- -
- 100%
- +
Глава 1. Простая работа
– Он платит сто тысяч. Это хорошие деньги. Каждый получит по двадцать кусков, и ты в том числе, хотя от тебя требуется всего лишь доставить нас на станцию. Произведёшь стыковку звездолёта, и деньги у тебя в кармане – плёвая работёнка! Всё остальное сделают мои парни. Соглашайся, приятель, или мы найдём себе другого пилота. – Джон Купер умел убеждать, особенно когда ему это было необходимо. Для достижения поставленной цели он использовал как природное красноречие, так и свои тяжелые кулаки, а иногда и гигаваттный карентфаер – на кого что больше действовало.
Джон Купер прав – отчаянных парней на планете Свобода-5 предостаточно. Планета находится в свободном космосе, и на неё не распространяются ничьи законы: ни Космического Союза, ни Империи, ни чьи бы то ни было ещё. Планета Свобода-5 – свободная зона. Здесь каждый сам себе закон и порядок. Поэтому здесь нет никаких запретов и налогов – золотая жила для предпринимателей со всего близлежащего космоса. Никаких лицензий и сертификатов, никаких санитарных норм и, тем более, налоговых проверок. Конечно, как в любом деле, и здесь имеются свои недостатки, никто не застрахован от поворотов судьбы. Легко можно нарваться на плутоватого спекулянта, способного всучить недоброкачественный товар, или на жулика, который расплатится фальшивыми кредитами. Но, если ты хочешь получить заоблачную прибыль, нужно быть готовым к такому повороту событий. В конце концов, те парни, которые пытаются на просторах планеты Свобода-5 обмануть незадачливого торговца, рискуют ни кошельком, ни товаром, – за такой обман здесь им грозит, по меньшей мере, виселица и никакого суда присяжных. Так что сюда, на планету Свобода-5, в столицу Уан-Слейт прибывает далеко не простой народ, знающий, где находится курок у бластера. А в баре космопорта количество подобных парней превышает среднестатистическое в несколько раз.
Если в жизни каждого человека существует точка отсчета, когда он осознал себя личностью, осмыслил, что он частичка огромного и интересного мира, то у Купера такой точкой отсчета являлся момент, когда он стал сержантом в первом легионе космических миротворцев. И все представления об окружающем мире для Купера свелись к непрерывным тренировкам, уставу и огневой подготовке. Так продолжалось до того момента, пока Купер с парнями из своего взвода не попал под сокращение…
Но если вы подумали, что Купер пошёл на курсы переподготовки и стал сантехником или швейцаром, то вы ошиблись. Джон не из тех, кто меняет свои убеждения. Солдат должен воевать, и оставить это занятие он может лишь в двух случаях: либо уйдя на пенсию генералом, либо уйдя героем в вечность с поля битвы. А как выяснилось, после войны спрос на миротворцев, которые могут энергично и быстро уладить различные конфликты в глубоком космосе, нисколько не уменьшился.
Охладить пыл зарвавшегося конкурента на алмазных приисках планеты Кристалс; оградить себя от постоянных набегов со стороны местных племён где-нибудь в глубине джунглей планеты Леслус; очистить участок от аборигенов в пустыне планеты Зонг; да мало ли для чего могут понадобиться крепкие парни в пятнистых комбинезонах, с карентфаерами в руках? В дальних мирах космоса, куда самый быстроходный звездолёт летит несколько лет, в затерянных галактиках, у звёзд без названий, где на планетах существует только один закон – закон сильнейшего, – такие люди, как Джон Купер, востребованы всегда. Потому что там – на необъятных просторах вселенной – война не кончается никогда.
Вот и на планете Свобода-5, где волей случая в этот момент оказался я, понадобились услуги наёмников Джона Купера.
Меня зовут Скайт Уорнер, возможно, вы уже кое-что обо мне слышали, для тех же, с кем мы познакомились впервые, я скажу о себе пару слов: я – пилот по найму… В моей собственности звездолёт «В-667» – корабль среднего класса для длительных перелётов. Вожу на нём грузы туда-сюда. Иногда сопровождаю клиентов в экспедициях. Признаться честно, звездолёт пора отправить на свалку, но для того, чтобы купить новый, нужны немалые деньги. А где их взять такому горе-бизнесмену, как я?
– Скайт, я знаю, что ты лихой парень. – Сидящий напротив Купер буравил меня взглядом. – Ты был капитаном пиратского корабля «Валрус».
Да, кстати, Джон прав, я действительно раньше был космическим пиратом, но теперь с этим покончено – честно. Я законопослушный гражданин Космического Союза, и у меня последнее время ни разу не было неприятностей с законом.
– У тебя самый быстрый бластер в Галактике, – продолжил Купер. – Говорят, что с его помощью ты отправил на тот свет больше людей, чем крейсер «Голубая Кровь» за всю войну.
Вот это уже неправда – астронавты любят преувеличивать.
– Именно поэтому я сразу обратился к тебе. Посмотри, – Купер обвел помещение бара рукой, – здесь полно парней, готовых согласиться и за половину той суммы, которую я предлагаю.
Бар располагался в здании космопорта на втором этаже. Из его окон хорошо просматривалась бетонированная площадка столичного космодрома планеты Свобода-5. На серой потрескавшейся поверхности площадки стояла дюжина всевозможных летательных аппаратов. Среди пузатых корпусов больших транспортных звездолётов были видны корабли поменьше. Вон, почти у противоположного края поля, из-за стального сигарообразного корпуса скоростного «Стиллерса» выглядывает серый борт – это мой звездолёт. Он имеет бочкообразную форму и стоит на четырех опорах, но сейчас разглядеть его из-за закрывшего обзор «Стиллерса»1 нельзя.
Я посмотрел себе в стакан, там ещё осталось немного виски. Что ни говори, а «Чёрный Саймон» здесь был превосходен, это и понятно, бармен рискует жизнью, если попытается обмануть здешнюю публику. Я поднял глаза на собеседника. Купер терпеливо ждал ответа. Его колючие голубые глазки, словно слепые объективы робота-убийцы, буравили меня насквозь. Зачем правительство тратит миллиарды на разработку кибернетических монстров или на генетические опыты по созданию суперсолдат? Вот он сидит передо мной, идеальная машина для убийств, сотворенная за миллиарды лет самой матушкой-природой: гора накачанных мускулов, короткая толстая шея с продолжением в виде головы, ёжик светлых волос. Лицо… Что лицо? Широкая, с тяжёлым, идеально выбритым подбородком маска, посреди которой, между цепких маленьких гляделок, пристроился сломанный нос. И теперь этот человек, после ухода с государственной службы, занимается собственным бизнесом! Таких людей нельзя увольнять – это всё равно что выкинуть в мусорное ведро атомную бомбу. А если её подберет кто-то с недобрыми намерениями?
– Так, значит, я должен доставить твою команду на станцию Буй-34, а затем отвезти обратно в Уан-Слейт, и за это ты заплатишь мне двадцать тысяч? – переспросил я у сидящего напротив человека.
– Именно так, – подтвердил Купер.
Станция Буй-34 находилась в нескольких часах полета от Свободы-5. Подобные станции использовали для промежуточной стоянки трансгалактические звездолёты, не приспособленные для посадки на планеты. Как я знаю, Буй-34 в отличие от других станций подобного типа считалась заброшенной. Расчёты фирмы «Сан Голд Технолоджис»2, запустившей её на орбиту, не оправдались. У «свободных» предпринимателей со Свободы-5 не было ни трансгалактических звездолётов, ни желания платить арендную плату за стоянку на орбите, которая к тому же оказалась далеко небезопасной из-за сложной метеоритной обстановки. Орбита станции Буй-34 проходит в так называемом Кольце Заубера – узком пространстве, ограниченном двумя гигантскими астероидными кольцами, которые возникли миллиарды лет назад после столкновения двух планет.
Фирма разорилась, а станция осталась. По слухам, теперь её использовали для своих нужд лишь настоящие подонки. Что они там делали, меня никогда не интересовало, но с моим прошлым опытом космического пирата можно было предположить, что Буй-34 превратился в рынок наркотиков, рабов и ворованного оружия.
– Зачем вам нужен пилот, разве в твоем отряде нет лётчика? – поинтересовался я.
– Нам нужен кто-то, кто не вызовет подозрений, иначе тамошние обитатели уничтожат звездолёт при подлете к базе.
– Возможно, я хочу знать слишком много, – я поболтал в стакане остатки виски; – но прежде чем я дам ответ, скажи, за что Калаган платит такую большую сумму?
Калаган – это тот человек, что нанял команду Купера, именно он был заказчиком и финансистом предстоящей операции.
– У него украли дочь, – ответил Купер. – Похитители держат её на станции Буй-34.
Как я ни пытался прочесть в глазах Купера, говорит ли он правду или кормит меня заранее выдуманной историей, проникнуть за бесстрастную маску наёмника мне не удалось.
Итак, что мы имеем: четверо вольнонаёмных рейнджеров, жаждущих попасть на космическую станцию, представляющую собой бандитский притон, и их желание стоит двадцать тысяч. Джон Купер мне не нравился, но дело казалось настолько простым, что деньги, обещанные за него, перевешивали любые нехорошие предчувствия. Что же мне ответить человеку, сидящему напротив? Сомнения ещё оставались. Но в конце концов я сам хотел, чтобы Купер нанял именно меня, и для этого имелась очень весомая причина…
Я залпом допил остатки «Чёрного Саймона».
– Хорошо, Купер, я согласен. Но я только доставлю вас на станцию. Что вы там будете делать, меня не касается, и участвовать в ваших делах я не собираюсь.
– Само собой, Скайт! – Купер в первый раз улыбнулся, показав ровный ряд белых зубов.
Интересно, это его настоящие зубы или всё-таки протезы? Впрочем, какая мне разница!
– Бармен! ещё виски!
– Завтра в десять у трапа твоего звездолёта. – Купер встал и уже собрался было уйти, но потом всё же обернулся и заметил: – Только не напивайся. В районе станции проходит метеоритный поток. – После этого замечания он направился к выходу. Его атлетическая фигура, затянутая в темно-зеленую военную форму без знаков различия, пересекла помещение бара и скрылась в дверях заведения.
Передо мной появился наполненный стакан «Чёрного Саймона». Я взял его и посмотрел сквозь прозрачную жидкость на раскинувшееся за окном поле космодрома.
Возможно, я всё-таки совершил глупость, согласившись на эту опасную затею. Сколько раз зарекался браться за «простые дела» с бешеной оплатой! Видимо, горбатого могила исправит. Ладно, чёрт с ними со всеми, слово сказано. Купер меня нанял, как, впрочем, и было запланировано.
Я вылил содержимое стакана в рот…
Глава 2. Пассажиры
Эту ночь я провел на борту своего звездолёта и утро встретил с головной болью, плохим настроением и опустевшей бутылкой из-под виски «Чёрный Саймон». Но больше всего меня расстроила пустая пачка сигарет. Из мятой картонной коробочки на ладонь высыпалось лишь несколько табачных крошек. Смяв никчемную пачку, я швырнул её под пульт управления, где она составила компанию «Чёрному Саймону».
Я встал из пилотского кресла, в котором провел ночь, и, потягивая затекшие мышцы спины, подошёл к иллюминатору. Правое бедро занемело, и сейчас ногу кололи тысячи иголочек – надо было снять кобуру с бластером. Я просидел на своей пушке всю ночь, немудрено, что теперь нога словно ватная.
Небо просветлело. На горизонте разгоралась утренняя заря. По местному времени сейчас примерно начало седьмого – до десяти, когда придёт Купер, я успею привести себя в порядок и сходить за сигаретами.
Я уже отвернулся от иллюминатора, когда понял, что заметил кого-то на взлётном поле космодрома. Я вновь посмотрел в стекло: по бетону, над которым стелилась молочная дымка предрассветного тумана, шли четверо. Они направлялись в сторону моего звездолёта. Четверо широкоплечих гигантов, затянутых в маскировочный камуфляж космических десантников. Второй слева был Джон Купер, не узнать его силуэт было невозможно. У каждого из группы за плечами висел рюкзак, а в руках находилось по объемной сумке. По оттянутым ручкам нетрудно было догадаться, что там не рождественские подарки.
Не веря своим глазам, я посмотрел на НУН3: индикатор местного времени показывал шесть пятнадцать.
Чёрт бы побрал этого Купера! Чего он припёрся в такую рань?!
Я пошёл к шлюзовой камере встречать своих пассажиров. Из рубки управления по трапу спустился на нижнюю палубу и нажал кнопку механизма открывания люка.
– Привет, Купер, – произнес я, когда стальная пластина люка отошла в сторону. – Что-то ты рано пришёл. Если мне не изменяет память, мы договаривались на десять, а сейчас, дай бог, половина седьмого.
– По местному времени двадцать четыре минуты седьмого, а по универсальному межгалактическому ровно десять, – бесстрастно ответил на мое замечание Джон Купер. Он поднялся по трапу и вошёл внутрь корабля. За командиром стали подниматься остальные.
– Познакомься, – указав на первого, сказал Купер, – Говард Мастерсон.
Говард оказался темнокожим гигантом. Он чуть пригнул налысо выбритую голову, когда проходил мимо, и я заметил на его затылке зарубцевавшийся шрам от управляющего имплантата. В минувшую войну такие штуки вживляли в мозг бойцам спецподразделений, чтобы они тратили меньше времени на раздумья во время выполнения заданий. У Говорда имплантат был удален, но по его сумасшедшему взгляду я бы этого не сказал.
– Фитч – «Улыбка», – представил Купер следующего члена команды, показавшегося на пороге.
Фитч был сухим жилистым мужчиной с бледной кожей и светло-рыжими волосами. Когда мой взгляд пересёкся с его водянистыми, ничего не выражающими глазами, Фитч улыбнулся, и я сразу понял, почему у него такое странное прозвище: растянувшиеся в улыбке тонкие бескровные губы открыли ровный ряд стальных протезов.
– Стейси Ракс – тем временем представил последнего члена команды Купер.
Ну вот, это уже другое дело. Единственный нормальный человек в этой компании оказался женщиной.
Стейси была одета в точно такой же темно-зеленый камуфляж, что и остальные, но даже военный покрой не мог скрыть её великолепные формы. Признаюсь, только взглянув на её лицо, я сразу был готов, как на духу, произнести перед священником после фразы «Пока смерть не разлучит вас» – «Согласен». Какая красотка! Какой идеальный овал лица, маленький, чуть вздернутый носик и эти губы, ей даже не надо пользоваться помадой. Волосы… Боже, она настоящая блондинка!
На моём лице расплылась лучезарная улыбка. Я был рад Стейси. Но, как оказалось, это чувство не было взаимным. Равнодушный взгляд голубых глаз красавицы, не задерживаясь, скользнул мимо меня. Я почувствовал себя человеком-невидимкой.
– Куда нам? – сухо поинтересовался Купер.
– Поднимайтесь на вторую палубу, в общую каюту, – ответил я, задраивая входной люк. Настроение испортилось окончательно.
Глава 3. Полёт до станции
Старт прошел удачно. Оба двигателя звездолёта работали без сбоев, что было странно. Последнее время при старте один из них всегда начинал перегреваться. И я никак не мог определить причину происходящего. То ли в его капризах был виноват старый теплоноситель, то ли контроллер подачи топлива. Но если бы причина заключалась только в этом, то перегревался бы лишь один из двигателей, а так барахлили оба – по очереди. И от чего это зависло, понять было невозможно. В этой технике сам чёрт ногу сломит (особенно когда техника старая).
Если вы думаете, что космические корабли преодолевают бездну космоса, используя только гравитацию и термоядерную энергию, то я замечу, что без вмешательства высших сил здесь не обходится. А как иначе?! Разве возможно без божественной силы за одно мгновение преодолеть расстояние от звезды до звезды, я уж не говорю о том, чтобы добраться до другой Галактики. Конечно, вы на это можете возразить мне: приятель, брось молоть чушь и возьми правильный галс, двигатели твоей колымаги не перегрелись нынче при старте только из-за того, что трюмы твоего звездолёта пусты так же, как твоя дурная голова. Хорошо, насчет того, что трюмы звездолёта пусты, я согласен, но насчет «дурной головы» – надо иметь право, чтобы говорить такие вещи, или хорошо владеть бластером, что, впрочем, одно и то же.
Панель пульта управления таинственно мерцала огнями датчиков. Я изучил показатели приборов: из трюма снова происходит небольшая утечка воздуха (наверное, прохудился герметик, которым заделаны отверстия для кабелей, ведущих к приборам на внешней стороне обшивки, а ведь я его совсем недавно проверял); фильтр аппарата регенерации воды требует замены; система пожаробезопасности отключена – всё как обычно, ничего нового. Я поднял глаза и посмотрел в огромный вогнутый экран основного монитора наблюдения. Свобода-5 превратилась в маленький шарик не больше теннисного мяча. Планета сейчас находилась на фоне обширной туманности и казалась окутанной серебристой дымкой, словно голова с всклокоченной прической, в седых волосах которой горят жемчужины далёких звезд. Если я не заработаю денег на новый звездолёт, то любоваться такими красотами космоса придётся с поверхности земли (если не из могилы).
Я оторвал взгляд от экрана. До входа в зону станции Буй-34 ещё оставалось немного времени, и я решил спуститься на вторую палубу, взглянуть на пассажиров. Генераторы искусственного притяжения выдавали половину положенной мощности, но я уже привык, и это обстоятельство нисколько не мешало мне передвигаться по кораблю.
Половинная гравитация – это не самая большая напасть. Гораздо страшнее, если во время длительного полета испортится регенератор воздуха или автомат по приготовлению пищи. Один раз такое уже происходило со мной: на полдороге от Леслуса до Плобоя регенератор вышел из строя. Уровень содержания углекислого газа поднялся до критической отметки, и мне пришлось провести последние двое суток полёта в скафандре. Хорошо ещё, что скафандр у меня первоклассный – «Резолютор» триста первой модели. Отличная штука: автономный регенератор, терморегулятор, магнитные подошвы ботинок, автоматический светофильтр на стекле шлема, режим инфракрасного видения (это на тот случай, если необходимо выйти в открытый космос в темной зоне, где свет звеёзд настолько слаб, что за бортом звездолёта невозможно ничего разглядеть), и самое главное – широкополосная радиостанция с потрясающим стерео. Сейчас «Резолютор» в шкафу шлюза на грузовой палубе, где ему и положено находиться.
Звездолёт у меня небольшой. Вторая палуба с общей каютой располагается сразу под рубкой управления.
Команда Купера занималась приготовлениями.
– Сигареты не найдется? – спросил я, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание.
Если бы я со своим вопросом обратился к немому иностранцу, проку было бы куда больше. А так, на меня даже не взглянули.
– Видимо, у вас некурящая компания, – заключил я, не дождавшись ответа.
Обидно, конечно, что на капитана корабля не обращают никакого внимания, но, с другой стороны, возможно, у моих пассажиров попросту нет лишнего времени на разговоры. До станции лететь не так уж долго, а рейнджерам нужно ещё собраться, приготовить оборудование.
Я больше не стал отвлекать пассажиров разговорами и, прислонившись к открытой двери, просто принялся наблюдать за сборами команды Купера.
Все четверо надели легкие, обтягивающие тело скафандры из тонкой жидкометаллической плёнки. При выходе в безвоздушное пространство голову космонавта накрывал пузырь из того же металла. Если мой «Резолютор» весит порядка сорока кг, то такой наряд космических десантников – всего несколько десятков граммов. Подобные скафандры использовали только спецподразделения. Стейси Ракс в этом одеянии смотрелась до неприличия великолепно. Казалось, что прекрасное обнажённое тело женщины окунули в ртуть. Материал так плотно облегал её, что были видны мельчайшие подробности. С такими превосходными внешними данными этот наряд являлся лучшим оружием. У любого мужчины при взгляде на подобное перехватывает дыхание и останавливается сердце. И я, что скрывать, конечно, тоже оказался в числе её жертв.
Поверх скафандров рейнджеры надели свою обычную одежду: пятнистый камуфляж космических десантников и легкие армейские бронежилеты, способные защитить своего владельца от попадания заряда простого бластера.
Основное вооружение у рейнджеров также было одинаковое: штурмовой карентфаер с укороченным стволом, откидным прикладом и энергетическим источником повышенной ёмкости, гранаты направленного действия, армейский бластер в кобуре на поясе. Но, помимо основного, у каждого из команды Купера было и свое особое вооружение.
Стейси прикрепила себе на предплечье левой руки необычный прибор в темно-синем обтекаемом корпусе. В той его части, что была обращена в сторону пальцев, виднелось несколько крошечных отверстий. Я, конечно, не большой знаток оружия, но и не полный профан. Это на вид незамысловатое приспособление на самом деле являлось бесшумным спецоружием для устранения часовых. Достаточно Стейси поднять руку и нажать на спусковую скобу, как жертву опутают тонкие стальные нити с отравленными крючками. После чего несчастного с помощью вмонтированной в корпусе лебедки можно подтащить к себе.
Фитч с металлической улыбкой на лице извлек из своей сумки свёрток зелёной материи, размотал его, и я увидел холодный блеск стальных лезвий: там лежали четыре метательных ножа. Их ручки имели внутри особый стабилизатор, благодаря которому нож, не важно в каком положении был брошен, всегда втыкался острием. Само лезвие обладало кровостоком4 и крохотными зубчиками, смотрящими в сторону рукоятки, что не позволяло так просто вытащить нож из раны. Я видел подобные «игрушки» и раньше, но сам никогда ими не пользовался, потому что такими ножами чрезвычайно неудобно резать колбасу и открывать консервы.
Прежде чем засунуть метательные ножи в ножны на груди десантного жилета, Фитч с любовью повертел каждый между пальцами. При этом лезвия вращались так быстро, что сливались в одну сплошную плоскость. Как он при этом не порезался, для меня осталось загадкой.
У темнокожего гиганта Мастерсона индивидуальным оружием служила плазменная пушка двадцать второго калибра «драгонган». Да-да, именно «драгонган», та самая, что используется в качестве стационарного вооружения на летающих десантных танках. Только если на танках она крепится на станке в башне, то Мастерсон приладил её на широком ремне, перекинутом через плечо. Дьявольски тяжелая вещь. Это какой же нужно обладать силищей, чтобы бегать в атаку с такой штукой! Как говорится, сила есть – ума не надо. Впрочем, у Мастерсона проблем с лишними мозгами, судя по шраму на лысой голове, нет.
Сам же Джон Купер повесил себе на пояс лазерный меч. Кого он из себя возомнил?
– Вот так и начинаются мировые войны, – пробормотал я.
Странно, кажется, Купер меня заметил. Он посмотрел в мою сторону и сухо спросил:
– Когда прилетим?
– У вас есть ещё час, чтобы наиграться в свои игрушки, – ответил я, повернулся и пошёл в рубку управления.
Звездолёт приближался к цели полёта. На обзорном экране стало возможным разглядеть Пояс Астероидов, который выглядел тонкой лентой, состоящей из светлого тумана, опоясывающего звезду Олиус. Но, по мере приближения звездолёта к области астероидного потока, туман распался на мириады мерцающих точек, находящихся в непрерывном движении, – это блестели острые грани каменных глыб, парящих в пространстве.
На том месте, где раньше находились орбиты столкнувшихся планет, сплошным потоком неслись их каменные осколки. Холодные, молчаливые свидетели прошлых катаклизмов и катастроф образовали два кольца, разделенные между собой незначительной областью свободного пространства, которая и получила название Кольцо Заубера в честь профессора Заубера, первым открывшего это явление.
Астероидные кольца вращались с разной скоростью, словно исполинские жернова космической мельницы. Поток твердых частиц в них был настолько плотным, что любой космический корабль, попавший в опасную зону, не имел ни малейшего шанса выбраться из астероидного пояса без повреждений. В самом центре, где заканчивался один астероидный поток и начинался второй, находилась узкая полоска свободного пространства Кольца Заубера. Я вел звездолёт именно туда, к середине потока, стараясь не приближаться к опасным областям, где угрожающе сверкали острые грани каменных глыб.
Казалось, корабль парит над рекой, протекающей среди звезд. Эта река, плавно закругляясь вдали, точно беговая дорожка на стадионе, скрывалась за ослепительной короной звезды Олиус. Я особо не спешил и вел звездолёт на средней скорости, выбрав для входа в Кольцо Заубера самую безопасную траекторию.
По прошествии недолгого времени на стыке двух колец, вращающихся в противоположных направлениях, показалась узкая полоска чистого от астероидов пространства. По ширине свободная зона Кольца Заубера не превышала десяти километров. И если, не дай бог, звездолёт отклонится от курса, выйдя за область, ограниченную этими километрами, его участь и участь всего экипажа будет предрешена. Каменные глыбы неумолимо сомнут и раздавят всё, что попадёт в их холодный безмолвный мир. И обломки космического корабля закружатся в степенном хороводе остатков мёртвых миров, став частичкой этой нескончаемой круговерти.