- -
- 100%
- +
Во рту застыл привкус крови и женской плоти, он машинально провел языком по пересохшим губам, и несколько раз часто, прерывисто икнул. Воздух в подвале густой и сладкий, как сгущенка. Его насыщают множество запахов, сотни мельчайших оттенков пронизывают тесное пространство. Нежными потоками они ласкают ноздри, от них кружится голова, и на лбу выступает испарина. Новые ощущения, новая жизнь…
И еще конечно свет! Он яркий, щемяще голубой, но совсем не такой как июльское небо жарким полднем, а много насыщеннее, синька разбавленная водой. Человек поднес к глазам ладонь. Кожа искрилась золотыми точками, они буравили плоть, впивались в естество, оставляя неповрежденными гладкие покровы. Он видит в темноте! Хороший кайф, честный кайф, благодать!
Он быстро сорвал с себя одежду. Нагота делала его совершенным. Каждая клеточка тела впитывала новую природу, источала энергию преображения. Он – совершенен! Человек радостно рассмеялся. Он стоял обнаженный, посреди темного подвала, и ощущал себя властителем мира.
Из угла донесся едва слышный шорох. Кащей метнулся туда быстрее самого ловкого кота, и тотчас в его руках извивалась большая серая крыса. Некоторое время он внимательно изучал грызуна. В подвале было совсем темно, сквозь заколоченные окна свет не проникает с улицы, но человек без труда разглядел выпуклые черные глазки, блестящие как бусинки, дрожащий розовый нос, и седые, похожие на упругие проволочки, усики. Несчастное животное царапало коготками кожу мучителя, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Розовый, облезлый хвост судорожно обвил пальцы. Крыса оскалила острые резцы, и издала пронзительный свист. Кащей усмехнулся, сжал пальцы, и брезгливо отбросил в сторону расплющенное тельце. Убивать хорошо! Ему нравится убивать, чужая смерть придает силу, страдания жертв делают его свободным.
Хлопнула дверь, узкая полоска света разорвала непроглядную мглу подземелья.
– Фу, дьявол! Здесь ни черта ни видно!
– Там свет включается… Вон, протяни руку налево.
– Херня какая-то!
После недолгой возни, раздался сухой звук выключателя, зажглась лампочка, осветив помещение. На входе стояли две мужчин. Высокий худощавый, одетый в дешевый костюм мужчина, по виду прораб, и приземистый крепыш в джинсовой куртке. У коротышки на затылок сдвинута бейсболка, с рекламой кока-колы на козырьке. Он скептически осмотрел стены, потолок, и пару раз стукнул каблуком по каменному полу, будто намереваясь отбить чечетку.
– Под склад конечно подойдет, но в ремонт вложится надо!
– Да какой ремонт, Клим?! Побойся Бога! – горячился худой. – Тебе здесь не пироги, и не капусту хранить, а стройматериалы. Поменяешь дверь, окна сейчас досками забиты, их только застеклить и решетки поставить! Копеечное дело!
– Прибавь еще сигнализацию… – ворчливо заметил Клим. Он снял бейсболку, и вытер ладонью взмокший лоб. – А почему здесь такой запах?!
– Какой запах? – прораб вытянул длинный нос, и стал похож на подозрительную выдру. – Обычный подвальный запашок… – он ткнул носком башмака раздавленную тушку. – Крысы! Вот тебе и запах!
– Еще и крысы!
– А где ты видел подвалы без крыс? – худой дружелюбно рассмеялся.
– Все равно ты дорого хочешь за эту помойку! – убежденно сказал коротышка. – Цену надобно обмозговать! – мужчина хотел еще что-то добавить, и даже многозначительно нахмурил низкий лоб, но не успел. То, что он впотьмах принял за кучу лежалого мусора, вдруг превратилось в человеческую фигуру. Фигуру голую, грязную до отвращения, не человек, а персонаж из фильма ужасов. Он испуганно попятился назад, но фигура необычайно проворно кинулась на прораба. От чудовищного удара в грудь, худого отбросило к стене, голова хрустнула как перезрелый арбуз, на пол брызнули капли крови. Клим всхлипнул, и опрометью кинулся бежать прочь из страшного подвала. Он запнулся за ступеньку, чуть не упал, но сумел сохранить равновесие, и теперь огромными прыжками летел наверх по ступеням. Ему вдруг стало так страшно, как не было никогда в жизни. Сердце заходилось в бешеной скачке, мужчина хотел закричать, но спазм ужаса свел горло судорогой. Только мышцы ног звенели как струны, если бы таймеры зафиксировали скорость, с которой коротышка рванул по лестнице, был бы мировой рекорд! До спасительной дверцы оставались считанные шаги, когда железные руки стиснули шею. Клим открыл рот, чтобы позвать на помощь, в пяти метрах, за дверью урчали автомобили, доносились голоса прохожих. В щели под дверью струился солнечный свет, тонкая золотая полоска. Спасение было совсем рядом, но вместо крика, человек издал беспомощный хрип. Он протянул руки к дверной ручке, и покатился назад, увлекаемый дьявольской силой. Оказавшись внизу, на дне подвала, мужчина лежал на спине, и жалобно хрипел.
– Пожалуйста, отпустите меня! Я Вам заплачу! – его голос походил на звук испорченного магнитофона, сухой, трескучий, заезженный. А только что он так бодро торговался! Спасительная мысль озарила сознание. Это – ограбление! Конечно! Клим хотел было извлечь из кармана бумажник, но не мог высвободить руку. – Я заплачу! – истово прошептал мужчина, свято веря, что за деньги можно решить любую проблему, даже отсрочить смертный час. Цена вопроса.
Лицо грабителя было ужасно. Запекшиеся губы искривились в дьявольской ухмылке.
– Ты все еще грустишь, мой сладкий бэби…
Едкий запах формалина ударил несчастному в ноздри.
– Нет!!! – закричал мужчина тоненьким женским голосом, сверху обрушился оглушительный удар, и наступила мгла…
Москва. 8 отделение Генерального штаба Российской Федерации.Генерал пребывал в возбужденном состоянии. Он мерил шагами кабинет, дважды останавливался возле столика, порывисто наливал в рюмку коньяка, выпивал, залихватски крякал, и продолжал неутомимый бег по кругу. Выглядел он немного комично. Широкоплечий, коротконогий, с черными густыми бровями, и такой же смоляной богатой шевелюрой, которую пощадили годы. Лишь редкие серебряные нити просвечивали в жестоком ежике бравого вояки. От его беспрестанного движения в тесном кабинете поднялся небольшой ветерок, на столе дрожали зачищенные карандаши в стаканчике. От сверкания золотых генеральских погон, у Маркова начало рябить в глазах.
– Андрей Петрович! Прошу тебя остановись, присядь на минутку! – взмолился он.
Генерал встал как вкопанный, ожег черным взглядом старого товарища.
– Какого же черта ты молчал все эти годы, сукин сын?!
– Не было доказательств.
– А у американцев эти доказательства были?!
– Ты же смотрел видео…
– Видео! – передразнил мужчина. – Ты лучше остальных должен понимать, что могло случиться, если бы наши заокеанские «друзья» первыми получили сыворотку!
– Они ее и получили. Только не достаточно эффективную.
– Именно так, именно так… – проговорил он скороговоркой, и возобновил бег по кругу.
– У тебя так давление подскочит, Петрович! – Марков едва сдерживал улыбку.
– К черту давление! Это ведь сенсация, понимаешь, дружище!
– Понимаю. И не я один…
– Ты что имеешь в виду? – генерал нахмурился.
– Ситуация не из простых, – Иван Сергеевич с трудом подбирал слова. – Разработку препарата вначале проводили крупнейшие институты страны. Сам понимаешь, исследования велись в строжайшей тайне, но результат – ноль. Миллионы выброшены на ветер. Тогда мы и организовали операцию. Риск был слишком велик, официальные службы не имели права вмешиваться в суверенные дела независимого африканского государства. Для подобного рода операций обычно нанимались «специальные» люди. Отлично обученные, имеющие опыт работы в экстремальных условиях. Это – смертники. Долго не живут, но дело свое знают неплохо. В случае провала, противник обнаружит гражданина без имени, страны и отечества. Мы даже их трупы сжигали, а не забирали с собой! – он горько усмехнулся, налил коньяка, выпил, медленно сжевал дольку лимона. – Далее… Парни совершили невозможное, в той стране американцы проводили эксперименты над местным населением. Вводили pl-14 в микро дозах, и выпускали пошалить. В малых пропорциях сыворотка действует постепенно, эффект не ярко выражен, лица только чернеют словно головешки. Но сам понимаешь, по неграм и арабам это особенно не заметно. Таких подопытных называли «лешими».
– Почему «лешие»?
– Назвали их так в шутку, а слово прилепилось, наждаком не отодрать. Скорость бега инфицированного субъекта возрастает во много раз. Пустишь такого на олимпийские игры, он «золото» на всех дистанциях заберет. К тому же кожа темная, одним словом, – леший, а не человек! Странно другое. «Лешие» действовали организовано, будто меж собой имели телепатический контакт.
– Как это понимать?!
– Понимай, как хочешь. Рациями испытуемых не снабжали, сотовых, как ты понимаешь, у них тоже не было. Но стоило появиться одному, тотчас, словно из-под земли объявлялись остальные. Для вооруженных людей, «лешие» не представляли опасности, хозяева не снабжали их оружием…
– Пока не снабжали! – генерал многозначительно поднял левую бровь.
– Пока… – в тон собеседнику ответил Марков.
– До сего момента все ясно. Продолжай.
– Продолжаю. Короче говоря, мы добыли споры американского препарата, доставили его в наши лаборатории. Нужен был человеческий материал для опытов…
– Зеки? – полувопросительно кивнул генерал.
– Обычная практика, – сухо ответил Марков.
– Они умирали?
– Не так быстро. Но результат был слабо выражен. Там возник странный побочный эффект. Кроме потемнения кожных покровов, менялся характер инфицированных людей, говоря по простому, они становились жестокими, кровожадными, что ли…
– Уголовники редко похожи на Льва Толстого!
– Все так. Хотя сыворотка действовала на всех по-разному. Небольшой процент испытуемых оказался вовсе не подвержен разрушающему действию на личность, хотя изменения наблюдались.
– Например…
– У отдельных субъектов появлялись ранее несвойственные им привычки. Некоторые начинали курить, хотя никогда не курили раньше, возникала наркотическая тяга, и тому подобное. Человеческий внутренний мир – тема малоизученная, в нашей конкретной работе это не существенная деталь. Важно другое. Искомые сверх способности сыворотка PL-14 в микро дозах давала сомнительные, испытания не имели перспективы. Замкнутый круг. Высокая концентрация препарата людей убивает, на короткое время, превращая их в суперменов, низкая всего лишь выявляет скрытые дефекты души, ну бьют они как Майк Тайсон, и бегают быстрее спринтера. Опять-таки меняется интеллект, но не в ту сторону, чтобы пичкать сывороткой ученых. Конечно, для психологов это интересно, но практическое применение – нулевое. Любой обычный стимулятор выгоднее и проще.
– А что дальше?
– Решено было прекратить разработки. Но часть имеющегося материала, я на свой страх и риск разослал по областным лабораториям. Прошло несколько лет, и вот безвестный гений из Ставропольского института находит совершенно новую версию препарата!
– Судьба… – медленно проговорил генерал. – То есть ты хочешь сказать, что секретности нам уже не сохранить?
– Не уверен. Важно другое. Нам нужны здоровые мужчины, для проверки «Красного жука». Пока все эти выкладки, графики и рисунки, не более чем теория.
– Не сомневаюсь, что ты уже нашел кандидатуру! – одними губами улыбнулся Андрей Петрович, но глаза его пристально и сурово смотрели на собеседника.
– Пока об этом говорить преждевременно… – уклончиво ответил Марков.
Генерал опустился в кресло, и задумчиво барабанил пальцами по кожаному подлокотнику.
– Что есть такого, что ты мне еще не сказал, Иван Сергеевич? – медленно, будто размышляя вслух, спросил он.
– Есть одна неприятная деталь, – неохотно кивнул мужчина, и плеснул себе коньяка на самое донышко рюмки.
– Американцы, – почти утвердительно кивнул генерал.
– Так точно. Мы считаем, что они продолжали разработки PL-14. И я могу лишь предполагать, какого результата они добились. По имеющимся данным, за минувшие годы, в некоторых странах мира, включая Россию, осуществлялись экспериментальные диверсии. По сути дела, ничего серьезного, важно другое. Очевидцы описывали чужаков, сильно напоминающих «леших». Более того… – он тронул губами пахучую жидкость. – Я убежден, что некто, находящийся сейчас в соседнем кабинете очень внимательно выслушал доклад о ставропольском открытии.
Андрей Петрович придирчиво оглядел свой мундир, смахнул с лацкана несуществующую пылинку.
– Надо доложить обо всем президенту… – сказал он, но как-то вяло, будто размышляя вслух.
– Я бы не стал пока этого делать, – с деланным равнодушием ответил Иван Сергеевич. Он сделал нажим на слово «пока». – До окончания результатов эксперимента. Знаешь, плохая это примета – рассказывать о деле до его завершения.
– Хорошо. Я подумаю. А что скажем остальным?
– То же, что и прежде. Ведутся разработки, о результатах обязательно будет сообщено дополнительно.
– Едва ли их устроит такой ответ, – покачал головой генерал. – Тот же Еременко всю душу вынет. Въедливый черт!
– На этот случай ставропольский проект курирует некто Хорьков. Это мой человек. Он таких дотошных как Еременко ест на завтрак вместо яичницы. Все вопросы к нему! Каждый желающий получит координаты для связи.
– Спрашивать кто это загадочный «некто» не имеет смысла? Все равное не скажешь!
– Всему свое время, дорогой генерал! – лучезарно улыбнулся Марков.
– Ну и личный вопрос, Ваня! – Андрей Петрович лукаво по домашнему улыбнулся, но взгляд его казалось, готов был проникнуть товарищу в самое сердце. – Почему ты собрал представителей ведомств, а не рассказал мне лично? Надеешься подстраховаться в случае провала?
– От тебя ничего не скроешь! – деланно рассмеялся полковник. Он вытер ладонью со лба капли пота. Бледные тени легли на землистое лицо. Мужчина выглядел намного старше своих лет, пальцы рук дрожали, на виске вибрировала синяя жилка. – Есть мнение осуществить небольшой эксперимент в естественных условиях.
– Что ты имеешь в виду?
– Посмотреть, как действуют «лешие» в реальном бою. Согласись, соблазн велик!
«Постарел гвардеец! Или болен. Разучился грамотно подавать информацию!» – генерал многозначительно покачал головой, словно не понимая, о чем собственно идет речь, и решительно хлопнул по столу ладонью.
– Мудреная идея. Жертв не избежать?
– Лес рубят, как говорится…
– Избавь меня от пошлых сентенций, дружище. А откуда тебе известно, что «лешие» ввяжутся в заварушку?
– Интуиция. И потом, это те малые детали, которые я предпочел бы разработать самостоятельно, – уклончиво ответил Марков.
– Ладно! Пойдем к людям, а пока будь по-твоему. Когда ты намереваешься получить… – он запнулся. – Получить результаты работы?
– В ближайшие сутки! Я рад, что мы верно друг друга поняли, Петрович! – человек пригладил седые бачки, и впервые за все время разговора широко улыбнулся, отчего сухое, вытянутое, как растекшийся по сковороде блин стало вполне милым и привлекательным.
Ставрополь. 15 апреля. 07.25.За минувшую ночь Травкин почти не сомкнул глаз. Сквозь прозрачную тюль на окнах, ярко светила назойливая красная луна, круглая и блестящая, как гигантская медная монета, а в голову лез всякий вздор. Накануне он пожертвовал собственную кровь для получения плазмы, девчонки лаборантки, напуганные страшным лицом миролюбивого шефа, крутили в центрифуге пробирку с жидкостью. Время вызревания споров сыворотки – восемь-десять часов. Оставалось только ждать. Он маялся в лаборатории допоздна, и ушел, лишь когда усатый, похожий на боевого моржа вахтер, принялся угрожающе греметь связкой ключей над ухом. Впрочем, со вчерашнего дня вахтер служил номинально. Возле здания института круглосуточно дежурили черные машины, а у дверей лаборатории неотлучно находились пара дюжих молодцов в костюмах. Они были похожи на братьев близнецов, и несмотря на кокетливые взгляды девиц, оставались бесстрастными как два накаченных манекена. Когда поздно вечером Травкин покидал институт, к нему тотчас подкатила одна из таких машин, и вежливый казенный голос приказал уважаемому Алексею Семеновичу немедленно сесть в салон джипа. После того как молчаливый водитель отвез его домой, автомобиль остался дежурить возле парадной. Нельзя сказать, что такое соседство улучшило и без того тревожное состояние молодого ученого.
Солнце окрасило верхушки могучих тополей розовой пеной, робко запели первые птицы, мужчина отверг безуспешные попытки заснуть, протер кулаками воспаленные глаза, и потопал в ванную. Десять минут ледяного душа, и три чашки крепчайшего черного кофе слегка его взбодрили. Он выглянул в окно. На улице пустынно, черная машина стоит на прежнем месте. Опустилось тонированное стекло, изнутри высунулась рука, и опорожнила пепельницу полную окурков.
– Не человек, а терминатор какой-то! – вздохнул Травкин, наскоро оделся, и вышел из парадной.
Ласково шелестела молодая листва, утренний воздух был свеж, пах зеленью и росой. Хотелось раздеться донага, и упасть в высокую траву, чтобы нежная зелень впитала боль, страх и усталость. Мужчина решил пройти до института пешком, подумать, развеяться – после бессонной ночи и лошадиной дозы кофеина сердце трепыхалось где-то в горле, а голова гудела как колокол. Однако джип немедленно двинулся следом за ним, дверца распахнулась.
– Садитесь в машину, Алексей Семенович!
Водитель выглядел также бодро, каким был накануне вечером.
– Вы принимаете стимуляторы? – раздраженно спросил ученый.
– Сядьте в машину, пожалуйста! – голос ровный, мерный, будто говорит не человек, а робот.
– А если я откажусь?!
– Не советую, – на бесстрастном лице промелькнуло нечто отдаленно напоминающее улыбку. Хотя едва ли. Автоматы не умеют смеяться.
– Вы примените силу? – высокомерно хмыкнул Травкин. Он был на пол головы выше приземистого охранника, и на добрый пяток килограмм тяжелея. К тому же в юности занимался вольной борьбой, да и сейчас, на исходе третьего десятилетия мог несколько раз выжать гири двухпудовки.
– Уверен, что до этого дело не дойдет! – водитель говорил с ледяной вежливостью вышколенной прислуги. – Прошу в машину, Алексей Семенович! – на сей раз в тоне отчетливо прозвучали приказные нотки.
– Пошел ты к черту вместе со своей таинственной организацией! – крикнул покладистый ученый. Сказывался и недосып, и две чашки кофе взвинтили нервы до предела, но более всего он разозлился на этих бездушных автоматов. С какой стати кто попало будет распоряжаться его маршрутом?! Захочет, и вовсе не работу не пойдет! С тех пор как ему удалось «поймать» новую фазу деления «Красного жука», жизнь превратилась в сущий кошмар. Он работает, ездит домой, ест, пьет, и даже отправляет естественные надобности под неусыпным контролем безликих мужчин в костюмах. Конечно, важнейшее открытие, значение которого трудно переоценить, но зачем же стулья ломать, цитируя гоголевского персонажа?! Хотя если говорить честно, ничего принципиального нового он не открыл. Идею PL-14 предложил московский ученый Райхель. В то время Травкин закончил университет, и учился в аспирантуре. Он дважды видел Райхеля, обычный, плешивый дядечка в пиджаке с замусоленными рукавами старенького пиджака, он преподавал на соседней кафедре. Говорили о нем, как о чудаковатом гении. Кажется, он вскоре эмигрировал… Молодой ученый буквально заболел идеей создания сыворотки. И вот, спустя несколько лет на адрес Ставропольского института пришла посылка со спорами препарата. Отправитель неизвестен, прямо-таки детективная история! С тех пор началась новая жизнь. Травкин потерял покой и сон. Ему как Менделееву приснилась заветная формула очищенного препарата, но молодому ученому не повезло в отличие от бородатого химика – сон оказался пустышкой. Искомый результат нашелся случайно. Не было никакого озарения, творческого экстаза, и тому подобной околонаучной требухи. Только нудная, кропотливая работа, изо дня в день. И в результате неисчислимого количества экспериментов, объявился относительной стабильный образец. После пробной дозы мыши не погибали в течении получаса, а становились необычайно активными, также заметно повышалась агрессия животных. Хотя, несомненно, продолжительность жизни подопытных животных заметно сокращалась, и все же это был небывалый прогресс! Удивительно, но простейший аргинин оказывал на PL-14 стабилизирующее действие. Правда, уровень активности банального герпеса возрастал десятикратно, но это мелочи, на которые не следовало обращать внимания. Травкин немедленно отрапортовал в Москву, и спустя двенадцать часов, на пороге его кабинета объявился бледный как смерть, и такой же бесстрастный господин. Вечно застегнутый на все пуговицы, в неизменном, твердо повязанном галстуке мсье Хорьков. С первых минут общения, ученый ощутил непривычную робость при виде высокого гостя, хотя тот ничем особенно страшным не выделялся. Быть может психологическая несовместимость типов личностей, или Хорьков обладает даром гипноза как Вольф Мессинг, не известно. И вместе с ним в институте объявились клишированные красавцы. Они не вмешивались в работу сотрудников, вели себя предельно вежливо, сухо, корректно, как хорошо дрессированные доберман пинчеры. С их приходом, дружеская, шутливая атмосфера, царящая в лаборатории, исчезла, уступив место напряженным, трудовым будням. Раньше сотрудники обращались друг к другу запросто по имени, с приходом варягов, сами по себе возникли неуклюжие отчества. И лица ученых приобрели то скорбно-постное, сочувственное выражение, которым так гордятся работники похоронных бюро.
– К черту! – со вкусом повторил ученый, смакуя мгновения триумфа. – Пойду пешком, и ничего ты мне не сделаешь! – буйный хмель свободы ударил в голову, как молодое вино. Он демонстративно подхватил портфель, и зашагал по асфальту, наслаждаясь свободой, и гордясь собственным мужеством. За спиной тихо хлопнула дверь машины.
«Сейчас начнет уговаривать!» – мстительно подумал Травкин. – «Хрен вам всем! Надоели!»
Он шагал по пустынной аллее парка, заливисто пели птицы, солнечные лучи нежно гладили ладонями шершавую листву. Между деревьев промелькнула черная тень, и тотчас скрылась в кустарнике. Нечто быстрое, отдаленно похожее на человеческий силуэт. Неожиданно мужчине стало не по себе, но он беззаботно тряхнул головой, и пошел дальше, широко размахивая портфелем. После развилки тропа уходила вглубь парка, высоченные деревья великаны распростерли могучие руки, как гигантские змеи они оплели кряжистые ветви. Сквозь полог густой листвы, сюда почти не проникал солнечный свет, вдоль аллеи росла высокая, трава. Вновь сбоку возникла расплывчатая тень, теперь уже совсем рядом. Хрустнула сухая ветка, возмущенно галдели сороки, стайка птиц поднялась с насиженного места, черными мушками они кружили над кронами деревьев. Ученый остановился. По спине побежали колкие мурашки.
– Собака, наверное… – произнес он вслух, желая себя подбодрить. Голос прозвучал слабо, неуверенно, будто тополиная листва поглощала звуковые волны. Травкин набрал полную грудь воздуха, и крикнул. Эхо задохнулась в густой листве.
– Галлюцинация! – насильно пошутил человек, и двинулся дальше. Он знал этот парк как свои пять пальцев, по выходным совершал здесь пробежки. Через триста метров начнется широкая развилка, за ней центральная аллея, оттуда рукой подать до проспекта. Если затаить дыхание, то можно услышать рокот проезжающих грузовиков. Мужчина напряг слух, но тишину нарушали только биение собственного сердца, и навязчивый гул в ушах.
– Ерунда какая-то! – он весело свистнул, и ускорил шаг. Дорогу пересекла рыжая белочка, зверек зыркнул на незнакомца блестящим глазом, и нырнул в заросли репейника. Симпатичное животное вызвало улыбку на лице человека, он хотел пошутить над своими детскими страхами, и в ту же секунду, хлесткий удар в челюсть сбил его с ног. Лязгнули зубы, перед глазами поплыл розовый туман, рот наполнился горячей кровью. Он попытался встать на ноги, чувствуя сильнейшее головокружение. Яростный крик будто прилетел с неба, и обрушился как камень, выпущенный из пращи.
– Лежать!!! Не двигаться! Лежать на месте!
Все дальнейшее было похоже на старинную киноленту, прокрученную в замедленном формате. Травкин увидел, как по тропе не бежит, а скользит его телохранитель. Ноги едва касаются земли, плавным, не лишенным изящества движением, он расстегивает пиджак, подмышкой угрожающе топорщится черная кобура. Расплывчатая тень оказывается на его пути. Скорость ее перемещения поразительна, но водитель не пасует. Одним прыжком он преодолевает широкую канаву, пистолет зажат в двух руках, как у героя боевика, из крошечного черного дула вырывается желтый огонек. В это трудно поверить, но тень успевает пригнуться, пуля выбивает острую щепу из ствола могучего дуба.
– Что за черт… – ученый сплюнул на землю кровавую жижу, машинально ощупав языком шатающийся клык. И тотчас его накрывает воздушной подушкой звук выстрела. Закладывает уши, но зрение становится резким и отчетливым как прежде. Он успевает увидеть, как черная тень метнулась в кусты, и уже через секунду, где-то далеко хрустнула сломанная ветка. Водитель стреляет вторично, и прячет пистолет в кобуру. Только после этого, он нагнулся к раненому, быстро и профессионально ощупал шею и скулу. Мужчина почти не запыхался от бега, только лоб прочертила глубокая морщина, и на виске часто пульсирует тонкая голубая жилка.