Тайна Шато

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «Путь в никуда»

Глава 1

«Попала!» – подумала, когда взглянула в зеленые глаза оборотня. От него трудно будет что-то скрыть, но не зря меня звали Шато, что означало в банде Тень. Напущу немного тумана, уведу в сторону, но семью не выдам.

– Мисс Пэг Смит, – издевательски медленно произнес мое имя оборотень, и я еле сдержалась, чтобы не поморщиться. В приюте одна половина детей носила фамилию Смит, а вторая – Джонс. Имя дала мне мать, она оставила записку с просьбой позаботиться обо мне. Я предполагала, что мама была образованной женщиной, скорее всего, не из бедной семьи, потому что умела выражать мысли на бумаге.

– Вы вместе с мистером Купером обнаружили тело мистера Лоренса. Верно? – Сыщик хитро прищурился.

Придется очень постараться, чтобы обмануть оборотня. Мне не нравилось, как он втягивал воздух, словно обнюхивал… меня.

– Верно, – поддакнула я.

Но это было неправдой: мистер Купер появился позже, а я находилась в таком шоке, что не сразу заметила его.

Брэнд, глава «Серых псов», приказал мне отправиться к дому доктора Лоренса и проследить за ним. Брэнда интересовало, куда пойдет док сегодня вечером, как долго там пробудет, и по возможности требовалось запомнить поименно всех, кто будет мелькать рядом.

Задание простое, а для мага иллюзии – тем более. От помощников я отказалась: только зря тратить на них силу, скрывать под магией, чтобы никто их не обнаружил. Я часто действовала одна, лишь в редких случаях работала в команде.

Наш городок – Терриб – насчитывал около ста тысяч жителей. Железный мост через реку Айн соединял два берега и в то же время делил город. Банды «Серые псы» и «Черный глаз» договорились, что мост и близлежащие улицы теперь нейтральная территория. Доктор Лоренс проживал на нашей стороне, а вот отправился на вражескую. Страшная конкуренция шла между бандами, и не дай Создатель, тебя обнаружат на чужой местности. Особенно опасно было ночью.

– Вы видели убийцу, мисс Смит. Сможете его описать? – Спросил сыщик, а его зеленые глаза опасно блеснули в свете лампы.

– Нет, лица я не видела. Могу лишь сказать, что он высокий и… все, – пожала плечами. Широкая куртка хорошо скрывала телосложение преступника, и вряд ли я бы узнала убийцу средь белого дня. Я и сама порой надевала короткую черную шубку из кролика на размер больше. Она плохо грела, и даже пододетая толстая шерстяная кофта не спасала. Мужские теплые брюки держались широким ремнем, на котором пришлось сделать дополнительную дырку. Зимние ботинки и шапка с длинными «ушами» из лисы лучше всего согревали в февральский мороз.

Зима шла на убыль. Солнце светило по-весеннему тепло, а вот ночи оставались по-зимнему ледяными. Холод я ненавидела после приютского промёрзшего погреба, который служил наказанием для нерадивых детей.

Брэнд не дал мне погреться этой ночью в постели, а отправил на дело. Понося на чем свет стоит мороз, зиму, ветер, я пряталась за углом серого здания и следила за входом в бордель тетушки Эльзы.

Док ровно в десять вечера вышел из дома и, подняв воротник овечьей шубы, целенаправленно зашагал к мосту. Порывистый ветер сильно дул в спину, будто подгонял скорее перейти на другую сторону города. Мистер Лоренс почти бежал по мосту, затем спустился по железным ступенькам и скрылся за первым поворотом.

Магия иллюзии хорошо скрывала меня от посторонних глаз, и даже если бы доктор Лоренс оглянулся, то увидел бы лишь серую мглу. Но я не рисковала приближаться: магия отлично прятала на расстоянии, а если присмотреться, то в свете фонарей можно было разглядеть мой расплывчатый силуэт.

На всю дорогу мы потратили чуть больше часа. Когда я догадалась о цели дока, то усмехнулась. Он обыкновенный мужчина, и даже порядочным требовались шлюхи. В банде я добывала информацию, скрываясь за иллюзией, пробиралась в любые места. В бордель тоже могла, но не посчитала нужным смотреть, как док развлекается. Поэтому оставалось стоять и мерзнуть. А ведь сама чуть не оказалась в подобном доме: меня спасла магия. Четыре года назад, когда я впервые появилась в кабинете главаря «Серых псов», Брэнд решил, что мое место в борделе.

– Хорошенькая мордашка, – усмехнулся лысый здоровяк, крепко обхватив мое лицо пальцами. – Открой рот.

Но я сцепила зубы так сильно, как могла, и дернулась, решив, что зря выбрала эту банду, надо было к «Черному глазу» подаваться. Дерзостью я вызвала смех главаря, но Брэнд меня не отпустил, продолжал давить, вынуждая подчиниться.

– Вот так. И помни, кто здесь главный, – тихо произнес лысый. Как же я ненавидела, когда заставляли делать то, что я не хотела. Для меня это было сродни посягательством на мою свободу. Внутри все клокотало от молчаливой ярости, пришлось опустить взгляд в пол, чтобы спрятать ее.

Сломанный нос, мелкие шрамы на лице и глубокий над правой бровью – все это намекало, что Брэнд был в разных переделках и почти всегда выходил победителем.

– Коннор сообщил, что ты владеешь магией. Покажи, и я решу, куда тебя определить.

Я сделала шаг назад, магия иллюзии окутала тело туманом, скрыв от любопытных глаз главаря.

– Неплохо, – пробормотал Брэнд и оставил меня в доме, выделил место в общей комнате, но я вскоре перебралась на чердак к Коннору.

Так уж повелось, что мы с детства грели друг друга холодными ночами в приюте. Коннор стал моим старшим братом, защитником и никогда не давал повода сомневаться в нем. Вместе мы воровали в приютской кухне хлеб, а когда везло – жареное мясо. Вместе сидели наказанные в холоднющем погребе, вместе потом болели простудой. Чем старше я становилась, тем чаще ловила внимательный взгляд голубых глаз Конора, но друг никогда не распускал руки, и за это я уважала его еще больше. Мое доверие к нему было безгранично.

Именно там, на чердаке двухэтажного дома банды «Серые псы», я отдала девственность Коннору. Мне было восемнадцать. Жалела? Нет. Любила? Не знаю. Слишком сурова жизнь за стенами приюта, и лучше иметь под боком одного любовника, которого знала всю жизнь, чем пойти по кругу в поисках сильнейшего, а Коннор мог постоять не только за себя.

За два года в банде друг заработал авторитет, и пусть он все еще занимался воровством, был замечен Лэнсом, правой рукой главаря. Я знала, что Брэнд наградил Коннора немалой суммой за меня и перевел его из воришек в охрану.

Привести мага в банду – почетная и сложная задача. Людские дети жили в приютах, а маги своих чад не бросали. Поэтому я мечтала найти родителей: не могли они просто так оставить родное дитя.

Я не одна была такой сиротой, банда «Черный глаз» приняла другого мага, он умело заменял воспоминания и стирал память, я бы не хотела с ним встретиться. Поэтому настороженно посматривала по сторонам: если кто-то из членов вражеской банды меня здесь обнаружит, придется делать ноги. Правда, Брэнд крепко накажет за провал и может повысить откупные.

Я мечтала бросить все и уехать в Фолкстон. Моя мечта родилась в тот день, когда я впервые вышла на сцену и спела детскую песенку перед другими сиротами Услышав их аплодисменты, заметила на мгновенье блеск счастья, мелькнувшего в детских глазах. Мне было десять лет, и приютский театр скрашивал одиночество. Мечта жила вместе с надеждой, они давали силы существовать в банде, а банда укрывала защитой, в которой так нуждалась приютская девчонка.

Неожиданно стих ветер, и снег сильнее повалил хлопьями. В свете уличного фонаря снежинки красиво кружились, напоминая ночных бабочек, летевших на свет. Слегка пританцовывая, я не отрывала взгляда от двери борделя, боясь пропустить дока. Иллюзия надежно скрывала, но время шло, и мои силы уходили. До утра я могла не продержаться. И дело не в том, что просто замерзну: погреться можно в любом подъезде дома. А вот холод и бессонная ночь делали слабее. Магия просто иссякнет, а я рухну, погрузившись в спасительный сон, который её восстановит.

Бордель тетушки Эльзы оказался в ту ночь очень популярным у мужской части населения. Но разглядеть лица мешали шарфы и меховые шапки. Даже если среди посетителей борделя были знакомые, я не смогла бы их узнать. Поэтому перестала рассматривать мужчин, а с завистью провожала их взглядом, когда они скрывались в теплом помещении. Может, накинуть иллюзию и погреться? Я перестала чувствовать пальцы ног и решилась войти в бордель, но доктор Лоренс вышел от тетушки Эльзы. Низко склонив голову, будто прятал лицо, мужчина зашагал обратно к мосту. «Брэнд будет разочарован, – хмыкнула про себя. – Давай, док, возвращайся домой, и я отправлюсь в теплое местечко». Дурацкое задание! И я уже догадывалась, кто его придумал. Проклятый Лэнс… Он постоянно цеплялся ко мне, любил ткнуть носом в провал и всегда требовал наказания. Брэнд в подобных случаях не слушал Лэнса, и это бесило заместителя еще больше.

Мысли прервала тень мужчины, неожиданно появившаяся из темного проулка. Я замерла, с опаской поглядев на незнакомца. Его лицо скрывал толстый шарф, намотанный почти до глаз. Под широкой курткой и накинутым капюшоном мог скрываться кто угодно. Я рискнула и осторожно двинулась следом за мужчиной, который уверенно шагал за доктором. Не нравилось мне это все, ой как не нравилось! Впервые я пожалела, что не взяла помощника.

Рука нырнула в карман, достав складной ножик, его подарил мне Коннор. Пистолет я не любила: слишком шумное оружие для мага иллюзии. Мне проще скрыться, чем напасть. Нож больше для самозащиты, друг научил некоторым приемам самообороны.

Город спал, а от борделя мы были уже далеко. Вот там бурлила жизнь, ритмичная музыка лилась из открытых форточек. Мужчины веселились вовсю, забывая до утра о житейских проблемах в женских объятьях.

Доктор Лоренс вдруг остановился, будто почувствовал опасность, и обернулся. Он успел только громко вскрикнуть и вынуть пистолет из кармана, когда незнакомец неожиданно побежал, на ходу достав узкий клинок. Все произошло слишком быстро, док не успел нажать на курок. Убийца пырнул мистера Лоренса в правый бок, замахнулся и ударил еще раз. Когда раненый док повалился на землю, таинственный злодей скрылся в темноте, ни разу не оглянувшись, а мой нож так и остался в руке.

Мистер Лоренс был одним из самых добрых мужчин, которые встретились на моем пути. Он лечил всех без разбора, не отказывая никому. Шлюха, пойманный на воровстве сирота, бродяга и даже подлые душегубы знали, что доктор Лоренс примет любого. Каждый житель города мог с закрытыми глазами найти больницу дока, здание находился на нейтральной территории. Поэтому, не думая, что меня заметят из банды «Черный глаз», я бросилась к доктору, убрав магию.

Док хрипел, хватая ртом воздух, будто задыхался.

– Мистер Лоренс! – воскликнула я, сняв варежки и прижав их к ране. – Помогите! Кто-нибудь! Полиция! Доктора! – закричала, почувствовав, как по пальцам побежала теплая липкая кровь.

– Кар… ман, – прохрипел док.

Я стала шарить по карманам его шубы. В левом лежал кведи. Артефакт вспыхнул красным, едва очутился в моей ладони. Я ненавидела такие штуки – Рэя, любовница главаря, обожала ими баловаться.

– Дай… ему… дай, что он… просит, – продолжал хрипеть доктор Лоренс.

Струйка крови потекла из его рта. Я тут же почувствовала укол прямо в середине ладошки: проклятый артефакт цеплялся, как паразит.

– Я ненавижу эту дрянь! – Воскликнула, хотела оторвать кведи, но кашель доктора остановил меня. А потом я услышала крик: «Полиция!» и вскинула голову: ко мне бежал фонарщик. Он бросил лестницу в сторону и чуть не упал, поскользнувшись. Горожане просыпались, открывались окна, и обеспокоенные жители выглядывали на улицу.

– Нужен доктор! – снова закричала я. – Доктора!

Вдалеке раздался звук полицейского свистка.

– Потерпите, мистер Лоренс, – зашептала я теряющему сознание доку.

Совершенно забыла о кведи, а он продолжал накачивать мою кровь магией видящих смерть. Во рту появился горько-сладкий привкус чужого дара, когда неожиданно доктор Лоренс открыл глаза, словно из последних сил схватил меня за руку и хрипло молвил:

– Пэг Смит… ты хочешь… узнать имя… матери… отца? Тогда… не отпускай…

Док со стоном выдохнул, рука его обмякла. Глаза безразлично смотрели на небо, а белые снежинки торопились укрыть мертвеца.

Я не понимала до сих пор, что заставило меня послушаться доктора Лоренса: желание узнать все о родителях или найти убийцу честного, доброго дока. Когда ко мне подбежал фонарщик, я держала ладонь у шеи холодеющего тела доктора Лоренса, а перед глазами мелькали последние пять минут его жизни…

– Могу я узнать, что вы делали в столь позднее время на улице, да еще переодетая в мужскую одежду, мисс Смит? – Строгий голос оборотня выдернул из воспоминаний.

Сыщик продолжал внимательно следить за мной.

– Я уже ответила полицейским, которые схватили меня и заперли в камере. По их вине я провела ночь в тюрьме, – огрызнулась я в ответ на вопрос волка.

Когда меня нашли возле тела, никто не стал разбираться: мне просто скрутили руки и поволокли в ближайший полицейский участок. Если бы не показания фонарщика, который сказал, что именно я позвала на помощь, то сидеть бы мне в камере неизвестно сколько, да еще и обвинение предъявили бы за убийство дока. Спасибо местному сыщику, мистеру Чандеру, который усомнился в моей виновности.

– Женщина не смогла бы нанести удар такой силы.

Сыщик приказал меня отпустить, но прежде дознаватель записал мои показания.

– И все же я хочу услышать ответ. – Оборотень оскалился, показав острые клыки. Сглотнув, решила не спорить.

– Я опоздала на последний автобус, решила добираться пешком. Да заодно роль вора-мальчишки порепетировать, я в театре служу.

Это было правдой. Директор уговаривал меня подписать контракт и стать одной из актрис труппы, но из банды просто так не выйти. Нужен откуп, а у меня еще не набралась такая сумма.

– Вот пыталась войти в роль, прочувствовать, так сказать, все изнутри. А тут…

Я до сих пор не могла поверить, что доктора Лоренса больше нет. Три дня назад его хоронили, собралось много горожан, и каждый говорил о нем как о добром и светлом человеке. А я до дрожи боялась прихода души доктора во сне. До последнего не ложилась спать, пока глаза сами не закрывались. Теперь я жалела, что, поддавшись эмоциям, послушалась дока. Я не маг, видящий смерть. Зачем полезла не в свое дело? Зачем схватила проклятый кведи, который потеряла возле тела доктора Лоренса?

– Верится с трудом, – усмехнулся оборотень и откинулся на спинку стула, продолжая сверлить меня взглядом. – Дело в том, что душа мистера Лоренса не торопится встретиться с магом, видящим смерть, из полицейского участка. Здесь может быть только один ответ: душа выбрала другого.

Я невольно выпрямила спину и сжала зубы. Оборотень только с виду казался спокойным. Его напряжение выдавали глаза, зрачки вытянулись, и появилось ощущение, что ты смотришь в глаза волку. «Он и есть волк», – напомнила я себе.

– На месте убийства был обнаружен кведи. – Оборотень достал из кармана шар с небольшим серым облаком внутри. – Уверен, вы знаете, как им пользоваться.

Я кивнула: если стану врать, будет только хуже. Волк снова слегка приподнял голову и втянул воздух.

– А еще я чую в вас мага иллюзии, поэтому сразу предупрежу: от меня вам не спрятаться. – Усмешка сыщика вышла зловещей.

В очередной раз обругала себя мысленно полной дурой, когда пошла на поводу у дока.

– Я и не собиралась, – буркнула и взглянула на настенные часы за спиной оборотня: через двадцать минут я должна была быть в театре. – Мистер…

Столичный сыщик даже не назвал своего имени, а сразу приступил к допросу, едва я вошла в кабинет.

– Мэтью Торгест, сыщик инквизиции, – представился оборотень и гордо вскинул голову.

Чертов красавец. И нечего мне так улыбаться!

– Мистер Торгест, в семь часов вечера у меня сегодня выступление в театре. Если у вас ко мне больше нет вопросов, могу я идти?

– С чего вы решили, мисс Смит, что вопросы закончились? Все только начинается. – Волк хитро усмехнулся.

Оборотень не отводил взгляда, продолжая внимательно следить за мной.

– Кведи, который сыщики обнаружили возле тела мистера Лоренса, ваш?

– Нет.

Я знала, к чему вел проклятый волк. Осталось совсем немного – и он задаст каверзный вопрос.

– Вы знаете, чей?

Оборотень продолжал расслабленно сидеть в кресле, словно мы вели светскую беседу. Я же отчаянно сжимала ручки дамской сумочки. В театр я всегда одевалась презентабельно, но теперь мне казалось, что мистер Торгест знал о ворованной шубке из черного песца на моих плечах. Сейчас оборотень ткнет в меня пальцем и крикнет: «Вы арестованы!»

– Да, – тихо ответила я.

Бросило в жар, потом в холод. Почему Брэнд отправил именно меня следить за доком?

– Ну и? Мисс Смит, не тяните, говорите. А то у меня складывается впечатление, что вы не хотите помочь следствию.

«Наглый оборотень, чтоб тебя!» – подумала я, снова бросив быстрый взгляд на часы.

– Артефакт принадлежал мистеру Лоренсу. – От волнения голос слегка охрип, и волк неожиданно подался вперед. – Я не знаю, как так вышло, но доктор сунул мне в руку кведи, и, пока я звала на помощь, магия видящих смерть проникла в мою кровь. Мистер Лоренс перед смертью умолял меня связаться с его душой, отказать я не смогла.

– Интересно.

Волк резко поднялся и в два шага оказался рядом. Оборотень возвышался, пугая еще больше, а я сцепила зубы, чтобы они не застучали.

– Три дня прошло после похорон мистера Лоренса. Он приходил к вам?

– Нет, – выдохнула, стараясь сдержаться и не попроситься уйти.

Мистер Торгест занимал все пространство и давил властной аурой. Слишком хорошо я знала: кто сильнее – тот и прав.

– Хм. – Он потер подбородок, а я боялась на него взглянуть. – Мисс Смит, тогда я жду вашего звонка, или еще лучше, если вы придете и сразу расскажете, что показал вам мистер Лоренс.

– Вдруг он меня не выберет? Вы же сказали, что маг из полицейского участка тоже ждет прихода доктора.

– Я думаю, выберет, – усмехнулся волк и вернулся за стол.

Ощущение давления прошло, и я смогла посмотреть в хитрые зеленые глаза.

– Вы симпатичнее мужчины-мага. Я бы выбрал вас.

Мои щеки тут же вспыхнули, и я быстро подскочила, едва мистер Торгест сказал: «Вы можете идти».

Его ли это был тихий смех за моей спиной или мне показалось, когда я вылетела из кабинета оборотня, как пуля? Было уже плевать.

Глава 2

Театр «Лицеум» прятался в престижной части города рядом с парком. Тихое и приятное место, где любили гулять жители Терриба. В городке была еще парочка театров, но «Лицеум» привлек меня колоннами, которые украшали центральный вход. Немного округлое здание без резких, прямых линий, с большими окнами. Оно отличалось от остальных домов Терриба – строгих и простых. Будто я попала в другую страну, где все театры такие изящные с изысканным декором.

Основной репертуар в «Лицеуме» был шекспировским. Я обожала его пьесы. Благодаря участию в театральных постановках в приюте, я стала хорошо и быстро читать, чтобы заучивать роли. Сыграть Джульетту было моей мечтой. Немного испуганная, но окрыленная я зашла три года назад в театр. Вдыхая воздух полной грудью, поняла, что хотела бы остаться и играть только здесь. К тому же театр находился на территории «Серых псов», значит можно было не беспокоиться о безопасности.

Мистер Дилан Кэррингтон, директор театра, а по совместительству и режиссер, и актер, скептически отнесся к моему предложению работать у них.

– Мисс Смит, у меня нет недостатка в актрисах, – отмахнулся он, даже толком не выслушав меня и не дав рассказать отрывок из пьесы, который я хотела прочитать с порога, чтобы продемонстрировать свой талант. – Кто вообще вас впустил? Как вы прошли мимо миссис Джерси?

Я пожала плечами, ведь не могла же сказать ему, что воспользовалась магией иллюзии.

– Ступайте! У меня в театре работают серьезные люди, а не оборванцы.

– Почему, вы не хотите меня послушать? – Рассердилась я и даже топнула от злости. При чем здесь оборванцы? Ну да, платье и жакет старые, вышли из моды. Но вот шляпка… шляпка честно куплена вчера на базаре. Коннор хотел ее украсть, но я не позволила.

– Мисс Смит, идите, я уже все вам сказал. – Мистер Кэррингтон взмахнул рукой, словно я надоедливая муха.

Сжав зубы, выбежала из кабинета директора, промчалась мимо ошарашенной миссис Джерси. Ее выпуклые глаза стали еще больше.

– Идем, – сквозь зубы сказала ждавшему меня на улице Коннору.

«Ничего, здесь не взяли, надо подумать, куда еще пойти. Эх, мне бы хоть с самой простенькой роли начать, а там я уже поднажму и добьюсь главной!»

– Ты чего такая злая? – усмехнулся друг. – Не взяли?

– Да, не взяли. Видите ли, по одежде я им не подхожу, даже слушать не стал.

Я остановилась. Опускать руки нельзя, и так без сцены провела два года. Моя душа нуждалась в зрителях. Коннора в счет брать нельзя: ему все нравилось, особенно моя Джульетта.

– Подожди, сейчас все решу.

Но я остановила Коннора.

– Нет, я так не хочу, и ни к чему в театре знать, какие у меня друзья. В банде я Шато, а тут буду мисс Пэг Смит.

– Пэг – ужасно скучное имя, и тебе не идет. Без связей в театр не пробиться, зря отказываешься от помощи. – Друг хотел приобнять меня, но я не далась.

– Ничего, разберусь сама.

И разобралась. Подсмотрела, как одеты актрисы, указала Конору, какие платья мне нужны. Он принес целую охапку, я даже спрашивать не стала, где добыл. Но мистер Кэррингтон не торопился со мной разговаривать. А когда я потеряла счет своим визитам в театр и ожиданиям возле кабинета, сжалился. Хотя, возможно, миссис Джерси посодействовала. Она оказалась веселой и доброй женщиной. Помогала директору с репертуаром, рисовала афиши, отвечала за оформление сцены и пошив костюмов.

– Дилан, у мисс Смит чудесный голос. Она легко справится с партией мисс Виктории.

– А ее куда? – буркнул директор театра, еще больше хмуря темные брови. Он запустил пятерню в светлые кудри, дернув себя за волосы.

– Поставим новую музыкальную комедию вместо «Лейлы и шейха». Не особо она у нас идет.

– Я подумаю, но сначала хочу услышать, как поет мисс Смит.

Директор откинулся на спинку стула и, чиркнув спичкой, закурил сигару.

– Прямо здесь? – удивилась: по-другому я представляла себе прослушивание.

– И прямо сейчас, – усмехнулся мистер Кэррингтон.

– Начинай, – шепнула мне миссис Джерси.

Я постаралась сосредоточиться и взглянула на директора театра. Он, видимо, не особо ожидал от меня таланта. Скептически осматривал карими глазами и выпускал дым, вытягивая полные губы трубочкой. Мистеру Кэррингтону было около тридцати пяти, светлая шапка кудрявых волос придавала ему озорной вид, и мужчина внешностью больше походил на бога Аполлона, чем на строгого директора театра.

Решила, что лучше буду смотреть в открытое окно, за которым светило яркое солнце и синела небесная высь.

Мой голос, тихий и неуверенный сначала, постепенно набирал высоту и звучал звонче. Внутри росли радость и счастье, которые я испытывала только во время пения. Мне так хотелось поделиться ею с директором, с миссис Джерси, чтобы и они ощутили восторг, бурлящий во мне!

Я пела про лебединую пару, про верность, про любовь. Мой голос рассказывал грустную историю об охотниках, которые пришли и ранили лебедку, а лебедь стал бросаться на людей, защищая самку. Птицы погибли, а охотники побрели дальше в поисках добычи.

Моя душа оплакивала лебединую пару, так бездушно убитую, а голос рассказывал слушателям, что творилось у меня в сердце. Когда последняя нота была взята и песня допета, в кабинете директора наступила тишина. Я ждала аплодисментов или каких-то слов, эмоций, даже отрицательных. Ужаснее всего для певца – не получить реакции от зрителя. Поэтому осторожно повернулась к мистеру Кэррингтону, ожидая горького вердикта: «Вы нам не подходите!»

Но директор театра продолжал сидеть в кресле, правда, он больше не курил, а как будто застыл. Миссис Джерси вдруг всхлипнула и восторженно произнесла:

– Мисс Смит, ты великолепна!

– Спасибо, – улыбнулась я женщине, которая вытирала слезы белоснежным платком.

– Кхм, – наконец выговорил мистер Кэррингтон. – Голос у вас есть, это радует, но замечаний куча. Звук должен идти как бы изнутри, петь надо горлом. В общем, мисс Смит, вы должны репетировать и еще раз репетировать. Приходите завтра к девяти утра, начнем с вами работать.

– Вы меня… берете? – с восторгом спросила я и чуть не запрыгала от радости.

Мистер Кэррингтон кивнул, но, сдерживая мой торжествующий порыв, строго заявил:

– Заурядное имя «мисс Смит» совсем не подходит для певицы моего театра. Необходимо подумать над псевдонимом.