- -
- 100%
- +
Глава 1
«Пришлось сегодня раньше уехать. Важная встреча. Извини, детей в школу придется везти тебе. Люблю» – поутру, едва раскрыв глаза, нахожу записку от мужа, оставленную на его подушке.
Тяжело вздохнув, перекатываюсь на спину и растираю лицо ладонями.
Когда-нибудь работа по ночам меня доконает.
Нужно прекращать.
Каждое утро, просыпаясь с трещащей головой, обещаю себе, что спать лягу пораньше.
Но, увы. Сама не замечаю, как открываю рабочие файлы и втягиваюсь с головой.
А потом весь день ругаю себя за малое количество сна.
Двадцать минут уходит на сборы.
Обычно муж просыпается раньше меня, приводит себя в порядок, набирает мне стакан теплой воды и приходит будить.
Сегодня собираюсь в одиночестве. Оказывается, это быстрее. Но с Максом веселее в разы.
Утро – наше время. Мы можем побыть наедине, пока дети спят.
– Тебе бы отпуск не помешал, – с укором произношу своему отражению и спешу на первый этаж. Нужно успеть приготовить детям завтрак.
К холодильнику прикреплено два разноцветных листочка. Ярко-малиновый и зеленый.
Сын и дочка с вечера оставили свои пожелания относительно блюд.
Подойдя ближе, читаю и усмехаюсь.
Овсянка со свежими фруктами и горячие бутерброды с сыром и мясом. В целом нетрудно, но небеса разверзнутся, если они съедят что-то одинаковое.
Мои дети погодки. Сын старше, доченька младше. Дух соперничества в них так силен, что порой хочется рвать на себе волосы.
Два упрямых и своевольных барашка.
Они противостоят друг другу во всем, кроме учебы. Школа – та территория, ступая на которую они оба делают нам с мужем одолжение. Хотя и учатся оба прекрасно.
– Мамочка, доброе утро! – подлетев со спины, дочка чмокает меня в щеку. – Я Жеку будила, он не захотел просыпаться.
Не могу сдержать улыбки.
Сколько они ещё будут ябедничать друг на друга?!
У сына реально есть проблемы по части «быстро проснуться». Папу он слушает, мне же приходится дважды подняться к нему, чтобы растормошить.
– Женя, пожалуйста, поторапливайся. Мне сегодня нельзя опаздывать, нужно заехать в Управление, а после тащиться за город. У нас обыск на предприятии запланирован.
Говорю скорее для себя, потому что сын, едва разлепив один глаз, уткнулся в телефон и торопливо что-то печатает.
Ощущаю, как внутренне закипаю.
Ему самому нравится быть настолько медлительным?
– Женя, поднимайся… – повторяю, стоя в дверях.
– Вот заладила, – вырывается из него, и я вижу, как глаза ребенка начинают остервенело метаться из стороны в сторону.
Упс. Кажется, кто-то проговорился.
– Что ты сказал? – интересуюсь вкрадчиво.
Переходный возраст у него в самом разгаре, и дух протеста не дремлет.
– Это я не тебе, – отмахивается, поднимаясь на ноги.
– Заправь кровать, – напоминаю.
– Мам, после школы.
– У тебя тренировка. Отец за тобой заедет…
– Я всё знаю, не маленький уже, – состроив кислую мину, проходит мимо меня, направляясь в ванную комнату.
– И в комнате своей убери, будь так добр.
Ответом мне служит сильный хлопок двери.
***
Ожидаемо я задерживаюсь. Ловлю утренние пробки, пока везу детей в школу, попадаю в них же на обратном пути, потому что Управление находится в противоположной стороне, а не заехать туда я не могу.
Без соответствующих документов обыск признают неправомерным.
– Вика, ты ещё здесь, – громыхает мне над ухом «руководство», когда мы встречаемся на лестнице.
Я выхожу. Он заходит.
– Виктор Павлович, считайте, что меня здесь нет, – отгораживаюсь от него папкой, словно щитом.
– Давай шустрее. Парни уже выехали, – летят мне вслед напутственные слова.
Немного стрессую, но очень люблю свою работу. Дорожу ею.
Так вышло, что сына я родила рано. Мы с Максом начали встречаться, когда мне только-только исполнилось восемнадцать. К девятнадцати я уже была беременна Женей.
Муж вырос в обеспеченной семье. К тому же был и остается единственным сыном у своих родителей, они в нем души не чают.
Когда Макс решил, что перерос должность заместителя прокурора города, свекор был готов вывернуться наизнанку, лишь бы организовать ему безоблачный перелет в уютное судейское гнездышко-кресло.
Несмотря на то что мы семья, в моей жизни все происходило и происходит иначе.
Сколько себя помню, мне всегда приходилось соответствовать и что-то доказывать.
Сначала я была малолетней выскочкой, желающей заполучить в свои сети завидного жениха. После рождения детей эпитеты и того стали краше.
Возможности похвастаться отменной родословной или хотя бы крепкой семьей у меня нет.
Отец бросил мать, когда мы с братом были детьми, и после моей родной пришлой одной нас поднимать на ноги.
С высоты прожитых лет мне кажется, что ей неплохо удалось справиться.
У брата сеть небольших, но прибыльных кофеен. А я, несмотря на годы бессонных ночей, смогла получить диплом юриста и устроиться в Следственный Комитет.
Когда дети подросли, карьера пошла в гору. Первое время Макс не был в восторге, но со временем смирился и принял мой выбор.
Объяснить ему, что мне тошно быть слабым и никчемным приложением к мужу, я не смогла. В его понимании мои переживания пустая блажь, никто ведь не гонит работать.
Честно говоря, если бы все кому не лень, начиная от его матери и заканчивая моей, не тыкали меня носом в собственную несостоятельность всю мою юность, я была бы не против остаться домохозяйкой.
А так…
Очень хотелось всем доказать, что я могу быть сильной и независимой.
– Ребятки там уже немного начали шалить, – сообщает Роман, мой коллега, как только я выбираюсь из автомобиля и вскользь пробегаюсь глазами по парковке. – Ты почти вовремя, но они не смогли дотерпеть. Сама понимаешь.
– Я успела, – смотрю на часы. Минута в минуту. – Это вы раньше начали.
Волна облегчения проносится по позвоночнику. Для меня очень важно быть во всем образцовой. Соответствовать Максу.
Глядя на него, очень сложно представить, что рядом с таким успешным и властным мужчиной может находиться кто-то из категории «так себе».
– Видела Виктора, он пожелал нам удачи, – продолжаю, на ходу доставая постановление.
– Лучше бы твой тезка нас денежной премией порадовал, чем своей болтовней, – вздыхает Рома угрюмо.
– Не будь таким ворчливым, – посмеиваюсь.
– Ты женщина. Тебе проще. Не нужно всяких красоток по ресторанам водить, – смеется, намекая на свой разгульный образ жизни.
– Мы тебе давно говорим: женись! Тогда одним ударом убьешь сразу двух зайцев, – к нам присоединяется Федя.
Федор Анатольевич – старший оперуполномоченный по особо важным делам. Проще говоря – ещё один мой оболтус.
– И выгуливать так часто не придется, и, что важно, готовить тебе дома будет, – продолжает вещать назидательным тоном.
– Дважды разведенного гуру попрошу воздержаться от советов, – хмыкает Рома.
– Вот так и разбиваются нежно-розовые очки всех девочек. Об вашу бытовуху, – недовольно бурчу. – Обещаете одно, а на деле выходит другое.
– Тебя, красотка, я бы выгуливал ежедневно, но на коротком поводке, – Федя окидывает меня плотоядным взглядом. – Одни только ноги…
– Замолчи! – перебиваю резко, давя в себе желание рассмеяться.
Его шуточки насчет моей обалденной внешности звучат так часто, что я, того и гляди, верить начну в его теплые чувства.
– Отставить флирт. Мы тут не за этим.
Под продолжающиеся шуточки парней мы заходим в административное здание, и я окидываю взглядом дорого обставленную приемную.
По документам завод принадлежит семейной паре. Деткам наших местных чиновников.
Сплошные убытки из года в год. Но по интерьеру так и не скажешь. Пафосно, и даже вычурно, как сказала бы моя свекровь.
Проходим вглубь помещения, где столпился народ.
– Виктория Сергеевна, Вам лучше туда не входить.
Ребята опера, с которыми мы часто проводим совместные обыски, преграждают мне путь в кабинет генерального директора фирмы, того самого человека, против которого возбудили уголовное дело.
Из-за двери доносятся характерные для близости звуки. Кто-то громко и очень отчаянно стонет.
Я морщусь.
Там что, кто-то совокупляется?! Развлекаются с утра пораньше в пикантной обстановке?
Так ещё не попадали.
– Гриш, дай пройти, раз вы стесняетесь. Не будем же мы ждать, пока они…
Обойдя парней и толкнув дверь, замолкаю на полуслове.
Испытывая невыносимую боль, я мгновенно забываю о том, что хотела сказать.
Я вообще обо всем забываю.
Мозг за долю секунды разрывается на части, сознание начинает плыть.
Остаюсь наедине со своим личным адом, ведь перед моими глазами на моем любимом муже сидит девица, сверкая обнаженными ягодицами.
Глава 2
– Вика! – первым меня замечает муж.
Надо же, какой заботливый и внимательный. Узнал меня сразу!
Даже занимаясь жаркой прелюдией, не забывает о любимой жене.
Кровь в венах закипает с бешеной скоростью, разгон такой, что голова кружится.
– Вика, что ты тут делаешь?
Взгляд мужа соскальзывает с меня на парней, продолжающих толпиться за моей спиной.
Надо отдать должное, понимание в его глазах вспыхивает мгновенно.
Ссадив со своих колен замершую и перепуганную полуобнаженную девицу, он встает на ноги и делает шаг в мою сторону.
– Без рук, – выставляю ладонь вперед. – Я, в отличие от тебя, сейчас при исполнении.
Важная встреча. Надо же… По всей видимости, неотложная. Одни только сиськи тянут на четвертый размер.
Ревность, боль и разочарование сжигают меня заживо. Скоро останется лишь горстка пепла.
Едва ощутимо тряхнув головой, пытаюсь собраться и хотя бы внешне выдать картинку уверенной в себе женщины, а не скатиться в истерику на глазах у коллег.
Боже! Как я им в глаза смотреть буду?
А жить как?
Смотрю на мужа, а затем на его любовницу. Оба разгоряченные, возбужденные. Кабинет пропитан их похотью. Боль острым ножом полосует грудную клетку.
Если бы мы случайно им не помешали, он изменил бы мне прямо здесь.
– Выйдите все, – в привычной для себя манере распоряжается муж, делая командный взмах рукой, дескать, убирайтесь, холопы.
Мне дышать тяжело, легкие тлеют, но все же выдавливаю из себя:
– Все остаются, где стоят.
– Милый, что происходит? Кто все эти люди? – взвивается полуобнаженная девица.
Быть может, она слишком шокирована, как-никак мы их прервали на самом интересном. Но почему она даже не пытается прикрыться? Хотя бы ладонями грудь прикрыла.
– Зай, это шутка, что ли, такая? – дует свои отфилированные губки. – Мне не смешно!
Она серьезно такая дура или прикидывается?
– Вик, давай позже? Тебе нужно остыть, – над ухом раздается озабоченный голос Романа.
Какой остыть? Мне провалиться сквозь землю хочется! Забиться в самый дальний угол вселенной и горько плакать. А ещё вцепиться в волосы этой мерзавке и вырвать все до единого. С луковицами.
А после отхлыстать этим конским хвостом своего неверного благоверного.
Ногами топать хочется, крушить всё вокруг! Мне много чего хочется, но точно не успокаиваться!
Он оставил меня утром дома одну с детьми, а сам помчался к… любовнице!
Отменный, мать его, завтрак!
– Послушай коллегу. Дело говорит, – Максу хватает наглости усмехнуться.
Какая же сволочь!
– Вы все равно не сможете продолжить, – сочувственно поджимает губы, намекая на то, что его присутствие может нам помешать.
Похотливый козел!
– Уверен? Тогда сюрприз!
На ватных ногах, умоляя небеса не дать мне свалиться на пол прилюдно, делаю шаг в сторону, хочу лучше видеть его подружку.
Давно ли длится их связь? Как я могла не заметить? Не понять?
У мужа всегда было много работы. Он частенько задерживался, желая объять необъятное.
Я, зная, какой он ответственный и скрупулезный, никогда не мешала и не устраивала сцен.
А, по-видимому, надо было!
– Девушка, Вам лучше одеться, потому что в кабинете будет проводиться обыск, – обращаюсь к ней официальным тоном, который долгое время оттачивала специально для подобных моментов.
Не задавая больше вопросов, она кивает. Спускает ноги с кожаного дивана, на котором они с моим мужем предавались разврату…
Как же мерзко…
Какой же кобель мне попался!
Девица оглядывается по сторонам, словно бы ища что-то, даже догадываюсь что. Трусов-то на ней нет.
– Зай, а ты не видел… – вздрогнув всем телом, она замолкает.
Какой же кошмар! За что это мне?!
Настолько тупая, что не поняла, кто перед ней? Или излишне растеряна? А может, просто циничная тварь?
Смотрю на то, как неловко она натягивает бретели платья, пряча свою выдающуюся грудь.
У парней моих, наверное, сейчас перед глазами что-то сродни небу в алмазах.
Её немного ведет, пальцы заметно подрагивают, но в целом держится молодцом. В ней чувствуется уверенность в собственной привлекательности. Она понимает, что сейчас на нее все пялятся, и кайфует от этого.
Я была убеждена, что мне посчастливилось обзавестись прекрасной семьей – любящий мужем, замечательными детьми, но жизнь оказалась сложнее.
Не знаю, любит он эту размалеванную куклу или нет, но имеет явно с большим удовольствием. Она из тех женщин, кто умеет мужчину «побаловать». Собой. Эдакая конфетка, и кого волнует, что начинка с гнильцой.
Она подходит ближе.
Наблюдаю за каждым движением этой дряни с невероятным вниманием. Мне хочется понять, что в ней такого… Не мог же Макс только на секс повестись?!
Или мог?!
Кто-то из парней громко кашляет, и я прихожу в чувства.
Я ведь на работе… Нужно сконцентрироваться.
Держусь за эту мысль как за спасательный круг.
– Вика, нам нужно поговорить. Пусть парни пока что перекур сделают, – муж предпринимает очередную попытку навешать на меня свое мнение.
Так и хочется сказать: «Иди ты в пень, Макс!».
– Мы с тобой дома поговорим. А сейчас мы с коллегами продолжим то, ради чего сюда приехали, – меньше всего на свете мне хочется выяснять отношения прилюдно.
Какой же стыд! Сколько теперь будет пересудов и сплетен…
– Ты не можешь проводить здесь обыск, – чеканит он.
– С чего вдруг? Напомню, твоя судейская неприкосновенность распространяется на занимаемые тобой жилые и служебные помещения, транспортные средства, документы, даже багаж. А на места для утех, если они тебе, конечно, не принадлежат, не распространяется. Поэтому, пожалуйста, покинь помещение и не мешай нам работать.
Мне хочется выцарапать мужу глаза, разодрать кожу, сделать так же больно, как и он мне! Но вместо этого я по крупицам собираю свою выдержку и стараюсь говорить ровно, без всхлипываний и завываний.
Если бы кто-то знал, как мне сейчас больно… Будто кожу сдирают заживо, а я должна ни звука не произнести, иначе небеса упадут на землю.
Нельзя, просто нельзя быть слабой.
«Если ты сейчас сорвешься, результаты многомесячных трудов десятка людей пойдут насмарку», – уговариваю себя сдержаться.
По глазам мужа вижу: развод ждет меня долгий и выворачивающий душу наизнанку. Если посмею испортить его репутацию, он будет мстить.
У меня ведь дети. Работа мне точно нужна.
– Можно тебя на пару слов.
Не дожидаясь ответа, муж хватает меня за руку и, растолкав застывших оперов – они тоже шокированы, затаскивает в какую-то подсобку. Она, судя по всему, служит помещением для отдыха и перекуса.
Ударяюсь бедром в небольшой столик.
– Ты что творишь, мать твою?! Совсем от ревности ополоумела?!
Хлопаю глазами, не сразу поняв, о чем речь.
Впору смеяться!
О чем это он?!
Макс смотрит на меня пристально, даже зло. Ждет ответа.
Родной, самый любимый, но такой далекий и чужой человек.
Я сама не заметила, как во мне что-то умерло.
Любовь разлетелась на мелкие части. Просто в пыль. Теперь на её месте пустота как черная дыра. Она затаскивает меня в свои сети.
Во рту скапливается слюна, перед глазами темнеет. Я стараюсь держаться, но сознание плывет против воли.
Пытаясь удержать равновесие, отвожу руку назад, упираясь ею в столешницу.
Макс продолжает нависать сверху, чем доставляет большой дискомфорт. Мне и так неудобно стоять.
– Вика, ты чего? Тебе плохо? – вглядывается в мое лицо.
Мимику разобрать не могу, потому что фокус пропал, но по голосу кажется взволнованным.
Уже бы не разыгрывал здесь комедию!
Можно подумать, ему есть до меня хоть какое-то дело.
– Нет, блин! Мне просто прекрасно! Я сегодня, в присутствии коллег и подчиненных, узнала, что муж мне изменяет. Как ты думаешь, как я себя чувствую? – судорожно сглатываю слюну, переводя дух.
Облизав пересохшие губы, касаюсь своей щеки, большим и указательным пальцами прищипываю кожу.
«Давай уже, Вика, приходи в чувства. Ты умеешь быть сильной».
Нельзя рушить свою жизнь из-за похоти этого кобеля.
– Держи, – Макс вкладывает в мою руку стакан воды.
– Я не буду это пить. Бог знает, кто до меня касался его губами, – медленно разворачиваюсь и ставлю на стол. – И где эти губы были до этого. Какой-то притон…
– Даже в такой ситуации ты остаешься собой! – произносит в сердцах, снова раздражаясь. – Могла бы всплакнуть для разнообразия и позволить мне тебя утешить!
– Чего? Ещё скажи, что ты стал мне изменять, потому что слез бабских не хватало! Ты сам постоянно бесился, если я была в каких-то ситуациях излишне ранимой!
В голове картинками мелькает наше прошлое.
Жизнь с Максом меня закалила.
Нет, он любил и заботился – я считала его идеальным мужчиной и мужем, но окружающая среда была слишком жестока к двадцатилетней девочке с двумя детьми на руках.
Выйти замуж за принца – сказка добрая, но не на каждой странице.
– Не устраивай сцен. Хотя бы здесь. Я не хочу из-за какого-то нелепого недоразумения портить свою репутацию! – шипит на меня, плотно сжимая челюсти.
– Не нужно меня выставлять крайней! Я здесь исключительно по работе! Я за тобой не следила, – озвучиваю только сейчас залетевшую в голову догадку.
Он серьезно? Я что, на идиотку похожа? Приехать с подкреплением. Очень смешно.
– Ты не рассказывала, что «Метрополь» у тебя в разработке! – летит укор в мою сторону.
– Ты мне тоже не говорил, что имеешь бабу на стороне, – грустно усмехаюсь.
Его близость дается с трудом. Знакомый, такой родной аромат попадает в нос и воспаляет рецепторы.
Парфюм, запах кожи… Я знаю Макса досконально. До последней родинки. Он весь мой. Был моим…
Первый и единственный мужчина…
Дверь в подсобку распахивается, и на пороге появляется та самая девица – дрянь, разрушившая мою семью.
Только сейчас замечаю, что ярко-красная помада на её губах размазана…
Резко оборачиваюсь и на Макса смотрю.
Он весь чистый. Лощеный. И лицо, и рубашка.
«Штаны стоит спустить и проверить там», – истерично подкидывает мне версию мозг, и я мысленно содрогаюсь.
Очень страшно не выбраться из этого болота.
– Мась, скажи им! Они в моем кабинете бумажки раскидывают! Что за дела?! У меня там все красиво было! – стерва, походу, пришла в чувства и решила показать себя истинную.
– Заткнись! – Макс не выдерживает, но она продолжает.
– Ты же главный, скажи им, чтобы убирались! Скажи, а иначе мы расстаемся!
Глава 3
– Да, мась, скажи нам, а то мы непонятливые! – усмехнувшись, отталкиваюсь от стола и направляюсь к двери.
Что за обращение такое «Мась»? Это уменьшительно-ласкательная форма имени Максим? Или что?
Он ведь не любит подобные слащавые нежности, буквально трясется от злости. Если Максимкой назвать, час придется слушать недовольное брюзжание.
Мне противно. Начинает подташнивать.
Как со мной могло приключиться такое несчастье?
– Вика, стой, – уже во всю глотку рявкает Макс. Приказ отдает.
Нервничает. Ему есть что терять.
Я ведь могу и глупостей наделать. Будет потом разгребать долго-долго.
Сейчас желание на принцип пойти сильно, как никогда.
Макс снова зовет меня по имени, на этот раз грубее. Ему предельно важно, чтобы все соблюдали установленные им правила.
Шавка – любительница чужих мужей – тут же принимается его успокаивать.
Хлопаю дверью посильнее.
Больно ли мне? Очень! Безумно! Безмерно!
А ещё мерзко!
Макс не испытывает чувства вины, даже со стояком ощущает себя хозяином положения!
Думает, я прощу? Никогда!
Оказавшись в приемной, встречаюсь взглядом с Романом.
Сочувствие в его глазах окончательно размазывает.
Насколько жалкой по стобалльной шкале я выгляжу?! Миллион? Миллиард?
«Фролов, я всей душой тебя ненавижу! Ненавижу за то, что он со мной сделал»
– Вика, если хочешь, можешь ехать домой, – произносит Рома доверительно, подойдя ближе. – Мы закончим без тебя.
– Всё в порядке. Я в норме, – лукавлю, но пока что держусь.
Испытываю жуткое желание раскатать этих уродов по полной.
Жаль, что мы без спецназа.
Сейчас бы я парней не сдерживала и, более того, сама попросила уложить всех мордой в пол и провести максимально жесткую показательную порку.
– Как хочешь, но, если что, знай, мы всё понимаем, – он оглядывается, проверяя, одни ли мы тут. – Я поговорил с секретаршей. Эта голая телка – жена их генерального. Он редко тут появляется, – сообщает. Его выражение лица очень красноречиво. – Она его заместитель. Ответственна за маркетинг. Личные дела мы изъяли. Сравним.
С неподдельным ужасом думаю о том, в какую грязь меня муж втянул.
Что он вообще тут забыл?! Это что за совпадения такие фатальные?
Итак, у меня есть коллега по несчастью. Он же подследственный.
Только этого не хватало! Чувствую, представление не закончится на увиденном.
Продолжаю себя накручивать, с каждой минутой всё становится только хуже.
Это что за развлечение такое, совокупляться с любовником в кабинете мужа?
У них вообще тормозов нет? Или так чувства острее?
Какими нужно быть животными…
Власть, деньги, положение в обществе – это всё стерло нравственные границы Максима, а я и не заметила? Как такое могло произойти? Любя всем сердцем, закрывала глаза на его недостатки?
Коллеги, словно считав мои мысли до последней буковки, ведут себя впечатляюще. Обычно, за исключением архисерьезных дел, шороху лишнего не наводят.
Сейчас же они принимаются «рыть носом землю», перетряхивая всю документацию и изымая оргтехнику. Заглядывают во все уголки: и туда, куда хотят пускать нас сотрудники предприятия, и туда, куда не хотят.
Спустя полтора часа ко мне присоединяется Федор.
– Я тебе кофе принес, тут, оказывается, неплохая столовая. Если что, к нему никто не прикасался, – пытается разрядить обстановку, упоминая о моей чрезмерной любви к чистоте, граничащей с брезгливостью.
Все ощутимо нервничают, и это чувствуется.
Оно и понятно. Устроил мой муж всем цирк на выезде.
– Спасибо, я тебе очень признательна, – забираю у него картонный стаканчик, не отрывая взгляда от экрана компьютера.
Обычно камеры с проходной просматриваю не я, но сейчас очень захотелось оказаться подальше от всех.
Сконцентрироваться не получается. Нервозность внутри нарастает.
Я точно решила, что завтра же подам на развод. Но… С ужасом думаю о том, что сегодняшний день мне может стоить карьеры.
Эта мысль не отпускает.
– Копирование скоро закончится, – произносит охранник, выводя меня из транса.
Осознаю, что с пустой от мыслей головой просто пялюсь в экран.
Непривычное состояние полного опустошения.
– Макс тебя искал, – Феде неловко.
Ещё бы.
Мы тесно общаемся, можно сказать, дружим семьями. У нас с Максом была одна семья, у Феди уже несколько за последние три года, но это не мешало нам собираться на праздники и весело проводить время.
– Я вас оставлю на пару минут, – паренек-охранник живо поднимается на ноги и юркает за дверь.
Прикрываю глаза. В правом ухе пульсирует так, будто я себе перепонку пробила. Накрываю его ладонью и зажимаю.
«Ну же, Вика, давай! Приходи в чувства!» – хочется плакать.
– Не хочу его видеть.
– Мы ему не сказали, где ты. Заводские тоже помалкивают.
– Все уже в курсе?
Федя молчит, не желая меня расстраивать.
И так понятно, что секретарша уже всем разболтала. А может, и не только она.
Это какое-то плохое кино. Хочется думать, что я скоро проснусь, и все нормально будет. Так, как и всегда.