- -
- 100%
- +
Глава 1
Мне было десять, когда я попала в детский дом.
До того момента мы жили с мамой вдвоем. Она одна воспитывала меня с рождения. Отец бросил её беременную.
Нам было трудно, но я с теплом вспоминаю то время, чувствуя её тепло. Маленькая Рори всегда была счастлива, несмотря на агрессивную окружающую среду.
Прошло много лет, всё изменилось. Моя жизнь тоже изменилась, но любовь и забота мамы – лучшее, что было в ней. Гречневая каша с маринованными овощами – лучший завтрак. Ель, наряженная мандаринами и конфетами – самая красивая.
На заводе, где мама работала, произошел несчастный случай. Начался пожар. После долгого горения обрушилась крыша. Мама домой не вернулась. Я ждала её до самого утра. Не спала. Но она так и не пришла… К обеду в дверь нашей небольшой съемной квартирки постучались неизвестные мне люди в форме.
В тот день моё небо обрушилось впервые.
Никто из дальних родственников меня взять к себе не пожелал.
Многие из них часто бывали у нас в гостях, и я свято верила, что люди, так часто хвалившие мой чудесно-спокойный нрав, согласятся меня приютить.
Я была достаточно взрослой, чтобы понимать – ничего хорошего ждать от детского дома не придется.
Не ошиблась.
Там таких, как я, принято рассматривать в роли жертвы. Слабая. Ранимая. Несговорчивая.
В первую же ночь мне обрезали волосы. Проснулась в процессе, но роли это не сыграло. Пока несколько человек меня держали за руки и ноги, одна из девчонок отрезала тупыми ножницами длинные пряди. Дело не шло, поэтому часть волос просто вырвали.
Когда наутро воспитатель увидела безобразие, творившееся у меня на голове – где-то волосы были обрезаны под ноль, где-то оставалось по пять – десять сантиметров, но это было ничто по сравнению с прежним каскадом волос, достающих до поясницы, с которым я спать ложилась – мне влетело ещё и от неё.
Никто не стал разбираться. Девочки первыми успели пожаловаться на меня.
Мнение старших сложилось мгновенно.
Трудно передать словами, как я возненавидела то место.
Грезила своим совершеннолетием. Хотела вырасти, выпуститься и забыть всё как страшный сон.
Так продолжалось до тех пор, пока к нам не перевели нового мальчика.
Марат.
Даже если бы я захотела, никогда не смогла бы забыть его пронзительных голубых глаз.
В первую нашу встречу он внимательно смотрел на меня, склонив голову набок. Зрительный контакт длился так долго, что я успела вся покрыться мурашками, разнервничаться, и едва ли не упала, споткнувшись на ровном месте.
После встречи с ним моя жизнь изменилась, но уже в лучшую сторону.
Он был агрессивный, молчаливый и немного дикий. Но никто с того дня меня больше пальцем не тронул.
Марат старше меня на три года. Когда мы познакомились, ему было пятнадцать. Уже тогда он был выше и рослее всех своих сверстников, да и парней постарше. Я не стану говорить, что его никто не трогал, но он всегда мог постоять за себя. И за меня.
Когда Марату исполнилось семнадцать, нашелся его родной дядя.
Мужчина не общался со своим родным братом, отцом Марата, много лет и не подозревал о его гибели. Узнав, поспешил забрать племянника в свой дом. Что двигало им, родственные чувства или отсутствие собственных детей, я не знаю, но факт остается фактом – он сделал доброе дело. Ад для Марата закончился.
Никому никогда не пожелаю оказаться там, где мы с Маратом провели свою юность.
Я не знаю, что он сделал или сказал ребятам, но даже после того, как Марата забрали, ко мне и пальцем никто не прикоснулся.
Связь между нами прервалась. Марат мне не писал, а я не знала, где он находится. Но я всегда его помнила. Думала о нем каждый день.
Мама и Марат. В моей жизни не было других любимых людей.
После выпуска я осталась в нашем небольшом городке за Уралом. Поступила в педагогический колледж. Быт свой налаживала в выданной мне небольшой квартирке. По ночам подрабатывала посудомойщицей в кафе.
Как-то раз рано утром я пришла после смены домой и обнаружила Марата на лестничной клетке. Он сидел на верхней ступеньке рядом с моей квартирой и ждал.
Потрясающая неожиданность. Смотрела на него и поверить не могла, неужели и правда приехал и нашел меня?!
Узнав, где я была, он немного вспылил. Для Марата несдержанность – это норма. Лет до двадцати пяти он был очень вспыльчивый, но, надо сказать, в отношении меня отходчивый.
Через несколько дней мы с ним вместе в Москву уехали. Ещё через месяц поженились. И с тех пор не расставались.
И вот теперь я смотрю на то, как Марат сидит на кожаном диване в отдельной кабинке ночного клуба. Рукой прижимает к своему паху голову незнакомой девушки.
У меня шок.
Она голая. Абсолютно.
Лица девушки я не вижу, да и зачем, если всё остальное у меня перед глазами?
Она стоит на коленях перед моим мужем, и, упираясь ладонями в его мускулистые бедра, пытается оттолкнуть от себя. Скорее всего, он давит излишне сильно.
Узнаю повадки мужа. Ей воздуха не хватает. Она хочет вырваться. Паникует. Но отчего-то мне её не жаль.
Думаю, Марат ей неплохо заплатит за сей аттракцион глубокого проникновения.
Первый свой миллион он заработал, пока я в детском доме была. Скупостью никогда не отличался.
Сейчас мне больно так, что сделать вдох невозможно. Кости ломаются. Кожа отходит от мяса. Кровь закипает в венах. Ощущаю, как она густеет, заставляя моё сердце разрываться на части.
Второй раз в жизни я умираю.
Когда-то он меня спас, чтобы убить самостоятельно. С особой жестокостью.
Мой единственный близкий человек.
Сегодняшний день обещал быть одним из самых замечательных в нашей семейной жизни. Утром я была в клинике. Делала УЗИ, и снимок этот со мной. Находится в кармане пальто.
Приготовив праздничный ужин, ждала мужа в гостиной нашего дома, книжку читала, самостоятельные работы ребят своих проверяла.
На мой телефон пришло сообщение с незнакомого номера. На снимке был запечатлен муж в компании этой самой брюнетки. А может, и не этой. Разобрать не могу. Девушка у ног мужа полностью голая. Качество присланного мне фото оставляло желать лучшего, рассмотрела я на нем только цвет волос и ярко-красное платье. Может быть, он уже и сменил “подружку”, не знаю, ведь внешне многие из них сейчас похожи друг на друга.
Да и зачем мне это знать? Разве это что-то изменит? Одна или две? Любовница-ежедневка или постоянная – боль-то всё равно душераздирающей силы.
Что мне делать? Я не представляю.
От моей привычной собранности и следа нет.
Марат – единственный близкий человек. Самый родной и любимый человек. Мужчина всей моей жизни.
– Аврора, что ты тут делаешь?!
Муж меня замечает и резко поднимается на ноги, оттолкнув девчонку в сторону как ненужную вещь.
Я столбенею.
Руку в кармане держать продолжаю. Большим пальцем поглаживаю снимок узи. Обещаю себе, что ради малыша буду сильной.
– Какая разница, Марат? – несмотря на боль, говорю спокойно.
Перевожу взгляд на девушку. Красная помада размазана по щекам. Под глазами потеки от туши. Волосы растрепаны.
В моих глазах девица выглядит жалкой. Но она, видимо, так не считает.
С наглой гаденькой улыбкой она облизывается и подмигивает мне.
Неужели думает, что у неё появится какой-то шанс, если мы с мужем разведемся?!
– Кто тебе сказал, что я тут?! – чеканит Марат ледяным тоном.
Я молчу.
В воздухе витают нотки его бешенства.
Марат делает шаг в мою сторону, и мне приходится пятиться в сторону выхода.
Он никогда меня не трогал, но сейчас он на пороге безудержного гнева. Разъярен как никогда.
Разозлился, что я прервала его «совещание важное»?
– Не подходи ко мне, – выставляю вперед одну руку.
Дыхание спирает. Начинаю волноваться. Сильно. Низ живота тянет.
Надо держаться.
– Ты моя жена! Я могу делать с тобой всё что захочу. Поняла меня?!
На моих глазах в нем появляется озверелость.
– Ты что несешь? – слезы подступают, приходится несколько раз моргнуть. – У тебя на крайней плоти помада другой девушки! О чем ты говоришь?! Я развожусь с тобой, Марат!
Глава 2
Боже! Мой муж мне изменяет…
Это же надо было быть такой глупой! Давно ли у него появились любовницы? Если да, то как я могла этого не заметить?
В надежде, что холодный воздух меня приведет в чувства, тороплюсь к выходу. Сбегаю.
Горькая желчь к горлу подкатывает.
Как я могла быть такой слепой?! Как я могла ему верить так всецело?
Он часто на работе задерживался, но мысли об измене никогда меня не посещали. Я знала, сколько у него дел в офисе. Сколько Марат проектов разом запускает. Как изводит сотрудников, стараясь довести каждый нюанс до идеального состояния. На всё это времени необходимо очень много!
– Аврора, остановись! – рявкает муж, нагоняя меня.
Как же. Жди.
Он так привык всеми командовать…
На глупом упрямстве продолжаю свой путь, огибая шумные компании. В заведении не протолкнуться. На квадратный метр по пять – семь едва стоящих на ногах человечков приходится.
От запаха алкоголя меня мутить начинает. Сдержаться бы только.
В подобных заведениях я нечасто бывала. От силы пару раз за всю жизнь. С мужем. Мне неприятно происходящее тут.
Ежусь и в сторону отступаю, пропуская к бару очередную парочку медведей-шатунов.
Такая ирония горькая. Когда мы последний раз были в клубе, Марат весь вечер сидел с недовольным лицом, повторяя мне, дескать, пора ехать домой, мне тут не по душе всё.
Со мной, значит, не по душе, а в компании горячих обнаженных девчонок – самое то?
Не заметила скуки на его лице, когда эта девка…
Новая порция слез подкатывает.
«Аврора Александровна! Соберись!» – требую от себя, но как же обидно.
Наивная, какая же я наивная! В тот раз, устав наблюдать за его страданиями, я попрощалась со всеми в нашей компании, и мы уехали. Сделала мужу приятно. Оказывается, у него и без меня есть, кто ему приятно сделает.
Глупая.
Я вообще всё вместе с мужем делала. Отпуска заграничные. Походы в кино. Даже в фитнес-центр мы вместе ходили. Правда, продлилось это действо недолго: спустя несколько месяцев Марат психанул из-за того, что я пару минут пообщалась наедине с тренером – о боже, мужчиной, – и оборудовал полноценную тренажерку в цоколе нашего дома.
«Сиди, Рори, дома и не отсвечивай».
В моем случае трудно обзаводиться друзьями.
С одной стороны – муж не слишком приветливый человек. А с другой – почти всё свое время я провожу на работе. В школе.
Имея богатого мужа, очень трудно в педагогическом коллективе своей стать.
Возможно, это мне так повезло, но коллег доброжелательными можно только с натяжкой назвать. Нет, конечно же, мне в глаза они щебечут, словно дивные райские птички. Но стоит только отвернуться, как в спину летят кривые недовольные взгляды, сопровождающиеся гримасами непонимания (в лучшем случае).
Первый год я старалась объяснить, что мне нравится работать с детьми. Какой бы ни была зарплата, хожу на работу всегда с удовольствием.
Марат единственный, кто меня понимал. И поддерживал.
Находясь при деле, я не сильно его донимала. Да и сверхурочная работа способствовала тому, что даже дома мне всегда было чем заняться, главное – вовремя заправлять мне картридж и иметь запас чистой цветной бумаги для печати.
Кожей чувствую мужа. Он идет за мной по пятам, и его тяжелый взгляд прожигает мой затылок.
Хочется развернуться и наорать на него, но не решаюсь.
Нервно толкаю входную дверь и едва на ногах удерживаюсь. Кто-то, находящийся снаружи, с силой тянет её на себя, и я лечу носом вперед.
Ощущаю на своем плече мертвую хватку.
Реакция у Марата, как всегда, превосходная. Ставит меня на ноги. Свободной рукой отпихивает мужика, пытающегося возмутиться моей неловкостью.
– Смотри куда прешь! – цедит с такой ненавистью, что я мысленно умоляю незнакомца промолчать. Если он хоть что-то скажет, через десять секунд завоет от боли.
Взглянув на Марата, мужчина начинает бормотать извинения, для искренности прижав руку к груди.
Надо же, какой проницательный. Успел сообразить.
Я, в целях безопасности, на мужа не смотрю. Боюсь накинуться на него.
Хочется лицо расцарапать. Сделать больно. Очень больно.
Хочу, чтобы он страдал. Как и я.
«Наивная! С чего ты взяла, что ему есть до тебя дело? Может, он уже давно тебе изменяет?!», – мысль раскаленным ножом по моему сердцу проходится.
Как с этим жить?
Голова отчаянно кружится. Внутри пожар разрастается. Выжигает всё живое во мне.
Если бы не малыш, я бы умерла здесь и сейчас.
Своей изменой он отобрал у меня всё.
– Ро, давай поговорим, – сдавленно произносит Марат, прижимаясь грудью к моей спине.
Несмотря на слои одежды, нас разделяющие, я чувствую жар его тела.
Марат – моя нейтронная звезда. Даже в зимние холода по температуре он сравним с небесными телами. Вот и сейчас не удосужился верхнюю одежду накинуть.
Меня в пальто трусит от холода, а он в одной рубашке не ведет и глазом. Стоит, будто мороза не ощущает.
– Не прикасайся ко мне, – прошу.
Марат не реагирует, напротив, обхватывает меня рукой за талию. Крепче к себе прижимает.
Ещё утром его объятия были для меня самым желанным местом на всей Земле, а сейчас в них пустота, разочарование, боль.
– Аврора, не забывайся, – вкрадчивый голос из меня дух выбивает. – Ты моя жена. Ею и останешься. Для тебя ничего не изменилось.
Подталкивает меня в сторону стоянки, на краю которой стоит его внедорожник.
Пытаюсь освободиться от его хватки. Локтями толкаю в живот, но куда там. Пощекотала.
– Ро, со стороны ты смешно выглядишь. Если не успокоишься, я закину тебя на плечо и всё равно запихну в эту чертову тачку. Не выводи меня из себя, – спокойные нотки напрочь исчезают из его голоса.
Несмотря на свой пыл, он не терпит публичных выяснений отношений. В деловых кругах его образ сложился давно, и менять его он не решится. Слишком большие деньги стоят на кону.
– Я только что застала тебя с другой девушкой! Она тебе сосала на моих глазах! Ты… Ненавижу тебя! – обида рвется наружу.
Марат жестко меня разворачивает к себе лицом. Ловит взгляд.
Моя рука, в том месте, где его пальцы сдавили, ныть начинает.
С момента знакомства Марат редко делал мне больно. Только случайно. Сейчас самоконтроль ему изменяет.
– Возьми свои слова обратно, моя дорогая. Иначе пожалеешь, – холодный блеск его глаз заставляет меня испугаться.
В любой другой момент он бы меня остановил. Но не сейчас. Разве уже может быть хуже?
– Я тебя ненавижу, – медленно и как можно доходчивее сообщаю ему. – Ты ужасен! Чудовище, которое я так долго любила. Ты меня предал, а сейчас пытаешься запугать. Неужели ты думаешь, что страх удержит меня рядом? Ты мне противен. Про-ти-вен, – произношу по слогам.
Крылья его носа, которые я так любила по утрам обводить кончиками пальцев, раздуваются. Гнев закипает.
Давай же, взорвись!
Всё такой же красивый, высокий, темноволосый, широкоплечий, но самого главного больше нет. Не мой… Это не мой Марат.
Судорожно сглатываю скопившуюся во рту слюну и отвожу взгляд в сторону. Невыносимо на него смотреть.
Мой Марат никогда бы не сделал мне больно. Мой Марат знал, как сильно я его люблю и боюсь потерять. Мой Марат был поддержкой, когда я годами безуспешно старалась подарить ему наследника или миленькую дочурку.
Мы так долго старались, так отчаянно мечтали, и вот теперь, когда у нас, наконец-то, получилось, оказалось, что он уже не горит нашей семьей.
Как я могла не заметить? Почему раньше не почувствовала? Почему он мне сам не признался?
Стыдно плакать при нем, но как тут сдержаться? Да и зачем мне держать лицо, если душа в клочья разорвана?!
Глядя поверх его плеча, я всё равно чувствую на себе пристальный взгляд его арктических глаз. Терпкий аромат его одеколона впитывается в мою кожу.
Подавляющая энергетика мужа не дает мне сосредоточиться и высказать ему всё как есть.
Я не хочу жить с ним больше. Не хочу, чтобы он ко мне прикасался.
Справившись с яростью, Марат ко мне наклоняется. Кончик его носа моей щеки касается.
– Аврора, стоит хорошо подумать перед тем, как бросаться такими словами. Поразмысли хорошенько, моя маленькая, – его язвительный тон меня ранит снова и снова. – Что ты будешь делать, если мы разведемся? Жить на зарплату в полтинник? Твое нижнее белье стоит дороже. Ты без меня не справишься, – усмехается, упиваясь моей зависимостью.
Губы Марата пахнут жженными нотками дорогого табака. Знакомый запах впервые мне противен.
Мутить начинает сильнее.
Я закашливаюсь.
Хватаю ртом воздух. Не помогает. Вдох молниеносно разрывает легкие.
Делаю шаг назад и, зажмурившись, опускаюсь на корточки, не волнуясь, что вся перепачкаюсь.
Резкое головокружение.
Может быть, это малыш выказывает свой протест из-за ссоры родителей?
– Аврора! – его голос звучит до абсурда взволнованно. – Ро, тебе плохо? – схватив за плечи, Марат меня поднимает, а после подхватывает на руки. – Ты ела сегодня? Снова пила эти таблетки чертовы?
Глава 3
По всей видимости, из-за нервного перенапряжения я отключилась. Ничего не болит, но слабость ужасная, словно в вены свинца накачали.
Прихожу в себя и смотрю на потолок, который нам трижды выравнивали и перекрашивали. Марат все жилы скрутил бригаде строителей, делавших ремонт в нашей городской квартире.
По пятницам он забирал меня с работы и привозил сюда. Мы осматривали все изменения, происшедшие с квартирой за неделю. Финишной прямой была наша спальня.
Именно здесь он произносил недовольное «вот, посмотри!», указывая ладонью наверх. Я смотрела и ничего не замечала. Честное слово. Белый и белый. Рисунок какой-то замысловатый проглядывался.
Подыгрывала мужу лишь потому, что мне нравилось наблюдать за его причитаниями.
Моего грубого, постоянно занятого мужчину заботили неровности потолка. Это ли не удивительно?!
Марат редко позволял себе отвлекаться на мелочи.
Буквально через несколько месяцев семейной жизни я поняла – только мне под силу переубедить его, заставить сменить свою точку зрения.
Часто пользоваться такой привилегией было нельзя. Только в крайних случаях, иначе можно лишиться права быть значимой.
За последние годы весомый повод повлиять на решение мужа появился только раз. Я им воспользовалась и нисколько не жалею.
Рука сама собой к животу тянется. Мне постоянно хочется к нему прикасаться. Поглаживать малыша. Мы так долго его ждали…
Быть может, в этом всё дело? Марат мог устать ждать, когда его бракованная жена сможет забеременеть. Но разве это повод так сильно меня обижать?!
– Как ты себя чувствуешь? – никаких улыбок, никаких приветствий.
Марат появляется неизвестно откуда.
Подошел так бесшумно, что я вздрагиваю.
Нависает над кроватью.
Выглядит даже более крупным, чем обычно. Мощный. Опасный.
Хмуро на меня смотрит.
Усмехаюсь и прикрываю глаза.
Как же больно…
Я всегда знала, что наглость у мужа зашкаливает, но раньше проблемой она мне не казалась, напротив, в своё время эта его черта мне жизнь спасла.
– Я с тобой разговариваю, – матрас по правую сторону от меня прогибается, Марат опускается на край кровати. – Ты меня испугала. Объяснись, – ощеривается.
Обычно так он разговаривает с подчиненными. Да с кем угодно, но не со мной!
Ещё сегодня утром всё было не так. Излишней нежности муж никогда не проявлял, за редкими исключениями – в постели, но его заботу я во всем ощущала.
Когда мы ругались, Марат неизменно первым шел на примирение.
Сейчас от него веет холодом, да таким, что до костей пробирает.
Искательно смотрю на него, рассматриваю мужественное лицо. Даже сейчас, после всего, что случилось, он кажется мне самый привлекательным мужчиной на свете. Внешне он не изменился.
– Напомни мне, почему я должна тебя слушать? Если ты забыл…
– Прекрати! – прерывает меня угрожающим тоном. – Ты никогда не была идиоткой! Зачем сейчас притворяешься? Не стоит меня выводить из себя, – показательно резко снижает интонацию.
Плотно сжав челюсть, приподнимаюсь на локтях, стараясь сесть. Голова всё ещё кружится, движения даются с трудом.
Марат не из тех, кто просто отстанет. Если ему оправдание покажется неубедительным, потащит меня в клинику. А там…
Ну уж нет!
Он прав, я не дура, поэтому понимаю – узнай Марат о ребенке, шансов получить развод у меня не останется.
– Перенервничала. Знаешь ли, я нечасто застаю мужа натягивающим рот девицы на свой член, – уже просто произнеся эти слова, ощущаю себя грязной.
– Не выражайся, тебе не идет.
– Я хочу развестись, – произношу без колебаний.
Надо быть умнее, но я не могу. Боль не дает возможности молчать.
Марат шумно выпускает порцию воздуха из легких. В глазах леденящая ненависть.
Зол.
Ему не нравится моя своенравность.
Когда он заведен, проще согласиться, а поговорить уже после того, как остынет.
Он наклоняется в мою сторону, всем своим видом воплощая угрозу.
– Ты меня провоцируешь. Зря.
– Правда? А что ты мне предлагаешь? Забыть? Точно! Прекрасный вариант! Да? Ты ведь и вчера кого-то имел, но это не помешало сегодняшней ночью…, – замолкаю.
Физически не могу произнести: «Заняться со мною любовью».
О какой любви теперь говорить можно?
Обман.
Приходя домой, он со мной играл. А с ними… Как он вел себя с ними? Говорил нежные слова или нет?
Сердце молниеносно пропускает удар. Замирает и кровоточит.
Он не должен знать, что творится у меня внутри. И так наверняка в его глазах выгляжу жалкой.
Натягиваю на губы деланно-невинную улыбку, прогоняя в этот момент у себя в голове: «Ты у меня заплатишь за всё».
Молчаливо на мужа смотрю.
– Да, я тебе изменяю, но это ничего не меняет, – Марат устало растирает ладонью лицо. – Для тебя, Аврора, всё остается как прежде, – циничность мужа зашкаливает. – Ты – моя жена. Жить так и будем вместе. Продолжай делать вид, что ты меня любишь.
От такой наглости я немного теряюсь.
Что?
Он правда верит своим бредовым словам?
Думает, так легко после увиденного продолжать изображать благоговение перед его деловыми партнерами и родственниками?
Черт возьми, да они, возможно, знают о его изменах!
Надеется, что его прикосновения мне не будут противны, и я буду удовлетворять его потребности в сексе, когда он решит в примерного мужа поиграть в очередной раз? Как было сегодняшним утром…
– Слишком громко думаешь, Ро. Давай без фокусов. Тебе идти некуда, да и меня устраивает наша семейная жизнь, – усмехается едко, метнув на меня резкий взгляд. – Ты знаешь, я против разводов.
Нет, ну так до чего угодно можно договориться.
– Вот знаешь, твои предпочтения меня больше не интересуют, – потихоньку выбираюсь из постели. – Хорошо, что ты привез меня сюда. Соберу вещи.
Он почему-то привез меня в квартиру, а не в дом, где мы живем в последнее время.
Муж ступил на тропу, возврата с которой нет.
Боль не дает мне расслабиться, и я действую на инстинктах.
– Ты совершаешь ошибку, – муж выглядит бесстрастно-напряженным.
Ничего не отвечая, открываю комод и начинаю собирать свои вещи. Легкая слабость не придает мне уверенности.
– Уйдешь – я перестану спонсировать фонд.
Серьезно? Он к шантажу перешел?! Так мелочно?
Несколько лет назад мы открыли благотворительный фонд. Мне всегда хотелось помогать детям, потерявшим родителей.
Обороты в бизнесе у Марата росли регулярно, и однажды он преподнес мне подарок на день рождения.
– Как хочешь! – усмехаюсь.
Надо же, как резко пелена спала с глаз.
Бравада моя напускная. Мне не хочется терять дорогое сердцу дело. Столько сил было потрачено. Стольким деткам мы сумели помочь.
– Если в тебе ничего человечного не осталось…, – знаю, что так делать нельзя. Надо молчать и не злить. Но обида! Обида кипит!
Я отвлекаюсь на пару секунд. Марату этого достаточно.
С кошачьей грацией он ко мне приближается. Хватает за плечо и, не сдерживая сил, резко к себе лицом разворачивает, после чего толкает к стене, о которую я спиной ударяюсь.
Смотрю в глаза мужа, и меня коробит праведное возмущение, которое на его лице отражается.
Это же надо быть таким!
– Хочешь свалить от меня?! Пожалуйста! Только сначала сделаешь то, что я скажу!