До нескорого, она же

Мы стояли на самой обычной современной кухне. Ладно, на дорогой и стильной современной кухне. Слева – столик с широкими ножками и несколько стульев возле него. Справа – встроенные темные шкафы, плита, микроволновая печь, серебристый холодильник и черный чайник. Кран, отражающий солнечные блики. К нему Яр и подошел. Поднял ручку вверх – из крана полилась вода.

– Такое ощущение, – заметил Ярослав, – будто здесь все готово для того, чтобы на днях сюда кто-то заселился.

– Такое ощущение, – передразнила его Вика, – что кто-то уже заселился.

Я наконец-то оставила туфли в покое, бросила их на пол – лишь бы не забыть! – и подошла к гарнитуру. Открыла один из шкафчиков. Крупа. Гречневая, рисовая, овсяная. Но не русского производства. В основном этикетки были написаны на английском, на паре упаковок – на немецком, я узнала его благодаря артиклям и умляутам. Вика уже открывала холодильник. Увы, никаких овощей, творожков и прочей скоропортящейся любви там не было, но нашлись консервы с коровами на банках. И вода. Здесь лежало с десяток двухлитровых бутылок воды.

– Не пропадем… – отозвалась Вика. – Тушенка и водичка. Давно хотела сесть на диету. Хм, а электричество тут работает?

Выключатель мы нашли только спустя пять минут, он прятался за одним из шкафов. Щелкнули – и загорелся свет – лампочки в белоснежном потолке.

– Кто-то о нас позаботился… – протянула я.

– Если следовать логике, не о нас, а о тебе. Ведь портал был настроен на тебя, – пояснила Вика. – На тебя одну… Если он звал только тебя, – поспешила добавить она. – А с нами – мужчина, —Вика поглядела на Ярика и сощурилась. – Ладно, некто мужского пола. И он, если следовать логике, жрет много. Или вы жрете энергию солнца, например, или воздуха?

– У вас очень стереотипное представление о белых, – Яр вздохнул.

– Так развей их! – воскликнула Вика. Она подошла к столу и заняла один из стульев. Закинула ногу на ногу – свои высоченные туфли Вика так и не сняла – и улыбнулась.

Я молча проследовала к ней и тоже села. Конечно же, менее элегантно. Едва не промахнувшись.

– И что я должен делать?

– Слепи нам что-нибудь съедобное. В твоем распоряжении все эти шкафы с их содержимым и техника. Главное, нечаянно не напичкай наш ужин своей магией. Тогда я поверю, что с пищеварением у вас все в порядке.

Яр вновь подавился воздухом – очень уж его поражала наглость черных, видимо – и полюбопытствовал:

– Почему я должен что-то вам доказывать?

– Тебя ведь самого бесят эти… стереотипы. А я устала. И Яна устала. Ведь так, Заболоцкая? – Вика взглянула на меня, и я нехотя кивнула. – Видишь? Не ради меня, так ради своей подружки.

– Он мне не дружок, – заметила я.

– Она мне не подружка, – согласился Яр.

– А кто? – хитро улыбнулась Вика.

Ярослав вздохнул, молча повернулся к шкафам и стал рыться в них, отыскивая ингредиенты. Наверное, и правда решил что-то нам приготовить. Конечно же, приступить к этому занятию надо было после нелепого Викиного вопроса. Без пинка же никак не получается.

И Вика, не посмевшая упустить возможность чем-то задеть меня, взглянула предвкушающе и спросила:

– И все же, кто тебе этот белый, если не друг?

– Враг, – ответила я просто. Мне показалось, что Яр вздрогнул, но Вика этого не заметила, поэтому я сочла все за самообман. – Ты же сама знаешь, что я не вожу дружбу с белыми.

– Ах, эти принципы, – Вика взмахнула рукой. – Люди ведь меняются.

– Меняются, – согласилась я. – Но не изменяют себе.

Все работало: и плита, и микроволновка, и даже в шкафу кто-то бережно составил кастрюли, одной из которых Яр и воспользовался. Он приготовил нам гречку с тушенкой. Залил воду, закипятил, посолил, минут двадцать варил крупу, потом, воспользовавшись открывашкой-штопором, вывалил содержимое банки в кастрюлю. Не прошло и часа, как ужин – или обед, или завтрак – был готов. Вика за это время успела известись, а я… Я погрузилась в раздумья и ждала.

Последние три месяца безысходность посещала меня слишком часто.

Что делать?

Совершить пробежку, что ещё. Штанов вот только не прихватила.

Ярослав разложил кашу по трем тарелкам, подал нам вместе с вилками и сел сам. И все – молча. Я нехотя зацепила кашу вилкой, попробовала… И удивленно взглянула на Яра:

– Я и не думала, что ты умеешь готовить.

– Я умею все, – отозвался он нескромно. Но тут же поспешил оправдаться: – На самом деле, это простой рецепт.

– Ага, простой, – отозвалась Вика. – Я такое уже в десять лет варила. В походах. Но, если учесть ограниченные продукты и незнакомую обстановку, вполне неплохо.

– В следующий раз нам ты что-нибудь приготовишь, – предложила я. – Что-нибудь сверхгениальное.

Я поднялась, чтобы наполнить чайник водой и закипятить его, и в спину мне полетело:

– Надеюсь, до следующей готовки не дойдет.

– Думаешь, ты выберешься отсюда так быстро? Мы же для этого даже ничего не делаем. Сидим, вон, и едим.

И, точно иронизируя над самой собой, я взяла чайник и поднесла его к крану. Зашумела вода, прерываемая словами Вики:

– Думаю, что да. Нас должны искать. Тебя точно должны.

– Почему именно меня? – уточнила, ставя чайник на подставку. Щелкнула кнопкой – загорелась синеватая подсветка – и я вернулась к себе на место.

Вика посмотрела на меня, как на дурочку, откашлялась и начала:

– У тебя отец – один из самых могущественных магов нашей страны. Это если откинуть скромность. Тетя – ещё более могущественный маг, она вернулась спустя несколько лет и созвала шабаш, о котором теперь ещё будут полгода трепать языками. Объявила тебя своей ученицей – нонсенс! И тут ты берешь – и исчезаешь. Прямо с того самого шабаша.

Я рассмеялась:

– Звучит неубедительно. Я часто исчезаю, и пока никто не объявлял тревогу. Отец привык, что мы видимся с ним пару раз в месяц.

– Ладно, пусть так, – Вика кивнула. – А твоя тетя?

– Ей сейчас не до того, как считаешь?

– Ладно-ладно. А Влад?

– А с Владом мы сейчас видимся раз в неделю, а то и реже, – я прищурилась. – Не слишком ли ты много спрашиваешь?

– Нормально, – отмахнулась она. – О тебе беспокоюсь. И оправдания твои звучат неубедительно, если откровенно. Бедная-бедная Яна, никому она не нужна, никто о ней не беспокоится… – Вика повернулась к Яру:

– А у тебя что? Тоже бедная сиротка?

– Примерно, – отозвался Яр. – Я вам историю своей жизни, может, позже расскажу. За столом такое не обсуждают.

Вика цокнула.

– Все так плохо? – уточнила она, и Ярослав кивнул. – Грустно? А что самое грустное из этой истории: то, что когда Ярику было пять лет, ему не купили игрушечку, о которой он так мечтал?

– То, например, что, когда Ярику было восемь, у него умерла мать, – произнес он равнодушно. – Почему у вас, ведьм, такая дурацкая привычка прибавлять к именам уменьшительные суффиксы?

– Ещё один, – пробурчала Вика. Но замолчала, не став отвечать на вопрос Яра.

Он взглянул на меня, не став задавать вопросы вслух, но я все же ответила:

– Да, и я живу без мамы.

– Тоже нет?.. – уточнил он, и только тогда я заметила в его глазах вкрапления боли, маскирующиеся под серебро.

– Есть, – я опустила глаза. – Но не у меня. Так получилось.

Так она сама выбрала.

Доедали в тишине. А потом я ещё посуду мыла. Гости гостями, но порядок надо соблюдать, ведь так? Самим ведь потом придется есть из этих тарелок. На что бы там не надеялась Вика.

Конечно, есть люди, которым я нужна. По крайней мере, были. Пока я со всеми не перессорилась – или пока я всех не разочаровала.

После ужина – это оказался все-таки ужин – мы ещё пару часов поисследовали замок, но не нашли больше ничего путного. Ярик взломал пару дверей, в этот раз взломал наверняка, но за ними оказалась никчемная пустота. Повезло только с третьей попытки – там стояли две уютные кровати и прикроватные тумбочки. Над ними висела абстрактная люстра. Вот и все.

Когда мы обнаружили эту комнату, небо уже клонилось к западу – приближалась ночь. А если учесть, что у нас, дома, ночь должна была наступить ещё раньше… Черные ведьмы обычно совы, и мы с Викой держались бодро. А вот Яра разморило – он на пару секунд прикрывал глаза, распахивал их, бормотал что-то и шел следом за нами.

– Может, тебе пора отдохнуть? – я кивнула на одну из кроватей.

– Отдохнуть? – он лениво приоткрыл глаз и взглянул на меня. – Нам надо искать… И вообще-то я не устал.

– Да, он не уста-а-ал, – согласилась Вика, демонстративно зевая. – А вот я устала. Очень хочу проспаться. Но кроватей тут всего две. Я лягу, он ляжет. А тебя куда, бедняжка? – она посмотрела на меня.

– На полу переночую, – улыбнулась я. – Хотя, на самом деле, изначально я думала, что мы с тобой переночуем вместе.

И все-таки скривилась.

Ночевать с Викой на одной кровати не хотелось. Но ещё больше не хотелось ночевать на одной кровати с Яром. Или, что ещё хуже, предлагать Вике и Яру переночевать вдвоем. Жалко, наверное, Яра было. Не себя ведь…

– Если ты не знала, – Вика нахально посмотрела на меня и вздохнула, – я традиционной ориентации. Поэтому спать с тобой согласна только под разными одеялами. Если мужчина уступит… – она покосилась на Яра.

– Уступаю, – он кивнул на кровать у себя за спиной. – Располагайся, поспишь вместе со мной. Под одним.

Вика цокнула.

– К несчастью, я сохраняю верность тому, кому выбрала, – отозвалась она загадочно. И поспешила нахамить: – Некоторым из нас не понять. И лучше уж я посплю с Яной, чем с тобой, парень. Страдай.

– Страдаю, – отозвался Яр равнодушно.

Да.

Ищем выход.

Я подошла к кровати, той, что стояла напротив Яра, бросила за нее туфли, с которыми бегала, точно с маленьким ребенком, и сдернула коричневое покрывало. Одеяло отбросила в сторону, оставила его традиционной Вике, а сама залезла на кровать, завернулась в покрывало и отвернулась к стене.

Красивая гладкая стена.

И пахнет сносно.

Тогда это было почему-то очень важно.

– Ты уже спишь? – поинтересовалась Вика.

В комнате горел один лишь ночник, хотя и на тумбочке возле кровати Яра, но спасть даже с таким малейшим светом я не могла. Поэтому и отозвалась:

– Нет.

– А раздеться не собираешься?

– Актуальное предложение.

Вика, цокая каблуками, прошлась по комнате, потом воскликнула:

– О! Тут ещё туалет есть. И душевая.

– Естественных потребностей пока не имею…

– Я тебе и не предлагаю. Может, это Ярославушке надо. Ярославушка? Какое ж имя глупое все-таки…

– Ещё лучше… – отозвался недовольно маг. – Я тоже пойду спать.

Вика вновь прогулялась от края до края – не так уж далеко было гулять, в самом деле – и предложила:

– А, может, в карты? Спать совсем перехотелось.

Я повернулась и посмотрела на нее как раз в тот момент, когда Ярослав стягивал с себя джемпер.

– Карты? – уточнила, старательно сдерживая себя от того, чтобы не перевести взгляд на Яра. Зато Вика стеснения не испытывала: она во все глаза уставилась на мага, произнесла:

– Я передумала. Не хочешь полицезреть? – и кивнула на Ярослава.

Джемпер Яр осторожно повесил на спинку кровати. Я заметила это боковым зрением – голову так и не повернула. Сила есть, воля есть, да и к тому же…

– Что я там не видела? – отозвалась я.

– О-о-о, – протянула Вика не то недовольно, не то удивленно. А Ярослав смутился, пробормотал:

– Пожалуй, больше я ничего снимать не буду.

– Как пожелаешь, – отмахнулась Вика. Она подошла к кровати, прикоснулась к моему боку: – Ну что? Ложись вообще-то с краю. Мне стремно ночью оказаться на полу. Кто знает, может, ты во сне буйная?

Она присела на кровать и вытянула ноги, решила:

– А в карты мы завтра сыграем. Когда вернемся и станем отмечать возвращение.

Желания спорить не возникло. Я поднялась, укрытая покрывалом, точно плащом. Сползла с кровати и замерла в ожидании. Посмотрела на соседей: сначала под одеялом скрылся Яр, а затем Вика, которая через минуту вытащила из-под него бархатное зеленое платья.

И все же с разными одеялами она правильно придумала.

Я, легшая на кровать первой, вернулась на нее последний. Отвернулась от Вики, пересеклась глазами с Яром.

– Спокойной ночи, – сказал он тихо.

– Спокойной ночи.

– И от меня того же, – заметила Вика.

Щелкнул выключатель, и комната погрузилась в темноту. Я честно попыталась уснуть – но груз впечатлений навалился на плечи и засыпать не давал. Пролежав минут двадцать с закрытыми глазами, я перевернулась на спину и стала разглядывать потолок.

В платье было жарко и неудобно. Волосы спутались, а расчески тут не нашлось. Непривычно было спать на таком мягком матрасе и большой подушке, и слышать дыхание Вики справа было неловко, и даже тьма казалась какой-то иной, чужой.

Я вытащила руку из-под покрывала – паутинки за все то время, что я проходила в платье, успели отпечататься на коже. Зажгла огонек, совсем маленький, на кончике пальцев. И услышала едва заметный вздох.

Резко развернувшись, я заметила взгляд Ярослава, который неотрывно следил за мной. Потушила огонек, спросила тихо:

– Я тебя разбудила?

– Нет, – отозвался он. – Не спится.

– В джинсах спать жарко? – попыталась пошутить я.

– Типа того.

– Так сними их…

– Как ты там тогда сказала? – на лице Яра появилась улыбка – я разглядела ее очертания. – Актуальное предложение?

Я хмыкнула, но тут же прикрыла рот рукой: вдруг разбужу соседку? Столько крика тогда будет!

Осторожно отбросив покрывало, я ступила на пол, поправила скомкавшуюся юбку и заозиралась в поисках двери, о которой говорила Вика. Приметила ее почти сразу.

– Если ты ко мне, то я здесь, – Яр махнул рукой.

– Ещё чего. Я в ванную. Смыть всю эту красоту, – я махнула ладонью около лица. Смотреть на то, что стало с моим макияжем, было страшно. – Вдруг за нами придут уже через десять минут, и я не успею подготовиться.

– А среди спасителей, случаем, не будет того твоего черноволосого? – вдруг поинтересовался Яр.

– Влада? – уточнила я, стараясь не выдать волнение.

– Нет. Влад ру-у-усый, хотя и шифруется. Я про другого. Того, к которому ты сбежала во время нашей первой сегодняшней встречи.

Вика заворочалась. Я быстро взглянула на нее – но нет, соседка по несчастью продолжала спать. А потом посмотрела на Ярика и ответила, скорее для самой себя:

– Может, и будет. Мне бы этого… хотелось. Наверное.

– Наверное? – уточнил Яр.

– Наверное, да. Мы, ведьмы, такие непостоянные…

И, дотронувшись до выключателя, скрылась за дверью, чтобы избежать дальнейших вопросов. Защелкнулась на замок, совсем игрушечный. И прислонилась спиной к дверному полотну.

Зря он мне про него напомнил.

Про Кирилла.

Я ведь уже почти успела забыть.

Свет неестественной белизной ударил в глаза, и первые несколько мгновений я пыталась к нему привыкнуть. Привыкла. И, как бывает обычно, успела подумать, что лучше бы этого не произошло.

Макияж и правда превратился в нечто ужасное. Не то чтобы он до этого был восхитителен, но сейчас вызывал только желание поберечь глаза окружающих и смыть его. Стрелки размазались, на левой щеке отпечаталась тушь. А губную помаду я наполовину съела. Но ванная была красивая, да. И даже не очень светлая, с сиреневатыми стенами. И душевая тут стояла, но лезть под душ мне было банально лень.

Отмывалась, стоя над раковиной, я ещё долго, причем использовала одно лишь мыло, что лежало в шкафу в упаковочке. Хозяин сего строения, конечно, не обидится, а даже если и обидится, то не из-за мыла.

Я ткнула себе несчастным мылом в глаз и потом пятнадцать минут рыдала, промывая его водой. Весело, короче, как обычно. Вышла из ванной не раньше, чем через сорок минут – и наткнулась на взгляд Ярослава, который как будто специально меня и ждал.

Не спится магу. Бедняжка.

– Ну что там? – спросил он, завидев меня.

– Все в порядке.

– Как-то ты слишком долго…

– Если не веришь, сходи и посмотри сам. Макияж, понимаешь ли, смывала. И это даже быстро, – никак не могла остановиться я. – Потому что красилась я в два раза дольше.

Яр прищурился и кивнул:

– Ага, так лучше.

– Это ещё почему? Тебе не понравился мой макияж?..

– Слишком контрастный. А так ты какая-то… более привычная, что ли, – заметил Ярослав. Я прошла к кровати, села и почти скрылась под покрывалом, как он признался: – А я разделся.

– Очень за тебя рада. А я нет.

– Заболо… – прозвучало справа. Повернула голову: Вика пыталась раскрыть глаза. Я совершенно нелепым образом поправила ее одеяло, произнесла: – Спи, спи. Все хорошо. Ночь только началась.

– Как тут спать?.. – отозвалась Вика обреченно. Но попытки увидеть этот мир прекратила и уже через мгновение мирно сопела. Я безнадежно помотала головой и все же улеглась. Дурацкий, дурацкий день. Бесконечный дурацкий день.

А потолок красивый…

Кажется, уснул даже переволновавшийся Яр.

Лишь только мир за окном бушевал. Поднялся ветер: он бил по окнам, будто желая ворваться внутрь, чтобы спасти нас от заточения. И я не спала. Слушала его пение. Разглядывала то, что меня окружает. И тех, кто.

Не знаю, сколько прошло времени. На мобильник я даже не смотрела: какой в нем толк, если здесь время идет иначе? Но лежала долго. Кажется.

Однако даже я подвластна сну.

И через час или пять часов я тоже уснула. Кажется, именно в это время проснулся Ярослав – уже почти полностью погрузившись в сон, я почувствовала его взгляд. Или мне это только привиделось. Не может же он бесконечно смотреть на меня?

Зато я могу бесконечно прятаться.

***

Я, конечно, не выспалась.

Такой эгоистичной оказалась моя первая после пробуждения мысль.

Я, конечно, не выспалась, но вообще-то я привыкла не высыпаться. Как-никак, по вечерам я сова, а утром превращаюсь в жаворонка. Когда же все-таки спать, мироздание мне, к сожалению, не сообщило.

Однако в тот момент, тем непонятным утром, я чувствовала себя совсем-совсем не выспавшейся. А такую меня разбудить даже будильнику удается только с третьего раза.

Значит, что-то произошло.

Что-то.

Пережитый день навалился на меня тяжестью воспоминаний.

Произошел шабаш, Вика произошла, Ярик, чтоб ему хорошо жилось. Бесконечно огромное здание, почти замок, и ужин, и сон, который пришел после такой утомительной бессонницы.

Я медленно открыла глаза, созерцая уже привычный потолок, прихорошившийся пудрой рассвета.

И поняла.

Я оказалась права, и мы все ещё здесь.

Но почему тогда я слышу голос отца?..