Планета по имени Тигрис

Глава 1

Над ней величественно изгибался небосвод. Она летела высоко над лесами, без усилий паря среди стаи птиц, их крики наполняли воздух вокруг, и она отвечала им. Хоть она и не понимала их, ей было приятно, что она может присоединиться к их разговору. Но вот внезапно все смолкло... Секундой позже она уже падала по крутой спирали... падала... падала...

Лиза Дункан проснулась, как от толчка. Кровь громко стучала у нее в ушах, и девочка бессознательно зарылась поглубже под одеяло. Некоторое время перед ее внутренним взором еще стоял образ лесов, несущихся ей навстречу. Потом ее сознание прояснилось, и она увидела вокруг себя знакомую уютную обстановку своей комнаты в общине «Утренняя заря».

С трудом сглотнув, она кинула взгляд на стоявшую рядом кровать, боясь, что слишком сильно шумела в своих кошмарах и разбудила соседку. Однако дыхание Шилы было по-прежнему медленным и ровным; в тусклом свете, просочившемся сквозь шторы, Лиза видела, что та завернулась в одеяло и лежит неподвижно, как тряпичная кукла, в расслабленной позе, какую люди могут принять только во сне. Лиза взглянула на свои наручные часы, оставленные на туалетном столике: без десяти шесть. Еще десять минут – и раздастся мягко-настойчивое жужжание сигнала побудки, официально начиная новый день общины. Сунув руку с часами под одеяло, Лиза защелкнула их на запястье, размышляя, поваляться еще или все же сделать над собой усилие и встать. Постель была ужасно уютной, но, с другой стороны, возможность попасть в ванную на десять минут раньше остальных девочек стоила такой жертвы. Выскользнув из кровати, Лиза поплыла по воздуху к двери, открыла ее и вылетела наружу в холл.

В большом, блистающем хромом и мрамором помещении ванной, как она и ожидала, было пусто. Зайдя в ближайшую кабинку, она в первую очередь проделала самое необходимое. Потом подошла к раковине, стянула с себя ночную рубашку и быстро вымыла лицо и руки. Бросив мокрое полотенце в корзину в углу, она снова взяла в руки рубашку... и заколебалась.

– Нет, – вслух пробормотала она, решительно отводя глаза от большого, в рост, зеркала, висевшего на стене. – Это просто какое-то болезненное любопытство!

Но когда она натягивала рубашку обратно, ее руки тайком прошлись по груди, подтверждая то, что она подозревала, но запрещала себе видеть.

Четырнадцать лет – и все еще плоская, как доска!

Вздохнув со смесью облегчения и вины, она поправила рубашку и вернулась в комнату, на этот раз заставляя себя идти ногами. Плоская или нет, конец ее детской жизни был слишком близок, чтобы его игнорировать. У большинства ее подруг уже начала наливаться грудь. У некоторых даже появились первые волоски на лобке; и все они уже понемногу теряли свои Способности. Уж пусть лучше она будет оставаться такой, как есть! Непрошеные слезы навернулись Лизе на глаза; она сердито смахнула их. «Перестань! – сказала она себе жестко. – Ведешь себя как маленькая! Думаешь, ты единственный ребенок в мире, который не хочет взрослеть? Пользуйся своим возрастом, пока можешь!»

Но этот ободряющий внутренний монолог не помог. Закрыв за собой дверь, Лиза прошла по холодному полу и забралась обратно в кровать.

Печально уставившись в потолок, она рассматривала движущиеся узоры теней от сосны за окном, раскачиваемой ветром; ее переполняли обида и горечь. Жужжащий сигнал побудки показался ей почти спасением.

– Ур-р-ф, – вдруг фыркнула Шила, провозглашая этим свое возвращение в мир бодрствующих. – Черт, какой холод! Лиза, ты что, оставила окно открытым на ночь?

– В точку. – Лиза вылезла из-под одеяла и встала. – Давай поднимайся, не так уж здесь и холодно.

– Скажи это моей крови, – заявила Шила, натянув одеяло до самого носа.

Взгляд ее метнулся к окну, и занавески раздвинулись, впустив в комнату ослепительный поток солнечного света. Щурясь в затопившем комнату сиянии, Лиза смотрела, как Шила закрывает створки.

– Денек, кажется, ничего! – прокомментировала Шила, выбираясь из кровати и потягиваясь как кошка.

Ее проступающие под ночной рубашкой груди были размером с маленькие лампочки, и Лиза почувствовала вспышку зависти. Способности Шилы теперь могли начать угасать в любой момент, к концу года они, скорее всего, окончательно исчезнут, но это ничуть не убавляло ее всегдашнего жизнелюбия. Взрослеем без трагедий... Помрачнев пуще прежнего, Лиза повернулась спиной к соседке и начала одеваться.

Когда подруги вышли из комнаты, коридор был уже полон пересмеивающимися десяти– и одиннадцатилетними девочками. Некоторые, еще в ночных рубашках, выходили из ванной, но большинство направлялось в другую сторону – к лестнице, ведущей в столовую. Посередине холла раздался взрыв хохота, и чья-то голова вдруг приподнялась над морем девчоночьих макушек. Вслед за ней тут же появилась еще одна, и началась воздушная игра в салки.

– А ну-ка, на пол! – прикрикнула Лиза куда более строго, чем шалуньи того заслуживали. – Вы же знаете правила!

Два виноватых лица оглянулись на нее и тут же скрылись из виду – девочки поспешили приземлиться.

Лиза тронулась было в ту сторону, намереваясь поймать их, но не успела сделать и пары шагов, когда Шила схватила ее за руку.

– Успокойся, – сказала она тихо.

– «Никому не разрешается летать в холле, если там находится больше трех человек», – упрямо процитировала Лиза, хотя ее злость уже улетучивалась.

– Это ты говоришь мне – рекордсменке «Утренней зари» по соблюдению правил?

Лиза вздохнула и сдалась.

– Ладно, пусть Рене и Эйджи делают что хотят.

– Какая муха тебя укусила с утра пораньше?

– Да все нормально, просто я не с той ноги встала, – ответила Лиза, не желая говорить о своих чувствах даже с Шилой. – Пойдем вниз.

Через пять минут, спустившись на пять пролетов, подруги оказались в просторном помещении столовой, соединявшем два жилых корпуса. Миновав раздаточные столы и подойдя к своему месту, они увидели, что почти все уже собрались и атакуют свои подносы с энергией и шумом, какой способны производить только одиннадцатилетние дети.

Лиза слегка поморщилась. Присматривать за младшими во время еды даже в лучшие времена было не самым приятным занятием – несмотря на то что Восьмые пока что обладали лишь половиной силы, которой смогут достичь в будущем, им не хватало зрелости и самодисциплины, чтобы держать свою энергию под контролем. Лизе то и дело приходилось опускать на стол взмывающие в воздух солонки и ежеминутно пресекать шалости. В нынешнем настроении ей было тошно даже смотреть на это шумное сборище, на эти юные лица.

Впрочем, пока что испытание отсрочивалось – перед ее местом на столе лежал желтый треугольник, означавший, что она должна подойти к старосте девочек. Поставив свой поднос, она взяла желтый листок и направилась к столу старосты.

– Ага, Лиза, вот и ты! – Гавра Норвард торопливо прожевала то, что было у нее во рту, и продолжила: – У нас тут с утра небольшая проблема с распределением работы. Тебе придется подменить Кэрин Смейл на электростанции, она слегла с гриппом, а никому больше из тех, на кого я могу положиться, не по силам справиться с Седьмыми.

Несмотря на депрессию, Лиза слегка зарделась, услышав комплимент. Развлекать Седьмых, пока они будут вращать огромное колесо электростанции, действительно было весьма непростой работой.

– А как же насчет моей команды? Вы ведь не пошлете их на строительство одних, правда?

Гавра покачала головой.

– Я уже поговорила с прорабом, он сказал, что сегодня они смогут обойтись без тебя. Если понадобится, он даст своим рабочим три дня отгула. У них нет выбора – электростанция в любом случае важнее. Ну-ка, посмотрим... – Она взяла лежавшую возле ее тарелки маленькую записную книжку и принялась листать. – Так, у тебя шесть мальчиков и восемь девочек; через сорок минут ты соберешь их у главной двери и отведешь к западной электростанции. А твоей обычной группе мы, пожалуй, дадим выходной.

Лиза пожала плечами.

– А что, если взять их на станцию? – предложила она. – Мы бы смогли выдать в два раза больше энергии.

– Спасибо, в этом нет нужды, – улыбнулась Гавра. – Твои девчата и так достаточно потрудились на скучных заданиях. Пусть лучше просто отдохнут.

Кивнув, Лиза вернулась к своему столу. Большинство Восьмых уже одолели по меньшей мере половину завтрака, но как-то странно притихли, и она заподозрила, что Шила воспользовалась ее отсутствием, чтобы намекнуть подопечным на ее настроение. Этого еще не хватало! Лиза прекрасно помнила, какой ужас на нее наводили две вечно брюзжавшие девочки-подростки, когда она была маленькой. «Я никогда не стану такой!» – гневно сказала она себе и, сделав огромное усилие, заставила себя улыбнуться окружающим, прежде чем взяться за еду. Однако внутреннее напряжение осталось при ней. Постаравшись поскорее покончить с завтраком, она поставила свой поднос на конвейер и вышла.

Впрочем, мрачное настроение никогда не овладевало ею надолго, и, к счастью, этот раз не был исключением. Где-то по дороге к западной электростанции депрессия растаяла без следа под лучами июньского солнца. Лиза и ее трещащие без умолку Седьмые парили высоко над крышами; дети помладше занялись игрой в салки, которая в помещениях общежития была запрещена.

Она наблюдала за их игрой, ветер трепал ее волосы, внизу лежали здания Бароны, и Лизе не верилось, что она может когда-нибудь потерять свои Способности. И она решила хотя бы несколько часов не прислушиваться к голосу разума, нашептывающему о неизбежном.

С тех пор, как ей исполнилось восемь лет, Лиза ни разу не бывала ни на одной из трех электростанций Бароны, и теперь, когда она стала взрослее, это место больше не внушало ей страха. Правда, при виде двух массивных главных колес в ней все же шевельнулось неуютное чувство: она помнила свои кошмары, в которых одно из них соскакивало с оси и катилось прямо на нее, а она никак не могла убраться с его пути...

Энергично тряхнув головой, она прогнала эти воспоминания.

– Приземлимся здесь, хорошо? – сказала она своей команде, указывая место в двенадцати метрах в стороне от колеса, с которым они должны были работать. – Принесите себе каждый по стулу, и займемся делом.

Задание было выполнено с гораздо большим шумом и грохотом, чем было необходимо, но Лиза знала, что с малышами надо быть терпеливой.

– Ну хорошо, – сказала она, когда все наконец расселись. – Чем бы вы хотели заняться сначала?

– Посмотреть фильм, – немедленно отозвался один из мальчиков.

– Ага, ты любишь фильмы, да? – спросила Лиза, обращая взгляд к лопастям колеса.

Еще минуту назад колесо вращалось еле-еле, ему не хватало энергии, чтобы превратить ее в электричество; теперь же, когда дети начали эманировать, его скорость стала нарастать. Пока что она была ниже, чем хотелось бы, но Лиза знала, что спустя недолгое время колесо раскрутится.

– А какие фильмы тебе нравятся?

– Про монстров! – воскликнул мальчик.

– Давайте лучше петь, – сказала одна из девочек. – Или, если уж фильм, то про настоящих животных.

– Правильно! – поддержала ее другая. – Фильмы про монстров такие тупые!

– Вот что, – сказала Лиза, – давайте лучше начнем с чего-нибудь другого, а фильмы и пение припасем на потом. Как вы смотрите на то, чтобы рассказывать истории? Можно жуткие, – добавила она, заметив, что мальчик, выступавший за монстров, открыл рот, собираясь возразить. Он тут же вновь закрыл его, и его глаза засияли.

Откинувшись назад, Лиза сдержала довольную улыбку. По ее опыту игра в истории с гарантией удерживала внимание работающей группы по меньшей мере на час... И у нее еще оставались в запасе фильмы и пение!

– Отлично. Кто начинает?

Поднялись три руки. Выбрав одну из них, Лиза принялась слушать, как девочка рассказывает историю о птице и маленьком драконнике. Лиза еще несколько лет назад слышала ее на кассете со сказками. Однако для ребят эта история определенно была внове, и они зачарованно молчали, все обратившись в слух. Лишь вращение колеса показывало, что они все же выполняют свою работу.

Лиза заметила по ту сторону площади мерцающий свет проектора: очевидно, группа, работавшая на втором колесе, уже перешла к просмотру фильма, но что за изображение проецируется на вращающуюся поверхность махового колеса, отсюда было не разглядеть. «Это он зря, – с некоторым самодовольством думала Лиза, наблюдая за подростком, опекавшим ту группу. – Не пройдет и часа после обеда, как они будут скакать до потолка от скуки, а у него ничего не будет в запасе, чтобы их успокоить!»

Взглянув на часы, Лиза переключила внимание на рассказ девочки и начала прикидывать, чем бы им заняться дальше.

Глава 2

Молодой человек был маленький, худенький и очень нервничал. Закутанный в матросскую фуфайку на пару размеров больше, чем нужно, и в кепке, натянутой на самые брови, он выглядел как восьмилетний мальчик в одежде своего старшего брата. Стэнфорд Тирелл едва не улыбнулся, увидев его, хотя, по сути дела, во всем этом не было ничего смешного. Обведя взглядом территорию дока, заваленную грудами хлама и всевозможным оборудованием, он двинулся от пропускного пункта навстречу пареньку.

– Мистер Поттер? – спросил тот, когда Тирелл приблизился.

Услышав его голос, Тирелл понял, что парень еще моложе, чем показался ему с первого взгляда. Морячку не могло быть больше двадцати четырех – возраст, когда молодые люди заканчивают школу, – а то, что он, без сомнения, некоторое время уже провел в плаваниях, доказывало, что его выгнали раньше времени. Тирелл почувствовал прилив жалости, но он был обязан делать свое дело.

– Я самый, – ответил он грубо. – Что там у тебя?

Моряк на секунду сцепился с Тиреллом глазами, затем отвел взгляд куда-то в район его левой щеки.

– Виски из Раэллы. Только учтите, вы должны сразу заплатить, что обещали, потому что, если мой постоянный покупатель узнает...

– Расслабься, – оборвал его Тирелл, – деньги у меня с собой.

Похлопав себя по карману пальто, он кивнул через плечо моряка на грузовое судно, стоявшее, слегка покачиваясь, на якоре в сотне метров от них; его название и номер едва можно было различить.

– Товар все еще на борту или вы его уже сгрузили?

– На борту. Давайте деньги, и я скажу вам, где именно.

Тирелл молча вытащил конверт и передал его моряку.

Тот достал откуда-то нож с длинным лезвием и одним быстрым движением вспорол конверт. Вытащив купюры, он пересчитал их, беззвучно шевеля губами.

– Все на месте, – проворчал Тирелл, желая поскорее закончить с этим. – Где товар?

Моряк засунул конверт в набедренную сумку; чуть поколебавшись, убрал туда же и нож.

– Правый борт, третий бокс, – буркнул он. – Отожмете немного кнопку – лучше ножом, – и он откроется. Товар в грузовом отделении, внизу у задней стенки, в шести сетчатых мешках.

– Как мне туда пройти? – спросил Тирелл. – Кто-нибудь еще знает, что туда можно попасть таким способом?

– Нет, только я. – Моряк уже разворачивался, явно желая поскорее вернуться в портовое общежитие Ридж-Харбора. – Как вы туда попадете – это уже ваши проблемы. Я просто провез товар через таможню.

– Верно, – согласился Тирелл, снова залезая в свой карман. – И боюсь, тебе это будет дорого стоить.

Что-то в голосе Тирелла, должно быть, выдало его, поскольку не успел он достать из кармана свой полицейский значок, как моряк уже со всех ног мчался к пропускному пункту.

Вздохнув, Тирелл сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Если его помощник на месте...

Моряк прибавил ходу – и вдруг в ужасе завопил: его ноги, оторвавшись от земли, бешено замолотили по воздуху в гротескном беге-полете. Крик быстро оборвался, парень притих.

Безжизненно вися в тридцати сантиметрах над землей, он напоминал марионетку на невидимых ниточках. Вдалеке, из укрытия возле пропускного пункта, показался ухмыляющийся подросток и полетел к ним, загребая руками, будто плывет брассом.

Тирелл неспешным шагом направился к болтающемуся в подвешенном состоянии пленнику и оказался рядом с ним одновременно с подростком.

– Ты примерно этого от меня хотел? – спросил мальчик, опускаясь на землю.

– Более или менее, – кивнул Тирелл. – Хотя твое чувство юмора оставляет желать лучшего.

Шагнув к моряку, он взял его сумку, намереваясь проверить ее содержимое.

– Старший детектив Стэнфорд Тирелл, полиция Ридж-Харбора, – назвал он себя. – Вы арестованы за провоз контрабанды. Тонио, отпусти его.

Подросток повиновался, и под его взглядом Тирелл, забрав у пленника нож и заплаченные деньги, защелкнул на запястьях моряка наручники.

– Пошли, – сказал он, взяв арестованного за руку и направляясь с ним к воротам. – Тонио, виски все еще на борту. Проследи, чтобы никто не входил и не выходил с корабля, пока не прибудет бригада, О’кей? Я вызову их из машины и объясню, как тебя найти.

– Конечно, – кивнул Тонио. – Проще простого...

Устремив взгляд за спину Тирелла, он слегка нахмурился и сосредоточился. Тирелл оглянулся и увидел, что сходни корабля стоят торчком, едва удерживая равновесие.

– Ну вот, можно считать, что движение перекрыто, – произнес подросток с откровенным удовлетворением.

Покачав головой, Тирелл театрально возвел глаза к небу и повел своего пленника прочь. Только когда мальчик уже не мог его видеть, он позволил улыбке появиться на своем лице.

Напрасно Тонио думал, что старший напарник не одобряет его чувство юмора.

Часа два спустя, когда Тирелл разбирал завалы бумаг на своем столе, его вызвали к начальству с отчетом.

– Плохие новости, – сказал шеф полиции Альварес, когда Тирелл сел напротив него у заваленного стола и вежливо отказался от предложенных ему напитков. – Твой дружок-контрабандист... Похоже, у нас на него ничего нет. Это явный дилетант, и к тому же одиночка.

Тирелл кивнул. Молодость моряка и его очевидная неопытность уже привели его к тому же выводу. Все эти часы, ушедшие на то, чтобы пробиться через ужасную таможенную регистрационную систему, по всей видимости, потрачены впустую.

– Как он объясняет те бриллианты, что доставил в прошлый раз? – спросил он.

– Он их не объясняет. – Альварес тонко улыбнулся. – Сначала, когда его спросили об этом, он думал, что мы шутим. Когда же мы убедили его, что говорим серьезно... я думал, он себе вены порвет.

– Еще бы! – Тирелл долгим взглядом уставился за окно.

Одним – и, как правило, единственным – из маленьких удовольствий при вызовах в кабинет шефа был открывавшийся из углового окна вид на две бухты Ридж-Харбора и линию белых отвесных скал, которые окружали город с запада.

– А знаете, все это наводит на вполне определенные мысли, – задумчиво заметил он. – Большинство профессиональных контрабандистов, специализирующихся на драгоценных камнях, слишком хорошо известны, чтобы передвигаться, не привлекая к себе внимания. Поэтому они берут какого-нибудь салагу, который ищет легкой поживы, подмешивают в его виски какую-нибудь дрянь... Если что, беспокоиться из-за него, скорее всего, никто не будет... Кстати, у нас на него заведено досье?

Альварес, отрицательно покачав головой, вытащил лист бумаги из лежавшей перед ним кипы.

– Луз Сандур, двадцать три года, отчислен из академии Твинривер два года назад. В своем общежитии был чем-то вроде записного балагура, что означает, полагаю, что он никогда не давал себе труда думать о деле. Потом, когда появились зловещие признаки, он прозрел...

– Слишком поздно, конечно, – вставил Тирелл.

– Как всегда. Кто-то решил, что его случай безнадежен, и устроил ему зачисление в торговый флот. Очевидно, такого поворота он не ожидал.

Тирелл грустно покачал головой. Вечная история: подросток, чувствующий себя в своей общине на вершине мира, слишком беззаботный, чтобы задуматься о том, как он будет жить после Перехода. И ведь это не наступает внезапно, как гром средь ясного неба, – Переход так же неизбежен, как смерть или бумажная работа. Но многие попадались в ловушку, надеясь на то, что его удастся как-нибудь избежать, особенно учитывая огромное количество ходивших по общинам жутковатых историй на этот счет. Даже сейчас, спустя двадцать лет, Тирелл ощутил болезненный укол, вспомнив собственные ощущения в те времена.

– А что со здешним покупателем? Его уже поймали?

– Да, но боюсь, это тоже тупик. Он утверждает, что о контрабанде драгоценностей ничего не знает; говорит, что его склад разнесли в ту ночь, когда мы брали груз восемь месяцев назад, – пожал плечами Альварес. – Я склонен ему верить. Как и Сандур, он слишком мелкая сошка, чтобы ему доверяли профессионалы.

– Следовательно, у Клеопатры есть постоянный наниматель в Раэлле, – проворчал Тирелл.

Восемь месяцев тяжелой работы, и все коту под хвост!

– Лично я думаю, что Клеопатра только перевозил жемчуг в вине, и не больше, но тут я с тобой согласен. – Альварес щелкнул языком и взял другой лист бумаги. – Ну, это теперь проблемы Раэллы, что даже хорошо, потому что полчаса назад пришло кое-что новенькое, и я хочу, чтобы ты этим занялся. Похоже, у нас в городе объявился новый феджин.

– Когда мы пришли, он уже был здесь, сидел на скамейке, где всегда сидит. Он поздоровался и сказал, что принес ребятам по маленькому подарку – это были модели самолетов. Они играли примерно полчаса, а потом самолет Колина врезался в землю и сломался. Мистер Оливер – так его звали – попытался его починить, но у него ничего не вышло. Тогда он сказал, что ему придется сходить в свою квартиру за клеем и плоскогубцами, и спросил Колина, не хочет ли он пойти с ним. Колин очень обрадовался. И еще... мне так показалось, что они вроде бы уже были знакомы...

– Да, Ленна, вы мне это уже говорили, – сказал Тирелл, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

Он не мог всерьез винить девушку; очевидно было, что ее плохо проинструктировали, когда знакомили с обязанностями няни. Кроме того, в ней определенно оставались сильны привычки общины, которую она покинула совсем недавно, привычки, подсказывавшие ей подчиняться авторитету старших.

– Итак, они ушли. И вы ждали целый час, прежде чем заподозрили неладное?

Няня кивнула – точнее, судорожно дернула головой.

– Это просто ужасно, – сказала она несчастным голосом.

Оглянувшись вокруг, Тирелл поймал взгляд одного из полицейских и подозвал его к себе.

– Мне придется попросить вас проехать на станцию вот с этим офицером, – сказал он девушке, – и описать этого мистера Оливера одному из наших художников. Хорошо?

– Конечно! – Она всхлипнула в последний раз и ушла вслед за полицейским, понуро опустив плечи.

Когда они исчезли из виду, Тирелл повернулся к Тонио, только что приземлившемуся в нескольких метрах от него.

– Несколько сообщений, Стэн, – сказал подросток. – Первое – адрес ложный. Там никто даже не слышал об этом Оливере или о ком-либо похожем.

– Удивил, – фыркнул Тирелл. – Тебе понравится этот парень – у него своеобразное чувство юмора, вроде твоего.

– В каком смысле?

– Ты знаешь, откуда взялось слово «феджин»? Так звали героя одной земной книги, она называется «Оливер Твист»... Ну да, впрочем, ладно – что ты еще хотел мне сообщить?

– Пришли приемные родители Колина.

Тирелл взглянул на скамейку, вокруг которой хлопотали криминалисты.

– Хорошо, пойдем поговорим с ними.

Детектив никогда раньше не встречался с Бриммерами, но их репутация была хорошо известна в официальных кругах Ридж-Харбора. Обоим было немного за сорок, за последние восемнадцать лет они выступали в качестве приемных родителей вот уже для шести детей, обеспечивая им доброжелательную семейную обстановку, которая должна была впоследствии уменьшить для них шок от поступления в общину – а затем в школу, – и вообще от взросления. Их послужной список был лучшим в городе... до этого дня.

Бриммеры стояли возле цепочки полицейских машин, оба были несомненно подавлены, но держали себя в руках гораздо лучше, чем девушка. Мужчина шагнул навстречу Тиреллу, Тонио тоже подошел поближе.

– Это вы ведете расследование, сэр? – спросил мужчина.

Тирелл кивнул.

– Старший детектив Тирелл. А это Тонио Дженеси, мой помощник. А вы, конечно, Том и Элита Бриммер? В первую очередь хочу спросить: не знаете ли вы кого-нибудь по имени Оливер, и вообще, нет ли среди ваших знакомых седого человека с бородой и в очках?

Супруги покачали головами.

– У нас уже было несколько минут, чтобы подумать над этим: полицейский, который вез нас сюда, сообщил нам его приметы со слов Ленны, – сказала Элита. – Но мы абсолютно уверены, что не знаем никого похожего. Впрочем, я сейчас подумала, что, может быть, волосы и борода – это маскировка? В таком случае он, вероятно, может выглядеть как угодно...