Тукульская записка

Удивительная вещь, человеческая память. Мы хорошо знаем подробности давно сгинувших в веках событий и деяний, помним истории могущественных держав и великих городов, при этом не задумываясь о судьбах и жизни дел обыденных, селений и их народов малых. А ведь сколько было небольших деревень и сёл, что канули в небытие не оставив ни следа ни памяти. Их останки давно сгнили, а воспоминания выветрились из памяти, ни оставив ни археологу, ни потомкам нитки за которую можно зацепиться и вытащить их из крепких хваток забвения. Да и кому нужны эти вкрапления в летописи человечества, когда об ином время сохранило целые тома истории.

Крохотные селения хранятся в памяти до тех пор, пока живы они сами и умирают вместе с их обитателями, оставляя после себя лишь останки домов, да разросшиеся одичавшие сады, что высятся подобно могильной плите в старом запущенном кладбище. Но что могут рассказать надгробные плиты? Как человек уносит весь свой внутренний мир в могилу, так и истинная история, нрав, характер поселения живо пока живы, кто способен хранить о нём воспоминания.

О подобных вещах я задумываюсь очень часто, ибо по долгу профессии, признаться не вполне законной, постоянно сталкиваюсь с мёртвыми деревнями и сёлами. Меня можно назвать кладоискателем, однако сам я себя так не считаю. Скорее расхититель могил, но вот вместо людских склепов я разоряю могилы старых домов, а порой и целых деревень. Я, с несколькими своими подельниками ездим по давно заброшенным селениям и среди останков жилищ ищем сокровища бывших обитателей. Удача нам редко улыбается. Конечно, иногда попадается мешочек серебряных монет или закопанные в глиняных кувшинах украшения, но часто наша добыча ограничивается небольшой кучкой ржавого металлолома, который сдаём в ближайшем пункте металлоприема.

Работа не прибыльная и я давно бросил бы своё дело ни тяготи меня могильный дух старых домов. Мне с детства нравилось бродить по заброшенным людским жилищам, представлять жизнь их обитателей и с грустью смотреть на полусгнившие стены, понимая что больше никто и никогда не будет здесь жить, ибо нельзя заселить подобные ветхие дома, как невозможно на человеческих останках нарастить плоть и вернуть тело к жизни. Помню, я часами бродил по покинутым зданиям, мнил себя исследователем, археологом и компании ровесников всегда предпочитал общество заброшенных строений. Во время учёбы моя детское увлечение забылось, но стоило мне вновь взяться за старое и пройтись по гниющим костям родной деревни, как атмосфера этого чарующего тлена и увядания вновь и на этот раз, навечно пленила меня. Что касается моих подельников, то их скорее тяготит лёгкий и быстрый заработок. Они, хоть люди вполне честные, но вот работать не любят и по натуре скорее воры и грабители, нежели исследователи.

Нынешней нашей целью являлась деревня Тукуль. О ней несколько лет назад я узнал от одного полоумного старика. Помню, он начинал рассказывать разные истории из его долгой жизни и резко замолкал, стоило кому-нибудь или самому ненароком упомянуть о родной деревне, будто там было сокрыта какая-то тайна, которую никто не должен узнать. Из этого я сделал вывод, что там спрятано какое-то весьма ценное сокровище. Однако старик наотрез отказывался называть точное местонахождение родной деревни. В конце концов, используя свои связи и перерыв кучу архивных документов мне удалось узнать нужные координаты. Она находилась почти у подножия Олтау, в глухой, заросшей густым лесом части страны, где, как я думал, проживание человека невозможно. Расположение селения косвенно подтверждало моё предположение, ибо в горах Олтау часто находят богатые месторождения золота. Возможно, старик припрятал мешок самородков, найденных им у берегов неизвестной горной речки, чьи быстрые воды вымыли золото из недр горы.

Соблазненный наживой я уже несколько часов пробирался по ухабистой дороге прорезающий надвое лес. Каким чудом этот путь не пал под гнётом дикой природы я понять не мог. Быть может, им пользовались промышляющие незаконной заготовкой леса чёрные лесорубы, коих полно в этих богатых древесиной краях.

Ближе к вечеру мы добрались до места. Некоторую часть пути пришлось пройти пешком, ибо подступы в Тукуль изрядно заросли лесом. От деревни уцелело лишь несколько покосившихся маленьких домов, прятавшихся среди зарослей одичавшей вишни и черёмухи. Мы решили, что верным решением будет разделиться и обследовать дома по отдельности, дабы успеть закончить работу до наступления темноты. Мне достался дом на самой окраине, где бывшая культурная растительность боролась с дикими деревьями.

Я выломал дверь и пробрался внутрь низкого сруба, в котором находилась всего одна комната. Внутреннее убранство дома неплохо сохранилось, чему способствовали дубовая дверь, прочные ставни и сланцевая крыша. Дом был довольно скуден на мебель, здесь имелось только самое необходимое, ничего лишнего и ничего говорящее о спрятанном кладе. В углу висела плетеная колыбель, и я предположил, что у хозяев имелись дети. Я прошёл в дальний угол, где моё внимание привлёк настенный дубовый шкафчик, запертый на замок – некий аналог деревенского сейфа. Выломав его, внутри я обнаружил некоторые бумаги, дюжину медных монет и блокнот, первоначально предназначенный для записи некоторых хозяйственных заметок, вроде даты посева, уборки урожая, количества приплодов скота, но где-то начиная с половины превращённый в дневник. Надеясь вычитать какую-то важную информацию, я принялся изучать дневник под светом тусклого электрического фонарика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.