Планета по имени Тигрис

Глава 3

Последние отблески заката окончательно исчезли с неба за окнами комнаты отдыха. Среди качающихся верхушек деревьев проглядывала половинка большей из двух лун Тигриса. Лиза, сидевшая в кресле, вздохнула, потянулась и огляделась вокруг. Комната отдыха почти опустела, большинство девочек были либо снаружи, либо внизу, в игровых комнатах, – наслаждались свободой, предоставлявшейся им в пятницу вечером. Из тех немногих, кто оставался здесь, большинство сидели поодиночке и либо дремали, либо просто наслаждались тишиной. Еще пятеро составили стулья в круг в дальнем углу и тихо разговаривали. Лиза обнаружила, что наблюдает за ними, высматривая на их лицах признаки той же подавленности, какую испытывала сама.

Но если кого-либо из них и беспокоила надвигающаяся потеря Способностей, они это очень хорошо скрывали. Смеющиеся или улыбающиеся, они казались не менее счастливыми и беззаботными, чем какие-нибудь Восьмые.

«Идиотки», – раздраженно подумала Лиза и тут же пожалела об этом. Собственно, это скорее она вела себя как ребенок. Закрыв глаза, она вновь вздохнула и пожелала всему миру провалиться к чертям.

Спустя некоторое время какой-то скрип заставил ее вновь открыть глаза. Группа в углу расходилась. Без интереса наблюдая за ними, Лиза заметила, что девочки украдкой подавали друг другу знаки, по одной покидая кружок составленных вместе стульев и исчезая в дверях. Глядя им вслед, она почувствовала себя очень взрослой. В общинах всегда возникали тайные клубы, в основном среди новичков. Лиза и сама какое-то время состояла в подобном клубе, это было четыре года назад – как раз после того, как ей исполнилось десять лет и она переехала наверх, в свою нынешнюю комнату. Теперь ей было не до того – думая о новой ответственности, которая должна прийти к ней вместе с возрастом, она обмирала от ужаса... и в то же время надвигавшийся Переход казался ей таким же далеким и теоретическим, как конец Вселенной.

«Расти – значит меняться». Эта фраза, которую любила повторять Гавра Норвард, промелькнула в голове Лизы, но не принесла ей утешения. «Я не хочу меняться! – сердито подумала девочка. – Мне нравится быть такой, какая я сейчас; я люблю Силу, и...»

Она моргнула, внезапно оказавшись с этой мыслью лицом к лицу. Сила. Это слово подразумевает не только способности к телекинезу, с неожиданной ясностью осознала она, но также и то уважение и статус, которые им сопутствуют. Подростки занимают в обществе высокое положение – даже более высокое, чем многие из взрослых. А что касается лично Лизы... что ж, Гавра только сегодня утром сказала это: «...из тех, кому я могу доверять...» Лиза была одной из лучших и знала об этом – и вот теперь она должна все это потерять, став просто безвестной школьницей!

Внезапно она поняла, что больше не может сидеть на одном месте. Поднявшись на ноги, она обвела взглядом комнату отдыха. Здесь еще оставалось несколько человек, но все это были едва знакомые девочки. Никого, с кем бы она могла откровенно поговорить... хотя, по правде говоря, Лизе не особенно и хотелось сейчас с кем-либо разговаривать. Шагнув к застекленной двери, она открыла ее и вышла наружу.

Как ни странно, широкий балкон был пуст. Опершись на перила, Лиза кинула взгляд на лежащий внизу внутренний двор общины, на смутные фигуры, движущиеся в слабом, неярком свете. Наверху уже быстро надвигалась ночь, лишь маленький лоскут синевы еще виднелся сквозь деревья там, где село солнце. Здесь и там она различала в воздухе отдаленные крошечные силуэты детей: некоторые летали поодиночке, но большинство – группами по трое-четверо. Ветер издалека доносил до Лизы их смех, еще больше усиливая ее печаль и одиночество. Малая луна Тигриса, Самер, поднималась на западе все выше, и внезапно девочку охватило желание взмыть вверх и погнаться за ней. Быстро оглянувшись по сторонам, она отступила к стене здания и поднялась в воздух. По правилам слетать с балконов было запрещено, но подросткам это, как правило, разрешалось, если они были уверены, что младшие дети их не видят. Поднявшись на сотню метров над общиной, она направилась на запад. Вечерний воздух, казавшийся достаточно теплым, пока она стояла на одном месте, оказался довольно-таки прохладным на скорости около сорока километров в час, и Лиза тотчас же пожалела, что не заскочила сперва в комнату взять свитер. Но веселое возбуждение от полета быстро выдуло из ее головы эти мысли. Она, не останавливаясь, пролетела над другими детьми, пересекла границу самой Бароны и через несколько минут была уже над окружавшими город лесами, оторвавшись от всего остального мира так далеко, насколько это было возможно. В последнее время она часто бывала здесь, как будто полеты в полном одиночестве могли помочь ей убежать от реальности Перехода. Долгое время она просто играла – это были и обычные игры со скоростью и высотой, которые она обожала еще маленькой девочкой, и более дерзкие трюки вроде свободного падения или спуска по спирали, которыми она в свое время завоевала уважение других подростков как младше, так и старше ее по возрасту. Снова и снова Лиза взмывала высоко над окружавшими Барону лесами, а потом позволяла своему телу падать, полагаясь больше на инстинкты, чем на едва видимые в темноте серо-черные верхушки деревьев, в решении, когда именно ей выходить из пике. Гнетущую тяжесть на сердце, которую скрывала эта забава, она упрямо игнорировала. В конце концов напряжение внутри ее исчезло, и она поднялась еще выше. Летя на запад по направлению к Рэнду и Тесселлэйтским горам, Лиза остановила взгляд на восходящей луне и попыталась упорядочить запутанный клубок своих мыслей.

Она ничего не имела против того, чтобы быть взрослой, уж в этом-то она была точно уверена. Глядя на таких людей, как Гавра Норвард или архитекторы, которых она знала по строительным работам, она видела, что взросление не означает потерю всей силы, что быть взрослым – не значит быть никем. И тем не менее ей было тревожно – она не хотела признавать, что сила и власть над людьми так важны для нее. «Но я не хочу командовать людьми, на самом деле не хочу, – решила она, почувствовав моментальный укол совести. – Просто я не хочу, чтобы мной командовали и управляли». И вот этого-то, внезапно осознала она, она больше всего и боялась в Переходе. Ей предстояло начать учиться на абсолютно равных условиях со всеми остальными подростками ее возраста. Новая обстановка, с новыми правилами и взаимоотношениями – и никаких особых способностей, чтобы компенсировать свою малозначительность! При одной только мысли об этом Лиза заскрипела зубами.

Справа от себя, между деревьями, она увидела короткую вспышку света. Движимая праздным любопытством, девочка сменила направление, чтобы узнать, что там такое. «Конечно, никогда не поздно просто убежать от всех», – продолжала размышлять она. Гавра как-то сказала, что больше половины Тигриса до сих пор не заселено, так что она вполне могла бы найти уединенный клочок земли, где ее бы никогда не обнаружили, и употребить оставшийся год (а то и меньше), пока ее Способности еще при ней, чтобы построить дом и расчистить немного земли. Но после Перехода... не имея ни малейшего представления о том, как выжить на диких территориях... все могло очень скоро принять прескверный оборот. Кроме того, вообще-то Лиза не была одиночкой по природе. На самом деле ей было нужно всего лишь быть лучше своих сверстников в школе, и не больше...

Снова вспышка света. На этот раз Лиза оказалась достаточно близко, чтобы увидеть, что это было: передние фары машины, двигавшейся по дороге вдоль опушки леса из Бароны по направлению к Рэнду. Какое-то время она летела параллельно дороге, задумавшись, что ей делать. Она, в общем-то, не собиралась лететь в ту сторону... Но с другой стороны, появление машины, движущейся ночью на запад, к Бароне, было редкостью. Возможно, у них там что-то случилось – и если так, то ее Способности могли бы сыграть решающую роль в вопросе чьей-то жизни и смерти. Снизившись до уровня верхушек деревьев, девочка набрала скорость и полетела на свет. Она нагнала машину довольно быстро; водитель не очень торопился, а Лизе к тому же не нужно было вилять вдоль дороги. Несколько секунд она прикидывала, как ей приблизиться так, чтобы водитель не съехал с дороги от испуга. В конце концов она пролетела на сотню метров вперед, потом уравняла свою скорость со скоростью машины и спустилась до высоты передних фар. Помедлив достаточно, чтобы ее увидели, она еще немного снизила скорость и вскоре оказалась возле окна.

– У вас какие-то проблемы? – прокричала она, стараясь приглушить нервозность в своем голосе.

Полеты на скорости семидесяти километров в час высоко над верхушками деревьев – это одно дело, а скольжение с той же скоростью в метре от земли – совсем другое, и она прекрасно понимала, что стоит ей лишь немного отклониться практически в любом направлении, и ее ждет хорошая встряска. Вполглаза следя за размытой линией дороги под собой, она уже открыла рот, чтобы крикнуть еще раз... как вдруг машина исчезла, и перед ее глазами вспыхнул яркий свет.

Лиза мгновенно оказалась в трех метрах над землей и продолжала подниматься выше, прежде чем поняла, что водитель просто нажал на тормоза, и машина осталась позади нее. Порадовавшись, что темнота милосердно скрывает ее зардевшиеся щеки, Лиза вернулась обратно и приземлилась возле машины, которая уже успела остановиться.

– Что-то случилось? – спросил водитель, опуская боковое стекло.

Лиза пригнула голову и всмотрелась внутрь салона. Водитель был мужчина средних лет, темноволосый, одетый буднично, но опрятно. В неверном свете девочка заметила признаки напряжения, которое всегда сопутствовало некоторым из взрослых.

– Я просто хотела узнать, не произошло ли у вас чего-нибудь, – объяснила она, внезапно почувствовав себя немного глупо. – Я случайно заметила, что вы здесь едете, ночью, и вот... – Она умолкла.

Удивительно, но напряженность в лице водителя спала, он даже улыбнулся.

– О нет, у нас все порядке. Мы с племянником просто возвращаемся в Рэнд из Бароны. Мы там сильно задержались, а мне завтра на работу.

– Ох, извините, – прошептала Лиза. Она и не заметила ребенка, который спал на пассажирском сиденье. – Я боялась, что у вас что-то стряслось... ну, какое-нибудь несчастье...

– Нет, с нами все в порядке. Однако спасибо за заботу. Если бы у нас действительно случилось несчастье, я был бы вам очень признателен за помощь.

– О, это ничего, – сказала Лиза, снова залившись краской. – Ладно, не буду мешать вам довезти племянника до кровати. Сколько ему?

– Почти пять, – сказал мужчина.

– Он выглядит намного младше, – заметила Лиза, бегло глянув на мальчика.

Она вдруг ощутила такое острое сочувствие к нему, что у нее перехватило дыхание: он был меньше своих ровесников, и ему еще только предстояло пройти через все те трудности адаптации в общине, через которые в свое время прошла она.

– Его мать была невысокой, – сказал водитель. – Слушайте, нам действительно пора ехать.

– О, конечно, извините. – Лиза отошла от машины. Водитель торопливо поднял окно, и машина тронулась дальше по дороге.

Проследив, как исчезли за поворотом огни задних фар, Лиза со вздохом поднялась в воздух и направилась обратно к Бароне. «Как я все-таки люблю строить из себя героиню!» – подумала она, в последний раз оборачиваясь посмотреть на свет фар. Но стоило ей отвести глаза, как огни, резко вильнув, исчезли за деревьями. Прежде она не замечала на дороге такого резкого поворота и даже забеспокоилась, не потерял ли водитель управление и не съехал ли в кювет. Однако мгновением позже свет показался снова, уже несколько в отдалении. Успокоившись, она повернула назад, к далекой россыпи огоньков, обозначавших Барону. Возбуждение улеглось, и девочка вновь вернулась мыслями к той тревоге, что изначально привела ее сюда. Еще около получаса Лиза сражалась с ней, среди путаницы, царящей в голове, ей удалось выловить две связные идеи: первая – что для того, чтобы достичь желаемого превосходства над своими ровесниками, нужно начать заранее изучать те вещи, которые будут преподаваться в школе; и вторая – что самая основная вещь в этом списке – это чтение.

Чтение! Даже подумать об этом было страшно. Чтение было из тех занятий, которые доступны только взрослым. Все равно что водить машину или зарабатывать деньги – в таких делах требуется много времени и упорного труда, чтобы добиться успеха. Стоит ли пытаться хотя бы подступиться к книгам за те несколько недель или месяцев, которые оставались Лизе до Перехода? И потом, она всегда слышала, что чтение слишком сложно для детей и подростков – иначе с ним не медлили бы до поступления в школу после Перехода...

«Но я уже почти взрослая», – напомнила она себе решительно. Теперь, думая об этом, она не могла вспомнить, чтобы кто-нибудь когда-нибудь говорил, что подростку нельзя попробовать научиться читать. Если бы ей даже удалось хотя бы выучить все буквы, это уже дало бы ей кое-что, на что можно будет опереться позже. В любом случае, попытаться действительно стоило.

Одновременно ей пришло в голову, что теперь у нее будет преимущество свободного времени, которое предоставляют выходные. Ни в одной из книг развлекательного центра общины не содержалось ничего более существенного, чем картинки, но библиотека Бароны была открыта для всех, и хотя Лиза только однажды поднималась выше второго этажа, она знала, что детей туда пускают. Так, библиотека открывается по субботам довольно рано, надо будет заняться делом сразу после завтрака...

Тут мысли Лизы вернулись к человеку в машине, и она задумчиво наморщила лоб. Что это за работа такая, подумала она, где нужно быть в субботу, но не нужно в пятницу? Шахты в Тесселлэйтских горах около Рэнда, как она слышала, работали восемь дней в неделю – причем некоторые из них круглосуточно, двадцать один час в день. Но тот мужчина не был похож на шахтера. Может, это какой-нибудь смотритель? Во всяком случае, он говорил достаточно интеллигентно, чтобы быть кем-то важным.

И в этом, очевидно, и заключается секрет взрослой жизни. Образование – это сила... Сила – это когда тобой не управляют. Улыбаясь сама себе, Лиза набрала скорость, желая поскорее добраться до кровати. Завтрашний день обещал быть очень напряженным.

Доктор Мэтью Джарвис поставил машину около хижины, погасил фары и с облегчением вздохнул. С минуту он сидел в темноте, давая глазам привыкнуть. Затем открыл дверцу, протянул руку и придвинул спящего мальчика к себе. Двигаясь осторожно, чтобы не удариться головой самому и не ударить ребенка, он выбрался из машины и понес его в темное здание.

Оказавшись внутри, он направился прямиком к кухонному столу. Идти пришлось в полной темноте. Джарвису удалось справиться с этим, ни на что не наткнувшись, и положить мальчика на плоскую поверхность. Ощупью добравшись до ближайшей двери, он включил свет и направился к кабинету, чтобы включить свет и там. Подняв мальчика, он перенес его на кушетку в кабинете, потом вернулся к машине за маленькой дорожной сумкой, по пути удостоверившись, что свет не виден снаружи. Вернувшись в кабинет, он достал из сумки баночки и шприцы, которые могли ему понадобиться, и аккуратно разложил их на краю стола около кушетки. Потом он поставил стул рядом со спящим мальчиком и сел.

Довольно долго он всматривался в лицо ребенка, и внутри его бурлили противоречивые чувства. Нет, он не собирался менять свое решение... То, что ему удалось зайти так далеко и остаться непойманным, означало, что теперь выбор только за ним. Однако даже сейчас, на такой поздней стадии, он не мог позволить себе что-то случайно упустить.

Минута задумчивости миновала. Подойдя к краю стола, он осторожно приготовил три шприца: первый со средством, нейтрализующим остатки транквилизаторов в организме мальчика, второй с легким снотворным. В третьем же... Джарвис покосился на коричневую жидкость, в который раз удивляясь тому, насколько невинно она выглядит. Ничто в ее виде не выдавало того, что на ее создание ушло четыре года... или что она должна совершить в обществе Тигриса переворот не менее радикальный, чем появление Способностей около двухсот лет назад. Это был настоящий коричневый динамит – по килотонне в каждом шприце.

Чувствуя, как сводит челюсти от напряжения, доктор осторожно поставил баночку и взял первый шприц и дезинфицирующий тампон. Протерев участок кожи на предплечье мальчика, он ввел нейтрализатор и прижал тампон к месту укола. Сдвинувшись на пару сантиметров ниже, он повторил процедуру со вторым шприцем. Затем, положив руку на пульс мальчика, он сел и стал ждать.

Он боялся ошибиться с дозой и в результате потратил почти час, дожидаясь, пока мальчик перейдет из коматозного сна в более сознательное состояние, которое было ему нужно. Наконец мальчик начал приходить в себя.

– Колин, ты меня слышишь? – мягко спросил Джарвис.

Мальчик пошевелился, его глаза приоткрылись двумя узкими щелочками, через которые виднелись одни белки.

Ага, – пробормотал он. – Я скажу тебе кое-что, Колин, и я хочу, чтобы ты пообещал мне запомнить это. Хорошо?

– Ага.

– Ладно, тогда открой глаза и посмотри на меня. – Колин повиновался, и Джарвис продолжал: – Меня зовут Мэтью Калеб. Я друг – твой и всей вашей семьи; ты останешься со мной на несколько месяцев, это будет что-то вроде каникул на природе. Ты очень счастлив, и тебе, конечно, здесь нравится, и ты хочешь остаться здесь как можно дольше. Запомнишь все это?

– Угу.

Джарвис хотел ему сказать еще кое-что, но это могло подождать до другого раза. Пока же основная работа была сделана.

– Отлично. Теперь поверни голову и посмотри в угол, вон туда. Видишь красный диск? Я хочу, чтобы ты попробовал поднять его до металлической планки.

Колин кивнул, и Джарвис обратил все свое внимание в угол. Установка представляла собой, по существу, домашнюю версию стандартных тестеров Способностей, применяющихся в общинах. Двадцать металлических дисков, по килограмму каждый, были нанизаны на вертикальную ось, сужавшуюся вверх от основания. Благодаря различному размеру центральных отверстий диски располагались на расстоянии в несколько сантиметров друг от друга. Джарвис увидел, как нижний диск – выкрашенный в ярко-красный цвет – дрогнул и начал подниматься. Он без малейшей задержки поднял следующий диск, потом следующий и следующий. Когда столбик наконец остановился, в нем было восемь дисков. На самом деле мальчик мог бы поднять и девятый.

– Прекрасно, Колин, очень хорошо, – сказал Джарвис, делая пометку в блокноте.

Это было нормально или даже, может быть, немного слабовато для его возраста, хотя Джарвис не сомневался, что тщательное исследование мозга и обмена веществ мальчика покажет, что его уровень развития соответствует норме. Но это, опять же, могло подождать до завтра.

– Можешь опустить диски.

Грузы плавно вернулись в исходное положение, и Джарвис повернулся к мальчику.

– Теперь, Колин, я должен сделать тебе укол, но я не хочу, чтобы ты его почувствовал. Ты понял?

Колин кивнул. Взяв третий шприц, Джарвис снова протер его руку и, немного помедлив, ввел коричневую сыворотку. Когда он клал шприц обратно на стол, его рука заметно дрожала.

– Очень хорошо, Колин. Теперь осталось только одно, а потом ты сможешь поспать. Я собираюсь делать тебе эти уколы каждые два дня, и я не хочу, чтобы они тебя как-либо беспокоили. Поэтому, когда ты услышишь слово «Мирибель», ты немедленно будешь погружаться в глубокий сон и не проснешься, пока не услышишь слово «Ориана». Ты понял меня? Повтори эти слова.

– Мирибель, – пробормотал мальчик. Его глаза под опущенными веками начали двигаться: гипноз ослабевал. – Ориана.

– Отлично, Колин. Теперь, через минуту, ты заснешь, а утром, когда проснешься, не будешь помнить этот разговор. Мы хорошо проведем с тобой время, и ты узнаешь много нового о том, как жить в лесу. В общем, не беспокойся ни о чем, потому что я забочусь о тебе. Понял? Вот и хорошо. Ты хороший мальчик, Колин. Спокойной ночи.

Минутой позже мальчик уже спал, чуть приоткрыв рот, его дыхание было медленным и спокойным. В последний раз проверив у него пульс, Джарвис заботливо укрыл его заранее приготовленным одеялом. Очень тихо он собрал свои инструменты и препараты и запер их в рабочем столе.

Еще раз бросив взгляд на спящего ребенка, он выключил в кабинете свет и тихо прикрыл за собой дверь. Как ни странно, хотя руки у него еще немного дрожали, прежнее напряжение спало... и причина этому была очевидной. Введя в организм Колина нелегальный препарат, он окончательно поставил себя вне закона.

Каковы бы ни были его цели и намерения, его решение идти до конца было непоколебимо.

Глава 4

По субботам сигнала побудки обычно не было, но остатки возбуждения предыдущей ночи заставили Лизу вскочить еще до семи часов – обычного времени подъема по выходным. Быстро одевшись, она отправилась вниз по лестнице в столовую. Несмотря на ранний час, несколько человек уже завтракали. В основном это были младшие мальчики и девочки, которые всегда вставали с рассветом, независимо от дня недели. Подойдя с подносом к столу, Лиза с некоторой досадой обнаружила перед своим стулом желтый треугольник.

Очевидно, решила она, кто-то видел ее запрещенный полет с балкона и рассказал об этом достаточно громко, чтобы Гавра решила принять соответствующие меры. Это было на редкость некстати – кроме потери очков, обычное наказание за подобные нарушения включало в себя еще и одну-две недели домашнего ареста. Если Гавра изберет для Лизы именно такое наказание, придется отложить поход в библиотеку как минимум до времени после работы в следующий следельник. Быстро покончив с завтраком, она пошла в кабинет старосты, готовясь к худшему.

Как выяснилось, напрасно.

– А, Лиза, – Гавра улыбнулась девочке, осторожно постучавшейся в дверь. – Входи, входи! Ты встала раньше, чем я ожидала. Я тут подумала – не могла бы ты принять новенькую сегодня утром? Она приедет с родителями около восьми.

На Лизу нахлынула волна облегчения. До восьми оставалось не более получаса, а прием новенькой в общине мог занять весь остаток утра, особенно если она окажется такой напуганной, какими обычно бывают дети, расставаясь с родителями. Однако по сравнению с карой, которой боялась Лиза, направляясь сюда, это задание было сущим пустяком.

– Конечно, с удовольствием! У главного входа?

– Да, – кивнула Гавра. – Большое спасибо. И извини за то, что сказала тебе в последнюю минуту.

Полчаса – слишком короткий срок, чтобы браться за что-нибудь серьезное, а игровые комнаты «Утренней зари» всегда были идеальным местом, чтобы убить немного времени, и Лиза побрела вниз, посмотреть, что там происходит. Когда она вошла, перед ней предстала сцена почти бесконтрольного ада: группа Седьмых, собравшись в центре главного гимнастического зала, играла в бурную игру под названием «вихрь», в то время как несколько Пятых и Шестых подбадривали их со стороны, пытаясь повторить их замысловатые движения своими игрушками. Двое подростков – Десятые, судя по их очевидной неопытности, – не решаясь встать в центре рядом с Седьмыми, ограничились опекой младших детей, следя, чтобы те не разбегались и не поранились. Они выглядели такими беспомощными и были настолько обрадованы, увидев, что к ним прибыла поддержка, что Лиза изменила свои первоначальные планы и провела оставшиеся полчаса, помогая им успокоить неистовых Седьмых и восстановить порядок. «Да, контролировать утренние субботние забавы – это явно не то занятие, по которому я буду скучать, когда покину общину», – хмуро размышляла она, торопливо идя по коридорам к главному входу. Она немного опаздывала и надеялась, что новая девочка со своей семьей еще не прибыла.

Однако они прибыли вовремя. Впрочем, судя по тому, что Гавра еще разговаривала с ними, когда прибежала Лиза, они, вероятно, опередили ее совсем ненамного.