- -
- 100%
- +
В кухне шумела вода: кажется, Анна Алексеевна мыла посуду. Но сердце стучало в пять раз громче.
– Через неделю. Одиннадцатого июля.
– А сколько тебе? – я чуть прищурилась.
– Пока что двенадцать.
– Ха, – я махнула рукой, – а мне больше.
– Дай угадаю, – Вадим нахмурился. – Тридцать?
– Ах ты!..
И мы вновь стали смеяться, поэтому ушла я намного позже, чем хотела.
***
То пусто, то густо.
Об этом я думала одиннадцатого июля, когда ходила туда-сюда по длинному коридору. Сегодня мне нужно было встретить маму с санатория, мы об этом с ней договорились ещё три недели назад. Но также сегодня отмечал день рождения Вадим, и об этом он тоже сообщил мне заранее. На той неделе, когда я побывала у него в гостях. Вот только время назвал лишь вчера, вернее, уже сегодня ночью, когда я позвонила ему после полуночи, чтобы поздравить первой. И его время совпало с тем временем, когда мы с папой должны были поехать за мамой.
Вадиму я в этом сразу не призналась – смутилась, не хотелось портить момент, а теперь вот размышляла.
Хоть разорвись.
Но я не разрывалась, а занималась чем-то третьим, посторонним.
В квартиру вошел папа в красивой рубашке. В руках он держал завернутые в газету цветы. Это наверняка белые хризантемы, мамины любимые. Он посмотрел на меня через круглые очки и спросил:
– Почему ты ещё не готова, Лена?
– Я почти, – отозвалась, смущаясь. – Пап, слушай, а на обратном пути ты меня не высадишь раньше дома?
– С подружками встретиться договорились? – предположил папа.
– Не совсем, – ответила я, – но почти. Меня пригласили на день рождения! А день рождения у этого человека неудачно выпал на дату маминого приезда.
– Тут неудачной, скорее, была именно дата, – папа мне подмигнул. – Собирайся, Ленка. Высажу. Но сначала за мамой.
Да. За мамой.
И я надела голубое платье, сшитое из летящей ткани. Длинная юбка, открытые плечи – я была похожа на нежного мотылька и даже сама себе нравилась. Распустила волосы, которые в детстве казались мне золотистыми. Когда мама была дома, она красиво закручивала их, делая похожими на пружинки. Но мамы не было, и я изо всех тормозила ее появление.
Прихватив рюкзак со спрятанным на дне свертком-подарком, я вновь появилась в коридоре. Папа ждал в прихожей, прислонившись к стене. Завидев меня, он удивленно поднял брови. Я не выдержала, фыркнула:
– У меня двойной праздник!
– Лена, – папа покачал головой. Я быстро надела балетки, и мы покинули квартиру. – Как быстро ты взрослеешь!.. Лет двенадцать назад я и предположить не мог, что пищащее глазастое чудо вырастет в такую красавицу.
Я нажала на кнопку лифта и взглянула на папу с укором:
– Хорошо ты меня охарактеризовал.
– А спустя ещё двенадцать? Тебе будет двадцать пять, и, я уверен, к тому времени ты уже обзаведешься собственными детьми. Главное, чтобы они пищали поменьше твоего.
– Знаешь, папа…
Створки лифта разъехались в сторону, и мы оказались внутри.
– Я всегда буду рядом с вами. С тобой и мамой. Могу попищать, если хочешь, – и рассмеялась.
– Не стоит, – отец страдальчески поморщился, – несмотря на то, что ты уже взрослая, воспоминания об этом до сих пор ярки.
– Ох, папа!..
Мы поехали за мамой на вокзал. Ее поезд прибывал в половину двенадцатого. А мой, везший шанс отметить день рождения Вадима, отъезжал ровно в полдень. На это время Вадим меня и пригласил. И я точно знала, что не успею прийти. До вокзала ехать полчаса, он расположен на самом краю города. Пока мы встретим маму, пока все упакуем, пока обратно… Самое раннее – управимся к часу.
И Вадим об этом не знает.
Нет, просто тихушничать я не собиралась. Хотела написать без пятнадцати минут двенадцать, что не смогу прийти к нему, потому что встречаю маму. Или смогу, но с опозданием, если он меня, конечно, будет рад видеть. Понимаю, очень некрасиво. У него там гости, приготовления. Здорово будет, если я ввалюсь в самый разгар обеда, жаждущая внимания.
Но как я могла поступить ещё?
Другого решения я не видела. Не могла же я бросить маму. Мы с ней три недели не виделись, только созванивались изредка. И мама всегда говорила, что очень по мне скучает, хотя и в санатории ей нравилось. Вот только, упоминала она, как бы хорошо не было вокруг, а с родными людьми лучше.
Мимо нас проносились дома, кустарники, ларьки, велосипедисты… Как я ни вглядывалась в их лица, Вадима не увидела. Да и что ему кататься на велосипеде в свой день рождения?
Мы появились на вокзале в начале двенадцатого. Побродили по мощеной плитками площади, посидели около фонтана. Мне вообще нравился этот вокзал. Он был маленьким, но таким уютным… Двухэтажное светлое здание, окруженное зелеными деревьями. Несколько составов, стоящих на железной дороге. Ряд автобусов, причем за все время, что мы находились тут, отъехал только один.
В более крупных городах вокзалы больше, но и шуму от них… А у нас – почти что тихо и мирно. Чувствуется какая-то гармония с природой. Голуби, вон, вечно кружат рядом: летом на тонких розовых лапах ходят по плиткам, зимой прогуливаются по льду. Совсем ничего не боятся.
Спустя некоторое время диктор объявил о прибытии маминого поезда, и мы с папой, как ещё некоторые встречающие, пошли к третьему вагону. Мама выходила одной из последних: в льняном брючном костюме, с вьющимися волосами и солнечными глазами, голубыми-голубыми, ярче, чем небо. Папа помог спустить чемодан, а я сразу бросилась в мамины объятия.
– Леночка, – прошептала мама мне в волосы. – Я тоже очень по тебе соскучилась, доченька. А платье у тебя какое красивое!..
Вскоре к нам присоединился и папа. Мы стояли так, обнявшись, несколько секунд, пока нас не заменили новые прибывшие. Я шла рядом с мамой и не могла оторвать от нее взгляд. Какая она была красивая тогда! Отдохнувшая, здоровая, улыбающаяся. Счастливая. Действительно счастливая.
И я в тот момент подумала о том, что хотела бы стать такой же, как она. Чтобы у меня был муж и дочка. Чтобы они меня встречали и обнимали. Чтобы я была нужна кому-то, кроме мамы и папы.
Чемодан подпрыгивал на кочках, возмущенно дребезжа, но мы не обращали на это внимания. Мама обнимала меня за плечи – в то время я была совсем чуть-чуть выше ее, а другая ее рука переплелась с рукой папы.
Мама рассказывала нам о том, как прошло ее времяпровождение в санатории и, пусть я слышала некоторые из этих историй по телефону, менее интересными они не стали. Я завороженно слушала мамин голос, улыбаясь и ахая.
Но уже скоро мы остановились у машины. Папа открыл багажник, чтобы спрятать в него чемодан, после они и вовсе отошли с мамой на пару метров – наверное, обсудить какие-нибудь технические вопросы. Этот перерыв нужен был и мне. Я вытащила из рюкзачка мобильник, и, щурясь, чтобы хоть что-нибудь разглядеть, напечатала:
«Привет. Прости. Встречаю маму».
Кнопки пищали, пока я набирала это сообщение, и я закрывала динамики, чтобы никто ничего не заподозрил. Но, кажется, что-то родители все же заподозрили. Как только я, поколебавшись пару секунд, отправила сообщение, ко мне обратилась мама:
– Лена? Папа говорит, ты хотела к кому-то ехать. Мы с папой думали зайти в какое-нибудь кафе. Мне есть, что тебе сообщить.
Я повернулась и покраснела:
– Ну… Наверное. Меня пригласили на день рождения, но, мам, я хочу побыть с тобой!
Мама улыбнулась и вновь заключила меня в объятия.
– Ленка, Ленка… А кто пригласил? У Кати, насколько помню, день рождения осенью. Какая-то другая девочка?
– Ой, нет, – протянула я. – Не девочка.
– Мальчик? – мамина улыбка стала ещё шире.
– Я хотела тебе рассказать, но не по телефону. Понимаешь, мам… – и я внимательно на нее взглянула. Глаза наверняка воодушевленно пылали. – Его зовут Вадимом! И мы с ним вместе катаемся на велосипедах. Неделю назад познакомились. Они недавно переехали сюда с семьей… Он меня и пригласил.
– Как интересно, – мама качнула головой. – И во сколько все начинается?
Папа, что до этого скромно стоял в стороне, не выдержал и произнес:
– Дамы? Как насчет того, чтобы отправиться в путь? Настя, – он с таким невообразимым теплом посмотрел на маму, что мне захотелось отвернуться – слишком искренним был этот момент, предназначенный только для них двоих.
– Едем, едем, Сашенька, – отозвалась мама. – Одну секунду. Лен?
Распахнулась дверца машина, и почти одновременно прозвучало:
– В двенадцать, – это говорила я, отвечая на мамин вопрос.
– Совсем забыл! – а это восклицал папа.
Зашуршала газетная бумага, и через несколько секунд мы с мамой вдвоем смотрели на папу, почти полностью скрытого за белым пышным букетом хризантем, лишь связанных лентой. Мама никогда не любила шуршащие упаковки – считала, что за ней не видно естественную красоту цветов.
– Какая красота, – восхитилась мама, – спасибо, Саша! Да я ж за ними потеряюсь!..
И она приняла в руки пышный букет, который действительно скрывал и мамины ключицы, и шею, и нос – лишь голубые глаза до сих пор по-доброму смотрели на нас.
Мама опустила букет, поцеловала папу в щеку, а потом произнесла:
– Итак, сначала мы отвезем Лену к Вадиму…
– К какому Вадиму? – нахмурился папа. Я потупила взгляд и покраснела.
– К ее другу, – ответила мама смело. – Из-за которого Лена даже достала велосипед с балкона! А это, Саша, что-то да значит. А уже вечером мы соберемся все вместе, я как раз успею что-нибудь приготовить. И тогда…
– Ты ведь хотела мне что-то сказать, мам, – напомнила я.
– Вот соберемся все вместе, и скажу, – подмигнула мне мама, прижимая к груди букет цветов.
– Ты думаешь, я доживу до вечера, мучаясь от неведения? – рассмеялась я.
– Ладно, – смилостивилась мама. – Уговорила. Я расскажу тебе обо всем сейчас. Итак, Лена. – Она взяла меня за руки. – Я хотела сообщить тебе, что жду ребенка. Мы с папой хотели сообщить. И что скоро у тебя будет брат или сестра, доченька.
Она внимательно смотрела в мои глаза, ожидая какой-нибудь реакции.
– Пищащее глазастое чудо? – пробормотала я.
Папа взглянул на меня и пригрозил пальцем.
Я выдохнула и попыталась улыбнуться в ответ маме – сначала несмело, но потом – более уверенно.
У нас появится кто-то ещё. С ума сойти! Я уже привыкла, что мы всегда втроем, вместе, а тут… новый член семьи, совершенно непонятное существо.
Пару секунд я молчала.
– Поздравляю, мам, пап, – все же сказала я. – Просто все это так неожиданно…
– Знаю, милая, – пробормотала мама, обнимая меня свободной от цветов рукой. – Знаю…
Просигналил мобильник, оповещая о новом сообщении.
«Почему? Ты сможешь прийти позже?»
«Да. Вадим. Кажется, мне многое надо тебе рассказать».
Глава 3. На память
Папа остановился прямо напротив дома Вадима.
Перед этим, правда, мне пришлось десять минут объяснять, где он находится. Но в итоге папа понял мою кривую-косую речь и высадил меня там, где нужно.
Быстро попрощавшись с родителями, я выскочила из машины и наконец-то дала волю чувствам.
Ждала маму. А дождалась?
Около минуты я стояла у подъезда Вадима, приходя в себя. Как-то это будет совсем некрасиво, с порога же сообщать всем своим видом о произошедших в семье проблемах. Или нет: не проблемах, но крупных преобразованиях. У человека – праздник. А тут я.
У нас дома сегодня тоже будет праздник, но…
Мне просто надо было привыкнуть. Смириться?.. Мне уже тринадцать, и смириться будет сложно. Может, лет десять назад я и мечтала о брате или сестре. Но какой тут уже брат или сестра? Мне самой через пять лет должно исполниться восемнадцать, а тут…
Мелкое и пищащее.
Надеюсь, все-таки чудо.
Вот у Катьки, например, была старшая сестра. И Катя вечно на нее жаловалась, потому что от сестры ей прилетало. А у другой моей одноклассницы, Маши, росло два младших брата. И она как-то обмолвилась, что в школу приходит, чтобы от них отдыхать.
Но это – они, а это – я.
К тому же, мама так счастлива. И папа. Интересно, когда он обо всем узнал? На пару минут раньше меня – или на пару дней? А, может, недели на три, перед тем, как мама отправилась в санаторий? Может, и в санаторий мама отправилась именно поэтому?..
Я сделала глубокий вдох и шагнула в подъезд, скрывшись в его приятном полумраке от полуденного солнца.
Чуть больше половины первого. Гости наверняка уже приступили к торту.
Да и у нас, сегодня, может, тоже будет торт.
Я еле не промахнулась с дверью в квартиру. Прошла пару ступеней лишнего лестничного пролета. Ещё раз напомнила себе о том, что сейчас у меня кое-какие другие цели. Вернулась – и позвонила, нажав на лакированную черную кнопку.
По ту сторону прозвучала птичья трель. Кажется, все же ласточки.
А у нас дома звонком служило кваканье лягушки. Семь лет назад мне это казалось очень забавным. Интересно, а новому члену нашей семьи понравится невидимая квакунья, что напоминает о себе каждый раз, когда кто-то приходит к нам в гости?
Распахнулась дверь. По ту сторону стоял Вадим: такой серьезный, будто бы действительно повзрослевший на год. Наконец-то ставший моим ровесником, точно. На нем была белая рубашка поло и темные джинсы. А ещё Вадим наконец-то причесал волосы: они волнами свисали около его лица, наполовину прикрывая уши.
– Привет, – произнес он. – Заходи.
Я несмело заглянула внутрь и перешагнула порог.
Меня встретила звенящая тишина. Никаких разговоров, никакого смеха. Никакой жизни. Я досадливо поморщилась и спросила:
– Я совсем поздно, да? Прости…
– О, нет, – отмахнулся Вадим. – Ты как раз вовремя.
– Почему тогда все молчат?
– Почему же молчат? – он хмыкнул. – Я говорю и ты. И этого достаточно.
– Лена, здравствуй, – из коридора выглянула Анна Алексеевна. После той нашей злополучной прогулки, когда у Вадима чуть не угнали велосипед, а потом он поранился, больше у него в гостях я не была и его маму не видела. Но она оставалась все той же: собранной и элегантной. Только на этот раз на Анне Алексеевне было бордовое платье, а светлые волосы она собрала в пучок на голове. – Разувайся и проходи в кухню. Мы тебя ждем.
– Здравствуйте, – отозвалась я. – А…
Но мама Вадима уже исчезла, и тогда мне пришлось мучить самого Вадима:
– Все гости сидят на кухне?
– Платье у тебя красивое, – ответил он невпопад.
– Возможно, но… Все-таки это не ответ на мой вопрос.
Наши взгляды пересеклись, и уже через пару секунд я, смутившись, опустила глаза.
Сняла рюкзак, скинула балетки. Вадим все это время стоял рядом и наблюдал за мной, что, признаюсь, изрядно меня нервировало. Я всегда чувствую себя неуютно под чужими взглядами. А под взглядом того, кто был мне неравнодушен, волновалась в два раза больше.
Если бы кто-то спросил у меня, как я отношусь к Вадиму, я бы, ни секунды не колеблясь, ответила, что отношусь к нему неравнодушно. По крайней мере.
Когда я подхватила рюкзак и вновь взглянула на Вадима, он все-таки произнес:
– Больше нет гостей.
– Правда? – удивилась я.
Вадим довольно кивнул:
– Ты же знаешь, что я тут недолго. И ещё не успел ни с кем путем познакомиться, кроме тебя. Поэтому и приглашать мне больше некого.
– Прости, – я покраснела. – Я привыкла, что дни рождения всегда отмечаются в крупных компаниях…
– И я привык, – Вадим кивнул.
– …Но откуда взяться крупной компании, если ты у нас новенький? – я тоже растянула губы в улыбке. – Но ничего. Следующий твой день рождения мы отметим с размахом!
– До него ещё целый год, – Вадим рассмеялся, потом взглянул на рюкзак, который я держала в руках. – Можешь его оставить в моей комнате.
– Ага, а в прошлый раз я так до нее и не добралась.
– Вот и доберешься. Мам! Мы скоро будем.
И, вместо того чтобы пройти дальше по коридорчику, Вадим подошел к двери, расположенной прямо напротив входной, и наклонил вниз серебряную ручку. Дверь распахнулась, и мы вошли внутрь.
А вот здесь жизнь действительно чувствовалась. Это была комната нормального подростка, уже тринадцатилетнего, заваленная различными вещами первой необходимости: листами бумаги, фломастерами, свернутой в тубус картой, насосом для шин, канцелярскими принадлежностями. А ещё здесь были обои с изображением космоса: яркими планетами, звездами и туманностями на темно-синем фоне.
– Обои красивые, – заметила я.
– Сам выбирал. Первыми клеили, как только въехали.
– Но то, что я хочу тебе подарить, будет не слишком с ними сочетаться, – начала я, искоса посмотрев на него, чтобы уже через секунду вновь обратить внимание на карту. – Зато это неплохо будет сочетаться с ней. С картой.
– Лена, – Вадим наклонил голову. – Можно было обойтись и без подарков.
– Да ладно тебе, – улыбнулась я. Положила рюкзак на компьютерный стул, стоящий около стола, за которым пока самого компьютера не было, и вытащила из него подарок, упакованный в яркую бумагу. Молча протянула его Вадиму.
Он подарок принял, а потом спросил:
– И что это?
– Распакуй и узнаешь.
– Прямо сейчас?
Я пожала плечами. Честно не знала, хочу ли я, чтобы Вадим увидел содержимое подарка при мне. Конечно, мне было бы интересно взглянуть на его эмоции. Но если подарок Вадиму не понравится? Что тогда? Если в его глазах промелькнет разочарование, оно отразится в моей душе.
Зашуршала бумага, и уже секунд через десять я поняла, что мои худшие ожидания не сбылись.
– Ого! – воскликнул Вадим. – Это компас?
– Это он, – я кивнула.
Вадиму я действительно решила подарить компас в коричневой оправе под дерево, с изящными стрелками и цепью. Когда я увидела его в сувенирном магазине пару дней назад, поняла, что он очень подходит Вадиму. Было в моем приятеле что-то такое… Какая-то поселившаяся внутри чертовщинка. Я не могла представить его будущим бизнесменом или врачом, например. Но я могла представить его лихим моряком, бороздящим моря. Или пиратом. Морским Робин Гудом.
– Лена…
Вадим поднял на меня глаза. Зелено-карие, хитрые глаза.
– Пусть он указывает тебе верный путь и все такое, – заметила я, смущаясь. – Или даже так: пусть твои пути, независимо от того, что ты выберешь, будут верными. А это… просто. На память.
– Даже не знаю, что сказать… – протянул он.
– Все так плохо?
– Наоборот, – Вадим коснулся моей руки, свободной продолжая держать компас. – Слушай, Лена. Когда-нибудь мы вырастем, ведь так?
– Ну, теоретически…
– Вырастем. И тогда… Приглашаю тебя в совместное путешествие.
– Уже? – я рассмеялась. – Какое уж нам путешествие, если мы нормально за лейкой не можем съездить?..
– Ах, насчет этого, – Вадим хитро прищурился. – Если честно, я, когда ты тогда ушла, сразу все понял. Не нужна тебе была никакая лейка, Ленка. И ты все организовала, лишь чтобы провести время со мной.
– Да ладно? – сделала вид, что удивилась, я.
– Да. – Вадим бережно положил компас на стол, а потом шагнул ко мне, стал вдруг совсем-совсем близким и легко обнял меня. Я оторопела, но уже через мгновение он отодвинулся и, глядя в сторону, произнес: – Спасибо тебе, Лен.
– За что? – уточнила я, красная, как рак. Хорошо, что он на меня не смотрел. – За компас? Или ту лейку? Дурацкую…
– За то, что ты есть. И что ты рядом, – произнес Вадим совсем не то, что я надеялась услышать. И сам, кажется, смутился своих слов. Качнул головой, растрепав прическу, и первым вышел из комнаты. Мне ничего не оставалось, кроме как, бросив последний взгляд на окружающую обстановку, пойти следом.
На кухне мы сначала ели бутерброды с помидорами, листами салата и сыром, а после пили чай с нежным, тающим во рту тортом. Что-то рассказывали Вадим и Анна Алексеевна, редко встревала я, не произнося, впрочем, больше пяти слов. Но потом зазвонил телефон, Анна Алексеевна, нахмурившись, покинула кухню, и мы вновь остались вдвоем.
Я, может быть, и хотела бы продолжить тот наш разговор, начавшийся в комнате Вадима, но решила не вспоминать о нем – Вадим тоже перестал выглядеть радостным.
Спросила вместо этого:
– Что случилось?
– Отец звонит, – Вадим вздохнул. – Наверняка он.
Он сделал глоток чая, а потом попытался произнести беспечно:
– А что случилось у тебя? Такие сообщения шлешь странные.
– А, – отмахнулась я. – Мама вернулась. Я думала, что мы ещё немного с ней побудем, но мама сказала, что вместе мы посидим вечером. И сообщила кое-какую новость.
– Какую? – Вадим заглянул мне в глаза.
Я покраснела.
– Не знаю, говорить ли…
– Не доверяешь?
– Что ты! – воскликнула я, пожалуй, даже слишком энергично. – Просто не хочу заботить тебя своими проблемами. Вернее, там не то чтобы проблемы, но…
И я замолчала, не зная, как все объяснить.
– Выдумала тоже. Я, может, сам хочу узнать об этих твоих проблемах, – заметил Вадим. – Или не совсем проблемах.
– Но ведь у тебя день рождения. Ты должен веселиться, а не выслушивать мои какие-то заморочки. Позже, давай?
Вадим нехотя кивнул.
Когда кусочек торта на моем блюдце почти закончился, вернулась Анна Алексеевна. Она молча села на свое место и сделала глоток остывшего чая.
– Что там, мам? – не выдержал Вадим.
Анна Алексеевна взглянула на него и грустно улыбнулась:
– Все в порядке.
– Как обычно? – спросил он. Кажется, понимал куда больше, чем должен был понимать. Больше, чем хотела бы его мама.
– Как обычно, – согласилась она.
Времени было около половины второго. Я пробыла у Вадима час, даже чуть меньше. Для дня рождения это, может быть, и мало. Но для дня рождения мальчишки, с которым ты знакома всего неделю, вполне неплохо. Тем более, если ты единственный гость.
Однако бросать Вадима в тяжелый для него момент мне не хотелось.
Я считала, что это будет некрасиво.
И все решили за меня.
Когда чай в моей кружке закончился, Анна Алексеевна спросила:
– Пойдешь домой, Лена?
– Да, – я кивнула. – Наверное.
Взглянула на Вадима, но он никак не отреагировал – лишь посмотрел на меня в ответ. Тогда я решила все сама. Поднялась, убрала оставшуюся после себя грязную посуду в раковину.
– До свидания, Анна Алексеевна, – произнесла я, не зная, что нужно говорить в такой момент.
– До свидания, Лена, – отозвалась она. – Заходи к нам ещё. В нашем доме ты всегда будешь долгожданной гостей. Правда, Вадим?
Он вдруг подскочил с места и подошел ко мне.
Я несмело кивнула и пошла в прихожую. Теперь следом за мной шел Вадим. А потом исчез за дверью своей комнаты.
Ну и ладно, решила я.
Может быть, он шел и не за мной вовсе. А туда, куда тянула Вадима душа. И тогда я решила, что душа тянула Вадима не ко мне.
Но уже через несколько секунд он вернулся в прихожую, держа в руках мой рюкзак.
– Ой! – я всплеснула руками. Истина оказалась куда более простой, чем я успела себе придумать. – Я совсем про него забыла.
– Бывает… – отозвался Вадим безрадостно.
– Почему ты такой грустный? – не выдержала я. – Что случилось?
– Вот видишь, – произнес он вместо ответа. – Ты не хотела портить мой день рождения, но его все равно испортили. Отец. Когда-нибудь ты расскажешь мне о своих проблемах, и я тебе о своих. – Он взглянул на меня. – Хорошо?
Я уже вдохнула воздух, чтобы признаться в том, что меня мучает, но потом произнесла только:
– Хорошо.
Если бы я рассказала о своей проблеме, Вадиму пришлось бы поведать о своей – мы ведь договорились. А я не хочу, чтобы сейчас он погружался в раздумья о том, что его огорчает. Это испортит праздник ещё больше.
– Пока, – произнесла я.
– Пока, – отозвался Вадим. – Когда встретимся… теперь?
– Когда хочешь…
– Завтра навряд ли получится. Нам с мамой надо будет съездить кое-куда. После?
– Давай.
Мы договорились о времени и месте встречи, а потом я ушла. Все-таки или наконец-то. Ясно, что у Вадима с отцом какая-то не очень приятная история. И сейчас им с матерью действительно нужно побыть наедине, чтобы все решить.
А у меня есть любящий папа. И красивая добрая мама. Они меня любят. А я люблю их. И я ещё смею возмущаться.
Наверное, поэтому и возмущаюсь, что боюсь, ведь половиной их внимания завладеет кто-то другой.
Но ведь этот кто-то будет им таким же их ребенком, как и я.
Интересно, если ли братья или сестры у Вадима? В этой квартире, как я поняла, кроме их с мамой никто не живет. А там, за ее пределами? Ведь они переехали совсем недавно, может быть, ещё ждут, когда кто-то поселится с ними?
Или оставили этого кого-то в том, многомиллионном, городе?
Солнце слепило глаза, не позволяя думать о каких-либо глупостях.
Домой я шла пешком, чувствуя, как играет с легкой верхней тканью платья ветер. И почему-то улыбалась.
Верила.
Тогда ещё.