- -
- 100%
- +
…Мужчина оказался веселым и безобидным попутчиком. Девушка не пожалела, что пришлось топать лишнюю остановку. Он без умолку рассказывал анекдоты, причем новые, да такие смешные, что не хохотать было просто невозможно. Четверть часа вечерней прогулки пролетели незаметно, и она уже с сожалением поглядывала на очертания домов, серым массивом громоздящиеся за тополиной рощей. В тесной квартирке ждет угрюмый, вечно недовольный муж, который и ухажером был мрачным типом, но трезвая семейная жизнь превратили доброго, недалекого парня в истого человеконенавистника. Говорят, с «подшитыми» алкоголиками такое случается.
Девушка бросила короткий взгляд на собеседника. Веселый дядька, но староват! В отцы ей годится… Она громко вздохнула.
– Ну вот, я пришла! Спасибо за компанию.
– Позвольте ручку поцеловать! – он галантно приложился к девичьей кисти.
Женщина смутилась, и отдернула руку.
– Вы неподалеку живете? – спросила безо всякой цели, желая развеять неловкую ситуацию с поцелуем.
– Ольховая 12. Вон та высотка за сквером.
– Вот тебе раз! А я живу в десятом. Соседи…
– Может быть, это не просто случайность! – томно проговорил мужчина, и женщина не сумела сдержать улыбку. Седой ухажер, держащий в руке старомодный потрепанный портфель, выглядел нелепо. Сколько ему? Сорок пять? Пятьдесят? Между футболкой и поясом ремня, вылезает полоска розового солидного брюшка. Кавалер улыбнулся, и стал похож на сытого енота. Она вдруг осознала, что дает мужчине надежду, стоя на пустынной вечерней улице под тусклым фонарем. Вот он и сопит, как тюлень перед случкой!
– Извините! – девушке стало за него стыдно. – Мне пора!
Она решительно повернулась, и зашагала вдоль тенистой дорожки парка. Щеки горели, сердце звонко стучало в груди. Надо же! Сучка похотливая… Завелась на старика, как кошка! Ей стыдно было сознаться, что мысли о супружеской измене с приходом весны стали все навязчивее. Женщина почти бежала бегом, пытаясь изгнать сладкий ноющий ком из груди. Решение пришло неожиданно. Если Толя еще не спит, сегодня будет интим! С тех пор как супруг бросил пить, сексуальные отношения происходят крайне редко. Она пересекла дорогу, аккуратно прижимая к груди сумку. Здесь еще не был проложен асфальт, дорога размокла после мартовских дождей, женщина медленно ступала по широкому настилу из досок, как кукла на высоченных каблучках. Вероятно, в свете багровой луны она выглядела весьма эротично. Черт побери! Двадцать восемь лет, а чувствует себя как старшеклассница на школьных танцульках!
За спиной послышалось громкое сопение, в нос ударил резкий запах. А провожатый оказался настойчивым парнем! Девушка не оборачиваясь, ускорила шаг, рискуя угодить в лужу. Сопение превратилось в сдержанное рычание, и сильный толчок в спину опрокинул ее на землю. Женщина инстинктивно выставила ладони, шею обожгло горячее дыхание. В одно мгновение ее пронзила догадка. Это не случайный знакомый из автобуса! А кто же тогда?!
Она повернулась, и громко закричала. Закрывая бешеную алую луну, над ее лицом зависла отвратительная рожа то ли человека то ли зверя. Ужасные глаза в темноте кажутся похожими на бездонные глазные впадины, губы изогнуты в дьявольской усмешке. Черное пятно на лбу напоминает карту Аляски. Почему Аляски?! Случайно запомнилось. В школе, она сидела за партой напротив географической карты мира, автоматически запомнила очертания стран и континентов. В голове промелькнула странная мысль. А где же седой ухажер? И тотчас, будто отвергая надежду на спасение, монстр прошептал.
– Сейчас начнется незабываемый секс, сучка!
Он говорил тихо, тонкие губы обметенные герпесом едва шевелились, женское лицо забрызгали кусочки сукровицы. Ее едва не вытошнило от отвращения, и вот тогда женщина испугалась по-настоящему.
– Толя!!! – закричала она, дернулась что было сил, но руки незнакомца были крепче стали.
– Зачем нам нужен Толя? – криво усмехнулся он, и закашлялся, хрипло, страшно, как больной пес. Он легко разорвал тонкое платье на ее груди, сжал обнаженную грудь. С невыразимым ужасом девушка ощутила биение горячей, твердой плоти на своем животе. Она закричала вторично. До освещенных окон домов не более сотни метров, кто-нибудь услышит и придет на помощь! Но сухая жестокая мысль охолодила разгоряченный мозг. Не стоит на это рассчитывать, моя дорогая! Не то нынче время. Пустынный район, половина домов еще не заселена, до ближайшего отделения полиции три квартала. Месяц назад на их улице ограбили пожилую женщину, она также кричала и звала на помощь, но никто не покинул своих уютных гнездышек!
– От тебя хорошо пахнет… – монстр прижался носом к ее груди. – Запах страха… Очень хорошо! – не обращая внимания на отчаянное сопротивление жертвы, он легко сорвал с нее остатки одежды. Почему-то девушка отметила, что сырая земля холодит обнаженную спину. Она изо всех сил сражалась с насильником, но мысль работала вяло, буднично, словно все происходящее ее не касается. Интересно, а как она будет объяснять все случившееся мужу? И несмотря на липкий страх, сковавший все члены, где-то далеко внутри таилась гаденькая подлая мысль.
«Надо было почаще трахать свою молодую женушку, Толик! Говорят, что жертвы изнасилований подчас сами провоцируют насильников!»
Что за бред?! Кого она провоцировала, послушно, как верная жена, возвращаясь каждый вечер к унылому, располневшему, за зиму мужу?! Толик напоминал недовольного хомяка, бросил пить, все время что-то жевал, из-под засаленной майки выпирала неопрятное волосатое брюхо. Лжешь, голубушка! Кабы седой провожатый оказался на десяток лет моложе и свежее, ты бы небось уже резвилась в его холостяцкой избушке, не так ли?!
Неподалеку раздался громкий крик, монстр ослабил хватку, повернулся. Пользуясь передышкой, женщина изо всех силу ударила его кулачком в лицо, костяшки пальцев коснулись сухой, твердой, холодной плоти. Словно дотронулась до огромной ящерицы. Насильник не обратил внимания на удар. Он внимательно наблюдал за приближающимся героем.
Не выбирая дороги, разбрызгивая грязную воду в стоялых лужах, бежал седой дядечка. Он угрожающе размахивал своим верным портфелем.
– Класс! – прошептал насильник. – Этот гусь – твой любовник, дорогая?
Он отпустил жертву, поднялся навстречу мужчине.
– Скотина! Подонок! – задыхался от негодования человек. Он неловко размахнулся, и тотчас рухнул на доски оглушенный. В голову пришелся толчок такой силы, что защитник сел на попу, и ошалело крутил головой.
– Продолжим! – усмехнулся монстр. Он вцепился пальцами в кадык несчастного, и сильно дернул рукой. Густая черная кровь хлынула на землю, смешавшись с талой водой, мужчина, не издав ни звука, завалился на бок, ноги конвульсивно содрогались, брюки задрались, обнажив полоску темных носков, и сеточку голубых узловатых вен. Белые пальцы продолжали сжимать ручку верного портфеля. В том месте, где у отважного человека только что находился кадык, что-то хрипело, булькало и пузырилось. Как закипающий чайник. Кровь вытекала в лужицу, бурые разводы походили на пятна растекшейся нефти.
– Мне нравится такая жизнь! – воскликнул насильник. – Мне нравится такой кайф! На чем мы остановились? – он повернулся к женщине.
Дальше пришла мгла. Долгая, жестокая, мучительная, беспощадная. Сначала она кричала, звала на помощь мужа, проклинала его, просила прощения, потом охрипла, и тихо стонала. Зрение и слух будто выключила невидимая рука. Остались только боль, ужас, и ощущение тупого безразличия ко всему происходящему. Прошло время. Час, или больше, она не могла точно сказать. Порыв ветра принес крики, звук выстрелов, черная тень, мелькала среди высоких стволов деревьев, казалось, это бежит призрак. Над ней склонилась круглое как блин лицо, оно напоминало сумасшедшую красавицу луну, только ясные голубые глаза сверкают как лучи прожекторов.
– Фу, черт… Жива, но кажется без сознания!
– А мужчина?
– Мертв. По ходу, горло перерезали…
– Это не порез. Рваная рана… Петренко! Быстро вызывай скорую!
– Слушаюсь!
– И объяви всем постам розыск по микрорайону. Он не мог далеко уйти.
– Бегает как спринтер, товарищ капитан!
– Делай, что приказано!
– Слушаюсь!
Женщина хотела сказать, что она все слышит, но не успела. Она провалилась в спасительное забытье. Последнее, что она увидела, было неподвижное тело седого дядечки, лежащее ничком в глубокой луже, словно он намеревался напиться грязной воды. Он выглядел жутко и смешно, раскинув в стороны длинные руки, как бы желая в последнее мгновение жизни обнять земной шар. Скрюченные пальцы сжимали ручку верного портфеля, будто там, внутри, хранились бесценные документы. И это тоже было смешно. Чувствуя накатывающую дурноту, она глупо улыбнулась, и провалилась в черное ничто, а луна неторопливо скрылась за рваными облаками, как взыскательный зритель на премьере, который просмотрел все самое интересное, и равнодушно покинул зал. Шоу закончилось. Два часа по полуночи…
Санкт-Петербург. 15 апреля. 7.00. Утро.…Володька Лоренц продолжал улыбаться даже после того, как две пули из «Калашникова» разорвали его грудную клетку. Он и при жизни всегда улыбался. Весельчак, знал уйму анекдотов и побасенок, и мог на ходу придумать смешную историю, так что окружающие хохотали без остановки. Не надо быть медиком, чтобы понять, оба ранения смертельны. Стреляли с расстояния двести метров, пули должны были прошить их обоих, Сергея спас патронташ, висящий на груди товарища. Чересчур много случайностей, господин Авдеев, не так ли?! Вы верно в рубашке родились? Десятки боевых операций за плечами, и ни одного ранения… Везение – тот же талант!
Старенький движок внедорожника издавал надсадное рычание. Не отпуская руль, мужчина ощупал зажигалку. Скользнув по металлу, пуля ударила в бедренную кость, оставив безвредный синяк. Про такие вещи обычно пишут рассказы, сочиняют военные легенды.
Он выжимал педаль газа до упора, не глядя в обзорное зеркало. Спустя десять минут бешеной гонки, «лешие» отстали. Он очень проворны, но догнать автомобиль и Бену Джонсону не по силам. Пустыня закончилась внезапно. Джип миновал нагромождение красных скал, разбросанных по земле небрежно, будто ребенок великан наигрался с кубиками, и оставил их валяться как попало. Высокие пальмы робко жались друг к дружке, как сельские девчата на танцах. Воздух здесь был свежее, в нескольких километрах к востоку рычащие волны накатывают на берег. Находясь в пустыне в это трудно поверить. Кажется сухая, словно потрескавшаяся в ознобе красная земля, прозрачно синее небо, и белый раскаленный шар, зависший над головой, простираются бесконечно. Сергей кинул взгляд на часы. Двадцать одна минута… За спиной раздался едва слышный стрекот. Он аккуратно притормозил возле обочины. Операция завершалась успешно, если не считать ухмыляющегося за спиной Володьки Лоренца.
«Ловкий солдат должен за сорок пять секунд суметь выкурить сигарету, расстрелять обойму „калаша“, переспать с местной девушкой, и пасть смертью храбрых!»
«На кой ты полез за этими чипами, немец тупорылый?! От нас требовалось забрать колбы и свалить. Из за долбаных чипов мы выбились из графика, и нарвались на охрану!»
«Случайностей не бывает, дружище!» – демоническая улыбка не сходила с лица мертвого солдата, и это было страшнее всего. – «Меня редко подводит интуиция, ты знаешь, Авдеич…»
Вертолет поднял невесомую кучу сухого песка. Авдеев вышел из кабины автомобиля, пригибаясь от вихревого потока ветра, к нему бежали несколько человек. У высокого мужчины были аккуратно пострижены бачки, что делало его похожим на Элвиса Пресли. Он кинул безразличный взгляд на труп Лоренца.
– «Лешие» гнались?
– Так точно… Очень проворные сволочи!
– Сколько их было?
– Вначале трое, потом присоединились еще четверо. Двух я пристрелил рядом с базой.
– Все-таки смертны!
– Пуля в голову не оставляет шансов.
– Каким образом вас накрыла охрана?
– Это неплохие профессионалы. Не могу понять, какого рожна они выпустили «леших»…
– Думаю, в порядке эксперимента. Образцы не повреждены?!
Сергей молча протянул запаянную колбу.
– Отлично! Живо в машину! Времени в обрез!
– А как же он?
Люди громко кричали, перекрывая шум вертолета.
– Парни разберутся… На войне как на войне! Слышал такую пословицу, капитан? Немедленно садись в вертолет, это – приказ!
Авдеев зашагал вслед за двойником короля рок-н-ролла. Он старался не оборачиваться назад, но уже схватившись за поручень все-таки кинул взгляд на джип. Двое мужчин деловито обливали труп Лоренца из фляжки, пламя вспыхнуло с яростным ликованием, будто вырвавшийся на свободу дьяволенок.
«Ловкий солдат должен сгореть дотла за несколько секунд…»
Неуклюже раскачиваясь, вертолет оторвался от земли, машина уверенно набирала высоту, а на земле полыхал маленький яркий огонек, как оторвавшийся кусочек солнца…
Сергей проснулся неожиданно, словно от толчка. Он протянул руку, нащупал бутылку с водой, припал к горлышку. Вода была теплая и противная, плохо утоляла жажду, в горле застыл шершавый комок, и тотчас по пробуждении заболела голова. Давясь тошнотой, мужчина допил содержимое бутылки, и поднялся на ноги. За окном бушевала юная золотая весна, солнечные блики полоскались в черных лужах, словно стайка веселых чертенят. Мужчина накинул футболку, вышел в коридор, рассеянно погладил соседского пса по лохматой голове. Собака умилительно виляла хвостом-бубликом, радостно ухмылялась, подставляя под ладонь кудлатую голову.
– Похмелье, брат, – это такое национальное русское заболевание! – грустно пошутил Авдеев, легонько щелкнул пса по влажному носу, и направился в туалет. По личному опыту он знал, что лучшее средство от запойной мути – спорт. Превозмогая дурноту, вышел из уборной, вернулся в комнату, нашел спортивный костюм. Сиротливо брошенная ткань валялась в углу как мятая кучка никчемного тряпья. Сойдет и так! Не в его положении привередничать. Мужчина надел костюм, наскоро зашнуровал старенькие кроссовки, сунул в карман ключи, и выбежал на улицу.
Первый километр оказался нелегким испытанием. Сердце заходилось в бешеной скачке, прокуренный воздух со свистом вырывался из легких, пот заливал глаза. Через пятнадцать минут изнурительного джоггинга, дыхание выровнялось, мышцы уверенно наливались силой. Сергей прибавил ходу. Он выбежал на набережную лейтенанта Шмидта, пересек мост, в темной воде тонуло яркое солнце. По реке шел ледоход, белые льдины важно проплывали вдоль набережной. Каменные львы вперили невидящие глаза в пустое синее небо. Вечные стражи города. Спустя сорок минут человек поднажал еще немного. Он свернул на 21 линию, и теперь бежал по направлению к парку. Городские власти в последние годы старательно благоустраивали исторический центр мегаполиса, не жалея казенных средств. Со слов циничного писателя Павла Горовца, «Наши вельможи умело осваивают денежные потоки!» Черт с ними, пусть осваивают! Важно, что дорожки в парке старательно очищали от снега среднеазиатские дворники, наверное, увидевшие этот снег впервые в жизни, и а рядом с детской площадкой, теперь возвышались турник и брусья, выкрашенные в нейтральный зеленый цвет. Ранее утро, в парке пустынно, граждане выгуливают собак, да на скамеечке притулились два джентльмена, выражаясь языком того же Горовца. Промеж них, на досках, уютно расположилось початая бутылка портвейна. Сергей проглотил сухую слюну, и отвернулся. За несколько лет пьянства зависимость въелась в его натуру как старое масло в бутерброд! Ножом не отскребешь!
На исходе часа непрерывного бега, мужчина перешел на быструю ходьбу. Слава Всевышнему, «десяточку» он нынче «сделал»! Он слегка растянулся, стоя на сыром газоне. Ноги тотчас промокли, летний «ассикс» не предназначен для бега по талой земле. Стылое похмелье выходило наружу вместе со зловонным дыханием, как тухлый душок при отравлении. Человек сделал несколько глубоких вздохов, ухватился за перекладину, и подтянулся двадцать раз кряду. Совсем недурно, господин капитан, опосля полутора недель бесперебойного пьянства! Он медленно, чувствуя, как растягиваются разогретые сухожилия, отжимался на брусьях. Раз, два, три… Мысли поневоле возвращались ко вчерашнему разговору. Павел смотрел на товарища карими глазами смышленой немецкой овчарки.
«Вы тоскуете по старым, добрым временам, мой друг!»
«С чего ты это взял?!»
«Ваши очи загорелись пламенем, как у героя комикса. Не помните старый мультфильм про путешествие Нильса с дикими гусями? Домашний гусь Мартин так же глядел вслед улетающей стае. Надо полагать, вас побеспокоили бывшие знакомые?»
«Вроде того…»
«Странные у вас друзья, Сергей Матвеевич! Они прячутся в тонированной машине, вместо того, чтобы выйти навстречу, и пожать руку! Что это может означать по вашему?»
«А как ты считаешь, Паша?» – усмехнулся мужчина.
«А тут и считать нечего! Эти господа в манерном автомобиле, не хотят, чтобы вы их видели. Вопрос – почему?! Коли они назначили встречу наутро, какого, прошу прощения дьявола, прятаться в машине?!»
«Вот такие у меня таинственные у меня друзья, господин Горовиц!» – Сергей пригубил из стакана, распрощался с писателем, и уехал домой. Больше он в тот день ничего не пил, рано лег спать, а мысли о предстоящей встрече гнал от себя прочь. Наверное, сказывалось действие многодневного пьянства, а оно, как известно, отлично притупляет страх. Но сейчас, вместе с тем, как улетучивались из организма спиртовые пары, тревога медленно вползала в сердце, будто холодная, скользкая змея. Продолжая физические упражнения, он вел мысленный диалог с невидимым собеседником. Так легче думалось.
«Доброе утро, капитан! Слушай расклад. Незнакомец продиктовал адрес. Это странно. Если бывшего офицера побеспокоили представители спецслужб, они не приглашают наймитов на квартиру, словно заказывают пиццу, или вызывают проститутку. Обычно встреча происходит на нейтральной территории. Парк, кафе, большой магазин… Улица Гороховая дом сорок девять, квартира три. Конечно, это не жилая квартира. Первый этаж. Надо полагать, офис, согласен?»
Сорок семь, сорок восемь…
– Пятьдесят!
Сергей шумно выдохнул воздух через ноздри, закончил отжиматься на брусьях, мягко, по-кошачьи спрыгнул на землю.
– Разогнал кровушку по затекшим мышцам… – пропел он себе под нос, желая отвлечься от назойливой тревоги, легкой трусцой побежал к дому. Пьющие джентльмены уговорили бутылочку портвейна, грелись на солнышке, как два стареющих бывалых кота. Пробегая мимо, Авдеев поморщился. Все-таки, профессионализм не пропьешь! Он мысленно отрабатывал варианты предстоящей встречи, мускулы привычно работали, а мозг деловито перебирал варианты, отсеивал ненужное, вспоминал детали вчерашнего разговора.
«Ну и что ты на это скажешь, солдат?» – обратился он к слушателю.
«Все очень просто. И сложно. „Они“ пообещали вознаграждение, не озвучив сумму. Так не бывает. Психологический прием. Наемника следует немедленно увлечь деньгами, по ходу пьесы цифра может поменяться, но как известно, первое впечатление самое сильное. Почему? Ответ простой. Субъекты в джипе неплохо осведомлены на твой счет, приятель! Увлекающаяся натура. Таинственность важнее корысти. Следовательно, заказчиком является человек, который хорошо знает тебя лично. Таких осталось немного».
– Таких осталось немного… – повторил Авдеев вслух.
Когда он свернул с проспекта, от дома отъезжал черный шевроле тахо. Машина стремительно двигалась по шестнадцатой линии, номер был сокрыт от обзора едущим следом фургоном. Сергей хотел догнать загадочный автомобиль бегом, но передумал. Вдоль пешеходной зоны сновали прохожие, а петлять среди людей, как заяц, здоровому мужику, в мятом спортивном костюме, и седой щетиной на скулах, не хотелось. Сергей поднялся по лестнице, несколько секунд вслушивался в тишину. Глухо стучало сердце, и за входной дверью нетерпеливо повизгивала собака. Мужчина открыл дверь, пес радостно юлил возле ног, хозяева еще не проснулись.
– Должно быть, ошибся… – буркнул он себе под нос, прошел на кухню, достал из холодильника завидный шмат колбасы, пес щелкнул зубами, и поймал драгоценность на лету. Висящие на кухне часы показывали девять тридцать. Все по графику…
«Ты не ошибся, солдат, и сам это отлично знаешь!»
«Черт возьми! Черных „шевроле тахо“ в городе, как бродячих собак! Говорят, во всем мире только русские и американцы предпочитают большие, прожорливые автомобили».
«Не лги себе! Это была та самая машина…»
Бриться было приятно, а контрастный душ изгнал остатки похмелья. Кожу приятно покалывали бодрые острые иголочки, к тому же разыгрался зверский аппетит. К счастью в шкафу висела свежая рубашка, и отглаженный костюм, во время запоя брючная пара была как-то без надобности. Когда Сергей завязывал галстук, пальцы рук заметно дрожали. Но то был не симптом похмелья, и ощущение легкого куража перед встречей. Интуиция подсказывала старому военному, грядет что-то важное. Так просто, эти ребята слежку не организовывают, хлопотно это…
Он соорудил яичницу из трех яиц с остатками колбасы. Большую часть завтрака выклянчила соседская собака, не сводя умилительных карих глаз с человека. Мужчина выпил две кружки горячего кофе, накинул свободный плащ. Куртка скорее подошла бы по сезону, но плотная ткань сковывает движения во время драки. До означенного незнакомцами срока оставалось сорок шесть минут. У него в запасе будет десять-двенадцать минут, для того чтобы осмотреться на месте. Капитан Авдеев чувствовал себя бодро, готовым к встрече. И только спускаясь по эскалатору в метро, он вспомнил комья синей грязи, прилипшие к бамперу шевроле. Номер не заметил, хотя помнил его отлично, а вот синяя нездешняя грязь висела на порогах сухой коркой. Вспомнил, и мысленно усмехнулся. Он снова в строю. Старые добрые времена возвращаются…
Перед тем как покинуть квартиру, он набрал номер телефона. Спустя шесть долгих гудков, ответил заспанный женский голос.
– Алло… Слушаю вас!
– Привет. Это – я.
– Узнала. Что ты хочешь?
Он закрыл глаза, и мысленно увидел бывшую жену. Пепельные волосы всклокочены, как воронье гнездо, в больших голубых глазах застыл страх. Наверняка она обернулась на входную дверь. Вдруг он стоит на лестничной площадке?! Почему-то ему стало смешно.
– Не бойся. Я трезвый.
– Хочется в это верить…
– Не помню, случая, чтобы я тебе врал.
– Я тоже не помню. Зачем ты звонишь?
– Как Ангелина?
– С ней все хорошо.
– Ладно. Мне предстоит небольшая халтура, скоро пришлю вам деньжат. Надеюсь, после этого ты разрешишь мне увидеться с дочерью.
– Ты уезжаешь? – в ее тоне прозвучала робкая надежда. Не обольщайтесь, мадам. Ваш бывший супруг – счастливчик. Не стоит надеяться, что его так быстро прикончат!
– Вернусь – позвоню! – отрезал Сергей, и отключился. Он хлопнул дверью, за спиной обиженно тявкнул соседский пес. Мужчина быстро спускался по лестнице. Он пожалел, что позвонил бывшей супруге.
Ставрополь. 15 апреля. 12.30.Кащей открыл глаза. Он не спал, а лишь на пару минут погрузился в дрему, и увидел чудесный сон. Опаленная солнцем земля, и чудесный оазис, раскинувшийся в самом сердце пустыни. Прозрачное изумрудное озерцо, наполненное ключевой водой, между пальм пляшут чернокожие голые девицы. Они тянут к нему свои бесстыдные толстые губы, груди трясутся как у стриптизерш, на шее висят цветные ожерелья. Он радостно хохочет, в вену вонзается тонкая игла. Негритянка понимающе кивает.
– Это самый гремучий кайф, что тебе доводилось испытывать, дорогой! – она целует его в губы, дрожь сладострастия сотрясает тело, жирная липкая жидкость течет по бедрам.
– Сладенький наш! Любимчик и красавчик! – вразнобой запели голые негритянки. Они прижимались к нему своими бедрами, мускусный запах, источают гладкие бедра красавиц, он сводит с ума несчастного наркомана.
Кащей помотал головой, видение исчезло, растаяло, растворилось как дым. Несколько секунд он ошалело крутил головой? Откуда пригрезилась такая картинка? Он никогда не выезжал дальше Ростова? Если не считать тамбовской губернии, где молодой человек сидел два года в тамошней колонии. Скверное время. Местные урки крепко опускали неопытного, доверчивого юношу. Сучья зона, беспредел. Сломанные ребра, да выбитый зуб так и остался в дремучих тамбовских лесах. Но с тех пор многое изменилось. А теперь Лешка Трутнев, хорошо известный на районе субъект под погремухой Кащей, владеет магией, которую не может дать ни один наркотик! Это и есть счастье…
– Хотел бы я сейчас встретиться с теми уродами… – он прошипел как разъяренная змея. Воспоминания о зоне, всякий раз вызывало в нем острый приступ ненависти ко всем этим успешным уродам, живущим бок о бок, появлялась гнетущая жалость к себе, и смутное ощущение неотвратимо приближающегося конца. Говорят, что на волю из далекого тамбовского края вслед за ним пришла малява. Мол де, имейте в виду, местные хлопцы. Рядом с вами теперь живет опущенный. Но в наркоманской среде это не имело значения. Однако предчувствие сладкой мести вызвало у человека тихий стон. Желание убивать, насиловать, калечить оказалось столь невыносимым, что причиняло физическую боль. Как на ломках…