а протестовали прямо из окон.
–Точно! Начальниками быть по очереди.
–Смешно вам! Шо-то плохое назревает. В правительство понабирали героев, которые умеют только критиковать власть. Сами тупые и ленивые. Майданные мародеры не сделают для Киева ничего хорошего.
–А тебе-то что? Ты, что, киевлянин?
–Обидно, понимаешь?
–Обидно ему! Пожировали в столице! Хватит! Пусть теперь попробуют, как в остальной стране народ выживает.
Веселый народ подобрался, правда шутили невесело. Перекусив, убрались из шалмана.
Когда Сергей убедился в том, что контроль отсутствует, Михаил выступая проводником, привел его к нужному дому. Многоподъездная постройка, впитавшая в себя черты сталинской эпохи, серостью стен в предвечерних весенних сумерках смотрелась уныло. Кусты и деревья под ее окнами и на пятачках парковой зоны не успели зазеленеть листвой. Каштаны в этом районе, чудо, как хороши, особенно в пору цветения, но сейчас…
–Этот дом, точно? – спросил Каретников.
–Да. Вон тот подъезд. А квартира, соответственно будет… э-э… на третьем этаже.
–Еврейский этаж.
–Что?
–Я говорю, этаж престижный.
–А! Ну, да. Идем.
–Может ты сам?
–Ага, а ты здесь постоишь. Не выдумывай! Идем.
Нужная дверь на лестничной площадке, могла бы привести к сомнению, пополам с удивлением. Судя по испорченному клееному кожзаму на ней и покуроченному месту в районе замков, ее со всем тщанием не так давно вскрывали извращенным методом. Наверняка с пьяных глаз перепутали с консервной банкой. Интересно, кто постарался?
Переглянувшись с Михаилом, при виде такого безобразия извлекшим из кармана ПМ, Сергей вдавил кнопку звонка. После минутного ожидания, за дверью услышал легкие шаги, а вскоре из тишины раздался приглушенный женский голос:
–Кто?
–Ирина Юрьевна, я от Павла, он вам должен был позвонить. Моя фамилия Хильченков.
–Сейчас! Подождите, сейчас открою!
Сначала послышался шепот и пререкания. Через короткое время спор перерос в звуки походившие на то, будто по полу передвигают тяжелый шкаф. Наконец на пороге проявились две женщины, чем-то неуловимо похожие друг на дружку. Явно две родные сестры, младшей вряд ли перевалило за двадцать лет.
–Здравствуйте, – первым поздоровался Хильченков.
–Здравствуйте, проходите в квартиру.
Обеспокоенные, затравленные взгляды хозяек, сверлили пространство за спиной гостей. На Каретникова посмотрели с опаской. Сергей представил напарника:
–Знакомьтесь, это Михаил.
–Ирина.
–Людмила, – за сестрой откликнулась младшая.
–Заходите.
Внутри большой двушки, привычный ко всему Каретников опешил. Следы погрома отпечатались везде. Современную мебель основательно и специально кто-то вывел из функционального состояния, дверцы на шкафах выдрали, что называется с мясом, одежду рвали, скорее всего на чистом кураже.
–Да-а! Что тут было?
Безудержное рыдание Ирины, было ему ответом. А еще ребенок из стоявшей в углу деской кроватки, подал голос, раскричался вторя матери и тетке. Сбиваясь и не переставая плакать, рассказали о том, что халамидники из сотни какого-то Стасюка сегодня приходили в гости, устроив весь этот бедлам, припугнули. Если завтра Ирина не перепишет все свои салоны красоты на какую-то мадам, убьют ее и дочь. Если попытается сбежать, убьют родителей и сестру.
Ладно, всякое в жизни бывает. Вон, у нас в лихих девяностых, такой беспредел в стране творился, что мама не горюй! Выдюжили. Перебороли. Родителей можно временно в деревню переправить, родня примет, не вечно же нацики верх держать будут. Тем же амерам, кои незримо у руля стоят, бандеровцы у власти нать-не-нать. Известно ведь, днем эти мальчиши-плохиши хозяину руку лизать будут, а ночью попытаются эту же руку отгрызть.
Звонок мобильного телефона в кармане Каретникова, вывел Хильченкова из задумчивости.
–Слушаю! – ответил Михаил.
–…
–Я понял, Богдан. Давай встретимся завтра?
–…
–Ты уверен?
–…
–Хорошо. Жди, буду.
Отключившись, Каретников поднял глаза на Сергея.
–Это связник.
–Ну, и?
–Пойду на встречу.
–Очумел?
–Сергей, завтра будет поздно, – Каретников оправдываясь, отвел взгляд в сторону. – Я из Киева раньше уйти не мог только потому, что ждал кое-что, что сейчас должен передать Богдан. Если не забрать посылку, выйдет что люди рисковали напрасно.
Сидя на кухне, на единственном целом стуле, от возмущения заиграл желваками. Когда эти рыцари плаща и кинжала поймут, что раз сеть вскрыта, пока целы пора тупо рвать когти? Нет, ничему жизнь Мишку не учит! Как говорится, если до сорока лет ума нет, то его уже и не будет. Тьфу! Чтоб тебя…
–Ладно, – смилостивился Сергей, – давай место явки и пароль. Рассказывай все, что знаешь про этого Богдана.