Золотые призраки смуты

I. Легенды и были

«Об этих кладах записи есть: там прописано, где клад зарыт, каким видом является и с каким зароком положен… Эти клады страшные…». Так писал про разбойничьи сокровища известный знаток поволжской старины Мельников-Печерский. Много подобных историй рассказывалось на Руси долгими зимними вечерами у печки или у костра на привале. Немало искателей лучшей доли подавались в пытари – профессиональные кладоискатели. Были целые деревни, занимавшиеся этим промыслом.

И едва не каждый второй клад связывали с именем Степана Разина. А началась эта история шестого июня 1671 года, когда оборвалась земная жизнь знаменитого атамана. Тогда же начала свой путь через века легенда о разинских сокровищах. И не только легенда.

Брат Разина Фрол в последний момент выкрикнул: «Слово и дело государево!», что означало готовность рассказать о важном государственном преступлении, а Степан успел сказать ему: «Молчи, собака!». Эту последнюю фразу атамана услышал и записал, стоявший возле самого помоста немец Конрад Штуртцфлейш. Не понадеявшись на своё знание русского языка, он даже сделал это латинскими буквами.

Английский купец Томас Хебдон через неделю доносил: «Достоверно известно, что недавно казнённый мятежник действительно был у них главным бунтовщиком Степаном Разиным. Его брату залечили раны после пыток, и вскоре должны отправить в Астрахань, чтобы найти клады, закопанные там Степаном».

Много лет спустя, известный русский историк Костомаров, получив доступ к старым следственным делам, восстановит картину происходившего более подробно.

Власти очень быстро убедились, что от Степана Тимофеевича не добьёшься никаких сведений, а вот Фрол, не вняв последнему приказу брата, уже на следующий день «…про письма сказал, которые-де были присланы откуда ни на есть и всякие, что у него были, то все брат его Стенька ухоронил в землю… поклал в кувшин и засмоля закопал на острове на реке Дону». Кроме этого показал, что при бежавшем после поражения из под Симбирска на Дон атамане, был сундук с рухлядью и драгоценностями. Особенно запомнилась Фролу, почему-то сделанная из слоновой кости модель Царьграда, которую старший брат всё время возил с собой.

Таким образом, секретный разинский архив был спрятан на Дону, а вот загадочный сундук с драгоценностями, видимо, исчез где-то по дороге. Во всяком случае, посланный по царскому указу с Фролом Разиным отряд целых пять лет занимался поисками не только на Дону, но и в предгорьях Жигулей. В этом не было ничего удивительного, ведь раненый под Симбирском Разин мимо Самары проплыл на стругах, а потом уже, двинулся в верховья Дона сухим путём. Где-то на этом участке он и избавился от громоздкой поклажи. Фрол со стрельцами так ничего и не нашли, дальнейшая судьба разинского брата теряется во мраке неизвестности. То ли под пытками умер, то ли сослан куда навечно.

На этом заканчивается документальная история клада и начинается легендарная. Начинается, как видим, не на пустом месте. Царь Алексей Михайлович не стал бы просто так гонять целых пять лет отряд стрельцов по Волге. Ценности у Разина были и немалые. Вот как описывал очевидец-иностранец возвращение казаков из персидского похода. «Они приезжали оттуда отрядами в город, и простые казаки были в одеты как короли, в шелк, бархат и другие одежды, затканные золотом. Некоторые носили на шапках короны из жемчуга и драгоценных камней. Казаки ежедневно приезжали в город и продавали там несказанно и невероятно дорогую добычу. Они продавали фунт шелку за три стейвера, и скупали его по большей части армяне и персы, составившие таким путем большие сокровища и богатства. Я купил у казака большую цепь, длиной в 1 клафт, состоящую из звеньев, как браслет, и между каждой долей было вплавлено пять драгоценных камней. За эту цепь я отдал не более 40 рублей, или 70 гульденов». Потом во время восстания в руки разинцев попал на два года город Астрахань, бывший тогда центром восточной торговли России. Как следует из официальных документов, тогда было ограблено множество купцов персидских, индийских, армянских, татарских, захвачена царская казна. О том же, какими богатствами располагали эти купцы можно судить по их дарам, выставленным сейчас в Оружейной палате Кремля. Армянская компания, например, подарила царю Борису Годунову золочёный трон, усыпанный алмазами.

Не удивительно, что блеск этих сокровищ так сильно повлиял на тот образ знаменитого атамана, который известен нам из многочисленных, легенд, сказок и песен. Тем более, что и сам Степан Тимофеевич был человеком незаурядным. Царицинский воевода, на полном серьёзе, докладывал в Москву: «Того атамана ни пищаль, ни сабля – ничего не берёт», а тот же самый присутствовавший на казни бунтовщика английский купец Томас Хебдон написал: «Этот Разин всё время сохранял свой гневный вид тирана и, как было видно, совсем не боялся смерти».

Все эти рассказы реальные и придуманные со временем перемешались с историями других волжских разбойников, сказаниями и легендами, созданными на наших берегах многочисленными народами, жившими здесь и, в результате породили тот удивительный образ зачарованного атамана-колдуна, который плавает по воде на волшебной кошме и одним взмахом руки разбивает целые караваны. А сколько мрачных суеверий добавили ежегодные анафемы, произносимые Степану Разину в церквях.

Пожалуй, самая красивая легенда связана с нашими местами. В ней рассказывается, что остров на Волге напротив Сызрани, на самом деле крыша подводного дворца который стоит посреди зачарованного Мирного города. Живёт в нём прекрасная речная царевна. Там и укрылся Стенька Разин до поры до времени. Лишь изредка лунными ночами выходит он на поверхность и плавает по Волге на своей волшебной кошме или летает на лодке полной золота. А иногда поднимается из воды и сам Мирный город.

Шутки шутками, но вот уже на протяжении столетий многие люди видят, бывает загадочный мираж над южной излучиной Самарской Луки. Говорят, похожий на город. Кочевавшие некогда в наших краях калмыки-буддисты считали его видением Шамбалы. Сказка ложь – да в ней намёк. Ведь действие нашего рассказа о кладе Степана Разина будет происходить на этом же самом месте. В кладоискательских историях часто случаются удивительные совпадения.

Жаль, конечно, но придётся покинуть чертоги заколдованного дворца и романтический мир легенд и перенестись в начало прагматичного XX века. Это было время, когда сказки становились былью, вовсю развивалась наука археология и учёные вновь заинтересовались многими древними тайнами. Шлиман нашёл легендарную Трою, Картер гробницу Тутанхомона, а у нас в России искали знаменитую библиотеку Ивана Грозного. Занимавшийся этим археолог Игнатий Стеллецкий, кроме всего прочего обратил внимание и на историю с сокровищами Степана Разина. К своему удивлению в ней он нашёл не только сказки и покрытые пылью старинные документы.

Оказалось, что эти сокровища перед самой Первой Мировой войной искал некий Мятлев. Серьёзный человек, военный инженер, он наверняка имел серьёзные основания для такого занятия. А вскоре выяснилось, что офицер по материнской линии принадлежал к роду прибалтийских дворян фон Роде. Это уже придавало всей истории совсем иное очертание.

Дело в том, что некий Аугюст фон Роде шведский дворянин на русской службе, как раз находился во время разинского восстания в Поволжье и даже был знаком с легендарным атаманом. Потом убрался от наших мест подальше и мирно доживал свой век в небольшом поместье, пожалованном за верную службу. Он же, якобы, укрывал у себя, а потом выдал властям некую Алёну, которую молва считала разинской любовницей. Вот какие-то бумаги этого самого фон Роде и попались на глаза два века спустя военному инженеру Мятлеву. Но не только они.

Оказалось, что и раньше некто из семьи фон Роде занимался таинственными поисками в Среднем Поволжье. Закончилось это неудачно. Во время земляных работ произошёл обвал, насмерть задавило трёх рабочих, а сам незадачливый искатель угодил под суд.

Теперь уже вырисовывалась вполне определённая картина. Увы, никак не подтверждённая документами. После ареста Разина обладателем тайны его сокровищ стал некий есаул Лука Черепок. После его гибели, то ли атаманская, то ли есаульская любовница Алёна, укрылась у фон Роде, которому и раскрыла секрет. Много лет спустя на эти бумаги наткнулся потомок барона и отправился на поиски, закончившиеся трагически. А ещё через некоторое время тайна попала в руки военному инженеру Мятлеву. Увы, на нём история обрывается. Сам Мятлев погиб, что и где он искал – осталось загадкой. Остался лишь слабенький след. Когда офицер брал отпуск, чтобы отправиться на поиски, он, как человек военный был обязан указать место своего нахождения. В бумагах Мятлева таковым значится Самара.

Вот по этому следу и двинулись современные поисковики. Авторы телевизионного цикла «Искатели» некоторое время пошарили по пещерам и каменоломням в окрестностях Самары и убрались, не солоно хлебавши. Ничего, что, так или иначе, можно было бы соотнести со Степаном Разиным или хотя бы инженером Мятлевым им не попалось. Казалось, теперь эта история канет в Лету уже навсегда.

Но экспедиция напрасно не проехала на сотню километров ниже по течению Волги. Туда, где и поныне ещё является некоторым счастливчикам зачарованный Мирный город. Именно там, в недрах Государственного архива города Сызрани лежал и ждал своего часа один прелюбопытный документ.

II. Находка в сызранском архиве

Несколько лет назад рылся я в бумагах Сызранского уездного суда конца XVIII века. Занятие это, как нельзя лучше, характеризуется словами Пушкина: «Минувшее проходит предо мной». Медленно перелистываешь плотные страницы голубоватой бумаги, украшенной филигранями давно забытых фабрик, всматриваешься в почерк канцеляристов. Нет-нет и повеет на тебя нюхательным табаком, который так любили в этом галантном веке. И словно оживут давно ушедшие тени.

Чего только не найдёшь здесь. Протоколы допросов и осмотра мест происшествий, описи имущества, жалобы, иски, купчие крепости. Настоящая энциклопедия тогдашней жизни. Вот в числе прочего и попалось мне упоминание, что некий Фёдор фон Роде нанялся к здешнему помещику Василию Самарину делать машины. Подобная история не могла не заинтересовать. Машины в конце XVIII века, да ещё в нашей провинциальной глуши. Да и личность самого Самарина была весьма примечательна.

Он как раз только-только перебрался в наши края. Приобрёл в сызранском Заволжье обширные земли и стал здесь обустраиваться. Новые владения были совершенно безлюдны. Раньше ими владели какие-то князья, но чисто номинально. Прямо рядом были летние кочевья калмыков, почему жить там было опасно. Лишь летом приезжали на хутора сызранские обыватели, да крестьяне помещиков Дмитриева и Бестужева для сенокоса.

Самарин решил твёрдою ногой встать в Заволжье, благо, средства имелись. Переселил в Сызранский уезд более 2000 крестьян, основал несколько сёл и деревень. В описываемое время они ещё даже не успели обзавестись постоянными названиями. Все населённые пункты, принадлежавшие Самарину именовались либо по имени хозяина Васильевскими, либо Анниными. Ещё было в совместном владении с князем Урусовым село Вязовка с обширными угодьями на правом берегу Волги. По разделу этого имения в описываемое время велась длительная судебная тяжба, что, кстати, сыграло важную роль во всей последующей истории.

Самарин вёл дело по последним достижениям тогдашней экономической науки. Выписывал из-за границы племенной скот, для переработки излишков зерна строил винокуренный завод. При этом часть производственных процессов хотел механизировать. Для чего и нанял некоего барон фон Роде, отставного майора инженерного корпуса. А оказалось это дело в Сызранском уездном суде потому, что работы так и не были выполнены. Бросив дела на полдороге, майор уехал. Вот, собственно, и вся история.

Вернуться к ней снова меня заставил тот самый рассказ о сокровищах Степана Разина. Ведь там упоминался некий барон фон Роде, искавший клад где-то на Средней Волге и угодивший под суд. Причём, во время земляных работ произошёл обвал, и погибло три человека. Так ведь в сызранском деле тоже упоминался обвал, унёсший три жизни! Я прочитал дело повнимательней, и сразу обнаружил в нём множество странностей.

Давайте вместе пройдём по цепочке событий, произошедших под Сызранью более двух веков назад.

В №43 газете «Московские ведомости» появилось объявление. Вышедший в отставку военный инженер майор Фёдор Иванович фон Роде писал, что он, «зная механическое и гидрологическое искусство, может худые мельницы, плотины и шлюзы с весьма малой суммой исправить. Может поднимать вверх воду с помощью изобретённой им машины». При этом автор выражал готовность заключить длительный контракт на несколько лет.

Прошло довольно много времени, пока газета не попалась на глаза сызранскому помещику Василию Самарину. Он и написал в Москву своему знакомому полковнику Якову Апрелеву, чтобы тот предложил фон Роде контракт. Тот с готовностью согласился, затребовав 1200 рублей годового жалованья и питание для троих, сопровождавших его людей в размере полутора пудов ржаной муки и полутора гарнцев крупы в месяц. В октябре 1790 года барон прибыл в Симбирск.

Здесь, как водиться, уже составили окончательный контракт. Барон плохо знал русский язык, поэтому документ пришлось переводить на немецкий. Фон Роде предстояло сделать лесопилку, устройство для измельчения грубых кормов и многое другое. Но самым главным были водоподъёмные машины для подачи волжской воды. После недолгих переговоров, в ходе которых кормоизмельчительную машину исключили из документа, 23 октября 1790 года в симбирской маклерской конторе был, наконец, завизирован контракт между Самариным и фон Роде, после чего инженер получил 1200 рублей, провиант для слуг и отбыл в Сызранский уезд.

Правда, здесь не был упомянут ещё один человек, который, тем не менее, прибыл вместе с ним. Это тётушка майора. Зачем понадобилось тащить её в нашу глушь?

За зиму фон Роде сделал лишь лесопилку и пару водокачек при колодцах. А также приготовил чертежи. Для того, чтобы как следует осмотреться на местности, время было. Подлинное рвение он стал проявлять лишь весной, когда начал делать большую водоподъёмную машину. Эта работа требовала значительных земляных работ.

Видно было, что Роде торопился. Он постоянно требовал от Самарина удвоить количество землекопов и под разными предлогами уклонялся от выполнения других работ. А 13 октября произошёл обвал. Обрушилась траншея глубиной в три сажени, похоронив под собой троих работников.

Самарин воспринял это известие спокойно. Он лишь, по существовавшему порядку, уведомил уездную полицию о произошедшем несчастном случае. Даже расследование по данному делу не проводилось. А вот фон Роде повёл себя более чем странно.

На пятый день после происшествия, когда Самарин отбыл в Сызрань, чтобы замять дело о гибели людей в местном суде, к майору прибыл таинственный гость. Это был ни больше, ни меньше, как посланец самого князя Александра Куракина.

Те, кто учился в школе в 70-е годы, помнит, наверное, портрет напыщенного вельможи, усыпанного бриллиантами, который украшал учебник по истории для седьмого класса. Это и был князь Александр Куракин. Бриллиантовый князь, как его называли современники за страсть к драгоценностям. А ещё, друг наследника российского престола Павла Петровича. В описываемое время императрица Екатерина II, как раз отправила Куракина в ссылку в саратовское имение, дабы оградить от его дурного влияния великого князя. Ведь помимо любви к самоцветам, этот человек имел ещё и многочисленные и весьма сомнительные связи в масонских кругах. В это время в России как раз начались гонения на «вольных каменщиков», которых не без оснований подозревали в контактах с иностранными тайными организациями.

Уже позже, давая показания суду, фон Роде проговорится, что появление посланца князя Куракина было не случайным. Он приехал по просьбе самого вице-канцлера Российской империи Андрея Остермана, которому, в свою очередь майор незадолго до этого посылал письмо. Что связывало могущественного вельможу с незадачливым строителем лесопилок и водокачек, остаётся загадкой. Последующие события слишком явно показали, что за спиной майора стояли очень влиятельные люди.

Во всяком случае, едва переговорив с посланцем князя, фон Роде немедленно явился к жене Самарина и заявил, что уезжает. Та, естественно, посоветовала дождаться возвращения мужа, а пока запретила отлучаться. Куракинскому же посланнику прямо посоветовала убираться восвояси. Самаринский управляющий довольно прозрачно намекнул тому, что у нас здесь в Волге часто тонут.

То, что это не пустые шутки стало ясно после приезда Самарина. Тот вернулся поздно 19 октября, а уже с утра приказал ударить в набат, созывая мужиков, которые затем выломали дверь жилища барона и схватили посланника. Сам фон Роде в одном сюртуке выпрыгнул в окно и убежал. Он укрылся в пойменных болотах, которых так много было раньше на берегах Волги.

Барону не позавидуешь. 20 октября – это первое ноября по новому стилю. Оказавшись без тёплой одежды в малонаселённых местах, где практически не было никого, кроме самаринских крестьян, он был обречен. Единственной надеждой был управляющий князя Урусова, того самого, что судился с Самариным из-за правобережных земель. К нему и добрался фон Роде «по стуже и болоту». Там беглецу дали лодку и пару провожатых, которые ночью переправили его через Волгу и обеспечили подводой, доставившей майора уже в Репьёвку, в дом помещика Василия Бестужева.

26 октября фон Роде добрался, наконец, до Куракина. Тот немедленно начинает хлопотать о вызволении из «плена» тётки барона и его имущества. Уже 10 ноября симбирский наместник Карпов присылает в сызранскую уездную полицию строжайшее предписание немедленно отправиться в Васильевское и привести женщину.

Самарин, естественно, не успокоился. Он имел обширнейшие связи на самом верху, его шурин был даже генерал-губернатором Петербурга, а тут какой-то лифляндский проходимец за нос водит. Самарин вызвал губернского архитектора, провёл освидетельствование всех произведённых работ и потребовал или их завершения или денежной компенсации в 5000 рублей, Но, коса нашла на камень. Дело словно упёрлось в глухую стену. Кто-то очень могущественный явно не давал ему хода.

А после 1796 года, когда Павел Петрович стал императором российским, а князь Куракин генерал-прокурором, дело и вовсе исчезло, оставив лишь несколько копий протоколов в журнале уездного суда. Там ведь было очень много интересных документов. Например, подробное описание работ фон Роде, сделанное архитектором Тоскани. Показания на допросах многих действующих лиц. Понятно, что барон не болтал лишнего, а вот они могли и ляпнуть что-нибудь ненужное по неразумению. Какие подробности унесло с собой это дело, остаётся лишь догадываться. Мы же попробуем собрать воедино то, что есть.

Некий фон Роде, предок которого Аугюст был знаком со Степаном Разиным и его окружением, а потомок Мятлев искал, сокровища атамана где-то недалеко от Самары, отправляется под Сызрань и проявляет немалый интерес к земляным работам. Глубина, на которую он при этом углубляется, достигает шести метров. При этом, он уведомляет о своей поездке не кого-нибудь, а самого вице-канцлера Российской империи.

В октябре события начинают развиваться с лихорадочной быстротой. Барон о чём-то уведомляет своих покровителей, и те посылают к нему человека. В это же время происходит обвал, и гибнут землекопы. После чего майор прекращает работы и бежит из имения. Но, совершенно очевидно – бежит не из-за обвала. Самарин дело замял, требовал продолжения работ, платил хорошие деньги. Так почему бежал барон? Зачем так лихорадочно переписывался с Куракиным и ещё с кем-то? Зачем притащил с собой в глушь свою тётку?

Создаётся впечатление, что фон Роде сделал то, что хотел. Только вот что? Остаётся лишь строить версии. Время ведь было очень богатое событиями. Екатерина II начинала гонения на масонов, подозревая их в связях с зарубежными организациями, что повлекло значительные финансовые трудности не только для российских «вольных каменщиков», но и для наследника престола Павла Петровича, который в эту пору, по слухам, обращался за деньгами даже к старообрядцам. Вполне, кто-нибудь из его окружения мог решиться на авантюру с поиском клада.

Теперь о самом фон Роде. Почему он отправился на Волгу именно в это время? Ответ напрашивается сам собой – до этого места южнее Сызрани были пустынны и опасны. Летом там кочевали калмыки, на самой реке хозяйничали разбойники. Появление в этих краях экспедиции неизбежно привлекло бы внимание властей, да и было всё это делом слишком дорогостоящим.

А тут как раз подвернулся Самарин с его хозяйственными проектами. Осталось только дать объявление и ждать, когда добыча сама клюнет. И о землекопах беспокоиться не надо. Но это лишь версии, которые можно строить сколько угодно.

Всю эту историю я изложил в статье, которая была опубликована год назад в журнале «Квартира 63» и думал, что теперь уже к ней вряд ли когда вернусь. Но я совсем забыл, что клады живут по каким-то своим, им одним известным законам. Они сами выбирают час, когда и как явиться на свет, когда заканчивать рассказ и когда продолжать. Прошло совсем немного времени, и клад Степана Разина снова напомнил о себе.

III. Загадки старинной булавы

Чем больше я занимаюсь историей нашего края, тем больше удивляюсь – насколько она богата. Сколько в ней тайн, захватывающих историй, исчезнувших сокровищ. Только не знаем мы про них. «Ленивы и нелюбопытны» – сказал классик. Те же легендарные сокровища Степана Разина. Где только их не ищут. Фильмы снимают, экспедиции организовывают. А след-то, судя по всему, идёт сюда – к нашей родной Сызрани.

Когда несколько месяцев назад я увидел в местной газете упоминание о том, что за Волгой нашли старинную пушку, то поначалу и думать не мог, куда меня заведёт эта история. Просто стало интересно. Пушек в былые времена у населения было немало. Ставили их на свои суда купцы для обороны от лихих людей, которыми тогда изобиловал Волжский путь, держали в своих усадьбах помещики. Два оригинала из села Комаровки, даже приглашали друг друга в гости пушечными выстрелами. Кроме всего прочего, часто во время штормов тонули в Волге суда, и потом местное население промышляло тем, что доставало с них всякое добро. А добро всякое бывало, в том числе пушки с казённых уральских заводов, предназначенные для южных крепостей.

Однако, увиденное сразу озадачило. На пушке не оказалось клейма. Да и само литьё было не очень качественное, совершенно не похожее на заводское. Сварной шов на боку говорил о том, что орудие некогда отлили в виде двух половинок и соединили. Строгий государственный регламент подобного не допускал.

Собственно, эта пушка и не предназначалась для чрезмерных нагрузок. В длину не достигала и полуметра, снабжена была снизу металлическим штырём для жёсткого крепления и служила, скорее всего, для защиты речного струга или расшивы.

Не удалось установить и места её первоначального обнаружения. Просто валялась с незапамятных времён под крышей бани, пока на неё не обратили внимание. Особо примечательной была одна деталь – пушка была залита смолой. Не завернута в просмолённые тряпки, а именно полностью залита. С какой целью это было сделано? А что если целью столь мощной консервации была не пушка, а некие бумаги, спрятанные в стволе? Сразу вспомнились слова из следственного дела Фрола Разина «и засмоля закопал». Увы, пушку отмачивали в керосине, если что и было – утрачено.

А почему вы скажете, я вдруг вспомнил легендарного атамана? Дело в том, что с пушкой был найден и другой предмет. Булава.

Ржавая невзрачная, она поначалу и внимания не привлекала, и я даже принял её за некий артиллерийский инвентарь, вроде банника. Но внимательный взгляд сразу определил, что такой она была не всегда. На яблоке оружия и рукояти явственно виднелись следы позолоты. Хорошей, добросовестной позолоты из толстой кованой фольги. Её кто-то нещадно соскоблил, но следы остались. Парадная булава! Символ атаманской власти! Совершенно очевидно, что она вряд ли принадлежала предводителю какой-нибудь небольшой шайки. Такая регалия была нужна лишь тому, кто возглавлял очень внушительный отряд.

Думаю, вы представляете, с каким благоговением я теперь держал в руках эту булаву. Ведь не исключено, что она некогда принадлежала одному из разинских атаманов, а может, чем чёрт не шутит, самому Степану Тимофеевичу. Увы, от её первоначального облика мало что сохранилось. Все украшения были безжалостно содраны давным-давно.