(Не)обнимашки… по наследству

Глава 17

– Что за бестолочь такая! – орала на неё мать, лупя полотенцем, так кстати оказавшимся у неё в руках.

– Мам, да я не успела…

– Что не успела?! Ты только ноги раздвигать горазда, а руки-то крюки!!!

Пусть орёт, думала Таня, трясясь, чтобы мать не заметила вдруг «выросшую» грудь. Долго ещё мать сыпала ругательства в адрес Тани, но той уже было всё равно. Она ждала завтрашний день.

Утром, еле дождавшись ухода матери, Таня отправилась к бабке. Ради такого дела она даже на работу не пошла.

Долго плутала она по чужим улочкам, упираясь то в тупики, то в чужие ворота. Всё-таки ночью здесь была, а в темноте попробуй, запомни дорогу! Но вот, кажется, и калитка знакомая. Девушка толкнула её – та со скрипом отворилась. Уф… Наконец дошла!

Таня тихонько поскреблась в окошко.

– Кого это там принесло? – услышала она уже знакомый голос.

– Это я, Таня…

– Какая ещё Таня?! Не знаю такой! Уходи!

– Бабушка, это я… – тихо промолвила Таня. – Не бойтесь, я одна… мне очень нужно с вами поговорить!

Шторка, закрывающая нижнюю половину окна, колыхнулась, за ней показалась нахмуренная физиономия.

– Чего надо? – недружелюбно спросила бабка.

Таня молча вынула из-за пазухи деньги. Увидев пачку купюр, бабкины глаза сверкнули алчным блеском. Жадность пересилила страх быть разоблачённой. Старуха мотнула головой в сторону, мол, иди туда, и скрылась. Практически сразу же скрипнула дверь.

Таня, немного тушуясь, зашла в дом.

– Чего надо? – снова спросила бабка, сложив руки на груди. – Если с претензиями – то я сделала всё как надо. Будешь жаловаться – пойду в отказ! Мол, ничего не видела, не знаю, не делала! Поняла?!

– Нет-нет! – поспешила успокоить старуху Таня. – Я по другому поводу пришла…

– Ну-ну… слушаю!

– Я слышала… ну… когда отключалась, что вы сказали «ещё и дочь привела». Вы маме тоже… ну… это самое… делали?

– Тебя мать прислала?! – хмуро спросила бабка.

– Нет, она не знает, что я сюда пошла.

– Так какого лешего тебе знать это? Любопытной Варваре знаешь, что оторвали?

– Я ей не скажу, что была здесь. Она и про деньги ничего не знает. Вам же нужны деньги? – спросила Таня, снова показывая бабке пачку денег.

– Что ты хочешь узнать? – устало проговорила старуха, опустившись на стул.

– Мама сделала аборт, потому что её изнасиловали?

– Почему ты решила, что я это сделала?

– Ну как же… Я видела заявление, слышала ваши слова, – прошептала Таня.

– И что? – хмыкнула старуха. – Слышала она… Давай деньги!

Таня торопливо протянула бабке деньги, словно боясь, что та передумает их брать.

Но бабка жадно схватила деньги и так же, как в тот, первый раз, отправила их в «потайной» карман, скрытый фартуком.

– Значит, тебе мать так ничего и не рассказала…

– А должна была?

– Её дело! Мне наплевать!

– Но она была здесь раньше?

– Была! Только почему ты решила, что я ей что-то сделала?

– Ну как же… она…

– Заладила! Хорошо, слушай. Расскажу, что знаю.

…Дело было как раз перед самой войной. Однажды ночью ко мне постучались.

На пороге стояла худенькая девушка в обтягивающем платье, которое не могло скрыть выпятившийся живот. Было видно, что молодуха беременная, причём не на раннем сроке.

– Помогите… – прошептала она.

– Что ли рожать надумала? – спросила я её. – Заходи-заходи!

– Нет… наоборот…

– Что наоборот?

– Мне надо сделать, чтобы… ну… чтобы не было его, – запинаясь, проговорила девушка, хлопнув ладонью по животу.

– Ты что? С ума сошла?! – ахнула я. – У тебя срок – вот-вот родишь! Тебя кто ко мне отправил?!

– Не скажу… Не знаю. Когда сюда ехала в поезде, одна женщина адресок чиркнула. Вроде бы здешняя.

– А ну, рассказывай! – приказала я молодухе.

Та и рассказала такую историю.

Жила девушка в другом городе. Где – не сказала. Знаю лишь, что недалеко от нашего. Однажды пошла она с подружкой в клуб на танцы. Ну и познакомилась с одним молодцем. Тот ей сказками да прибаутками задурил голову. После танцев заманил в лесок – ну и снасильничал. Ещё и пригрозил, что убьёт, если кому скажет.

Сама она была детдомовская, жила в общежитии при заводе, на котором работала формовщицей.

Когда она поняла, что потяжелела – очень испугалась. Сначала скрывала, утягиваясь, как только могла. А когда заметила, что стали с подозрением коситься в её сторону – быстренько уволилась и решила уехать в другой город, где её никто не знает. В поезде разговорилась с одной тёткой, которая и дала молодухе мой адрес.

– Эта девушка была моя мама? – спросила Таня, хотя и так было всё понятно.

– Какая догадливая! Только ни с чем она ушла. Слишком срок был большой. Я ей посоветовала в милицию заявление отнести.

– Знаю…

– Ты же сказала, что не знаешь ничего!

– Я нашла то заявление. Не отнесла мать его в милицию.

– Вот дура баба! Хранила-то зачем?! Проблем себе на одно место огребла! Выходит, всё-таки она тебя родила…

– Выходит… – вздохнула девушка.

– Иди уже! – приказала бабка. – И забудь сюда дорогу! Да и всё остальное, что тебе рассказала, забудь! Ума хватит – не пойдёшь по стопам своей непутёвой матери! Яблочко от яблони недалеко откатилось…

…Спустя час Таня снова сидела в скверике на той же скамейке, где несколько дней назад лишилась своей сумки. Да какое ей было дело до сумки, когда от полученной информации её голова готова была лопнуть!

Выходит, первая мысль, что она жертва изнасилования, подтвердилась? Наконец-то всё встало на свои места. Таня поняла, почему мать относилась к ней как к какому-то приблудышу! Наверное, глядя на дочь, она испытывала ненависть к тому парню, который взял её силой.

Таня пыталась представить, что испытывала её мать, пока ожидала рождения не нужного ей ребёнка – и не могла! Разве ребёнок виноват в том, что произошло? Разве можно гнобить за это свою дочку?

Хотя… Чем она сама лучше матери? Та хоть жизнь ей дала, а она что? Просто вытравила ребёночка из чрева, как кусок мяса. Как теперь жить с этим? Как матери в глаза смотреть? Та сразу неладное заподозрит. Она и так на неё косится после того, как увидела открытый шкаф. Правда, Тане удалось выкрутиться, мол, ничего не знаю, не ведаю, но отношения с матерью испортились окончательно. Уехать бы куда…

…На следующий день мать опять начала пилить Таню, обзывая её и потаскухой, и нахлебницей, и другими обидными словами.

– Мам, – не выдержала Таня, – за что ты меня так ненавидишь? Что я тебе сделала?

– Сделала?! – заорала мать. – Ничего не сделала! Лучше бы тебя вовсе не было!

– Может, мне уехать?

– Давай-давай, проваливай!

Таня, не ожидавшая такого развития событий, аж поперхнулась от обиды, слёзы градом брызнули из глаз. Она выскочила из комнаты, хлопнув дверью. Вслед ей неслись ругательства. Последнее, что она услышала, были слова: «Можешь не возвращаться!»

А что? И уедет! Надо лишь дождаться, пока мать на работу уйдёт, чтобы спокойно собрать свои вещи, да про документы не забыть…

Глава 18

Не прошло и двух часов, а Таня уже была на вокзале. Подсчитав все деньги, которые ей удалось наскрести по карманам, она сделала неутешительный вывод: ей хватит на билет только до ближайшей станции. Ну, приедет она туда, а дальше что?! Рассудок ей подсказывал, что погорячилась она, но сердце не могло простить мать. Хотя по большому счёту и мать-то особо не виновата. Во всём виноват тот, так называемый папашка. Именно он стал виновником всех бед!

Так, размышляя над своей незавидной судьбой, Таня не заметила, как в зал ожидания ввалилась группа возбуждённой молодёжи. И лишь когда девчонки заливисто расхохотались над шуткой, отпущенной одним из парней, она вздрогнула и удивлённо посмотрела на вошедших.

Их было не меньше пятнадцати. Все они были одеты по-походному, за плечами – рюкзаки, у двух парней – гитары. Видимо, группа образовалась стихийно, потому что один из вошедших, шустрый паренёк, пытаясь собрать всех в кучу, громко увещевал:

– Ну, ребята, что вы как дети малые! Успеете ещё повеселиться в походе! Давайте уж, соберитесь! Сейчас поезд подойдёт!

Но девчата и парни только посмеивались над вожаком, а тот, помахивая веером из билетов, всё пытался утихомирить своих подопечных.

– Никого не забыли? – парень пересчитал билеты, а затем, направив палец в гущу компании, словно целясь из пистолета, стал пересчитывать «отряд».

Так как девчонки никак не могли успокоиться, почувствовав свободу, а парни шутливо толкались, вожак никак не мог их пересчитать. Пару раз его палец нацеливался и на сидящую недалеко от компании Таню.

И тут девушку осенило! Другого случая может и не представиться, подумала она, придвинувшись поближе к группе девчонок. Вожак, может быть, и заметил бы чужака, но тут зычный гудок известил о прибытии поезда.

– Быстренько-быстренько все на перрон! – скомандовал «командир отряда».

Парни и девчата подхватились и чуть ли не кубарём вывалились на перрон. Таня, не отставая, устремилась за ними.

Возле вагона образовалась небольшая давка – проводница никак не могла сверить количество билетов и пассажиров. В конце концов она устало махнула рукой, буркнув:

– Быстро заходим в вагон. Сейчас отправляемся!

Таня не стала ждать повторного приглашения, резво просочилась вслед за компанией.

Вагон был плацкартный. Кроме группы парней и девчат в вагоне было ещё полно пассажиров, поэтому девушке даже не пришлось объяснять, почему она не садится на своё место.

Какое-то время в вагоне было шумно и суетно – девчонки никак не могли определиться с местами. Всем хотелось сидеть именно возле окошка и только на нижней полке. А так как мест на нижних полках было меньше, чем желающих ими обладать, девчонки ссорились, возмущённо покрикивая друг на друга.

Неизвестно, сколько бы ещё продолжалась эта перепалка, но тут один из обладателей гитары зажал пальцами струны, взял громкий аккорд, на секунду задумался, а затем весело стал выкрикивать слова какой-то песни. Видимо, это была одна из студенческих, хорошо знакомая многим, песня, потому что она вмиг прекратила все споры и разногласия, присоединив к одиночному голосу запевалы и другие голоса.

Таня с завистью слушала, как поёт молодёжь, разглядывая девчат. Именно девчонки привлекли её внимание своим беззаботным видом, радостным настроением, которое никак не вязалось с её грустными мыслями. Куда она едет? Как она объяснит своё присутствие в этой компании? Пока они сидят в вагоне, на неё никто не обращает внимания, ну а когда они приедут «на место» – тогда что?

Но всё разрешилось куда быстрей, чем рассчитывала Таня. В вагон зашла проводница – дородная женщина неопределённого возраста с усталым лицом, на котором застыло выражение безразличия и к дороге, и к пассажирам.

– Займите места согласно купленным билетам! – громко крикнула она, хлопнув в ладоши, словно заранее знала, что именно в этом вагоне притаился «заяц».

Конечно же, вскоре этот «заяц» и был обнаружен, когда проводница наконец разобралась с шумной компанией и приблизилась к Тане, пристроившейся на боковом откидном сиденье.

– Девушка, ваш билет! – нависла она над Таней.

– У меня его нет… – девушка испуганно подняла на проводницу взгляд.

– Как это нет?! – взвилась та. – А как в вагон пробралась?!

– Вон с ними… – прошептала Таня, махнув головой в сторону компании, и слёзы покатились по её щекам.

– Можешь не реветь, всё равно не разжалобишь! Много вас таких, бедненьких и несчастненьких! Подхватывай свои манатки и дуй к выходу! Через два часа будет станция – там и выметешься! Скажи спасибо, что милицию не буду вызывать! – угрюмо завершила разговор проводница, видимо, решив, что с «этой голодранки» взять нечего. С поезда спустит – и все дела!

Сколько ни уговаривала Таня женщину, чтобы та вошла в её положение, всё закончилось тем, что девушка оказалась на незнакомом перроне, одна, без денег, а поезд, весело прогудев ей на прощание, умчался вдаль.

Таня поплелась к зданию вокзала, зашла в зал ожидания, села на лавку возле окна и пригорюнилась. На неё накатила такая усталость, что ноги и руки стали словно свинцовыми, а мысли в голове окутались туманом. От жуткой усталости девушка прикрыла глаза. Двигаться не хотелось, впрочем, как и думать. Хотелось умереть…

Глава 19

– Ну и что прикажешь делать?! – вывел Таню из оцепенения громкий визгливый женский голос.

Девушка открыла глаза и обернулась. На соседней лавке сидела женщина лет пятидесяти. Модного покроя платье не скрывало полноты её фигуры. Всю в кудряшках химической завивки голову покрывала изящная шляпка. Глаза с подведёнными чёрным карандашом стрелками метали молнии в рядом стоящего мужчину, а украшенный алой помадой рот продолжал извергать упрёки.

Женщина, нервно обмахиваясь веером, видимо, продолжала начатый вне зала ожидания разговор:

– Где мы теперь найдём такую девушку? Тихие и покладистые на дороге не валяются!

– Дорогая, тебе не надо было шпынять её по всякому поводу! – возразил мужчина.

Он был хорош собой – стройный, подтянутый. Чуть посеребренные сединой короткие волосы аккуратно уложены рукой опытного мастера. Чувственный рот со слегка изогнутыми вниз уголками губ кривился в лёгкой усмешке, а масляные глазки смотрели на супругу, но украдкой поглядывали и на Таню.

– А не нужно было ей под юбку лезть! – взвизгнула дамочка.

– Дорогая, да что ты такое говоришь?! Напраслину на меня наводишь, – возразил мужчина и, уже не скрываясь, посмотрел на Таню.

Женщина перехватила его взгляд, оглянулась.

– Опять?! – возмущённо воскликнула она.

– Что ты, что ты! – стал оправдываться муженёк. – Я смотрю на неё лишь с практической точки зрения! Вот тебе и решение проблемы!

Женщина фыркнула, с ног до головы оглядела Таню.

– Поди-ка, милочка, сюда, – приказным тоном, не терпящим возражений, произнесла она.

– Вы мне? – спросила Таня.

– А ты ещё кого-то видишь?

Таня поднялась с лавки, подошла к женщине. Та ещё раз придирчиво оглядела девушку. Затем приступила к допросу:

– Куда едешь?

– Никуда…

– А что здесь околачиваешься?

– Денег на билет нет… С поезда согнали…

– А куда направлялась?

Таня вздохнула…

– Поня-я-ятно, – протянула женщина. – Готовить умеешь?

– Училась на повара…

– Училась? Закончила что ли?

– Нет… не успела.

– А что помешало?

– Да так… семейные обстоятельства…

– Муж, дети есть?

– Нет…

– Кухаркой ко мне пойдёшь? Ну и по дому прибраться… то да сё!..

– Я?

– Нет, я! Ты дурочку из себя не строй! Я тебе работу предлагаю! Пойдёшь в прислуги али как?

– Ой, тётенька, пойду! – радостно воскликнула Таня.

– «Тётенька»! – фыркнула дама. – Ещё бабушкой меня назови! Надежда Васильевна я. Поняла?

– Да…

– Ну, вот и отлично! Вадим, лови машину, едем домой!

Мужчина довольно хмыкнул, незаметно подмигнул Тане, развернулся и стремительно вышел на улицу – ловить такси.

Глава 20

Станция, на которой проводница высадила Таню из поезда, оказалась небольшим городком, похожим на крупный посёлок.

Пока Таня со своими хозяевами, которых она так неожиданно обрела, ехала в машине, она успела разглядеть и узкие улочки, хоть и заасфальтированные, и обилие зелени. Строения по большей части были деревянные, двухэтажные, хотя встречались и районы частного сектора, где срубы соседствовали с кирпичными домами. Возле одного из таких домов такси и остановилось.

– Приехали! – скомандовала Надежда Васильевна.

Таня сразу поняла, что именно женщина будет всем заправлять, «строя» не только её, Таню, но и своего муженька. Удивительно, но тот или привык к командирскому тону своей супружницы, или просто не обращал на это никакого внимания. Видимо, ему было удобно, чтобы его не заставляли решать какие бы то ни было бытовые проблемы.

Поэтому Вадим (его отчество Таня пока что не выяснила) быстренько обежал такси, открыл дверцу, помог своей дражайшей половине выбраться из салона, затем подхватил чемоданы – свой и Танин – и скорым шагом направился к чугунным воротам.

– Давай-давай, не стесняйся, топай за мной! – обратился он к Тане, которая в нерешительности стояла, не зная, что делать.

Девушка оглянулась на хозяйку. Та, несмотря на вечернюю прохладу, продолжала обмахиваться веером, словно на улице стояла сорокоградусная жара.

– Ну что, милочка, вперёд – осваивай своё рабочее место, – фыркнула она. – Хотя… всё завтра. А пока я покажу тебе твою комнату да проведу маленький инструктаж!

Удивительно, но небольшой и аккуратный дом внутри оказался довольно вместительным. Пока Таню довели до её комнаты, пройдя через две проходные, она насчитала шесть закрытых дверей, за которыми, скорей всего, тоже были жилые помещения, может быть, зал или спальни. Поэтому она сделала вывод: комнат было не менее восьми.

«Прямо дворец, – подумала Таня. – Живут же люди!»

Мебель по большей части была старинная, словно позаимствованная из какой-нибудь барской усадьбы.

Танина комнатка оказалась маленькой, темноватой, но очень уютной. У Тани никогда не было своей комнаты, так как они с матерью всегда ютились в одной, поэтому помещение, выделенное ей, вызвало полный восторг вперемешку с лёгкой скованностью.

В комнате стояла железная кровать, заправленная стёганым одеялом без намёка на пододеяльник. Поверх одеяла лежали две маленькие подушки в ярких наволочках. Возле окна стояли небольшой столик, покрытый клетчатой скатертью, и два деревянных стула. В углу примостился комод с тремя выдвижными ящиками. Вот, пожалуй, и всё убранство. Но Таня была на седьмом небе от счастья!

– Переодевайся, умывайся, а потом жду тебя в своей комнате. Вон в той, что слева по коридору! – скомандовала Надежда Васильевна, развернулась и величественно «поплыла» в свои хоромы.

– Итак, милочка, – начала инструктаж хозяйка, – в твои обязанности входят: уборка и готовка, грязное бельё сдаёшь в прачечную. Но самая главная твоя обязанность – не лезть к моему мужу в койку! Поняла?!

– Ой, ну что вы такое говорите! Я… – вспыхнула Таня.

– Знаю, что говорю! – перебила её Надежда Васильевна. – Вадим Петрович ещё тот ходок! Конечно, его творческая натура требует новых впечатлений, но если я узнаю, что одним этим впечатлением окажешься ты – волосы повыдёргиваю!

Заметив, что девушка не на шутку испугалась, хозяйка слегка сбавила обороты и уже более спокойным тоном продолжила:

– Ладно-ладно… не трясись. Просто у Вадима Петровича действительно творческая профессия – он художник. И он пишет не только натюрморты, но и портреты. Понимаешь?

– Нет…

– Ну что тут непонятного?! Если он решит написать твой портрет – не вздумай соглашаться! А то тут работала одна до тебя… Досоглашалась…

– И что с ней случилось?..

– Что-что… – недовольно буркнула хозяйка, но тут же спохватилась. – А тебе какое дело? Я тебя познакомила с твоими обязанностями – вот и выполняй! Но помни, о чём я тебя предупредила!

Глава 21

С этого дня вся работа по дому легла на Танины плечи. Девушка ходила на рынок и в магазины, готовила обед, драила полы, гладила принесённое из прачечной бельё. Она крутилась, как белка в колесе. Ей нельзя было присесть ни на минуту! «Барыня», видя, что «прислуге нечем заняться», тут же поручала ей новую работу.

Таня вставала в шесть утра и спешила на кухню – готовить завтрак хозяевам. Чаще всего это были сырники, оладьи или запеканки – всё то, что очень любила «барыня», как мысленно называла Таня хозяйку.

Вадим Петрович ничего этого не ел, видимо, следя за фигурой. Он выпивал чашку кофе, а затем отправлялся в свою мастерскую – творить. Тане туда дорога была заказана. Надежда Васильевна ревностно следила за этим, пресекая всё его контакты тет-а-тет, а сам творец прекрасного, скорей всего, просто не хотел связываться с супругой, выясняя отношения.

Хозяйка же целыми днями валялась на диване, листая журналы мод, заедая созерцание прекрасного плюшками, отчего килограммы её фигуры говорили ей только «спасибо». Когда ей всё это надоедало, она переключалась на болтовню с подругами – такими же уставшими от безделья дамами.

«Барыня» часто посещала театр, который удивительнейшим образом каким-то чудом держался на плаву в этом маленьком городке, где месяцами шла одна и та же пьеса. Причём для этого она выбирала моменты, когда её художник отправлялся на природу «писать пейзажи» или зависал у друзей, чтобы сыграть с ними в преферанс. По крайней мере, он так говорил своей супруге, но Таня подозревала, что та не особо ему верит.

«Интересно, на какие шиши они так шикуют?» – размышляла Таня, прикидывая в уме, во сколько может обходиться содержание такого огромного дома. Ведь кроме этого деньги нужны и на еду, и на одежду, и на всякие безделушки, которые так любит хозяйка. Конечно, Таня не бухгалтер, но и она своим скудным умом понимала, что на зарплату художника особо не развернёшься. Но, как говорится, меньше знаешь – крепче спишь!

Но, несмотря на ежедневную усталость, сон её всегда был неспокойным и прерывистым. Таня помнила, о чём предупреждала её «барыня» – о любвеобильной натуре хозяина. Поэтому, заслышав за дверью его шаги, Таня сжималась в комок, затаив дыхание, вслушивалась, не скрипнет ли её дверь.

Но, видимо, она или была не во вкусе Вадима Петровича, или тот просто боялся вздорного характера своей супружницы. Постепенно Таня привыкла не только к хозяйке, но и к хозяину, стала свободнее перемещаться по дому, увереннее чувствовать себя даже в присутствии мужчины, иногда даже улыбаясь ему.

Вадим Петрович понял же всё превратно, решив, что девушка с ним кокетничает. Он чаще стал сталкиваться с ней в коридоре и в дверях, как бы невзначай задевая её бедром или плечом. Таню это пугало и раздражало, вызывая состояние нервозности. Она жутко боялась, что Надежда Васильевна всё неправильно поймёт – и тогда ей мало не покажется!

Однажды, когда Вадим Петрович отбыл на очередной сеанс преферанса, Надежда Васильевна тоже решила проветриться, отправившись к приятельнице – посплетничать. Перед этим она надавала Тане кучу поручений, словно мачеха Золушке.

Самым нудным заданием было наведение порядка в чулане. Нужно было не только перетрясти все пальто на вешалках, но и перетереть от пыли всё содержимое на полках, которые начинались от пола и заканчивались под самым потолком.

Чтобы дотянуться до верхней полки, девушке пришлось взгромоздиться на узкий табурет, установленный на стул. Она пыхтя протирала очередную банку с вареньем, когда вдруг почувствовала на ноге лёгкое прикосновение. От неожиданности она ойкнула, вздрогнула и, потеряв равновесие, полетела вниз.

Но до пола она не долетела, так как приземлилась прямо в хозяйские объятия.

– Пустите! – отбиваясь, крикнула девушка.

– Тише-тише, кошечка, – с придыхание прошептал Вадим, сильнее прижимая добычу к себе.

Таня вырывалась, но это только подзадоривало мужчину. Он прижал девушку к мешку с мукой, нервно и торопливо стал задирать ей юбку.

– Не трогайте меня! Не надо! – закричала Таня.

Но хозяин, словно обезумев, лапал её за грудь, щипал за бёдра, подбираясь к самому сокровенному. Чтобы девушка ему не мешала, он развернул её спиной к себе, схватил за шею, ткнув носом в муку, рывком сдёрнул с неё трусы и одним толчком овладел ею.

Видимо, художник долго вынашивал этот план, потому что разрядку он получил буквально за пару минут. После, как ни в чём не бывало, отряхнулся от муки, хлопнул плачущую Таню по голой попе, хмыкнул:

– Полно реветь! Сама же этого хотела! И учти: скажешь хозяйке – удавлю!

С этими словами он развернулся и вышел из чулана, оставив рыдающую Таню сидящей на полу.

Вернувшаяся от приятельницы Надежда Васильевна сразу обратила внимание на Танин покрасневший нос и на опухшие от слёз глаза.