Параллельные вселенные

© Константин Задорожный, 2018

ISBN 978-5-4496-0353-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Чёрный скрипач

Рассказывают, что давным-давно, когда правил Светлоречьем добрый король Франтишек, был этот край цветущим и радостным. Множество мелких, чистых речек, сбегая по зеленым холмам и тихим лощинам, вплетались в широкую, полноводную Валбу и вместе неторопливо текли к далекому теплому морю.

По берегам реки издавна селились люди и были они работящими, добрыми и веселыми. Растили они хлеб и ловили рыбу, воспитывали детей, занимались ремёслами да науками, а пуще всего любили свои яблоневые сады. Бывало задует по весне ветер-озорник, разбежится над широкой Валбой, подхватит белые лепестки и понесет душистой метелью над городами и сёлами, полями да перелесками, укрывая благословенный край белой фатой невесты. Хорошее было время, мирное и спокойное. Всякому путнику находился тогда и кров, и стол, и доброе слово.

Рассказывают, что бродил в тех краях один музыкант со своею подругой. Звали его Славомир, а её – Элишка. Играл Славомир на скрипочке и мастерил деревянные фигурки, а Элишка пела, танцевала, да устраивала с его куклами веселые представления на потеху публике. Жили они легко и весело, вместе праздновали в тучные дни, вместе грустили в тощие, и любовь всегда согревала их лучше старого плаща.

Но случилось так, что нашли в холмах золото. Разошлись о том суетливые слухи и потянулись в край люди тёмные, жадные, лихие. Скончался добрый король Франтишек, а сыну его больше нравились разгульные пиры да псовая охота, нежели государственные дела. Зашевелились подлецы с дураками, подняли голову негодяи, слово за слово, ниточка за иголочкой… много ли надо гнилому яблоку, чтобы испортить мешок?

Так и кануло незаметно старое время. Поселилась в сердцах людей печаль и тревога, появились на дверях замки да засовы, на дорогах – разбойники, а на ярмарках – шлюхи да карманники. Потянулись прочь из Светлоречья шуты да балаганщики, ремесленники и ученые люди, пекари и художники. И совсем уж было решили Славомир с Элишкой податься в другие края, да только в несчастный день убил кто-то добрую девушку, позарившись то ли на тощий кошелек, то ли на девичью красу. Много ли горя вынес Славомир, нам не ведомо, да только рассказывают, что появился с тех пор в Светлоречье Чёрный Скрипач.

***

В тот вечер трактир «У пьяного вепря» был полон. Да и то сказать, куда людям податься? На дворе холод собачий и дождь проливной, дороги развезло так, что ни конный ни пеший в такую погоду из дому не выйдет, в путь не отправится. Здесь же – пылает огонь в очаге, крутится на вертеле вепрь, роняя янтарные капли на алые угли, ломятся столы от вина да закусок – гуляют люди лихие, разбойные. Кто в кости играет, кто горькую пьёт, кто девицу по бокам оглаживает. Пляшут черные тени по стенам, хохочут, сыпется на столы проклятое, мертвое золото.

Примостился в углу деревенский дурачок. Что он там бормочет?

Скрипнула дверь, пригляделся трактирщик – кого ещё принесло в недобрый час? Подошел путник к стойке – ручьями течет вода с промокшего плаща, черные глаза смотрят устало и тускло.

– Найдется ли ужин и ночлег для странника?

– Всё будет, коли деньжата водятся… Чем заплатишь за кров и стол?

Усмехнулся путник, подбросил монету с профилем молодого короля. Блеснуло потертое золото и пропало в складках одежды.

Кивнул трактирщик: – Садись, ешь, пей, будет тебе ночлег.

Присел путник за стол, снял плащ, кинул мешок на лавку и загляделся на огонь в очаге. Пляшет пламя, хищно хватает дрова, кидает багровые отсветы на лица разбойников. Хмуро глядит главарь на нового человека. Сделал знак – поднялся один лиходей, подошел к незнакомцу.

– Куда путь держишь, друг?

– Куда ветер несёт, куда сердце зовёт…

– Ходишь, значит, выведываешь? А может ты королевский шпион? Откуда твоё золотишко? Может это казённые денежки за кровь наших братьев? Знаешь, что мы с такими делаем???

Схватил за грудки.

– Ну-ка, братва, гляньте, что у него в мешке?

Вмиг схватили мешок жадные руки, нырнули внутрь и вытащили на свет потертый футляр со скрипкой. Недобро блеснули глаза незнакомца.

– Скрипка… скри… скрипка … – шепотом понеслось по губам. Качнулось пламя свечей, скомкалась тишина, только дурак в углу бормочет свою глупую сказку.

Опешил разбойник, отпустил путника, отступил на шаг. Усмехнулся музыкант.

– Чего же ты боишься больше – королевской стражи или бродячего скрипача?

Никто не ответил, только завыл безнадежно пёс во дворе трактира. Поднялся главарь, подобрал меч со стола.

– А ты сыграй нам, добрый человек…

Приложил музыкант скрипочку к плечу, склонил голову и закрыл глаза. Полилась тихая, нежная, светлая мелодия. Замерли разбойники. Играет скрипач и видится им солнечный свет и крепкие руки отца, мамина улыбка и теплый хлеб на столе, деревенские танцы, звонкий девичий смех и пылкие клятвы под белоснежными лепестками. Серебрится лунная дорожка на Валбе и щедро сыпется звездопад над яблоневыми садами. Проникает музыка в самую душу, поднимает из глубины всё давно позабытое.

Но вот изменилась мелодия и изменилось что-то в сердцах слушателей. Зашевелилась тьма по углам трактира, тревожно затих огонь в очаге, спрятался в багровеющем пепле. Отчаяние и страх взвыли в голосе скрипки, бессилие и невозможность вернуться назад, изменить, то, что сделано. Музыка сводит с ума. Уже позабыли разбойники, кто они есть и зачем они здесь… Смерть манит их властной рукой – идите, идите ко мне…

Вот кто-то захрипел, хватаясь за горло, рассеченное острым ножом, рухнул на стол. Кровь заливает тяжелой, тягучей волной золото, кости, объедки. Падают свечи, мелькают ножи, льётся на землю вино, вспыхивает и поднимается новым огнём. Кровь, Пламя и Смерть торжествуют, справляя славную тризну.

***

Рассказывают, что бродит с тех пор по Светлоречью Чёрный Скрипач. Несёт он погибель людям с мертвой душой, злодеям и душегубам. Нет ему покоя, есть лишь надежда, что однажды последний разбойник покинет этот край и вернутся в него добрые песни, девичий смех и звездопад над яблоневыми садами.

Оле Лукойе

Шепчущий Лес

Жила-была на свете девочка по имени Эльза. Был у неё хороший дом и родители добрые и работящие. Всем была хороша Эльза – и пригожа, и весела, но уж больно языкастая да непослушная. Бывало, скажут ей, сделай, мол, так вот и так, а Эльза всё ж таки по своему сделает, да ещё и прекословит. Уж сколько мать с ней ругалась, сколько горшков побила, а всё бестолку.

Как-то послала её мать в соседнюю деревню, отнести родной тёте гостинцев к празднику. Да строго-настрого наказала возвращаться засветло и ни в коем случае не заходить после заката в Шепчущий Лес. Вела через него короткая дорога, а в обход – дальняя, но никто из сельчан прямым путем и днём не ходил. Говорили, что рыщут там по ночам волки да вурдалаки, а русалки расчесывают под луной свои серебристые косы.

Вот идёт Эльза вокруг леса дальней дорогой и удивляется – лес как лес, деревья, кусты, птицы щебечут, бабочки порхают – что ж в нем страшного? Да ничего! Отнесла девочка подарки тёте, да заигралась с подружками, а когда спохватилась – уж вечер наступил. Побежала она скорее домой.

Добралась до леса и говорит себе: «Солнце ещё не зашло, а тропинка-то – вот она! Я быстренько пробегу, никто и не заметит!» И побежала во весь дух.

Бежит и примечает, как всё притихло кругом. И кажется ей, будто лес её поймать хочет. То ветка за платье уцепится, то корешок какой из земли выскочит. Страшно Эльзе, бежит она, плачет, торопится, пока тропинку видать. А тут и ночь пришла. Посмотрела девочка вперед – не видать дороги, посмотрела назад – одни гнилушки в темноте мерцают. Пошла наугад, а ветки цепляются, царапаются, просыпаются голоса ночные, непонятные. Вдруг невдалеке огонёк забрезжил.

Вышла девочка на полянку, посередине домик стоит старый, покосившийся, из трубы дымок вьётся. Постучалась Эльза в дверь. Отворила ей старуха да прошамкала: «Чего тебе надо, девочка?» А у самой-то глаза, как уголья горят, космы седые, длинные, изо рта желтый клык торчит.

Испугалась девочка, говорит еле слышно: «Заблудилась я, бабушка, как бы мне дорогу домой найти?» А старуха ей отвечает: «Провожу я тебя, дай только клюку возьму. Испей пока водицы, устала поди…» И подает плошку махонькую. Обрадовалась Эльза, что скоро дома будет, да и выпила. А это было зелье колдовское. Захохотала старуха: «Никогда ты из леса не выйдешь, будешь теперь мне служить!» И поняла Эльза, что попалась она в лапы ведьме.

С той поры так и жила она в лесном домике. Пол подметала да обед варила, а в ответ получала корку сухую да затрещину побольнее. Первое время, когда ведьма уходила из дома, пробовала Эльза убежать, да что проку; куда не пойдешь – всё одно к поляне вернёшься.

Однажды послала её ведьма наловить кроликов, захотелось старухе свежего мяса да крови живой. Весь день ходила девочка, поймала одного глупыша, да и отпустила его, бедного. Воротилась ни с чем. Рассердилась ведьма, как закричит страшным голосом: «Так я тебя съем!» Схватила острый нож, отрезала Эльзе ногу и бросила в котёл, а вместо ноги деревяшку приставила. Напоила девочку тёмным зельем, тяжелым, беспамятным.

Очнулась Эльза, а деревяшка уже к ней приросла. Поплакала, конечно, да делать нечего, всё ж таки нога, хоть и деревянная. Только стала Эльза с тех пор замечать, что жизнь в ней угасает. Больше не пела она песенок, не смеялась и не радовалась солнышку. Кожа её становилась всё грубее, а речь медленнее. Полюбила Эльза бродить по лесу, и ведьмины тычки да насмешки уже не ранили её сердце. Бывало встанет она в чаще, дождик по щекам каплями пробежит, ветер высушит, деревья-друзья листочками её приласкают.

Раз улетела ведьма на шабаш и пошла Эльза куда глаза глядят. Забрела в чащу, да вдруг заметила, как блестит что-то в мягкой траве. Присмотрелась, а это застежка её, мамин подарок, видно, отлетела от платья, когда девочка по лесу бежала. Упала Эльза наземь, да заплакала горючими слезами.

Много ли, мало времени прошло, неведомо, только чудится ей в шелесте листьев: «Слушай, Эльза, слушай… Заколдовала тебя ведьма, скоро уже прорастёшь ты деревом. Одно только средство есть от этой беды – ведьмина кровь. Может быть, ты и нам поможешь, все мы когда-то были людьми и стали Лесом…»

Очнулась девочка – лежит она на траве и в кулаке застежку сжимает. Вернулась Эльза в дом на поляне, а старуха после шабаша на лавке храпит. Взяла Эльза нож острый и перерезала ведьме горло. Хлынула кровь, полилась ей на руки, тёмная, горячая. Собрала Эльза всю кровь в котёл, смотрит, а нога-то у неё вновь человеческая, нет больше деревяшки!

Пошла девочка с котлом по лесу. То здесь, то там помажет дерево – и появляется вместо него живой человек. Мужчины и женщины, дети малые да старики и старухи, многих расколдовала Эльза, пока кровь ведьмина не кончилась. А потом вернулись они все вместе в деревню!

То-то было радости, счастливых слёз да крепких объятий! И никогда в той деревне люди больше не горевали, ибо знали, что такое настоящая беда и всегда находили друг для друга слова любви и утешения.

Параллельные вселенные

Пионерский Гамлет

Если бы существовал на свете бог пионерских лагерей, то в своем храме он бы непременно крутил кино. А злостных еретиков, конечно же, посылал бы чистить картошку. Двенадцатилетняя Галка наверняка считалась бы очень злостным еретиком. Порывистая, вихрастая, с вечно ободранными коленками и огромными синими глазами, она вечно попадала в ситуации, когда лучше было бы промолчать, но…

Бульк! Очередная картофелина отправилась в кастрюлю и Галка тоскливо посмотрела в открытое окно кухни. Старый тополь у дорожки весело шелестел всеми своими листочками, безмятежно ловя солнечные лучи и легкий ветерок.

– Ну почему так, а? – Галка вздохнула и взяла очередную картошку. – Ведь лагерный распорядок нарушила Алка, а наказали нас. Несправедливо, да?

Сидевшая напротив Рая мягко улыбнулась. Строго говоря, её-то никто не наказывал, но разве лучшая подруга могла не придти на помощь, когда на Галку в очередной раз пошли в наступление полчища нечищенных корнеплодов?

– Нет, ну сама посуди! – Очистки из-под Галкиного ножа летели во все стороны. – Она с Вовкой шашни крутила? Крутила. Задурила ему голову?

– Угу, – Рая согласно кивнула.

– Поперлись они ночью голышом купаться? Даром что вожатые, а туда же!

Бульк-бульк! Две беленькие картошки разом нырнули в кастрюлю.

– Вот ты мне скажи, разве самому Вовке такая идея пришла бы в голову?

– Неа, – покачала головой Рая. – Вовка, он…

Возникла мечтательная пауза.

– Он рыцарь. Настоящий. – Наконец подытожила Рая, и Галка сразу представила себе картинку, в которой рыцарь в сияющих под луной доспехах лезет купаться в пруд с голой девицей. В пруд. С лягушками. Нет, это решительно невозможно!

– Но чего не сделаешь ради Дамы, – извинительно сказала Рая.

– Дамы… – передразнила Галка. – Тьфу! Когда их застукали, эта дама первая смылась, бросив своего…

Галка на миг запнулась и выдала: – Бежать ей через лес одной, сверкая задом под луной!

Девчонки прыснули.

– А Вовку, конечно, выгнали, – бросив очередную картошку, сказала Рая. Галка тоже вздохнула и минуту подруги молчали, вспоминая Лучшего На Свете Вожатого.

– А здорово мы её лифчик на дорожке повесили! – подмигнула Галка.

– Ага, только ржать так не надо было, когда шли всем отрядом…

– А, ничего, – махнула рукой Галка. – Эх, берегись, пасленовые! Эгегей!!!

В дверь робко постучали.

– Войдите! – солидно сказала Галка.

Дверь нерешительно приоткрылась и в образовавшуюся щель проникла мальчишеская голова в очках, а за ней и остальная щуплая фигурка.

– Филипп, – протянула Галка. – Я вас внимательно слушаю.

Рая хихикнула.

– Эээ… – смутился мальчик. – Галь, а у тебя случайно нет моей книжки по астрономии?

– Случайно нет.

Мальчик вздохнул, что-то пробормотал и развернулся, собираясь уходить.

– А неслучайно есть, – заманчивым голосом продолжила Галка. – Заходи после обеда, отдам…

Мальчик просиял и, врезавшись в косяк, со второй попытки выскочил в коридор.

Подруги расхохотались и Галка размашистым движением выбросила недочищенную гнилую картошку в окно. На улице что-то ойкнуло и рухнуло.

Переглянувшись, подруги подбежали и выглянули наружу. Под окном, потирая ушибленный лоб, сидела красная, как рак, девочка.

– Ой, Полечка, – деланно удивилась Галка, – извини, а мы и не знали, что ты здесь.

– Я… я всем расскажу, как ты обедом кидаешься! – сквозь слёзы крикнула девочка.

– Конечно, – согласилась Рая, – расскажи, как ты подслушивала.

– Я… – девочка задохнулась от возмущения, вскочила и убежала по дорожке.

– … последняя буква в алфавите, – сказала ей вслед Галка и пожала плечами.

***

После обеда, перед самым тихим часом, подруги задержались в коридоре корпуса.

– Есть дело! – заговорщицким тоном сказала Галка.

– Опять лифчик перевешивать? – нахмурилась Рая.

– Да не! – Галка придвинулась и жарко зашептала на ухо. – Филька проболтался. Приглашает меня сегодня ночью смотреть на звезды…

Рая уважительно покосилась на подругу.

– А потому что вожатых опять не будет! Сегодня в полночь… У Алки! Опять! Свидание!!!

– С кем? – вытаращила глаза Рая.

– С Димкой! Из первого отряда! – припечатала Галка.

– С этим… вонючкой? – поморщилась Рая.

– Ага! Ты представляешь! После Вовки-то!

– Ну… – покачала головой Рая и заключила. – Надо проучить.

Галка решительно кивнула: – Точно. У меня есть план.

– Погоди. А на звёзды-то пойдёшь смотреть? С Филькой?

Галка гордо приосанилась и поправила чёлку: – Подумаю!..

***

К вечеру всё было готово. Филька, умиротворенный обещанием Галки записаться в астрономический кружок, согласился сидеть на крыше с биноклем и в нужные моменты ухать филином. Таинственный реквизит был подготовлен, проверен и спрятан в ветвях старого дуба, и даже рупор, до неузнаваемости меняющий девчачий голос, был испытан в овраге в дальнем конце лагеря.

После отбоя, дождавшись, пока все заснут, девчонки осторожно выбрались из корпуса и спрятались за кустами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.