Планета по имени Тигрис

Глава 29

Теперь были видны только окна, они выделялись темно-синими прямоугольниками в угольно-черной тьме помещения. Джарвис, сидевший прислонясь спиной к огромной печи, слегка передвинулся, чтобы расслабить мышцы.

Подросток, стоявший перед ним, подозрительно уставился на пленника.

– Не ерзай, – донесся до него тихий голос Акселя. – Теперь уже недолго.

– Не сомневаюсь, – пробормотал Джарвис. – Ты, конечно, понимаешь, что полиция не позволит вам просто так улететь отсюда? И если я буду отравлен цианидом, именно тебя обвинят в убийстве?

Аксель хихикнул.

– Ты не знаешь Омегу. Он запросто вытащит нас отсюда, не беспокойся.

– Не стоит недооценивать Тирелла, – предупредил Джарвис.

Ведя разговор, он одновременно прощупывал пальцами металлические ребра печи, ища место, где слой ржавчины был бы достаточно толстым, чтобы перетереть веревки. Омега, конечно, умен, однако напряжение последних часов лишило его осторожности, и он не позаботился осмотреть печь, прежде чем посадить сюда Джарвиса. Найдя подходящее место, ученый вновь принялся перетирать веревки.

– И ты упустил из виду второе мое замечание: именно ты держишь эти чаши над моей головой, не Омега. Он дал тебе эту работу не потому, что любит тебя, – он сделал это, потому что думает, что, втянув тебя в это дело настолько же глубоко, как замешан сам, он обеспечит твою верность.

– Много он знает о верности!

Аксель снова сменил положение, и Джарвис невольно напрягся. Две маленькие чаши, зависшие бок о бок над самой его головой, содержали достаточно порошка цианида натрия, чтобы убить его десять раз. И единственное, что держало их на весу, была телекинетическая сила Акселя, пропущенная через его пальцы, каждый из которых касался одной чаши. Стоит тому хоть немного отвлечься (а отвлечь подростка могла вспышка света или дуновение слезоточивого газа), и все мгновенно закончится.

– Позволь поделиться с тобой моей маленькой тайной, – продолжал Аксель, еще больше понижая голос. – Как только мы устроимся в убежище Омеги, я избавлюсь от него. Я не думаю, что он говорит нам правду насчет того, что сделает из нас священников. И я не хочу ждать Перехода, чтобы окончательно в этом убедиться.

– Ты не доживешь даже до этого времени. – Веревка, связывающая запястья Джарвиса, слегка дернулась: порвалась еще одна прядка. Он осторожно натянул то, что осталось. Не очень много. – Если ты действительно знаешь Омегу так хорошо, как говоришь, то ты должен понимать, что он не станет ждать, пока ты сделаешь первый шаг.

– Оставь эти заботы мне, ладно? А теперь заткнись, – добавил подросток, увидев, что Мартел направляется к ним с другого конца помещения. – Я хочу послушать, что он скажет.

Мартел подошел не для того, чтобы, как опасался Джарвис, отдать приказ об уходе. Он просто хотел высказать еще несколько предположений насчет действий полиции. Впрочем, Джарвису это было как нельзя более на руку, поскольку отвлекло стража. Всем телом навалившись на массивную печь, он прилагал все усилия, одновременно стараясь не издавать шума... и внезапно, так, что его запястья резко дернулись, больно ударившись об угол, веревка наконец порвалась. Поспешно, едва смея верить, что у него получилось, он принялся освобождать руки от затянутых на них петель. Потом, двигаясь осторожно, чтобы шорох одежды не встревожил его охранника, он опустился на четвереньки и начал ползти, направляясь к задней части печи. Первые три метра были самыми трудными – он то и дело вздрагивал, ожидая криков, означавших, что его отсутствие обнаружено. Но как Джарвис ни напрягал слух, он не услышал ни звука, и по мере того, как он уползал все дальше, его страхи понемногу рассеялись. К тому времени, как он остановился – и еще спустя вечность, – стук его сердца уже не был самым громким звуком в комнате. Прислонившись спиной к печи, в мокрой от пота рубашке, он вытер лоб дрожащей рукой и в первый раз за эти долгие часы перевел дыхание. По крайней мере на какое-то время он был свободен.

Однако, даже несмотря на темноту, его свобода вряд ли могла продлиться долго после того, как побег будет замечен, – если Джарвис не сумеет выбраться из здания. Двери, как он знал, нечего было и пробовать: те из них, которые не были забаррикадированы, несомненно, охранялись подростками. Через окно тайком не улизнешь, попытка их открыть вызвала бы достаточно шума, чтобы разбудить и мертвого. Но был еще один путь... и Мартел, скорее всего, не подумал его заблокировать.

Память Джарвиса вряд ли можно было назвать очень хорошей, но в течение долгого дня у него было достаточно времени, чтобы изучить планировку помещения. Стянув с ног ботинки, он пополз прочь от окон, молясь, чтобы не ошибиться в направлении, и тщательно ощупывая препятствия руками и пальцами ног. Через десять осторожных шажков он нашел то, что искал: одна из металлических лесенок вела к сплетению подмостков высоко вверху. Втайне молясь, чтобы металл не заскрипел, ученый начал подниматься по ней.

Удача сопутствовала Джарвису, пока он взбирался по лестнице и делал первые четыре шага по самим мосткам. Однако с пятым шагом его вес переместился на секцию решетки, которая оказалась проржавевшей насквозь, и с громким треском, продолжавшимся, как ему показалось, целую вечность, один из толстых прутов сломался под его ногой.

Джарвис застыл на месте. Тихие разговоры внизу внезапно смолкли.

– Что это было? – нервозно прошептал один из детей.

И едва он успел это сказать, как воздух разорвал вопль Акселя.

– Черт! Омега, он сбежал!

– Чтоб тебя мухи сожрали, Аксель! Нет, погоди-ка... Проклятье, всем пока оставаться на своих местах! Джарвис, ты не можешь выбраться отсюда – мы заблокировали двери, и мы оторвем тебе голову, если ты попытаешься высунуть ее за окно. Прекращай это немедленно, или я гарантирую, что последствия будут для тебя очень, очень болезненными!

Пользуясь моментом, пока звучал зычный голос Мартела, Джарвис сделал пятый шаг по мосткам. Затем, когда в помещении вновь воцарилась тишина, он снова замер, едва смея дышать. Очевидно, никто из находящихся внизу толком не понимал, откуда донесся первый звук, и у доктора не было никакого намерения давать им подсказку. Как бы здесь ни было темно, если они поймут, что он наверху, его схватят через полминуты. Щурясь в темноту, он безуспешно пытался разглядеть, сколько ему оставалось до других мостков, куда ему нужно было попасть.

– Хорошо, Джарвис, будь по-твоему! – внезапно взревел Мартел. – Аксель, Броди, Ройс – к восточной стене, начинайте прочесывать помещение. Прощупайте каждый квадратный сантиметр и не забудьте, что он мог куда-нибудь вскарабкаться!

К тому времени, как Мартел закончил говорить, Джарвис уже добрался до пересечения мостков. Но сейчас он понял, что его время истекает. Любое упоминание о возможности залезть наверх должно было навести Мартела на мысль о мостках. И в ту же минуту, когда феджин вспомнит о них, он немедленно сделает верный вывод. Джарвис поспешно расстегнул свой ремень и снял его, как можно плотнее свернув в кольцо. По высокой дуге, чтобы не задеть другие мостки, он запустил сверток как можно дальше в сторону западной стены.

– Ага! – торжествующе воскликнул Мартел. – Мост...

Но тут ремень со стуком упал на пол.

Переполох, поднявшийся в другом конце помещения, был как раз тем, на что рассчитывал Джарвис, и он не стал медлить. Собрав все силы, он со всех ног ринулся вперед по решетчатому настилу, едва касаясь руками низких перил. В темноте невозможно было оценить расстояние, но он попытался прикинуть, считая шаги... Двумя шагами раньше, чем он ожидал, во мраке впереди внезапно вырисовалась дверь, и он с разгону врезался в нее. Мартел внизу завопил. Не обращая внимания на боль, вспыхнувшую в щеке и правом колене, ученый нащупал дверь, открыл ее и, пошатываясь, вошел в тесный контрольный узел, захлопнув дверь за собой. Тусклый квадрат маленького оконца, ведущего наружу, помог Джарвису сориентироваться; он в четыре быстрых шага пересек комнатку и зашарил руками по стене, ища аварийный выход, который, как он знал, должен был быть где-то здесь...

Его там не было.

На протяжении мучительно долгой секунды Джарвис стоял совершенно неподвижно. Его сознание медленно распадалось на части, все его надежды распускались, как старый свитер. Дети придут за ним через каких-то несколько мгновений; у него слишком мало времени, чтобы попытаться протиснуться сквозь крошечное окошко или даже выскочить обратно на мостик – хотя последнее вряд ли могло ему чем-нибудь помочь. Вслепую или нет, скоро они снова возьмут его, что бы он ни сделал.

За миг до того, как стало бы слишком поздно, к Джарвису пришел ответ.

Доктор во второй раз ударился все той же коленкой, добираясь до длинного пульта управления, проходившего вдоль всей правой стороны комнатки, сломал ноготь о край одного из приборов, в отчаянии щелкая каждым переключателем, дергая каждый рычаг, поворачивая каждую ручку, которые ему попадались. Большая часть оборудования, по-видимому, была выведена из строя или выключена, однако Мартел упоминал о генераторе и куче батарей. Если проводка осталась неповрежденной...

Он добрался до середины пульта, и кто-то снаружи уже нащупывал дверную ручку, когда Джарвис наконец нашел нужный рубильник. Внезапно во тьме вспыхнули два прожектора, затопив главное помещение сиянием, после темноты показавшимся ослепительным. Джарвис рефлекторно зажмурил глаза и повернул еще два выключателя, когда его резко дернуло назад, сбив с ног. Он мельком увидел лицо Акселя за одним из внутренних окон контрольного узла, лицо подростка было искажено то ли страхом, то ли ненавистью... Потом Джарвиса притиснуло к двери так, что он не мог двинуться с места. Внизу, в главном помещении, Мартел кричал что-то неразборчивое, указывал на прожекторы. Послышался звук бьющегося стекла, одно из окон вдруг вылетело...

Раздался хлопок, который Джарвис услышал даже в контрольном узле, и все находящиеся внизу внезапно оказались лежащими ничком, прижавшись лицами к бетонному полу. Аксель повернулся, выпустив Джарвиса из невидимого захвата. Мгновением позже подросток уже несся вдоль подмостков в отчаянной попытке достичь западных окон. Но не успел он пролететь и десяти метров, как его тело, казалось, наткнулось на какой-то невидимый барьер, Акселя выдернуло из воздуха, и он резко приземлился на пол возле печи. В следующее мгновение наружная дверь слетела с петель, и помещение начало наполняться полицией и помощниками.

Только вновь выйдя на мостик, Джарвис увидел, что Аксель лежит, уткнувшись лицом в рассыпанный порошок цианида натрия, который сам еще недавно держал над головой Джарвиса. Лежит неестественно неподвижно...

Глава 30

– Ну что ж, полагаю, вы можете праздновать победу, – сказал Мартел, искривив уголки губ в сардонической улыбке.

Откинувшись на спинку стула, он лениво рассматривал книги на полке перед собой и даже вытащил одну для более внимательного рассмотрения.

Тирелл, сидевший с другой стороны стола, глубоко вздохнул, запрещая себе реагировать на очевидные попытки Мартела разозлить его. Он бы отдал практически все, чтобы отложить этот разговор до утра и перехватить хотя бы несколько часов сна, или, по крайней мере, использовать одну из допросных комнат полицейского управления Плэт-Сити, а не кабинет детектива Кеснера. Но утром у него уже не будет шанса засунуть джинна обратно в бутылку... а допросные комнаты всегда оснащались скрытыми записывающими и наблюдательными устройствами.

– Меньше всего я сейчас думаю о том, чтобы праздновать, – ответил он. – Собственно, я привел вас сюда, чтобы предложить вам сделку.

Мартел развернулся лицом к нему, подняв бровь.

– Да неужели? Никогда бы не догадался. Дайте-ка подумать... надо полагать, с моей стороны потребуется молчание об эксперименте Джарвиса?

Тирелл поморщился, но он знал, что этого следовало ожидать. Мартел слишком умен, чтобы не понять, почему детектив выбрал именно это помещение, и он не мог не догадаться, что речь пойдет о работе Джарвиса.

– Вы очень проницательны, – сказал Тирелл. – Именно об этом я вас и хотел попросить.

– Этот эксперимент может вызвать ужасный хаос, не правда ли? – продолжал размышлять вслух Мартел, словно Тирелл ничего не говорил. – Все начнут суетиться, спорить о том, как скажутся на обществе эти перемены, не грозит ли ему новая эпоха наподобие Потерянного Поколения... И самое интересное – это что люди будут трястись от страха еще лет десять, прежде чем выяснится, увенчался ли вообще этот проект успехом! Все общество будет шарахаться от собственной тени в течение целого десятилетия – будет на что посмотреть, а?

Тирелл терпеливо ждал, пока тот закончит.

– Посмотреть, может быть, будет и интересно, но вряд ли кому-нибудь понравится жить в этом. Поэтому...

– Да, но я-то в этом точно не буду жить, правда? – перебил его Мартел. – Я ведь изгой, вы не забыли? Я преступник, которому предстоит провести следующие несколько лет в исправительно-карательных учреждениях. Зачем мне беспокоиться о том, что станется с обществом Тигриса?

– Это глупый вопрос, и, поскольку вы задаете его только для того, чтобы повысить цену своего молчания, я не стану принимать его во внимание, – хмуро ответил Тирелл. – Если вы не против, будем считать, что с вашей частью сделки все ясно.

Мартел натянуто улыбнулся.

– Ну хорошо. И что же вы предлагаете взамен?

Тирелл глубоко вздохнул.

– В обмен на ваше абсолютное молчание относительно всего, что вы знаете о работе Джарвиса, с вас будут сняты обвинения в покушении на убийство меня, Тонио, Лизы и Колина. Кроме этого, обвинение в вербовке детей с целью их эксплуатации в качестве рабочей силы на золотых копях также будет отложено наряду с более мелкими обвинениями в различных нарушениях, касающихся незаконной очистки и распространения золота, – хотя мы, несомненно, предъявим эти обвинения вашим сообщникам, когда найдем их.

– Интересно, – пробормотал Мартел. – Что значит «будет отложено»?

– Это значит, что эти обвинения будут записаны на ваш счет, но отвечать за них вы не будете.

– Мне это кажется определенно опасным. Я хочу, чтобы их сняли полностью.

Тирелл покачал головой.

– Нет. Мне нужна уверенность, что ваша половина сделки будет выполнена. Если обвинения будут только отложены, я смогу возбудить против вас судебный процесс в любой момент на протяжении последующих двадцати лет. Если же их снимут, они исчезнут навсегда.

Мартел повертел книгу, которую все еще держал в руках.

– Почему вы думаете, что в вашей власти заключить такую сделку? – спросил он наконец. – Вы ведь не руководите непосредственно обвинением.

– Это так. Но, думаю, я смогу повлиять на дачу свидетельских показаний. И это приводит нас к другой теме: вам также придется взять на себя похищение Колина Бриммера. Мы можем сочинить для вас какую-нибудь историю: например, что вы оставили его в лесу с одним из своих подельников, а Джарвис случайно нашел его; допустим, именно так Джарвис и попал к вам в руки. Полагаю, не стоит и говорить, что это обвинение тоже будет отложено.

Мартел тонко улыбнулся.

– И зачем я стану делать это? Чтобы обелить Джарвиса?

– И в обмен на его содействие, без которого ваше обвинение в покушении на убийство вряд ли удастся отложить, – пожал плечами Тирелл. – Ну так как, договорились?

Мартел замялся.

– Некоторые из моих ребят знают, что я не трогал Колина.

– Если обвинение в вербовке будет снято, их не придется вызывать для дачи показаний. Кроме того, у большинства из них нет никаких доказательств, кроме ваших собственных слов, а мы оба знаем, какой вы хороший лжец. Что же касается остальных – что ж, я могу сам снять с них показания и потом их изменить. Впрочем, Аксель вряд ли много им говорил. Он стал бы для вас подходящим преемником, если бы остался жив.

Странная тень пробежала по лицу Мартела.

– Возможно, – проговорил он.

Несколько секунд он колебался, плотно сжав губы, потом аккуратно поставил книгу обратно на полку.

– Ну хорошо, детектив, я согласен. При условии, что вы скажете мне, что именно открыл доктор Джарвис.

– Возможно, он открыл способ, позволяющий детям сохранять телекинетические способности после полового созревания, – сказал Тирелл. Он немного бы выиграл, отказываясь ответить; да и как бы то ни было, Мартел уже наверняка догадался сам. – Разумеется, мы ничего не будем знать точно, пока Колин не вырастет. А может быть, даже тогда не узнаем. – Поднявшись с места, он шагнул к двери кабинета и открыл ее. – Тонио!

– Я здесь.

– Будь добр, проводи Мартела обратно в камеру и попроси потом доктора Джарвиса подняться сюда на несколько минут.

Мартел встал.

– До свидания, детектив. Увидимся на суде.

Тирелл молча кивнул и подождал, пока за ними закроется дверь. Потом, упав обратно на стул, положил локти на стол и энергично потер глаза. Все, конечно, будет совсем не так просто, как он представил это Мартелу, – ему придется говорить четко и убедительно, чтобы доказать членам судебной коллегии, что подобная сделка окажется хорошим компромиссом для всех ее участников. Но он должен это сделать. Ключевым вопросом теперь было, как отреагирует на нее Джарвис. Тирелл уже довольно давно имел дело с такими людьми, как Мартел, и мог себе представить образ их мышления, но ученый по-прежнему во многом оставался для него загадкой. Он запоздало пожалел, что послал за Джарвисом Тонио, вместо того, чтобы сходить самому. Несмотря на то, что он ужасно устал, прогулка могла немного встряхнуть его и прочистить мозги.

Дверь кабинета вновь открылась, и он поднял глаза на входящего Джарвиса.

– Вы хотели меня видеть? – спросил ученый.

– Да. – Тирелл показал ему на стул, где до этого сидел Мартел. – Тонио, я хочу, чтобы ты тоже присутствовал, – прибавил он, когда помощник направился к выходу.

Не задавая лишних вопросов, Тонио вернулся в комнату и закрыл за собой дверь, после чего поднялся в воздух и оперся на нее спиной.

– Прежде всего, доктор, – начал Тирелл, – я хотел бы знать, что конкретно вы сообщили другим полицейским.

Джарвис некоторое время смотрел на него, перед тем как ответить.

– Я сообщил только то, что Омега, или Мартел – полагаю, это его настоящее имя, – ворвался в мою хижину, забрал меня с собой и взорвал за собой дом. Я сказал, что смогу изложить события более подробно, когда соберусь с мыслями.

– Другими словами, вы увильнули. Хорошо. Вы упоминали им о Колине? Или о том, что мы с Тонио и Лизой были в хижине, когда Мартел схватил вас?

Джарвис покачал головой.

– Ни о том, ни о другом. Я знал, что вы захотите поговорить со мной до того, как моя история будет обнародована, и поэтому старался говорить как можно более расплывчато.

– Понятно. – Тирелл откинулся на спинку стула. – Давайте начнем с того, что закончим разговор, который мы вели в вашей хижине перед тем, как туда явился Мартел. Насколько я припоминаю, вы пытались убедить меня, что ваше открытие не повредит стабильности общества Тигриса. – Джарвис кинул взгляд на Тонио. – Не сомневаюсь, что мне не придется объяснять вам, какие еще потенциальные проблемы будут решены с его помощью, детектив. То, что дети сейчас лишены образования и книжных знаний, несомненно, затруднит им любые возможные попытки совершить переворот, но физическая сила всегда будет на их стороне. У них всегда будет оставаться возможность захватить власть – по крайней мере на какое-то время.

– Это только если они все сплотятся, – сказал Тонио пылко. – Но знаете, большинство из нас не станут в этом участвовать.

– И это, несомненно, одна из причин, по которым переворот в конце концов провалится, – сказал Джарвис. – Но тем не менее взрослые всегда в глубине души будут помнить об этой угрозе, и ответом всегда будет – удерживать над детьми как можно более крепкую власть. Такое постоянное напряжение никому не принесет добра.

Тирелл подумал об отрицательной реакции официальных кругов на попытки Лизы научиться читать.

– Возможно, – произнес он. – Но этого недостаточно, чтобы нам стоило рисковать возрождением хаоса Потерянного Поколения.

– Вы так считаете? – пожал плечами Джарвис. – Тогда, может быть, вам стоит подумать о травме, которую получает пятилетний ребенок, когда его забирают у родителей и помещают в общину среди незнакомых людей? Или о том, что эмоциональный шок Перехода в сочетании с физиологическими аспектами взросления делает процент подростковых самоубийств самым высоким на планете? Или, может быть, – его лицо стало жестким, – вы ничего не имеете против того, чтобы эти трижды проклятые феджины вытаскивали из общин самых лучших детей и запудривали им мозги, черт побери? Все эти проблемы исчезнут, если взрослые наравне с детьми будут обладать телекинетическими способностями.

Тирелл почувствовал, как мышцы его живота напряглись, – намеренно или нет, но Джарвис задел его самую больную точку.

– Насколько я могу понять, вы не любите феджинов?

Джарвис несколько мгновений смотрел на него, и его глаза были странно пустыми.

– Нет, не люблю. Очевидно, вы не знаете, почему Колин изначально попал в Ридж-Харбор?

Тирелл покачал головой.

– Нет, не знаю. Может быть, вы расскажете?

– Это произошло потому, что одному феджину из вашего города пришла в голову блестящая идея: вместо того чтобы красть детей из домов и общин, можно работать с малышами, которые еще только пришли в жизнь, – горько проговорил ученый. – Мирибель должна была отдать ему Колина, когда выйдет из больницы.

Тонио сбоку от Тирелла издал неопределенный звук.

– Просто вот так? – спросил детектив. – Просто выйти через главную дверь и передать ему младенца?

– А почему бы и нет? – Глаза Джарвиса горели, но Тирелл понимал, что гнев ученого был направлен не на него. – Никто в Бароне даже не знал, что она беременна. Рождение было бы зарегистрировано в Ридж-Харборе, а через тридцать два дня метрику бы передали в архив, и никто никогда не узнал бы о том, что случилось. Феджин нашел бы кого-нибудь, чтобы вырастить малыша, а потом, когда у того проявились бы Способности, в его распоряжении оказался бы ребенок, которого никто не ищет и которого невозможно выследить по архивным записям.

– Но почему вы не сообщили в полицию? – гневно спросил Тонио.

Джарвис посмотрел на подростка и покачал головой.

– Это тоже грозило Мирибель неприятностями. Даже если она с самого начала просто использовала меня – а я не верю, что это так, – я все равно очень беспокоился за нее. Я не мог подвергать ее уголовной ответственности.

– Тогда почему же этот план сорвался? – спросил Тирелл, хотя, как ему казалось, он уже знал ответ.

– Я сделал то, что показалось мне самым лучшим в этой ситуации: анонимно заявил о феджине, – ответил Джарвис. – Полиция поймала его с поличным и с ним двоих его детей.

– Нэш Горман, – кивнул Тирелл. – Меня всегда интересовало, кто сообщил нам о нем. И что же, выходит, когда вы сказали Мирибель, что намеченная сделка отменяется, она просто убралась подальше, оставив Колина на произвол судьбы?

– Не надо считать ее такой уж бессердечной, – заметил Джарвис. – Она ведь боялась и за свою собственную безопасность. Горман шантажировал ее, угрожая выдать ее как свою сообщницу... впрочем, эти подробности не так уж важны. Я часто гадал, что с ней стало после того, как она вышла из больницы. Надеюсь, она еще жива... Хотя, честно говоря, вряд ли это так.

Последовало долгое молчание. Наконец Тирелл снова заговорил.

– Итак, что еще вам потребуется сделать с Колином? – спросил он.

Джарвис нахмурился.

– Вы имеете в виду, чтобы закончить мой эксперимент? Не так уж много. Уколы через каждые два месяца; потом, когда он достигнет семи лет, – два раза в год. Также было бы полезно продолжать регистрировать его B– и M-параметры, хотя бы в ближайшее время. Собственно говоря, через неделю-другую я вернул бы его в Ридж-Харбор, если бы не случилось всего этого.

Тирелл заметил обращенный на ученого удивленный взгляд Тонио.

– Ну хорошо, – произнес он. – Колин вернется в Ридж-Харбор немного раньше намеченного срока, но вы можете продолжать свою работу, если гарантируете, что вас не поймают. Разумеется, это совершенно неофициально.

– Что? – Тонио не верил своим ушам.

– Однако есть несколько условий, – продолжал детектив, как будто мальчик ничего не говорил. – Первое: говорю вам прямо, если ваши препараты причинят Колину какой-либо вред, я арестую вас и отдам под суд, так что лучше вам, черт возьми, быть уверенным в том, что вы делаете. Второе: вам нужно будет так скоординировать вашу историю с историей Мартела, чтобы там не было ни слова о появлении Колина в вашей хижине. Мартел согласен взять вину за похищение Колина на себя, хотя это обвинение и не будет ему предъявлено.