Ты Ия. Помнить всё

Глава 5

Страх сковывает тело и разум сквозь сон. Практически сразу после пробуждения начинаю осознавать: это не реальность была, но полностью успокоиться не получается. Потому что это не плод фантазии, а воспоминания. Онемение пальцев и боль в ладонях отрезвляют – немного.

Способ успокоиться мне известен только один.

Путь до спальни Егора преодолеваю за считанные секунды. Кому расскажи – засмеют. Не ребенок приходит к маме, когда ночью становится страшно, а наоборот.

Благо Егор относит к этому снисходительно, ему даже нравится чувствовать, что он меня защищает, пусть и от самой себя.

Панические атаки прекратились сразу же после переезда. Но в те моменты, когда я слишком устаю морально, снятся кошмары. Полагаю, моя нервная система не справляется.

Отпускать из головы рабочие моменты в стенах дома у меня выходит не всегда, точнее вовсе нечасто. По квартире то тут, то там можно найти заметки, которые я записываю, как только что-то полезное приходит в голову.

Особенно часто умные мысли приходят перед сном. Или накручиваю себя по той или иной рабочей ситуации непонятно зачем. Слишком увлекающаяся натура, при этом работа – основное моё увлечение. Когда приближается точка кипения, наступает «бум». Мозг решает перезагрузить систему, а самый действенный способ избавиться от ненужных переживаний и страхов – заменить их другими, более сильными и значимыми. Что – что, а расставлять приоритеты меня жизнь научила.

Тихонько приземляюсь рядом с Егором, аккуратно обнимаю его со спины. Он тут же реагирует: поворачивается, закидывает на меня ногу, находит руку своей и начинает гладить.

Скажете, тяжело уснуть, когда тебя по одному и тому же месту поглаживают? Я усну, за милую душу. Хотя пару лет назад это была одной из причин, почему сын стал спать отдельно: его поглаживания зачастую переходят в почесывания, да такие яростные – кожа может слезть. Сейчас даже это не остановит.

***

– Ты опять грозы испугалась? – Утром слышу над ухом довольный голос сына, ну точно – горд собой! Когда он впервые обнаружил меня утром в своей постели, шел дождь. Решил: «мама боится!». Я причин для переубеждения не нашла, версия рабочая. – Доброе утро, мам. – Гор целует в щеку и обнимает за шею.

За эти нежные ощущения я готова душу продать.

– Да, заюшкин. Опять испугалась, – обнимаю в ответ. – Доброе утро, мой спокойный сон.

– Всегда приходи! Можешь и светильник включать, если очень страшно. Или меня разбуди.

Где вот я найду такого заботливого мужчину ещё? Особенно если не ищу.

– Достаточно тебя обнять и засыпаю без страха, родной. Поразительно действуешь.

– Арина тоже говорит, что со мною не страшно, – не часто он бывает таким довольным с утра.

– Видишь, вдвоем с Аришей мы точно не можем ошибаться. Это значит – ты надежный.

– Надежный… – Егор задумывается, будто прикидывает, хочется ли ему быть надежным или не стоит.

– Одно из самых главных качеств мужчины, – подмигиваю сыну, поднимаясь с кровати. – Что будем на завтрак?

– Давай кашу, надо же еще и сильным быть, – ну точно, что-то прикидывает себе там.

Сегодня суббота, но мне надо на работу, и хотя Аня может побыть с обоими детьми дома, Гор напрашивается со мной.

Знаю прекрасно: в его присутствии проторчать там придется, как минимум, на пару часов дольше. Как ни крути, ребенок не сидит на месте, даже если старается: шило мешает. Но отказать не могу, тем более после сегодняшней ночи, да и просто не часто имею возможность побыть с сыном.

То, что я пришла не одна, спустя полчаса узнают все присутствующие в выходной день на работе коллеги, и отнюдь не потому, что об этом рассказали наши не в меру болтливые охранники. Сидеть на месте и Егор – это … так не бывает.

К моменту, когда я освобождаюсь, он по третьему разу заканчивает одаривать коллег конфетами и оригами в виде цветов собственноручной работы. Надо отдать должное, если бы не этот джентльмен, любили бы меня тут еще меньше. А так сочувствуют бедному парню, которому приходится сидеть взаперти из-за полоумной, но трудолюбивой, мамашки.

Свободный остаток дня мы проводим в парке. Тучи рассеялись, редкие лучики подсушили тропинки и лавочки. К прогулке располагает всё.

До кафе добираемся донельзя уставшие и такие же счастливые. Егор отказывается от десерта, и мне строго настрого запрещает есть сладкое. Всё бы ничего, но из нас двоих, сладкоежка только он. Стратегические запасы шоколадной пасты и конфет от него прятать приходится. Его настрой настораживает, однако учитывая цены на детские пломбы, мне надо только радоваться.

– Посиди здесь, – бросает мне невзначай, когда мы проходим мимо лавочки по дороге домой.

Ещё интереснее. Гор направляется к киоску с мороженным, наблюдаю за ним неотрывно, спустя пару минут он, светясь как лампочка, несет в обеих руках по мороженному. Иногда кажется, дети такими в шесть не бывают, но мне повезло.

– Когда мы с Аней гуляли, я спросил, сколько стоит твое любимое. Хотел угостить сам, – протягивает мне один из рожков.

Сказать, что я тронута, ничего не сказать. Тянусь и прижимаю сына к себе. На глаза слезы наворачиваются.

– Спасибо, мой мальчик. Я оценила.

– Спасибо, что научила считать десятками, – произносит серьезно.

Последняя капля: поджимаю губу и стараюсь не расплакаться.

В такие моменты понимаю: отдача от Егора имеет наивысшую степень. Сколько бы я с ним не носилась, он все равно растет самостоятельным и не боится проявлять заботу к окружающим, и что еще важнее, знает, как это сделать.

– Хочешь, завтра пельменей налепим? – предлагаю заняться одним из любимейших воскресных дел.

– Я из теста налеплю космонавтов! – Егор забывает про мороженное, подпрыгивает на месте.

– Договорились, завтра в меню пельмени и вареные космонавты со сметаной.

Гор корчит мордашку и облизывается, тянет язык высоко к носу.

Глава 6

Убеждаю себя: несмотря ни на что, жизнь замечательна. Это всего лишь работа, не самое главное в жизни.

Вывести меня из себя – занятие, отнимающее большое количество времени, но увлекающиеся личности встречаются. Всё происходящее вокруг моей проверки походит на цирк, но самое интересное ещё впереди. Если не на чужих, то на своих ошибках я точно учусь, поэтому настраиваю себя: что-то пойдет не так, сразу уйду.

Такие мысли не радуют, но нервная система дороже.

– Девочки, на завтрашний вечер ничего не планируйте! – громко вещает Катя с порога нашего кабинета. – Мы давно не собирались вместе, поэтому, обсудив, решили завтра сходить в «Кинзу», естественно с вами, – обводит взглядом всех «постояльцев» нашего кабинета, а именно меня, Таню и Юлю.

– Естественно, – киваю, усмехаясь.

Они обсудили. Иногда очень хочется, чтоб кто-то принимал решения за тебя, так сказать, разгрузил. Тот ли это случай?

– А вы не подумали, что у нас уже могут быть планы? – Юля нечасто, очень аккуратно, но все же показывает зубки свои.

– Юль, пусть твой муж с детьми посидит один вечер. Не переломится же. – У Кати детей нет пока что, и, судя по всему, она не особо понимает, как работает «система» с их появлением. —Июш, ты же оставишь на вечер Егора?

Киваю, прикрывая на секунду глаза. Знак моего полного согласия. Спорить, мол, завтра не самый удачный для посиделок день, не хочу. Да и с возрастом все они «не очень удачные», чего уж там.

– Ну, раз даже Ия идет, то все остальные точно должны, – резюмирует Лена, входя в кабинет, как всегда, с улыбкой. Прекрасно знаю, что и это они обсудили, не обижаюсь.

Недавно Карина сболтнула лишнего, и стало понятно: их волнует, что у меня никого нет, очень переживают за мое «женское здоровье». Закончилась та ее речь словами: «Мы так, обсудили немного, ты же не злишься?» Было б на что, куклу Вуду не делают – и на том спасибо.

Я устроилась работать сюда через пару лет после основной массы девчонок. Некоторые не верят в то, что стать заместителем начальника отдела можно и без интима.

«Тоже мне великая должность».

– Надеюсь, что не будет как в прошлый раз, – посмеивается Таня после ухода девочек, у Юли вид становится немного растерянным, поэтому коллеге приходится продолжить. – Тем летом мы примерно так же собирались местный день налоговой праздновать. Началось всё с того, что мы с Ией в «Астэрию» собирались, и как-то слишком живо, видимо, обсуждали. Они, – кивает в сторону двери, где Катя с Леной стояли. – С нами захотели. Ия столик забронировала на всех, а по итогу они забыли, не смогли, передумали. Прекрасно вдвоем посидели, – подытоживает довольно.

– Мы вдвоем всегда прекрасно сидим, – улыбаюсь в ответ.

Истинная правда.

– Вечно вы хвастаетесь, – укоряет нас Юля в шутку.

– О да, повод весомый. Ходим так часто, – нам с Таней становится смешно. – Раз в квартал, – прикидываю в уме.

– Если год високосный, – добавляет хохотуняша моя. Вздыхаем на пару. – Ты же точно пойдешь? – смотрит так, что соскочить не осмелюсь.

– Я согласилась, – подтверждаю, следом погружаясь в работу.

– А завтра окажется: до ночи не сможешь с работой расстаться. – Знаю, куда она клонит, работаю над этим, но не всегда получается.

– Приду раньше всех, обещаю.

– Так все уйдут пораньше, тихонько. Из дома поедут. А тебе только дорогу перейти, – намекает на моё занудство и излишнюю увлечённость работой.

«Кинза» как раз напротив налоговой. Зачем мне домой ехать?

– Работай уже, акцизы не ждут, – бросаю взгляд на огромные стопки сшитых документов, которые лежат на ее столе. – Так увлекательно, я даже завидую. Но себе не заберу, – быстро добавляю. На что Таня смеется.

В обед она отключает наши телефоны и выключает свет в кабинете. Благо, запереть дверь я не дала. Теперь девочки выцыганили мою цепочку и развлекаются, гадая, какое количество детей их ждет. Странное развлечение, на мой взгляд. Особенно учитывая, что у Тани – трое, у Юли – двое, и обе утверждают, что больше рожать не хотят.

– Ийка, давай руку, – тянется ко мне Юля.

Я, наоборот, дальше одергиваю. Да сейчас!

– Ха-ха. Мне одного за глаза. Сейчас нагадаешь – я потом спать не смогу.

– Да не ломайся, шутим же.

Юля с несвойственной ей решимостью обхватывает мою ладонь своею, производит непонятные для меня действа. Цепочка с утяжелением в виде кольца – тоже моего – движется из стороны в сторону и замирает. У них она описывала разные фигуры. Девочки переглядываются.

– Давай еще раз, – командует Таня.

Я наблюдаю молча.

– Ну как так? – возмущенно произносит Юля. – Ей нужен ещё хоть один малыш! – заявляет она Тане, та в ответ кивает.

– Очень интересно, – усмехаюсь. – Очень неясно.

– У нас показало всё правильно, у меня две девочки, у Тани девочки и мальчик. А у тебя один мальчик, и всё! Но так быть не должно. Надо найти тебе мужа, потом ещё раз проверить, – выносит она вердикт. Хладнокровно.

– Ну, если надо… – звучит очень смешно, говорят ведь с серьезными лицами. – Как найдёте, зовите, где меня найти, вы знаете.

– Ты чего ржешь? Егору одному скучно!

– Вот вы спрятались! Найти вас не можем, – к нам заходит Олеся, вся на эмоциях.

– Так мы у себя, – отмахивается Таня, на корню пресекая любую возможность тему развить. – Обед, – указывает на телефон.

– К Ие пришли, – Олеся отходит в сторону, пропуская в кабинет молодого человека с корзиной в руках. Монитор Юли мне закрывает обзор, но я и так понимаю, что именно там принесли.

– Телия Ия? – интересуется парень.

Видя мой кивок, протягивает бумаги, прося расписаться.

– Не хотели пропускать. Охрана сегодня противная. Я разве донесу сама тяжесть такую?! – взмахивает Олеся ресницами грустно. – Девушка слабая, – хлопает глазами, глядя на курьера.

«Да, Ия, а ты и до дома сама донесёшь».

Рассматриваю корзину, с одной стороны очаровательный букет роз и эустом, с другой —аккуратно запакован набор с клубникой, малиной, ежевикой и персиками. Интерес на тему «от кого?» возрастает. Хотелось бы знать, ведь подарки не от всех могу принимать. И немножко женского любопытства.

– Это тоже не знаешь от кого? – Олеся лукаво прищуривается, на лице хитренькая ухмылочка. – Ты от нас кого-то скрываешь, это точно, – пальчиком мне грозит.

– Самой интересно, – отвечаю, не прекращая рассматривать содержимое. Должна же быть открытка?!

– Июш, что-то случилось? – Олеся наклоняется ближе, вглядывается мне в глаза, я не понимаю, поэтому молчу, сделав удивленный вид.

– Ты какая-то загруженная, то ли грустная, то ли равнодушная. Я бы до потолка прыгала. А ты вот сидишь. Он тебя обидел? Извиняется?

Опять двадцать пять. Надо больше эмоций излучать, а я не умею или не хочу. Слишком много для меня тоже плохо.

– Лисюш, со мной все в порядке. Я правда не знаю, кто даритель. А это, – обвожу ладонью вокруг лица, – стандартные настройки, ничего не поделать, – то, насколько я устала, никому знать не надо.

Глава 7

Как и обещала девчонкам, пришла раньше всех. Теперь сижу и жду остальных – за зарезервированным мною с утра столиком. Атмосфера приятная, думаю не о работе, а о том, как вчера был доволен подарком Егор. Ужин у нас проходил в его кровати с тарелкой ягод, при участии его любимого «Щенячьего патруля».

Мысли контролирую, ведь стоит только расслабиться и я уже думаю не о том, как было вкусно, а о том, кто это мог подарить цветы. О том, кого бы я хотела видеть в качестве дарителя. Вариант только один.

Я настолько увлеклась мыслями, что даже не заметила, как ко мне подошли, и только подняв голову и уже открывая рот, поняла, что его лучше захлопнуть.

«Хотела? Смотри. Он близко»

– Добрый вечер, Ия Игоревна, – в кресло, стоящее напротив моего, усаживается без приглашения не кто иной, как Гайворонский Макар Викторович.

– Здравствуйте, Макар Викторович, – надеюсь, по мне незаметна моя неоднозначная реакция. Взрослая девочка, а мозгов всё так же нет.

– Вы и одна… удивительно, – отчетливо слышу в его голосе иронию, но причины для неё не вижу.

– Скоро коллеги должны подойти.

«Ия, не нервничай, пояснять и оправдываться причин нет».

Гайворонский качает головой, мол, «да-да, понимаю», но сидеть продолжает и уходить явно не собирается.

– Макар Викторович, если Вы по «ДЭП», то …

Гайворонский делает осекающий знак рукой, и я замолкаю.

– Ия, абсолютно не интересно, что там с проверкой. Я тут не по этому поводу.

Судорожно вздыхаю, благо спазм сводит только легкие, руки остаются расслабленными.

Отвлекает появление официантов: обращаю на них внимание только потому, что заказ я ещё не делала.

Вопросы мужчине не задаю, и так понятно, откуда ноги растут.

Взгляд цепляется за Гайворонского. На него смотреть хочется. Никогда в моем окружении не было людей с настолько сильной энергетикой: одного взгляда достаточно, чтобы понять степень его самоуверенности. Взгляд, движения рук, поза – всё свидетельствует о том, что мужчина знает, чего хочет, и как это получить тоже знает.

Не чета мне, боящейся: по лестнице пройти спокойно не могу, боюсь излишне волноваться перед сном, чтоб потом утром безудержно страшно не было, да и ещё много чего боюсь.

– Ия, давай поговорим, заодно поужинаем. День был очень насыщенным, думаю, у тебя тоже.

Смотрю неотрывно за тем, как он рукава рубашки закатывает. Вены на руках, это что-то.

«Боже, дыши».

– Макар Викторович, – говорю уже строже. – За исключением вопросов, касающихся проверки, больше нам говорить не о чем.

– Я так не думаю, – легко произносит, его мои барахтанья не задевают. – Ты мясо ешь?

Понимаю, что зависаю.

«Очнись, блин».

Этот человек тебе потрахаться предложил в первый день знакомства, скучно ему было, сейчас, видимо, тоже. А ты сидишь тут и тупишь. Согласись еще, блин.

– Чего вы хотите?

– Тебя, – отвечает, глядя в глаза. У меня сердце долбит о грудную клетку, хочет пробить. Не вздохнуть. – Я уже говорил, возможно, тогда вышло грубовато. Мне жаль. Давай компенсирую за причинённое расстройство, заодно и подтолкну к верному решению, а то затянулось у нас. Чего бы ты хотела?

– Хочу, чтобы вы ушли, – звучит убого, сама понимаю, но это его «у нас» взрывает мой мозг до ярких искр.

– Извини, никак не получится. Ужинаю, – глазами указывает на стол. – Все чего-то хотят: тачки, путешествия, украшения. Что любишь ты? Может, квартиру? Выбирай всё, что хочешь. В пределах разумного.

Его серьезный тон заставляет меня включиться в игру. Во всяком случае, я так воспринимаю происходящее.

– В пределах разумного, это сколько? – мне становится интересно, сколько нынче можно заработать на …проституции? А то почти четвертый десяток словила, а таких мелочей не знаю.

– Ну-у-у… – Макар Викторович искривляет губы и делает вид, что задумывается. —Думаю, с миллионами двадцатью я готов расстаться.

Я на какое-то мгновение теряюсь.

«Он же шутит?»

Взаправду так не бывает, со мной так точно. Но всё, что я знаю об этом человеке, свидетельствует об обратном, такие люди о деньгах не шутят.

«Поздравляю! Тебя только что продажной назвали».

Грайворонский откидывается на спинку кресла, начинает разглядывать меня, самым что ни на есть похабным образом. В первое мгновение чувствую неловкость, опускаю глаза, рассматриваю стол.

Мне тяжело удерживать зрительный контакт, что именно послужило этому причиной: полученная травма головы или постоянное нервное напряжение – я не знаю, но факт остаётся фактом.

Страшно представить, как это выглядит со стороны. А о последствиях вообще не хочется думать. Секс ради секса никогда не интересовал, а учитывая мои особенности, может послужить катализатором.

«Ия, вы просто беседуете, а ты уже нервничаешь, куда тебе дальше продолжать такое общение?»

Беру с соседнего места полотенце и протягиваю его визави.

Макар Викторович слегка приподнимает брови, немного прищуриваясь, и, как мне кажется, наклоняет голову вправо, едва заметно. Насколько я успела его изучить, все окружающие тут же понимают: пора начать говорить, а лучше раскаиваться. Но я молчу.

– У меня уже есть, Ия, – нехотя произносит.

– Судя по тому, что я вижу, одного Вам будет недостаточно.

Всё происходящее жутко меня нервирует, но я держусь, говорить ровно пытаюсь. Гайворонский улавливает мой намек, забирает полотенце и накрывает им брюки – вторым слоем.

– Ты права, стояк становится заметен, – как ни в чем не бывало произносит он, а мне бы под землю провалиться, да поскорее.

Хочется закричать: я имела в виду, что вот-вот и слюни потекут, но понимаю, как глупо это будет выглядеть.

Из мыслей меня снова вырывает официант.

«Как же стыдно!»

Остается только мечтать и надеяться: вдруг он не услышал последнюю фразу. Жалею, что не сделала полноценный заказ, был бы повод не продолжать разговор.

– Ия, ты же понимаешь, я серьёзно настроен. У меня нет времени бегать за кем-либо, в том числе за тобой. Моя платежеспособность тебе известна, как никому другому. Остается только согласиться, – Гайворонский выпрямляется, берет приборы и начинает резать мясо.

Который раз обращаю внимание на его кисти рук. Широкие ладони, длинные пальцы, овальной формы ногтевые пластины ухожены. Идеальные. Они от слов неприятных даже отвлекают.

– Уже говорила, ну так уж и быть, повторю: я не согласна. Найдите новый «объект». Мне неинтересно.

– А я уже говорил, что не хочу искать никого другого. Думаешь, я всем предлагаю?

– Не знаю и знать не хочу, – говорю искренне. – Мне совершенно всё равно, какие забавы в вашем кругу предпочитают. Лично для меня, приобретение людей чуждо.

– О, забавы поистине разнообразны, но знаешь, удовольствия и тем более удовлетворения они не приносят, лет пять уже точно, – как ни в чём не бывало произносит. – Можно спустить сколько угодно бабла, а отдачи ноль. Хочется эмоций. – Выгладит так, словно он со мной горестями своими делится.

– Покупка людей их дает? Не проще пойти по известному пути? Не мне вас учить, где искать тех, кого можно купить «не бегая», – чувствую, что начинаю заводиться.

Надо держать себя в руках, я же умею.

– Не передергивай. Проституция, о которой ты говоришь, это когда с многими за деньги, на поток дело поставлено. Тут иначе. Я собственник, и пока ты будешь моей, никаких других. Только моя, – объясняет как глупой малолетке. – Квартиру можешь считать приятным бонусом.

Меня передергивает.

– Если мне придется спать с вами за приятные бонусы, то это ничто иное, как проституция. Я с вами сплю – вы мне подарки.

– Не если, а точно придется. Всё-таки не о благотворительности говорим, а о взаимовыгодных отношениях. Я хочу тебя и этого не скрываю. И перестань уже выкать, мы не у тебя на работе находимся, – его, кажется, ничего смутить не может.

– С вами бы я предпочла общаться исключительно в рабочих стенах. Сюда я пришла не с вами ужинать, – смотрю на часы. Что за дурацкая привычка приходить раньше всех? Задержись я, и этого неприятного разговора можно было бы избежать. – Я вас очень прошу, давайте закроем данную тему раз и навсегда. Вы предложили – я отказалась. Если вас будут интересовать детали проверки, наш рабочий телефон вам известен, также он указан во всех направляемых мною требованиях и на сайте службы. На этом наш разговор стоит закончить. У меня нет желания слушать сплетни о том, как я ужинаю с представителями проверяемой мною организации, на результатах рассмотрения материалов проверки это может сказаться негативно, – начинаю подниматься с кресла, увидев подруг, входящих в зал.

Пожалуйста, пусть они не узнают Гайворонского в приглушенном освящении зала.

– Мне плевать на результаты проверки, Ия. Можем хоть завтра оплатить всё. Тогда согласишься? – произносит он вполне серьёзно.

Да что же это такое!

Хочу, ужасно хочу, потому что сил уже нет: все их вытянули из меня этой проверкой, но не спать же с этим козлом из-за поступлений в бюджет. Это ещё извращенней, чем ради подарков.

Как только до меня доходит абсурд собственных мыслей, прыскаю нервно. Со стороны посмотреть – дура дурой.

– Всего доброго, Макар Викторович, – хватаю сумочку и быстрым шагом направляюсь к пришедшим коллегам.

Глава 8

Ловлю девочек недалеко от двери, еще б немного и официант проводил их за наш стол, это было бы слишком.

– Можно нам другой стол? Тот, – указываю глазами за свою спину, – оказался занят. И если можно, на террасе.

Парень хлопает глазами, но, к счастью, не произносит то, что я читаю в его взгляде:

– Конечно, пройдемте.

Терраса оказывается полупустой. Выбирая самый зеленый, и, как следствие, самый закрытый от чужих глаз уголок, могу выдохнуть. Но сердце по-прежнему стучит так, будто я от собак или от чаек несколько километров бежала.

Как так вышло, что в моей жизни всё стало неспокойно?!

Как только все усаживаются за стол, Таня с энтузиазмом произносит: