Сказки дла взрослых, часть 4

Глава 3

– Что делать будем, Па?– старший Петр швырнул на стол договор.– Что… подпишем эту филькину грамоту и в бомжи пойдем?

– Нет, сын, подписывать ничего не будем. Завтра к юристам в город съезжу. Проконсультируюсь, насколько правомочны действия этих козлов из АОЗТ, а потом уже и решение принимать будем. С соседями опять же поговорить нужно. Одним сейчас нельзя. Вместе с ними надо с этим разбираться. Письмо может быть коллективное состряпать бы надо. Президенту.

– Да хоть господу Богу пиши,– разочарованно буркнул младший Павел.– Бесполезно это все. Вытурят все равно. Они бы так просто не приперлись и не заявили, что имеют право. За ними законы, а если чего не хватает, то новые сочинят. Какие им удобны. Сволочи. Пришлют ментов с бульдозерами и сковырнут все к чертовой матери.

– Ну, это мы еще посмотрим. Решение суда должно быть. Постановлением мэрии они права не имеют что-то предпринимать. По закону мы его опротестовать имеем право. А на суде еще посмотрим, кто прав будет.

– Па, ты как ребенок. Ей Богу. Да они приедут и, снесут все здесь а потом бегай, судись с ними хоть сто лет. А тут за это время уже корпуса заводские построят. А жить на что все это время? У меня ведь семья. Сыну вон, внуку твоему, год уже. Он есть каждый день хочет,– Петр махнул рукой в сторону деревни.– А эти пади уже и подписали договора-то.

– Ну, это ты зря раньше времени о людях плохо думаешь. Обзвони-ка всех. Чай не каменный век и у всех мобилы эти новомодные есть. Нужно собраться всем и поговорить,– возразил сыну Борис. В течение следующих десяти минут сыновья обзвонили соседей. Договорились собраться немедленно у Бориса на дому и поговорить. А через полчаса уже стали подходить и подъезжать соседи.

Первыми заявились пра-правнуки бабки Матрены – Васильевы Иван, Семен, Николай и Василий.

Бывшие горькие пьяницы-алкаши колхозные они уже лет десять спиртного в рот не брали и хозяйство у них было не меньше чем у Бориса.

– Здорово, соседи, давненько у вас не были. Что новенького?– Здорово, мужики, все старенькое,– Борис пожал руки вошедшим.– Вот у Вас, я думаю, тоже кое-что новенькое появилось,– ткнул он пальцем в бумаги, разбросанные по столу.

– А как же. Удостоил мэр визитом, боров,– Василий достал свой экземпляр договора и громко с выражением прочел,– "Мы нижеподписавшиеся с одной стороны",– Козлы, ишь че захотели. Щяс я им уйду по своей воле, да еще бесплатно. Сволочи. Я и за деньги нормальные еще сто раз подумал бы. Бросать малую Родину, аль нет, а тут не за понюшку. Съезжай куда хошь.

– Правильно, брательник. Хрен им по всему рылу, а не землицу нашу,– закивали головами остальные.

В дверь постучали и вошел Федор Степанов, поздоровавшись со всеми он весело спросил, обращаясь ко всем: – Ну, че, мужики, едрить-колотить, монатки будем собирать, али как?

– Аль как!– ответил за всех Борис.– Петр, Павел, несите все стулья, табуретки и скамьи какие есть в доме, рассаживайте гостей.

– Ну, на всех-то у тебя все равно мебелей не хватит, ежели все заявятся, так что вы, пацаны, не суетитесь, мы и на корточках перетерпим,– заметил Федор, пристраиваясь поудобнее у стены как раз, присев на корточки.– Вона драндулет Ерофеича дребезжит, с сынами пади.

Ерофеич – бывший предколхоза, тоже в фермеры подавшийся волей-неволей, хозяйство свое тянул с тремя сыновьями. За Ерофеичем народ уже валил один за одним, и через час вся гостиная в доме заполнилась людьми настолько, что кто-то даже предложил выйти во двор, иначе уже дышать нечем стало, а если еще и закурить, то тогда и вовсе караул. Потянулись во двор. Ночное летнее небо сверкало россыпью звезд, и легкий ветерок шелестел листвой.

Борис включил уличное освещение и, попросив сыновей вынести стол во двор, взял пару стульев и вышел с ними сам следом за односельчанами.

Народу набежало человек сорок, от всех десяти фермерских хозяйств. Общая нужда свела бывших колхозников, в таком количестве одновременно, впервые за десять лет после того последнего собрания в клубе колхозном. На котором, они делили колхоз на части единоличные.

– Ну что, братцы? Господа фермеры, у всех китаец сегодня побывал или забыли кого?– спросил Борис.

Фермеры, рассевшиеся кто где сумел, загудели.

– Всех, значит. Ну и что поэтому поводу думаете, мужики и бабы?– Борис сел на стул и облокотился на стол.

– А че тут думать? Пошли оне нахрен со своими договорами. Не уйдем и все,– один из праправнуков бабки Матрены, кажется Иван, зло выматерился и добавил.– Только, только выцарапываться стали из долгов заемных и нате вам приперлись сучьи выродки,– импровизированное собрание загудело возмущенно. К столу вышел бывший пред – Ерофеич.

– Я вот как думаю. Надо письмо писать в Москву коллективное. Не верю я в эти постановления об отчуждении принудительном по форс-мажору. Хитрят китоязовы прихвостни. А пока письмо туда-сюда ползает, надо создать временное правление. Или представительство, ежели кому слово не нравится, колхоз напоминая. Человека три выбрать, которые интересы всех представлять станут. Предлагаю Бориса Иванова, Федора Степанова и себя. Кто за? Вот и ладно, единогласно. Давай Борис сажай из сынов, которого-нибудь с почерком покрасивше, письмо сочинять будем президенту. Ну и пару экземпляров послать нужно в прессу центровую, в Думу депутатам нескольким. Тем, что поактивнее. Зюгану, Жирику, ну и еще парочке, кто позлее и поязыкастее,– как и на том последнем колхозном собрании, засиделись чуть ли не до зари.

На другой день Борис отправился в райцентр и в юридической консультации целый час беседовал на больную тему с юристом. Законы земельные оказались настолько запутанными и противоречивыми, что Борис так и не мог понять кто же, в его случае имеет больше шансов на поддержку и защиту в установленном законами РФ порядке. И спросил об этом юриста. Тот – еврей с грустными глазами – Исаак Львович, полистал жилищный кодекс и выдал окончательное резюме:

– Как нынешние собственники, больше прав таки имеете вы, но… если эти господа сумеют пробить под себя постановление правительства, то… А вы говорите, что оно у них уже есть и… Мне бы номерок постановления, от какого числа – то, се. Реквизиты, так сказать. Тогда я вам смогу чем-то помочь, молодой человек.

– Есть номерок и дата его принятия, вот они в договоре на него ссылаются,– Борис разложил договор на столе перед юристом.

– Очень, очень любопытно,– Исаак Львович принялся листать справочники, потом еще минут десять кому-то звонил по телефону и назвав номер, внимательно слушал, кого-то более компетентного в этом вопросе.

– Нуте-с, молодой человек, постановление правительства есть, тут они вас в заблуждение не вводят. Однако там очень много нюансов позволяющих вам, как собственникам, чувствовать себя вполне прилично, за судьбу своей собственности, но есть и такие места, которые могут быть истолкованы в пользу ваших оппонентов. Окончательно можно будет ставить диагноз только на основании судебного разбирательства. И, увы, молодой человек, поверьте моему опыту, вам таки не избежать судебных издержек,– выдал он окончательный вердикт. Вышел Борис из юридической консультации с такой же неуверенностью в завтрашнем дне, с какой и вошел. Верно говорят – «Закон что дышло».

Вернулся домой, а там соседи у калитки толпятся, ждут.

– Ну, что?

– А-а… – разочарованно махнул рукой Борис.– Судиться по-любому придется, а пока решения суда не будет, главное не пускать этих козлов сюда. Мы собственники и имеем право защищать свою собственность вплоть до применения силы. Фильм помните "Любить по-русски"? Вот как в нем нужно действовать. Создать отряд самообороны, вооружиться и не пускать никого постороннего на свои угодья.

– Так у них там пушка была, блин. И потом там, в фильме они с "братками" схлестнулись, а тут вроде как государство будет на нас переть со своими приставами,– засомневался кто-то.

– Не будет приставов. Приставов суд прислать может только. А все кто до них заявятся – самозванцы и как бы не вырядились, будут действовать, нарушая законность и значит, мы будем иметь право их выдворять с наших территорий, любыми средствами. В том числе и насильно. А ели они станут применять против нас оружие, то и мы имеем право применять. Ну, не пушки конечно, но ружья охотничьи, пожалуй, запросто можно. Солью зарядить и…– Борис подмигнул и продолжил,– У кого нет ружья, живенько мотайте в райцентр в ружейную лавку и зарегистрируйте у ментов, и в охотничьем клубе. Все всё поняли?

– Поняли, че тут непонятного,– мужики стали расходиться. Остались Ерофеич и Федор.

– Дежурство нужно установить караульное. Блокпосты выставить,– Ерофеич озабоченно скривился.– Вот уж не думал никогда, что воевать на старости лет доведется в родной деревне.

– Ну, до войны положим еще далеко,– Борис усмехнулся.– А вот если эти "жучары" решение суда пробьют, то тогда одно из двух. Либо уходить в бомжи, либо в партизаны. Леса у нас тут, пока их под стройплощадки не выкорчевали, очень даже хороши для этого дела.

– Типун тебе на язык,– Федор поплевал через плечо.– Какие партизаны? Да войска если вызовут, то через сутки вычистят эти леса нахрен вместе с нашими двустволками и нами. Часа не продержимся.

– Ну, не скажи, ты про каменоломни забыл. А там, говорят, километров на двадцать нарыто штолен. Еще в гражданскую там партизаны свои базы имели. Мы пацанами там в войнушки играли – забыл, Федь? – Да помню я все, только партизанам-то легче было, им местное население помогало. А нам кто поможет, если что? Мы-то и есть это население. Зараза. И как ты вообще эту войну народную представляешь? Что, работяг-строителей будем грохать? Строительству автогиганта мешая? Нет, паря, если эти сволочи добьются, чтобы нас по закону отсюда выселили, то придется уходить, утеревшись, в бомжи, как ты говоришь.

– Ну, пока такого решения нет судебного и мы имеем право на эту землю вместе с катакомбами. Значит, будем воевать, как получится.

Глава 4

Несколько дней прошли как обычно, в крестьянских заботах. А вот в конце недели, в субботу опять появились представители АОЗТ с чиновниками. Все та же пятерка. Но уже в сопровождении. Всего прибыло три авто. Два внедорожника и микроавтобус. Машины подрулили к бывшему зданию правления колхоза, теперь переданному в собственность одному из фермером. Кроме чиновников в этот раз приехали представители ОВД района в чине майора и капитана, а с ними вместе десяток милиционеров, вооруженных табельными автоматами АКС. В течение часа затем одна из машин объезжала всех фермеров, приглашая их собраться управления для того, чтобы послушать обращение власть предержащих и представителей СП. Чиновники и их сопровождение, терпеливо ждали пока народ, созываемый таким образом, соберется на площади. Люди подходили, хмуро здоровались друг с другом и с любопытством рассматривали прибывших чужаков.

Когда собрались, по мнению прибывших чиновников все, сообщение было оглашено. Звучало оно ультимативно.– "На основании законодательства РФ, в соответствии с постановлением правительства от такого-то, гражданам России, проживающим в населенном пункте таком-то, предлагается в недельный срок освободить занимаемые ими уже незаконно территории. В случае невыполнения этого требования, выселение будет произведено принудительно, силами органов внутренних дел".

– Вопросы есть?– мэр Прихлебаев обвел фермеров пристальным взглядом.

– Есть,– из толпы вышел Ерофеич.– Мы вот тут с мужиками посовещались, с юристами посоветовались и фермеры уполномочили меня задать вопрос представителям ОВД, а представителям СП выдвинуть встречный ультиматум. Задаю вопрос милиции. Господа, вас поставили в известность, что постановление правительства имеет юридическую силу только на основании конкретного решения суда по конкретному адресу? И что постановление это носит рекомендательный, а не обязательный характер и что заявления сегодня оглашенное здесь не имеет законной силы и, исполняя его вы, господа, сами становитесь нарушителями Закона? Решения суда пока нет. А пока его нет, мы здесь хозяева по Закону и вы даже не имеете право переступать границ нашей собственности, без нашего позволения. Вы уже нарушили Закон и мы имеем право выдворить вас отсюда, всеми доступными нам способами, вплоть до применения физической силы. Я обращаюсь к рядовым сотрудникам, которые могут не знать, что в данном случае их используют противозаконно. Ребята, не дай вам Бог свои трещетки применить здесь. Пойдете по статье самой нехорошей под суд. Ну а представителям СП, мы заявляем, что добровольно со своей земли не уйдем и будем отстаивать свои права в соответствии с законом т. е. в суде. Вот там и встретимся в следующий раз. Сюда мы вас больше не пустим и запрещаем вам находиться здесь. Убирайтесь от греха. С сегодняшнего дня на всех въездах мы устанавливаем систему блокпостов, а на территориях нам принадлежащих, вводим режим чрезвычайного положения. У нас все. Вопросы есть?

– Да кто ты такой вообще, чтобы ультиматумы предъявлять?– взвился мэр.

– Я – фермер и по совместительству представляю здесь интересы моих односельчан по их просьбе. И ты стоишь сейчас на моей земле. Пшел вон отсюда и не смерди,– мэр позеленел, но сдержался и промолчал. Потом повернулся к майору и что-то тихо ему сказал. Тот вышел вперед и командным голосом прокричал:

– Граждане, предлагаю вам, как представитель ОВД нашего района, не усугублять ситуацию и не нагнетать напряженность. Мы имеем представление о законности или незаконности действий представителей районной администрации и представителей СП. Они законны. Поэтому предлагаю вам выполнить то, что вам предложено и не вынуждать нас применять насилие,– майор откричался, и шагнул назад к мэру.

– Предъявите решение суда и документы, закрепляющие за СП землю,– выкрикнул из толпы Борис.

– Да, покажите,– толпа зашумела и стала надвигаться на незваных гостей.

– В решении суда необходимости нет. Достаточно постановления правительства,– выкрикнул мэр.– И решения правительства района. А оно, вот оно!– мэр достал из папочки, которую он бережно придерживал локотком, лист бумаги. Подняв ее над головой, он крикнул,– Прошу ознакомиться.

К нему подошел Ерофеич, взял лист и, не читая, порвал пополам.

– Это беззаконие, рассчитанное на юридическую безграмотность нашу. Только вы, господин хороший, ошиблись. Народ-то нынче не в лаптях, чтобы вот так ему легко было лапшу на уши повесить и вы прекрасно это знаете. И за беззаконие это ответите. Мы сами первыми подадим на вас иск, с требованием разобраться на каком основании мэрия нарушает законодательство РФ и творит беззаконие, прикрываясь Законом. Выметайтесь отсюда, пока люди не обозлились и не применили к вам методы физического воздействия. А попросту ежели, то пока по мордам не накидали.

Мэр повернулся к майору и распорядился: – Действуйте, майор,– майор козырнул и махнул рукой капитану. Тот повернулся к своим подчиненным и скомандовал: – В одну шеренгу становись! Оружие к бою! Заряжай!– милиционеры, с четкостью оловянных солдатиков, выстроились в одну шеренгу и, сдернув АКСы с плеч, загремели затворами. В сторону фермеров уставились десяток стволов.

– Я прикажу стрелять,– майор опять выскочил на шаг вперед.– Приказываю вам разойтись и собирать манатки. Здесь вы уже ни кто.

– Вот, значит, вы как? Силу только понимаете,– Борис повернулся к фермерам.– Мужики, стволы к бою! Заряжай!– и по команде этой мирная толпа вдруг неожиданно для майора ощетинилась таким количеством ружейных стволов, что просто непонятно, откуда и взялось их столько. За спинами видать прятали до поры, до времени.– Ну что, майор, давай командуй. Скорострельность у калашей, конечно, куда как выше, но и мы по разу выпалить успеем, а вам больше и не потребуется. А вот если жив после этого кто-то из вас придурков-командиров останется, то не только с погонами своими распрощается и должностями, но и со свободой на долго. Ну?– Борис смотрел на растерявшегося милиционера зло и требовательно.– Ну? Давай! Кто тут из вас бессмертный? Командуй. Убирай своих людей, капитан, не позорься перед народом. А вы, парни, вы же русские. В кого стволами тычете?– растерянные рядовые милиционеры, сконфуженно опускали автоматы и забрасывали их на плечи. И команда капитана: – Отставить! Оружие на предохранитель ставь. На пле-чо,– была в общем-то уже и не нужна. Убрались гости не званные без лишних разговоров, быстро загрузившись в свой транспорт и упылив в сторону райцентра. Мужики посовещавшись, решили в суд подавать немедленно и отрядили опять же выбранных своих представителей. Скинулись на акцизную марку и на адвоката.

Глава 5

Представлять фермеров согласился уже знакомый Борису юрист-еврей Исаак Львович, оплату запросил правда высокую, по мнению спутников Бориса, но мужики согласились, что деньги эти разделенные на количество истцов не такие уж и большие. Был бы толк, а Исаак Львович производил впечатление опытного крючкотвора. Заплатили аванс адвокату, оставили ему свои телефоны, записали его номер и домой в деревню подались.

Неделю никто не беспокоил деревню фермерскую. Два блокпоста организованные ими и выставленные на въездах исправно работали в режиме армейских караулов. Все понимали, что дело это необходимое и шли дежурить безропотно согласно составленному расписанию. Караул несли с охотничьими ружьями. Было несколько помповиков забугорных, но в основном наши отечественные двустволки.

Через неделю, судебный исполнитель принес десяток повесток с вызовом в суд пока в качестве истцов.

Суд состоялся в понедельник. От СП и ОВД города ответчиками выступали уже знакомые фермерам г. г. Хряпа М И и майор Зайцев Г П.

Разбирательство продолжалось часа три и адвокат фермеров на нем был выше всяких похвал.

Он буквально загнал в угол ответчиков аргументами, каждую фразу свою, подтверждая статьями из законов РФ. И суд с явной неохотой вынужден был принять постановление, в котором действия чиновников признавались неправомочными, а руководству ОВД было направлено решение суда с требованием принять меры по пресечению противоправных действий его сотрудников в лице г.г Ф.И.О.таких-то. Иск судом был удовлетворен, но это ровным счетом ничего не значило. Решение суда, только убедило ответчиков в том, что действовать нахрапом здесь нельзя, что попались им упрямцы и с ними придется повозиться несколько дольше, чем они рассчитывали. Прямо так и сказал им, прощаясь, представитель СП – господин Хряпа Матвей Иннокентьевич:

– Зря вы пыжитесь, все равно уйдете. Выдавим по Закону. Следующий судебный раунд за нами. Ждите повесток,– и ушел, гордо задрав подбородок.

Возвращались мужики домой с лицами озабоченными. И собравшись опять у дома Бориса, долго спорили о том, что им делать. Письма написанные ушли и пока ответов на них ни откуда не было.