Нарика и Серая пыль

Глава 1

Нарика лежала в кровати и, повернув голову, смотрела в окно. С улицы доносился стрекот кузнечиков, еле слышно возились по окну ветви яблони.

Небо за окном все еще было темным, не считая россыпи звезд над лесом, но вскоре нежный белый свет озарил половицы – всходила Нерида.

Девушка откинула одеяло и встала с кровати, стянула ночную сорочку и надела приталенное платье с широким, до колен, подолом и пуговицами.

Поверх она накинула короткий плащ с капюшоном и перекинула через плечо сумку.

– Ах да, – шепнула она себе, – флейта!

Она взяла со стола маленькую деревянную окарину на кожаном шнурке, повесила ее на шею и вышла из комнаты. На цыпочках прошла мимо спальни родителей, сбежала по лестнице на первый этаж, пересекла кухню и, обув высокие ботинки на шнурках, вышла за дверь.

В небе сияло две ночных спутницы Ойны. Большая красная Тенида в виде полумесяца – покровительница Теней и Тварей, и круглая белая Нерида, благоволящая людям. Утром обе они исчезнут, а их место займет яркое дневное светило – Ифус.

Нарика быстро прошла лес, следующий за ним цветочный луг и обогнула глубокий овраг, заросший репьем и колючками. Когда она вышла на поляну небо заволкло облаками, резко стемнело и впереди заухали совы.

Нарика не оглядывалась и не думала, она быстро шла вперед по узкой, едва заметной тропе, до тех пор, пока перед ней не показалася еще один лес. Не такой знакомый и добрый, со свежим запахом хвои, что рос вокруг города, а трухлявый и поломанный, насквозь пропахший гнилью и сыростью. Между деревьями торчали почерневшие коряги или рос низкий кустарник.

Она прекрасно знала дорогу и поэтому без сомнений двинулась дальше между широкими замшелыми стволами. Вскоре запахло свежестью, и сквозь деревья стал виден высокий лесной водопад. Слева и справа от него возвышались крутые откосы, поросшие короткой травой и рыжими, как огонь, цветами.

Нарика посмотрела на небо. Нерида и Тенида всходили все выше и были почти рядом, но красная спутница поднималась заметно быстрей и вскоре догнала белую. Тогда огнецветы стали один за другим раскрывать бутоны, и деревья озарились теплым оранжевым светом, идущим от их пылающих сердцевинок. Нарика вскарабкалась на откос и начала аккуратно срезать цветы у самого основания. В ее руках они не гасли, а продолжали мерцать, кидая теплые отсветы на лицо, руки и волосы.

Собрав букет, она хотела спускаться вниз, но вдруг услышала за спиной низкий протяжный гул. Она убрала цветы в сумку и, напряженно вглядываясь в листву, шагнула назад.

Темнота среди деревьев сгустилась и превратилась в темный женский силуэт. Нарика нащупала на груди флейту и поднесла к губам, но внезапный хриплый голос не дал начать игру:

– Я так давно не видела тебя, дитя! Не торопись убегать! И знай, флейта тебе не поможет – ведь я же не Тень.

Женщина вышла на поляну, подставляя ночному свету серое, похожее на человеческое лицо. Черные волосы, сотканные из тысяч пылинок, танцевали над ее головой, словно пламя, а подол длинного платья кружился как вихрь.

Нарика продолжила отходить к водопаду, а женщина плавно, словно паря над землей, последовала за ней.

– Ты очень повзрослела, – хрипло прошептала она.

Нарика знала, нельзя показывать страх, а то можно навлечь беду, поэтому она скрыла волнение и громко спросила.

– Кто ты?

Глаза женщины сверкнули синим пламенем.

– Разве ты не помнишь меня? Разве ты не видела меня во снах?

– Нет. Я тебя не помню и никогда не видела, – неуверенно протянула Нарика.

К горлу подступила тошнота. В детстве ее часто мучали кошмары и сейчас она вспомнила это серое злое лицо.

Женщина рассмеялась и прошелестела.

– Врешь! Все врешь. Ты меня видела и помнишь! И зря ты гуляешь так близко к Нехоженным землям. Люди меня еще не победили!

Из-за ее спины поползли клубы Серой пыли, а из них стали выглядывать темные, покрытые чешуей морды с круглыми глазами, в которых горело синее пламя.

Горло свело и захотелось сухо и безудержно кашлять, как это бывало всегда, когда она встречалась с Пылью, но нельзя было терять ни минуты. Она зажала рот рукой, пока частички черноты не попали в легкие, спрыгнула с откоса и покатилась по траве и камням. Резкая боль пронзила тело. Нарика ухватилась рукой за камни, но они посыпались вниз, увлекая ее за собой все быстрее, а из поцарапанного запястья потекла кровь.

Мшистая земля приняла мягко и упруго.

Нарика с трудом поднялась на ноги и посмотрела наверх, но никого не увидела. Только неподвижные клубы Серой пыли висели над деревьями.

Когда Нарика подошла к дому, Ифус уже окрасил небо у горизонта нежным розовым светом.

Она поднялась по деревянным ступеням, потянула на себя дверную ручку и тихо переступила через порог.

Но родители уже проснулись: мать ходила по кухне из угла в угол, а отец возился у печи. Увидев дочь, Алай воскликнул:

– Воротилась! Мать вся уже извелась.

Милиса обернулась и сдвинула светлые брови над серыми, потемневшими от злости глазами.

– Ну?! И где тебя недобрые носили на этот раз?

В ответ Нарика не смогла произнести ни слова и только тихо всхлипнула.

Милиса мгновенно смягчилась, подбежала к дочери, обняла ее за плечи и бережно усадила за стол. Потом, не говоря больше ни слова, сняла с печи чайник, налила из него отвар в большую глиняную кружку и поставила перед Нарикой.

– Пей.

От чая шел крепкий пар и приторно пахло. Пить не хотелось, и Нарика, опустив голову, молча следила за тем, как всплывали со дна и снова опускались вниз крохотные ошметки листьев. Внезапно они сбились в одно зеленое пятно в центре кружки и разошлись в разные стороны, четко обозначив лицо женщины, которую она видела в лесу.

Нарика ахнула и оттолкнула кружку. Та со стуком опрокинулась, и чай разлился по скатерти.

– Ты что? – удивленно вскрикнула мать.

Отец, стоявший у окна, вздрогнул и обернулся.

Нарика посмотрела на родителей.

– Я видела ее в лесу рядом с Нехожеными землями.

– Кого? – удивился отец.

– Королеву Серой пыли.

– Нари! – воскликнула мать. – Ты была в Замшелом лесу? Но туда нельзя! Зачем? Что ты там делала ночью?!

– Я… – протянула она, – ну в общем, мам, ты только не волнуйся, все хорошо, я уже дома!

Сама по себе Серая пыль не причиняла людям вреда, только Тени или Твари, живущие в ней, но Нарика с рождения болела астмой. Однажды во время нашествия Пыли на город она едва не умерла, так что пришлось звать целительницу Феа, и та целебными отварами и заговорами спасла ее.

Милиса облокотилась на стол и сердито посмотрела на дочь.

– И все же?

– Собирала огнецветы для Тин.

Милиса взялась за голову и, охнув, опустилась на стул.

– Глупая! Вот ведь глупая! – вздохнула она. – Цветы не спасут Тин, как бы мы этого ни хотели! А ты могла умереть! Задохнуться прямо там! В Замшелом лесу, полно Серой пыли, не зря людям запрещено ходить туда.

Милиса замолчала, закрыла лицо руками и заплакала. Алай отошел от окна, встал позади супруги и ласково погладил ее плечи.

– Ну-ну. Она жива, жива. Не надо.

Нарика виновато посмотрела на мать.

– И вовсе там не было пыли. Ее там вообще не бывает обычно.

Милиса отняла от лица руки.

– Обычно? И что же ты там делаешь обычно?

Нарика ойкнула и прикрыла рот рукой, поняв, что проговорилась.

– Ну, не обычно. Только иногда. Очень редко. – протораторила она и наклонила голову, заглядывая матери в глаза.

Отец после войны не мог работать в полную силу: с трудом, едва сдерживая дрожь в руках, он вырезал из дерева небольшие дудочки, но они плохо продавались. Приходилось выкручиваться, чтобы не жить впроголодь. Мать носила на рынок травы и чайные сборы, а редкие цветы и ягоды ценились очень высоко. В запретном лесу, рядом с Нехожеными землям – обиталищем Серой пыли, их росло предостаточно, ведь никто не решался заходить туда.

Милиса побледнела.

– Говори же, ну!

– В общем, я там рву цветы тебе для сборов. Такие, что в нашем лесу не найти.

Мать встала, молча убрала со стола кружку и стянула промокшую скатерть.

– Думай, что говорить! – отрезал отец. – Ее нельзя волновать, забыла?

– Я не хотела. Само так вышло!

– Хоть война и закончилась, королева никуда не делась. Просто мы заметно ослабили ее армию, и она затихла на какое-то время. Убить же ее можно только мечом из Хрустальной горы. Ну ничего! Двести лет заточения Душ уже истекают. Скоро мир восстановится.

Нарика пожала плечами и улыбнулась смешной отцовской наивности. Ни она, ни ее родители не видели того мира, что существовал раньше, поэтому и верилось в него с трудом.

– И что будет тогда?

– Тогда Души снова займут свои земли. Над Ойной начнут летать Птицы радости, а города от Пыли будут охранять Белые всадники.

– Да, конечно, точно. Как я могла забыть! И кто только придумывает все эти сказки?

– Это не сказки, а древнее пророчество, – ответила Милиса, вручая дочери скатерть. – На вот! Испачкала, теперь стирай!

Нарика развела руками.

– Но я не могу. Я должна отнести огнецветы Тин! Пока они не завяли.

Милиса вздохнула, но спорить не стала.

– Конечно! Если уж ты собрала их, иди. Значит потом постираешь, когда вернешься, ясно?!

Ответить Нарика не успела. Раздался громкий стук в дверь, и сразу, не дожидаясь ответа хозяев, в дом вошел высокий молодой мужчина в темно-синем костюме и серебристом жилете. «Городской страж», – догадалась Нарика. Из-за его спины торчал арбалет, у пояса с одной стороны висел черный каменный рожок, а с другой – мешочек с немеркнущими стрелами. Нарика знала: они загораются, как спички, когда их выпускают из арбалета, и, пока не найдут свою цель, горят зеленым пламенем – она видела такой у отца, когда тот собирался на войну с Серой пылью.

Дочь и родители притихли и удивленно переглянулись – городские стражи не ходили по домам.

Мужчина достал из сумки конверт, протянул хозяевам и сухо сказал:

– Возьмите. Послание от правителей.

Милиса подбежала к нему, схватила письмо и разорвала тонкую желтоватую бумагу.

– Святой очаг, что там? – испуганно спросила она. – Да проходите же вы, не стойте! Неужто снова будет война?

Но страж не собирался ничего объяснять.

– Читайте, там все написано, – сказал он и, развернувшись, ушел.

Глава 2

Ифус поднимался все выше, освещая реку, лодку и сидевшего в ней юношу с удочкой. В тихой глубине тот отчетливо видел и камни, лежавшие на дне, и стайки электрических змеек, вьющихся внизу.

Най насадил на крючок червя, закинул удочку в реку и тихо запел. Так он сидел довольно долго, глядя, как пляшут под водой мерцающие красные полосы, но ни одну из них, казалось, приманка не интересовала.

И первая и вторая песни уже закончились, а улова все не было.

Гадая, почему змеек не интересует червяк, и заметно раздражаясь, он запел в третий раз, и вот наконец одна из змеек подплыла к приманке и резко схватила ее зубами. Осторожно, продолжая напевать, он вытянул удочку из воды, но змейка сорвалась и плюхнулась в реку. Най замолчал, с досадой топнул ногой по днищу, оглянулся на садок, в котором поблескивала всего пара электрических змеек, и вздохнул. Утро в самом разгаре, он пришел сюда еще затемно, но почти ничего не поймал! Он вынул из банки нового червя и собирался насадить его, как вдруг услышал с лесистых берегов напротив нарастающий низкий гул.

Он поспешно бросил удочку, схватился за весла и поплыл вперед. Гул усилился, а между деревьями показались клубы Серой пыли. Они выползли из леса и струйками потекли вперед, обгоняя его. Най ускорился, но Пыль неожиданно сменила направление и потянулась на середину реки. Достигнув лодки, она зависла над водой плотным облаком. Он сильнее навалился на весла и нырнул прямо в серую завесу, надеясь преодолеть ее раньше, чем оттуда полезут Тени или Твари, но не успел: Пыль плавно осела, а под водой началось темное движение.

Най продолжал грести не останавливаясь, но усталость сковывала и дрожащие от напряжения руки, и спину. Плыть быстрее он уже не мог.

Когда участок мути остался позади, юноша расслабился и сбавил темп, но зря – прямо за ним из реки начали выпрыгивать большие черные рыбы. Одна из них перелетела через лодку и плюхнулась впереди, а следом за ней прыгнула другая, побольше. Она клацнула над его головой зубами, пролетела вперед, расправив костистый плавник, но до воды не долетела и упала на дно лодки.

Най с отвращением отпрянул.

– Да это же Тварь!

Он опустил весла, наклонился и хотел поднять рыбу, чтобы выбросить ее обратно в реку, но та внезапно забила хвостом, согнула тело дугой, а затем, распрямившись, ухватила его за руку. Най вскрикнул, схватил рыбу второй рукой за хвост и попытался отодрать от себя, но ладонь соскользнула, а рыба вновь замахала хвостом и сжала челюсти еще сильнее. Тогда он принялся бить ей о борт до тех пор, пока рыба не обмерла и не упала в реку.

Рукав рубахи потемнел от крови, но медлить было нельзя. Из воды то там, то тут продолжали выпрыгивать Твари, и ему ничего не оставалось, кроме как грести.

Вскоре за скалой показался пологий спуск к воде и широкий берег, усеянный двухэтажными деревянными домами. Най вытащил лодку на каменистый пляж и торопливо обернулся, но ни пыли, ни жутких черных рыб уже не было. Тогда он вытащил садок со скудным уловом и поплелся домой.

Мать сидела за столом, положив руки на толстую деревянную столешницу. Когда пришел сын, она только рассеянно глянула на него, словно и не заметив вовсе, и опять уставилась в стену. Он затворил за собой дверь и прошел в дом.

Рядом с печью на низком чурбане сидел отец и бесцельно ворошил кочергой остывшие угли.

– Принес? – коротко спросил он.

Юный рыбак кивнул на садок, который поставил у двери.

– Не совсем. Рыбы не было. Только пара электрических змеек, и все.

Отец отложил кочергу, медленно встал, придерживаясь за стену, и с явным неодобрением посмотрел на сына.

– И все? Я говорил тебе, что нужно быть терпеливым, отплывать подальше от города! Еще даже не полдень, скажи, почему ты так рано вернулся?

– Пап, да просто… Да неважно!

– Ты знаешь, что я не могу ни охотиться, ни рыбачить. Придется тебе этому научиться.

Он схватился за бок, сморщился и все так же, опираясь на стену, дошел до стола и сел напротив жены.

– Бери лук и стрелы и иди в лес! – сурово добавил он. – Пришла пора становиться мужчиной!

Най вздохнул и закатил глаза.

– Но ты же знаешь, что я не хочу убивать зверей!

Возглас сына пробудил мать, Талинию.

– Дион, не нужно.

Она с укором посмотрела на мужа и, чтобы переменить надоевшую тему, сказала, повернувшись к Наю:

– Утром, когда ты ушел, приходила Феа. Ничего не помогает. Тени уже добрались до нашей улицы.

Най сел за стол рядом с матерью.

– Да уж. Одно хуже другого. Тин спит? Мне можно зайти к ней?

– Не надо, пусть отдыхает.

В комнате наверху послышался стук, отворилась и хлопнула дверь, на ступенях послышались легкие шаги. На пороге кухни появилась девочка пяти лет с длинными рыжими волосами. Увидев брата, она радостно вскрикнула, подбежала к нему, привычно взгромоздилась на колени и крепко обняла за шею.

Най погладил сестру по голове и прижал к себе так ласково и осторожно, будто боялся повредить. Тин заметила на его руке рану и сочувственно вздела вверх тонкие бледные бровки.

– Больно?

Он сморщился:

– Что ты, уже зажило! Только не трогай.

Сестра не ответила. Она побледнела, а губы вмиг стали синими.

Талиния резко сорвала с плеч пуховую шаль и укутала девочку.

– Ох, милая! Да что же это! Сейчас налью тебе травок, станет полегче. Сиди! Эх, только бы еще немного огнецветов! Но я обошла все окрестности, все! И не нашла ни одной поляны! А ведь раньше они были повсюду.

Продолжая сокрушаться, Талиния насыпала в чайник горсть ароматных трав, залила кипятком, положила внутрь сухие красные ягоды и мед.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге появилась Нарика с мерцающими огненно-рыжими цветами, обернутыми мокрой тряпицей.

– Вот. Остались еще там, в лесу… – запыхавшись сказала она.

От удивления Талиния выронила из рук глиняную крышку от чайника и воскликнула:

– Как! Где ты взяла их?

– Это не так уж важно. Все равно в этом году цвести они больше не будут!

Талиния выхватила у нее из рук огнецветы, положила в глиняный кувшин и залила водой. Затем она взяла деревянную скалку, тщательно все растолкла и перемешала.

– Ну хватит! – заметно приободрившись, сказала она, налила в стакан мерцающей рыжеватой воды и протянула дочери.

Тин быстро, не отрываясь, выпила живительный напиток и поставила пустой стакан на стол. Впавшие щеки девочки залил румянец, а глаза, отененные синевой, посветлели и засияли.

Нарика, Най и Тин, прижавшаяся к брату, сидели на деревянной скамье перед домом. Нарика подставляла лицо теплым лучам Ифуса. Тин дремала. Най о чем-то думал.

– Прости, – вдруг сказал он, продолжая смотреть перед собой, – сегодня я не смогу пойти на косогор с тобой. Я должен идти рыбачить. Обещал отцу.

– На реку? – удивилась подруга, – но там же Твари! Ты сказал ему об этом?

– Нет, зачем? Он и так сам не свой последние дни, да и потом… Он бы отправил меня на охоту. Терпеть не могу этих убитых зайцев! Пойду на озеро. Там водятся пучеглазые ерши и водяные звезды. Конечно, сложно назвать их вкусными, но если побольше посолить и посильнее зажарить, чтобы только угольки от них остались, то почему бы и нет!

Тин проснулась, хихикнула и скорчила гримасу.

– Бе-е, тогда-то точно выйдет гадость!

Най улыбнулся.

– Ну-ка, сестренка, сядь! Вот так. А теперь закрой глаза и вытяни руку!

Он достал из кармана гладкий фиолетовый камень и положил Тин в ладонь.

– Это фенит. Редкий камень. Он очень красивый, а еще обладает особой целебной силой! Я нашел его на берегу для тебя.

Малышка подняла камушек и принялась разглядывать его на просвет. Занятие это так увлекло ее, что она долго молчала, а потом сказала восторженно:

– Да в нем целый мир! И облака, и горы, и моря! Да, хотелось бы и мне посмотреть весь мир.

– И мне, – ответил Най. – Сказать по правде, я вообще хотел бы уехать отсюда. В печенках уже сидит эта рыбалка каждый выходной и эти змеи!

Нарика и Тин удивленно посмотрели на него и почти в один голос спросили:

– Уехать? Куда?

– Куда-нибудь подальше! А лучше на юг. Там столько всего! И зелень, и фрукты круглый год. Всегда тепло и море. Голубое и чистое, а уж сколько там видов рыб! Сотни три, если не больше, а не три, как у нас!

Нарика толкнула его в плечо.

– Да будет тебе выдумывать!

Она любила их город Нод, несмотря на суровые зимы и близость Нехоженных земель. Другого она не видела и не могла даже себе представить.

Най улыбнулся и тоже легонько толкнул ее в ответ.

– Я не выдумываю. Позавчера ночью я дочитал ту книгу, там все правда. И картинки есть!

– Теперь понятно, почему ты на уроках спишь. Ты по ночам читаешь!

Она улыбнулась и внимательно посмотрела на него. Сильные загорелые руки, задумчивый взгляд серых глаз, мягкие каштановые волосы. Ей нравится то, что он много знает, не то, что мальчишки в ее классе. Но от этого с ним трудно. Он старше всего на год, а считает себя намного взрослей и совсем не воспринимает ее всерьез.

Тин скривила губы, собираясь заплакать. Най наклонился и заглянул ей в лицо.

– Эй, ну ты чего?

– Ты хочешь уехать. А как же мы? Как же наш дом? Ты что, хочешь нас бросить?

– Ну, будет тебе! Да нет, конечно! – вздохнул он. – Но даже если и уеду, то возьму вас с собой! Но не сейчас. Когда закончу школу.

Тин и Нарика не ответили. Теперь они обе нахмурились, но Ная это не смутило. После некоторых размышлений он продолжил:

– Северный цветок почти погиб. Очаг больше не охраняет нас от Пыли. Дойдет до того, что Тени скоро будут жить в наших домах. Спать в наших кроватях, сидеть с нами за ужином, а потом и вовсе поработят нас! Хотите вы этого? Я – нет. Но что мы можем сделать? Не лучше ли жить там, где Пыли нет? Точнее, есть конечно, но там она живет только на своей земле и к людям не выходит!

Нарика покачала головой. Друга не переспоришь, но можно хотя бы попробовать.

– Я одного не пойму, как ты в этом уверен, если никогда не был там?

Тин, не слушавшая старших, невпопад спросила:

– А все-таки почему он погибает, наш Цветок? Может, его как-то полечить?

Най потрепал Тин по голове и встал напротив нее, разминая затекшие ноги.

– Говорят, что когда-то давно, когда Морк заточил Души в Хрустальную гору, они дали людям радужные камни, ладины. Те камни они прежде зарядили энергиями молний во время Великой грозы. Люди построили в центре каждого города большие Очаги, положили туда ладины, и тогда произошло чудо! Над каждым Очагом выросло большое разноцветное сияние, оно-то и защищало людей от Серой пыли. Но Уруула, дочь Морка, запустила в наш Северный цветок Черный вихрь, и теперь он пожирает ладин. Про вихрь ты уже знаешь. Можно ли вылечить Цветок? Понятия не имею, но сильно в этом сомневаюсь.

В глазах Тин появилась неожиданная радость.

– А давайте, – воскликнула она, – давайте раздобудем новый радужный камень, зарядим его и положим в очаг! Тогда все снова станут счастливыми и перестанут болеть!

– Хм… – задумчиво протянул Най, – я не уверен, что это все правда, про Души. Да, так нас учат в школе, но никто их никогда не видел, и уж тем более никто не знает, где достать ладин.

Глава 3

Приближался вечер. Ифус медленно тянул к западу оранжевые лучи, освещая вытянутые, словно мокрые гусиные перья, облака небрежными золотистыми мазками. Нарика сидела у окна, а мать расчесывала ее костяным гребнем – после утренних приключений пряди спутались и нахватали колючек.

– Ну и волосы! – сокрушалась мать. – Густые и жесткие! Да еще такие длинные, почти до пояса. Я их и к ночи не распутаю! Тебе надо заплетать их в косы, а ты ходишь вечно лохматая!

Распутав очередной клок, Милиса невзначай сделала дочери больно. Та охнула и встала.

– Не нужно меня расчесывать. Пусть остается так!

Милиса опустила гребень и пожала плечами.

– И как ты будешь ходить вот так?!

Нарика подумала, что и сама может прибрать голову, а то мать всегда торопится и дергает волосы, но сказала совсем другое:

– И так нормально. Потом само выпадет!

Но мать настаивала на своем:

– Погоди, давай заплету, с косами будет очень красиво.