- -
- 100%
- +
Глава первая
В которой ищут яблоки, объясняют правила боев без правил и соревнуются за приглашение.
Пыль была повсюду: в палатках, на дорогах, в волосах, в кольчугах, в воде и в еде. Тысячи ног, копыт и колес поднимали целые бури, в которых смешивались песок и пыльца. Эта смесь взлетала, летела на легком ветре и оседала даже в самых дальних и темных углах.
Олег жил в лагере под Боголюбово уже третий день, но так и не привык к этому воздуху. Вдохнув слишком глубоко, он зашелся громким кашлем.
– Ты чего, захворал? – спросил Еремей.
– Здоровее всех, – ответил Олег, прочистив горло. – Но после вчерашней каши думал, что душу отдам.
– Опять началось нытье.
– Это разве еда? Они воинов кормят или скот?
– А ты разве воин?
Еремей толкнул Олега в плечо и гоготнул, довольный своей шуткой. У сорокалетнего сотника такие простые хохмы получались особенно душевными.
Олег потер плечо и нахмурился. С другими дружинниками Еремей так не шутил. Звание у него было высокое, но с бойцами он все равно говорил как с равными, с уважением.. Оно и понятно – остальные это уважение заслужили по-честному, в настоящих боях. Животом рискнули, оружием поиграли, все как нужно.
Везет им. Олег за два года в дружине так ни разу в сражении и не побывал. Какое ему уважение?
Но это ничего. Скоро будет где разгуляться, это любому понятно.
Вокруг гудело владимирское войско. Не просто полк, не просто дружина, а настоящее войско. Бойцы съехались из десятков разных городов, деревень и крепостей по всему Залесью и за его пределами. Такой большой компанией они не собирались уже давно. Тут и там гремели радостные приветствия, старые знакомые обнимались и обменивались новостями.
Каждые несколько часов лагерь вырастал, становился шире. С юга, с запада и с востока приходили новые отряды. Вели их бояре и малые князья, которые стояли за Владимир. Одни приводили по десять человек, другие – по тридцать, а некоторые и по сотне. Долго такая толпа на одном месте стоять не может. Так даже травы коням не хватит, не то что еды людям. Значит, скоро куда-то пойдут.
Только вот куда? Этого им никто не говорил. Пока.
Командиры объявили день свободным, дружинники с удовольствием этим воспользовались. Одни лениво нежились на солнце, другие пошли купаться в реке Нерли, третьи отправились искать дичь в лесу.
Гости поважнее – бояре и князья – ждали вечера, когда начнется пир в палатах владимирского князя – Андрея Боголюбского. Там им должны были наконец объяснить, зачем их собрали. Всех на пир, конечно, не позовут – даже огромные княжеские палаты столько народу не вместят. Простым воинам придется остаться у костров под открытым небом. Но и в лагере можно хорошо разгуляться, скучать будет некогда.
Уставшему сначала от похода, а потом от работы на стоянке Олегу хотелось, чтобы веселье началось побыстрее. Но в то же время что-то его тревожило, как будто иногда кололи иголкой в спину.
– Не слышно из дворца чего-нибудь? – спросил Олег.
– Ни слова. Вчера видел ключника княжеского, попытался его разговорить. Шиш там, он как воды в рот набрал!
– Но начальники ведь что-то знать должны. Война или не война?
– Понятное дело, что война, – Еремей глубокомысленно хмыкнул. – Войско созывают не чтобы цветочки собирать.
Олег поежился. Если правда война – это хорошо, наконец-то. Покажет себя, сможет в глаза отцу без стыда смотреть, пепред девицами хвастать и все остальное. Боязно немного. Но как иначе?
Они прошли мимо пышущего жаром костра, над которым бурлил большой котел с супом, повернули у высокой груды дров и вышли к синему шатру расшитому серебряными нитями – ставке их хозяина, Михаила Юрьевича. Еремей оправил рубаху и пригладил волосы, мелко перекрестился.
– Дурака там не валяй, пока с тобой не заговорят – молчи.
– Да знаю я все, хватит, – буркнул Олег, стараясь скрыть свое беспокойство. Так близко с важными людьми он еще не общался. – Чего позвали хоть?
– Сейчас тебе все объяснят, пойдем.
Они вошли в шатер. Внутри было душно и пахло жаренным мясом. В углу стояла простая деревянная кровать, а посередине шатра – низкий стол и два табурета.
На одном сидел сам Михаил – мужчина среднего возраста и среднего роста, с покатыми плечами, квадратной челюстью и кустистыми бровями. Одет он был в простое темное платье, но рядом лежали его пластинчатые доспехи. Князь ведь должен быть всегда готовым к бою.
Михаил был братом Боголюбского, но с уделом ему не повезло – он правил небольшим городком Торческом на юге и мог содержать лишь маленькую дружину. А если у князя ни города большого, ни воинства – то на него и внимания никто не обратит. Так и жил он долгое время, неприметной частью большой недружной семьи Рюриковичей.
Но недавно все начало меняться. Михала все чаще звали во Владимир на разговоры со старшим братом. О чем они беседовали – никто не знал, но встреча с великим князем и сама по себе много значит. Кто-то даже поговаривал, что обсуждают они там наследство и судьбу всего княжества.
Напротив Михаила, закинув ногу на ногу, расположился смуглый мужчина лет тридцати. Олег видел его с Михаилом и раньше, но лично не знакомился.
Все в этом человеке было каким-то странным, непонятным: зачесанные назад темные кудрявые волосы, коротко стриженная борода, ярко-красная длинная рубаха со строгими узорами, золотые кольца на пальцах. Пришлый, наверное. Латинянин или грек?
На столе перед ними стояла пузатая бутылка вина и два стакана.
– Точно тебе говорю: яблоко тут! – возбужденно закричал князь, тыкая пальцем в собеседника.
– Господин, при всем моем почтении – никакого яблока тут нет, это глупость, – ответил незнакомец с мягким греческим говором.
– Брешешь! Еремей, иди сюда!
Сотник быстро подошел ко столу. Михаил протянул ему стакан.
– Вот, выпей, и скажи, какой вкус чувствуешь.
Еремей кивнул и одним махом опустошил стакан. Князь всплеснул руками.
– Куда так сразу! Это же дорогое, из Царьграда, его тянуть надо! Ладно, Бог с тобой – яблоко на вкус чувствуешь? Честно говори!
– Ну, как сказать… Надо побольше, чтобы распробовать…
Еремей растерянно почесал затылок и уставился на князя. Михаил насупился, вздохнул и забрал стакан обратно.
– Понятно все, нету никаких яблок там.
– С вас пять гривен, господин, – с довольной улыбкой сказал грек.
– Да помню я, не ухмыляйся! Рожа хитрая…. Потом отдам, от тебя не убежишь. Еремей, чего пришел?
– Князь, ты сказал самого сильного из моих молодцов привести. Вот, это Олег. Сын Костея Прыгуна. В осаду у нас на стенах стоял, целыми днями, глаз не смыкал. Умный, проворный. Даже грамотный!
– Помню Костея, хороший мужик был. Сына, наверное, такого же вырастил, – Михаил внимательно осмотрел Олега. – Молодой совсем. Но плечи широкие, руки длинные. Все по-богатырски, в отца. Сколько лет?
– Осенью двадцать два будет, – выпятив грудь ответил Олег.
– Значит ты еще больше вымахать можешь? Страх какой. А драться умеешь?
– Пробовал, вроде получается.
– Неуверенно говоришь. Нехорошо, – князь прищурился, еще раз осмотрел Олега, – но раз тебя выбрали – значит ты и пойдешь. Василий, объясни ему что да как.
Грек встал и чуть поклонился дружиннику. От него пахло чем-то странным, совсем непотребным. Цветами, что ли? От какого мужчины пахнет цветами?
– Видишь ли, воин, – начал Василий, – твой князь и другие благородные люди в лагере решили насладиться древним и гордым развлечением – панкратионом.
– Это чего такое?
– Кулачный бой у них так называется, – объяснил Михаил. – Представляете, греки тоже дерутся! Но не как мы, по-своему, Вася нам так объяснил красиво, что мы захотели посмотреть.
– Главное отличие от ваших бое – в панкратионе меньше правил. Можно бить ногами, можно душить, можно хватать за волосы, – Василий пожал плечами. – А дальше все то же самое. Бьются до первой крови или до того, как один из участников сдастся.
– Ага, понятно, – Олег пожевал губу. – И я драться в этом самом состязании буду?
– Конечно будешь, тебя же твой сотник выбрал, – заявил Михаил. – Ты не боись, не за просто так Я денег на тебя поставлю, если выиграешь – поделюсь. А еще на пир с собой возьму.
Олег так удивился, что не смог удержать челюсть на месте.
Пир Боголюбского был не просто богатым ужином на богатом доме. Это было собрание самых важных людей в княжестве, может и во всей Руси. Обычных бойцов на такие праздники не приглашали.
– А ведь… А можно?
– Мне можно. Андрей сказал с собой двух людей позвать. Василий пиры не любит, отказался. Еремея возьму, он же старший. Только он еще и страшный как грех, смотреть жутко. Так что хоть твое молодое лицо покажу, если в драке не расквасят. Пусть не думают, что у нас все криворожие ходят.
Еремей обиженно хмыкнул, но ничего не сказал. По правде говоря, он действительно не был красавцем. Толстый, с квадратным лицом, редеющими рыжими волосами и веснушками – прилично для лагеря и поля битвы, но во дворце, наверное, не совсем то.
Олег, тоже не был писаным красавцем: роста среднего, волосами русый, лицо не противное, но обычное, квадратное. Еще и щетина неровная отрасла, синяки под глазами, руки грязные… Но, если отмыться да причесаться, да рубаху хорошую надеть, то может и пустят в палаты. А там уж такое может быть…
– Раз надо – значит буду драться, – решился дружинник.
– Отлично! Храбрый и решительный, таким и нужно быть воину, – Василий довольно кивнул. – Начинаем в полдень у реки. Там особое место будет, не пропустите. А пока советую выпить красного вина, оно хорошо на победу настраивает.
– Смотри там, не оплошай, – Михаил предупреждающе погрозил дружиннику пальцем. – Жду победы, да не какой-нибудь, а красивой.
Еремей и Олег поклонились и вышли из шатра. Яркое летнее солнце ударило их по глазам и заставило зажмуриться. Жара крепчала.
Мимо прошел насупленный пастух, подгоняя отару овцами криками и хворостиной. Скот на убой бесконечным потоком стекался к дворцу князя из ближайших деревень. На таких пирах много мяса не бывает.
– Что за грек? – спросил Олег
– Бес его знает. Недавно появился, везде за князем таскается, – ответил Еремей. Сотник посмотрел на Олега с неожиданно серьезным лицом. – Не боязно тебе на драку ижти?
– А чего тут бояться? Я и у себя в деревне, и на ярмарках дрался. Ничего, так ни разу и не положили.
– Так это не ярмарочная драка, а особенная. Без правил. В такой могут кости поломать, а могут и убить нечаянно. Я сам видел, как одному парню в ухо ногой со всей силы зарядили: он упал и об забор ударился. Потом всю жизнь дураком ходил.
– Но ведь тут так не будет…
– Да может и хуже будет! – Еремей мрачно покачал головой. – С этими греческими штуками вообще непонятно. Ту думаешь, почему они такие странные все? Потому что пинают друг друга и душат.
– Ну не разрешат же они убивать?! – неуверенно возразил Олег.
– А чего тут разрешать? Стукнут неаккуратно, и все.
Олег глубоко расстроился и уже начал думать, как бы избежать боя. Но потом он заметил озорной блеск в глазах десятника.
– Ты меня дразнишь, что ли?
Еремей захохотал. Смех у него был приятный: низкий, раскатистый, заразительный. Олег невольно улыбнулся.
– Не пугайся, молодой! Ничего с тобой не будет. Князь за своими присматривает, это раз. А пойдут против тебя такие же зеленые, которые разве что на площадях руками махали. Убивать там никто не умеет. Это два.
– А если кто-нибудь бывалый будет?
– Не будет. Им такое неинтересно. Да и мало нас, бывалых, осталось. Почти все либо в Булгарии полегли, либо под Вышгородом утонули! Будешь одногодок-неумех бить. А чтобы хорошо бил, пойдем поищем тебе вина, как грек советовал.
****
Любой большой лагерь, который стоял на месте больше двух дней, быстро превращался в базар. К стоянке съезжались купцы, ремесленники и крестьяне. Они знали, что дружинники всегда готовы потратить жалование на еду и удобную одежду. Особенно щедрыми они становились перед войной – зачем экономить, если скоро выходить в поле?
Торговали и сами дружинники. Одни хотели обменять старую броню на новые сапоги, другие продавали трофеи, а самые опытные выставляли на прилавки привезенные из дома припасы.
Были там и гулящие женщины, врачеватели, кузнецы и много кто еще. Даже заговоры и обереги предлагали на отшибе.
На базаре было тесно, громко, грязно и весело. Все торговались, но без злобы, не из жадности, а больше для забавы. Виляя между толпами покупателей и продавцов, Еремей и Олег быстро нашли торговца вином.
Пухлый мужик в покрытой пятнами рубахе, насвистывая, большим черпаком разливал красное в деревянные стаканы. Вино было по-настоящему воинским – кислым и водянистым. В таком нет ни яблока, ни груши, ни других приятных вкусов. Такое вообще пьют не для вкуса.
Олег осушил стакан одним махом и поморщился.
– Да уж, вкус победы.
– Олежа, ты вечером на пир во дворец пойдешь. В настоящий дворец, княжеский! – Еремей постучал себя по лбу. – Дурень, радуйся! Там такое попробуешь, что внукам рассказывать будешь!
– Да нас посадят где-нибудь со слугами и объедки кидать будут.
– Тамошние объедки лучше, чем все тутошние обеды. Не пойму тебя – такое счастье, так свезло, а ты все недовольный. Драться боишься?
– Ничего не боюсь! – выпятив грудь торопливо ответил Олег. – Просто как-то странно. Зачем начальникам смотреть, как мужики друг другу рожи бьют? Неужели им такое интересно?
– Так, слушай меня, – Еремей назидательно поднял палец. – У вас в глуши, наверное, думают, что князья с неба спустились. Запомни – они такие же, как мы, из мяса и крови. И нравятся им такие же мужицкие вещи, как и нам. Только у них власть и деньги есть, поэтому могут себе больше позволить. Смекаешь?
– Смекаю.
– Ну вот. Это еще и греческий бой, царьградский, – сотник многозначительно пошевелил бровями. – А князья у нас все греческое уважают, как княжны все франкское. Так что ты их в этой свистопляске повесели, а они тебя наградят.
– А потом что?
– Не знаю. Повезет – заметят, пригреют. Не повезет – хоть живот набьешь.
Олег усмехнулся. Все это было непонятно, но раз ему наконец дают показать себя, и не кому-то там, а большим людям… Кто знает, может на пиру его увидит сам Боголюбский?
С таких счастливых случаев ведь и начинается настоящая служба. Сначала внимание получаешь, потом тебе особые поручения дают, затем десятником делают, дальше – сотником. Может даже свой маленький надел подарят.
Зачем еще идти в дружину, если не за этим?
Еремей ободряюще хлопнул Олега по спине.
– Пойдем уже, начинают скоро. Может тебе по голове дадут и дурь вышибут.
Они направились к Нерли. На берегу речки было так же людно, как и в торговых рядах. Солнце стояло в зените, погода была безоблачная и безветренная, поэтому дружинники и гости лагеря спасались от давящей жары у воды. Несколько торговцев потянулись за ними и громко предлагали закуски и холодную брагу.
Вдалеке можно было разглядеть шпиль церкви Покрова. Олегу рассказывали, что ее там поставили недавно, в память о погибшем в походе старшем сыне великого князя – Изяславе. Церковь была маленькая, аккуратная, приятно смотрелась между покатистыми холмами и широкой дорогой.
Олег подумал, что с радостью зашел бы туда помолиться или просто посидеть в тишине, но Еремей неумолимо тащил его к собравшейся у небольшой рощи толпы. Там, между возбужденных зрителей, развевались стяги разных отрядов. Шумели свиристели и барабаны, кто–то горланил похабную песню.
Чуть поодаль стояло само место для боя: круг, огороженный длинными бревнами. Там же стояла скамья для самых почтенных зрителей: малых князей и бояр. Михаил сидел там и разговаривал с мужчиной в пыльном плаще.
– Смотри, наш с Кучковичем болтает. Небось затеяли что-то, – заметил Еремей.
Боярин Петр Кучкович был зятем Боголюбского. Лет сорока с небольшим, крепко сложенный, с коротко стриженными черными волосами и красивым лицом. Выглядел по-молодецки, как лихой, но мудрый воин из былин. Рядом с ним со скучающим видом сидел его младший брат Яким – такой же, как старший, только толще и некрасивый.
Олег не интересовался, делами хозяев, но слышал, что у Кучковичей есть много земель на юге Залесья. Лет двадцать назад сестра Петра и Якима – Улита Кучковна – стала женой князя. Тогда на семью посыпались подарки и почести. У бояр даже была своя грозная дружина, которую боялись все их соседи.
Вроде бы была еще какая-то мрачная история между отцом Петра и отцом Боголюбского – князем Юрием Долгоруким. Но что там случилось – того Олег уже не помнил. В этих чащах черт ногу сломит.
Михаил и Петр закончили разговор, пожали друг другу руки и повернулись к арене.
– Давай, парень, с Богом, – Еремей хлопнул Олега по спине и отошел к своим знакомцам в толпе.
Олег протолкался сквозь зрителей и увидел группу молодых дружинников, перед которыми стоял Василий. Грек что-то говорил, показывая то на зрителей, то на круг.
Заметив Олега, он улыбнулся и помахал ему:
– А вот и наш последний боец. Я как раз объяснял правила, повторю еще раз: драться можно как угодно, но без оружия. Выходить за пределы арены нельзя. Бой заканчивается, когда один из участников сдается или больше не может драться. Все понятно?
Олег кивнул и оценивающе осмотрел других бойцов. Они были молодыми, где-то тех же лет, что и он. Одни выглядели беспокойными, другие дерзко улыбались и смотрели на остальных свысока. Под рубахами у них виднелись кресты, колдовские обереги и талисманы, а у некоторых и все сразу. Все, похоже, были сильными и проворными.
Василий вышел на арену и несколько раз громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Грек начал говорить – что-то про героизм, величественное состязание и честь. Олег его не слушал.
Перед кулачными боями в родной деревне он чувствовал себя иначе. Волновался, понятное дело, иногда даже боялся. Но куда сильнее в нем тогда были азарт, возбуждение, желание поиграть силой на радость зрительницам.
Теперь все было по-другому. Будто старую забаву превратили в серьезную работу, за которую его будут строго судить. Олег нервно передернул плечами. С первого дня в дружине ему хотелось выслужиться, заслужить похвалу кого-нибудь важного. Оставаться простым бойцом до старости он не собирался, но не боевым же скоморохом ради этого становиться!
Вскоре Олег услышал свое имя – грек приглашал его войти в круг. Зрители шумели и делали ставки, другой боец уже разминался. Олег покосился в сторону скамьи для господ и поймал взгляд Михаила: внимательный, цепкий. И будто подбадривающий.
Ладно, ради такого внимания можно и боевым скоморохом побыть.
Два боя Олег выиграл быстро и без особого труда. Его первый соперник сразу ушел в глухую оборону, закрывая тело и голову и надеясь измотать Олега. Он ответил по-простому: начал метелить плотно и с большим замахом. Сила против упорства.
В конце сила выиграла. Олег занес кулак для удара справа, затем вильнул вбок и положил соперника на землю метким ударом в челюсть. Парень попытался встать, но не смог.
Зрители зашумели, закричали, захлопали в ладоши. Кто-то из толпы протянул Олегу кружку с брагой. Он осушил ее двумя жадными глотками.
Второй противник оказался опаснее. Юркий парень из Суздаля не переставал двигаться из стороны в сторону, легко уворачивался от атак. Сам он предпочитал бить ногами – Олег к таким дракам не привык и пропустил два неприятных пинка в живот.
Но затем ему крупно повезло. Суздалец споткнулся и на мгновение отвлекся. Олегу этого хватило, чтобы подобраться ближе, наступить парню на ногу и тут же ударить в живот. Суздалец ухнул, медленно опустился на землю и ударил пятерней по песку. Сдался.
Зрители закричали еще громче.
Переводя дыхание, Олег вышел из кргуа и присел, притворяясь что не устал. Кто-то обнял его сзади мясистыми волосатыми руками.
– Молодец, Олежа, отлично идешь! – прокричал Еремей. – Последний остался!
– Как последний? Уже?
– Да, сейчас Кучковский парень с Мякинским помахаются, а потом ты с победителем. Отделаешь его и все, пойдем гулять во дворец!
Олег растерянно посмотрел на Еремея. Разве такой приз можно выиграть так быстро, за три сходки?
– Сразу драться будем? Без перерыва?
– Передохнуть дадут, но недолго. Так что бодрись давай, князь ждет!
В следующем бою быстро победил воин Кучковичей. Широкоплечий парень бил ловко и неожиданно, а в конце просто напрыгнул на противника, повалил его на землю и начал душить, пока тот он не сдался.
Победителям дали несколько минут. Олег заметил, что на скамейке для благородных вдруг стало тихо. Малые князья и бояре подсчитывали выигрыши и проигрыши от ставок. Михаил поймал взгляд дружинника и кивнул ему с теплой улыбкой.
Олег кивнул в ответ и понадеялся, что никто не заметил смущенный румянец на его щеках.
Когда перерыв закончился, в круг снова вышел Василий. Грек хлопнул в ладоши, привлекая внимание зрителей, и неожиданно громко заголосил.
– Князья, бояре, воины! – крикнул он, разводя руками. – Мы увидели прекрасные бои мужественных воинов. Кто-то выиграл, кто-то проиграл, но мы воздаем хвалу храбрости и силе всех бойцов!
Пара бояр вяло прогудели что-то одобрительное, остальные промолчали. Простые дружинники проигравших не особо уважали. Да и говорил грек сложно, непонятно.
– Теперь мы узрим поединок двух лучших мужей, героев, которые доказали свою силу, – продолжал грек. – От боярина Петра Кучковича выйдет достойный Ивка!
Черноволосый парень с большим кривым носом вышел на арену и воинственно ударил себя в грудь. Олег закатил глаза. Перед боем так обычно хвастаются те, кто потом быстрее всех убегают. Ну или те, кто действительно хорош.
– А от князя Михаил Торческого выходит могучий Олег!
Под ободряющие крики и улюлюканье зрителей Олег перешагнул через бревна. Его ноги и руки начали зудеть от усталости, в голове стоял неприятный шум. Но он твердо решил, что доведет дело до конца. Не бежать же от славы, когда она сама в руки идет.
Василий вышел за пределы арены, подержал тишину и крикнул:
– Начинайте!
Мир Олега сжался. Он не слышал шума толпы, не видел палящего солнца. Остались только арена, соперник и стук крови в ушах. Хорошо, бодряще.
Ивка не стал терять времени и с ревом бросился в атаку. Олег еле успел принять стойку, как на него обрушился град ударов. Не ожидавшие такого натиска зрители притихли.
Кулаки Ивки летали из стороны в сторону, каждый удар прилетал с силой маленького молота. Олегу оставалось лишь защищаться и ждать.
Не сумев проломить защиту противника с первой попытки, Ивка сделал два быстрых шага назад. Олег увидел возможность для ответа и бросился вперед.
Коренастый и широкоплечий парень оказался проворным. Ивка отскочил в сторону так быстро, что Олег не успел остановиться. Он пролетел мимо и получил резкий удар в бедро.
Олег скрипнул зубами. Больно, еще и выглядит неуклюжим. Обидно.
Ивка вновь насел на него с острыми, хлесткими ударами. Бойцы рычали и кружили вокруг друг друга, будто танцующая на деревенском празднике. Небольшой круг стал казаться совсем тесным.
Олег уставал, двигался все медленнее и тяжелее. Ивка наоборот выглядел бодрым и полным сил. Если так продолжится и дальше, то кучковскому бойцу даже драться не придется – Олег упадет сам по себе. Нужно побеждать сейчас.
Олег вильнул в сторону, схватил руку соперника за запястье и дернул его к себе. Ивка не сопротивлялся – оказавшись ближе, он просто ударил Олега в висок свободной рукой и толкнул его вперед.
Олег покачнулся и упал.
В глазах поплыло, тело отказывалось двигаться. Олег моргал и смотрел на смазанные силуэты оживившихся зрителей, которые что-то кричали бойцам и махали руками. Ивка демонстративно повернулся к нему спиной и снова начал бить себя в грудь. Солнце все так же беспощадно жарило всех под собой.
Олег с трудом приподнял голову. На душе было мерзко, но боль тела была намного хуже. Пора сдаваться.
Затем дружинник увидел вставшего со скамьи Михаила. Князь смотрел на него со смесью жалости и осуждения.
Как ему объяснить поражение? Как он может такое простить?
Олег сплюнул набившийся в рот песок и медленно встал. Ивка обернулся и недовольно скривилися. Уже надеялся, что продолжать драку не придется.
– До конца, значит,? Давай тогда! – крикнул он.
Олег присел и широко расставил руки. Выглядел он смешно, как шут на ярмарке. Но это было не важно.
Ивка усмехнулся и двинулся вперед. Он не торопился, готовился отбить любую атаку снизу. Но когда он оказался достаточно близко, Олег подпрыгнул и изо всех сил ударил противника по ушам.