Записки оптимиста

Рука матери

Шестилетний пацаненок Витька, так его звали все обитатели маленькой деревеньки с причудливым названием Ходулы, играючи старой медной гильзой, найденной накануне в огороде, продырявил в нескольких местах два листа старого фикуса, который рос в огромном глиняном горшке в углу его дома, где Витька родился и вырос до своего шестилетнего возраста. А этот фикус, между прочим, много лет назад посадила его бабушка. Теперь он вымахал до потолка и занимал добрую четверть дома. В семье растение почиталось как реликвия. Такого фикуса не было ни у кого в деревне. И вдруг малолетний шалунишка, играючи, испортил зеленую «достопримечательность».

Наказание последовало незамедлительно: проходящая мимо мама со словами «Зачем ты это сделал?!» шлепнула Витьку по голой попе своей натруженной ладонью. Не то чтобы очень сильно и болезненно, но для мальчугана это было самое суровое наказание. Ведь раньше, сколько он помнил, его никогда физически не наказывали. Если он что-то делал не так, мама говорила с укором:

– Витька! Как тебе не стыдно, сынок! Нельзя так делать.

Витька все понимал и, виновато опустив голову, шмыгая носом, начинал оправдываться:

– Я же не знал, мам! Больше не буду!

А тут сразу шлепок по голой попе мамкиной рукой. Той рукой, которую он любил больше всего на свете. Витька вспомнил, как она одевала его, а он, еще совсем маленький, прыгая на одной ноге, цеплялся за ее крепкие добрые руки. Как она купала его в огромном деревянном корыте, зачерпывая воду ладонями, а он радостно визжал и, подпрыгивая, пытался поймать мамкины руки. Как он их любил!

Жалость к самому себе и обида – нет, не на мамку, а на ее руку, которая смогла так поступить, – вызвала слезы на глазах несчастного Витьки. Сломя голову, натянув на бегу коротенькие шорты на одной лямке, он убежал из дома куда глаза глядят. Присел на корточки около маленького лесочка, уткнул голову в коленки и, глядя на листья березы, задумался:

– Ну зачем я загубил листья фикуса? Вон какие красивые листочки у березки! И березка, наверное, радуется, что они целехоньки. Это ведь как будто ее детки. Правильно мама сделала, что отшлепала меня!

Витька прибежал домой и незаметно лег в свою кроватку. Прикинулся спящим. Мать, вернувшись поздно вечером и посмотрев за занавеску, где лежал сын, села рядом.

Теплой шершавой рукой она погладила его по стриженой голове. Нежность и любовь захлестнули Витьку, и он, забыв про суровое наказание, боясь, что мама уйдет, обеими ручонками вцепился в любимую руку, прижался к ней щекой и мгновенно заснул.

Позже, когда Витька вырос и стал Виктором Антоновичем, он часто с благодарностью вспоминал тот шлепок по голой попе, который помог ему лучше понять смысл добра и зла. По отношению не только к людям, но и к природе. Тепло материнской руки он бережно пронес через всю жизнь.

В рассказе «Водопровод» описан момент, когда Виктор Антонович с нежностью, положив свою руку на руку матери, поворачивал краник водопровода на том месте, где был его родной дом и где он много лет назад получил шлепок по попе.

И символично, что до сих пор, несмотря на время и суровые зимы, Виктор Антонович, посещая родные места, убеждается, что, открыв краник этого водопровода, можно услышать журчание чистейшей воды.

Видимо, тепло руки его матери до сих пор оберегает этот волшебный краник…

Мостик

Мурманчане Коля и Димка дружили с незапамятных времен. Они жили в соседних домах, играли в одной песочнице и делились игрушками. Когда стали постарше, дергали за косички одних и тех же девчонок, дрались и сразу мирились. В школе они сидели за одной партой, и оба влюбились в одноклассницу Лену. В пятом классе она уехала в Санкт-Петербург, и Коля с Димкой, немного погрустив, выбрали себе новых девочек из соседнего ряда. Вместе ходили в кино, покупали мороженое и конфеты, дрались с мальчишками из соседнего двора. Всегда стояли друг за друга горой, а если один не успевал сделать уроки, второй с готовностью давал списать. Взаимовыручка прежде всего!

Детство прошло, и наступил выпускной бал.

Празднуя получение аттестата зрелости, впервые попробовали вино и, чуть захмелев, поклялись друг другу в вечной дружбе. Потом вместе отправились поступать в Санкт-Петербургский университет: Николай поступил сразу, а Дмитрий недобрал один балл.

– Не переживай, – успокаивал друга Николай. – На следующий год поступишь.

– Да уж, постараюсь! – пряча обиду, ответил Дмитрий.

В его душе поселилась зависть: «Почему не повезло? Ведь учился лучше Николая. И надо же – именно по любимому русскому языку получил тройку!»

– Ладно, возвращаюсь домой. Год как-нибудь перекантуюсь и в следующий раз поступлю, – прощаясь с другом, пообещал Дмитрий.

Год пролетел незаметно. Все это время друзья переписывались, иногда встречались и вспоминали школу, друзей, девчонок.

И вот Дмитрий тоже стал студентом. Счастливое студенческое время: лекции, стройотряды, ночевки у костра, дискотеки, вечеринки, любовные интриги. Почти все время вместе, дружба крепчала. На каникулы оба возвращались в родные места.

Николай окончил университет на год раньше и поступил на работу в строительную компанию начальником отдела. Работа интересная, перспективная. Директор Михаил Антонович, заметив способности и трудолюбие Николая, скоро предложил ему должность заместителя директора по экономическим вопросам.

– Ты только подбери себе замену. Думаю, в университете были способные парни, – попросил он.

Николай не задумываясь пригласил Дмитрия. И закипела работа: проекты один интереснее другого, масштабы увеличивались, департаменты развивались. Несмотря на то, что Дмитрий находился в подчинении у Николая, трений между ними не возникало: каждый знал круг своих обязанностей и уровень ответственности. Оба женились, появились дети. Так прошло семь лет.

И вот однажды Михаил Антонович заметил, что отношения между друзьями стали натянутыми. Попытался деликатно выяснить, что произошло, но ребята отмалчивались или отшучивались.

– Ладно, – решил директор, – разберутся. Молодые – чего не бывает! Поругались – помирятся. Что им делить? Работают хорошо, перспективы есть.

Но время шло, и напряжение возрастало. Теперь его уже заметили все. К тому же это начало сказываться на работе. И хотя оба заявляли, что конфликта нет, было ясно, что работать вместе они не смогут: кто-то не выдержит и подаст заявление на увольнение.

«Этого нельзя допустить!» – думал Михаил Антонович и решил перевести Дмитрия на другой участок. Более того, предложил ему высокую должность в другом городе.

Решение разрядило обстановку, но друзей не примирило.

– Что же делать? – упорствовал Михаил Антонович, но в голову ничего не приходило.

Ситуация так накалилась, что Николай и Дмитрий почти перестали общаться и иногда демонстрировали открытую неприязнь друг к другу. При этом оба скрывали причину ссоры. А, не зная ее, найти решение было невозможно. Попытки примирить обычным путем оказались тщетными. Директор несколько раз пытался поговорить с каждым, но получал один ответ:

– Мы не ругались. С чего вы взяли?

Но конфликт был очевиден.

Как-то в выходной день Михаил Антонович прогуливался по Удельному парку. Стояли теплые солнечные деньки, в парке было много народу, играли дети, и везде слышался их жизнерадостный смех. Сидя на скамеечке и глядя на резвящихся детей, Михаил Антонович думал, как помирить Николая с Дмитрием. И вспомнил старую притчу.

…В одном селении жил фермер. У него было два сына. Семья жила очень дружно, все помогали друг другу. Умирая, отец обратился к сыновьям:

– Живите дружно, дети мои! Только в дружбе вы будете счастливы.

Многие годы братья жили душа в душу на ферме, завещанной отцом, но однажды из-за какого-то пустяка поссорились. Несколько недель не разговаривали друг с другом и все больше отдалялись. В конце концов братья поселились в двух противоположных углах фермы.

Как-то утром в дверь дома старшего брата постучал плотник:

– Я ищу работу. Может, у вас найдется для меня какое-нибудь дело?

Старший брат подумал и ответил:

– Да, у меня есть работа. Видите канаву посреди усадьбы? На прошлой неделе ее вырыли рабочие, нанятые соседом – моим младшим братом, чтобы отделить наши дома друг от друга. Он так поступил, потому что терпеть меня не может.

Затем старший брат указал на склад:

– Там у меня лежат доски. Я хочу, чтобы вы поставили забор между нашими домами. Видеть его больше не желаю!

Плотник согласился, взглянул на брата, канаву и стоявшие на противоположных концах усадьбы дома и, вздохнув, принялся измерять и пилить доски. Старший брат сказал ему:

– Я уезжаю в город, вернусь вечером. Постарайтесь сделать забор к моему возвращению.

Плотник ничего не ответил, потому что был погружен в работу.

Вечером, вернувшись на ферму, брат увидел то, что ожидал увидеть меньше всего: вместо забора через канаву был перекинут мостик.

Разозлившись, он сказал плотнику:

– Я же просил построить забор! А ты что сделал?

В этот момент по другую сторону канавы появился младший брат. Он решил, что мост построен по просьбе брата, перешел по нему канаву, подошел к брату, обнял его и попросил прощения за свое поведение. Они не могли наговориться – так долго не общались друг с другом.

Немного погодя старший брат заметил, что плотник сложил свои инструменты и собирался уже уходить. Он подошел к нему и предложил несколько дней погостить на ферме. Однако плотник отказался:

– Я бы и рад остаться, но мне надо построить еще много мостов, – и философски добавил: – Разве не лучше вместо заборов строить мосты от сердца к сердцу?

«Замечательная притча! – подумал Михаил Антонович, прогуливаясь по дорожке. – Но где найти плотника, который мог бы построить мостик во взаимоотношениях Николая и Дмитрия? Сколько я ни пытался, не выходит».

– Дядя Миша, дядя Миша! – прервал мысли Михаила Антоновича невесть откуда взявшийся малыш лет шести-семи.

Это был сын Дмитрия – Олежка.

– А мы с папой и мамой гуляем по парку, – продолжал он щебетать. – Я вас узнал. Вы – папин начальник. Пойдемте с нами, мама с папой обрадуются, – и протянул руку. – Пойдемте, пойдемте…

Михаил Антонович взял Олежку за руку, и они вместе зашагали к скамейке, где сидели Дмитрий и его жена Татьяна.

– Здравствуйте, Михаил Антонович! – почти хором произнесли Дмитрий с Татьяной. – Мы решили с Олежкой погулять, а он вас нашел. Мы очень рады встрече.

– А я еще здесь Ксюшу видел, – похвастался малыш. – Она гуляет со своим папой, дядей Колей. Я сейчас их приведу, – сказал он и убежал.

– Вернись! – крикнул Дмитрий вдогонку, но того уже и след простыл.

Через несколько минут Олег привел за руку белобрысую и голубоглазую Ксюшу. Они весело подпрыгивали, размахивали руками и что-то радостно кричали. Позади них медленно шел Николай.

– Мы так давно не встречались, соскучились, – щебетала ребятня. – Давайте играть в прятки!

Николай подошел и поздоровался – с Михаилом Антоновичем за руку, а с Дмитрием сухо, кивком головы.

– Действительно, давайте все вместе поиграем, – задорно поддержал Ксюшу Михаил Антонович. – Малышей порадуем и детство вспомним. – И, схватив за руки Олега и Ксюшу, побежал прятаться в ближайшие кусты со словами:

– А ты, Дмитрий, завяжи глаза Николаю. Пусть он нас ищет. Таня, убегай скорее!

Все забегали, засмеялись.

«Теперь я знаю, кто сможет построить мостик, – радостно подумал Михаил Антонович, глядя на смеющихся Олежку и Ксюшу. – Они уже начали это делать. Дети могут растопить любой лед в отношениях взрослых. Их детская непосредственность и искренность сглаживают любые обиды, помогают вспомнить свое детство, а в детстве у Коли с Димкой была… крепкая дружба!»

Каждый САМ взращивает СВОЙ сад

Наталья испытывала огромное, прямо-таки навязчивое желание помогать внукам. Семь лет назад она с помощью своей младшей сестры Нины переехала из небольшого провинциального города в Ивановской области в красивейший город России – Санкт-Петербург. Причин для переезда было много: здесь живут ее дочь Люба и младшая сестра Нина с семьями, медицинское обслуживание лучше и магазинов пруд пруди.

Нина помогла Наталье купить квартиру, причем в одном доме с дочерью, тремя этажами ниже. Все рядом, при случае можно помочь друг другу. Ведь всякое бывает, да и возраст уже солидный – за семьдесят перевалило.

Худо-бедно и прибавка к пенсии есть – Нина устроила ее работать консьержкой. Одним словом, жизнь приобрела новый качественный смысл.

Но мысль о внуках Ванечке и Олеге, оставшихся в Чапаевске, не давала покоя. Как они там, бедненькие? Небось голодают! Вчера пришло очередное письмо с просьбой о деньгах: «Бабушка, милая, помоги! С голоду умираем».

«Надо срочно сбегать на почту, хоть по три тысячи отправить!» – забеспокоилась Наталья.

Между тем со дня последнего перевода прошло всего две недели. Понять бабушку, конечно, можно было бы, если бы не одно обстоятельство. Дело в том, что внукам этим – Ванечке и Олежке – уже перевалило за тридцать, у каждого своя семья – жена и дети, а вот работать они не хотят. Тунеядцы!

– Где они найдут работу в таком маленьком городе? – защищала их Наталья.

– До Иванова тридцать минут езды, а там сейчас огромная стройка развернулась, – пыталась ее убедить Нина. – На стройке можно хорошо зарабатывать. И семью содержать достойно, и у бабушки не клянчить.

– Тебе хорошо рассуждать! Твой муж вон сколько зарабатывает! – переходила на личности Наталья.

Нину очень задевали эти слова, и она вспоминала, как они с Виктором начинали жизнь в Петербурге, тогда еще Ленинграде. И как ее будущий муж, приехав из маленькой белорусской деревеньки, в семнадцать лет пошел работать на стройку простым рабочим, а на следующий год, поступив на вечернее отделение института, после тяжелого трудового дня учился. Как она сама работала на мельничном комбинате, недосыпая, в разные смены. После свадьбы они обосновались в комнатушке пятнадцать квадратных метров – две семьи, да еще и с маленьким ребенком. Денег, со всей экономией, едва хватало от аванса до получки. И никто из родных и близких даже не думал помогать. У всех были свои дела и заботы. Но они оба работали, получали образование, растили детей и добивались лучшей доли.

И вот теперь, когда у них полный достаток, Наталья этим попрекает. Действительно обидно!

Каждый такой разговор заканчивался на повышенных тонах, после чего сестры две, а то и три недели не общались.

И все же Нина, добрая душа, несколько раз помогала лоботрясам устроиться на работу в Иванове или в Подмосковье.

Но отработав две-три недели, они все бросали и продолжали лодырничать. При этом обвиняли в своих бедах кого угодно, только не себя: их не поняли, начальники – дураки, платить не хотят и прочее. В ход снова шли жалостливые письма бабушке. И бабушка Наталья снова и снова вникала в их проблемы и бежала на почту отправлять перевод с пенсии.

Виктор, муж Нины, сочувствовал Наталье, давал советы, но старался не вмешиваться в семейные дела. Помогать деньгами он категорически отказывался, считал, что людям нужно давать не рыбу, а удочку для ее ловли, то есть РАБОТУ для достойной жизни.

Однажды, не выдержав очередной перепалки сестер, Виктор, предварительно договорившись с директором подмосковной компании, написал Ивану и Олегу письмо. Лоботрясам дали последний шанс: нужно было прийти в компанию «Стройдом», где их трудоустроят, дадут комнату, определят хорошую зарплату и выдадут аванс на первое время. За хорошую работу обещали помочь приобрести квартиру. Затем при желании можно получить образование без отрыва от производства и сделать приличную карьеру. И в конце письма строго предупредил: «Поймите, наконец, это ваш последний шанс стать нормальными людьми, больше вам ни в чем помогать не будем!»

Виктор и Нина, да и бабушка Наталья искренне верили, что суровый тон письма возымеет действие, Иван и Олег воспользуются предложением, и у всех все будет хорошо. Бабушка Наталья еще порадуется за них!

Но, увы, получилось как всегда.

Приехав на стройку и получив аванс за полмесяца вперед, счастливые внуки отработали три дня и на выходные вернулись домой. Прокутив с женами полученные деньги, вместо того, чтобы вернуться на стройку, они принялись строчить новое письмо бабушке: «Погибаем с голоду, вышли хотя бы пять тысяч…»

Размышляя, что делать, Виктор вдруг вспомнил события десятилетней давности. Тогда Евгений, приятель Виктора, уговорил его поехать в небольшой городок в Вологодской области – он собрался навестить сына от первого брака, с которым они не виделись много лет.

«Там такая замечательная рыбалка!» – уговаривал приятель.

Против такого соблазна Виктор не смог устоять.

Ехали на машине и попутно любовались красотой окружающей природы, наблюдали жизнь селян. Поражал контраст между домами состоятельных, трудолюбивых людей и нищенскими полуразвалившимися лачугами их менее состоятельных соседей.

Вот, наконец, и городок, в котором жил сын Евгения – Николай. Двухкомнатная квартира на первом этаже хрущевки. Встречать гостей вышел небритый, на вид пятидесятилетний (на самом деле ему было всего тридцать три) низкорослый мужчина в грязной поношенной одежде, от которого за километр разило алкоголем. При входе в квартиру в глаза бросились нищета и неухоженность. Плюс жуткий запах.

– Это моя жена Танечка! – радостно объявил Николай, тыча пальцем в угол, где сидела нетрезвая и неопрятная полная женщина.

И с порога:

– Батя выпивку привез! Закуски, правда, немного, вон хлеб остался да селедка, но можно еще картохи наварить… Располагайтесь, отметим ваш приезд!

Услышав про выпивку, Танечка встрепенулась.

Когда Евгений сделал попытку прибрать на столе, она вдруг прорычала пьяным голосом, не вставая (видимо, была уже просто не в состоянии этого сделать):

– Не смей! Я сама уберу!

Находиться в этой неубранной квартире было невыносимо, и Виктор, воспользовавшись семейным замешательством, вышел на свежий воздух. Вдохнув полной грудью, он медленно побрел по улице в надежде найти хоть какой-то ночлег – перспектива провести ночь в грязной и душной квартире совсем не обрадовала.

Метров через триста Виктор обратил внимание на красивый дом с ухоженным садом. От него веяло свежестью и какой-то надежной стабильностью. Рядом, у калитки, мирно беседовали пожилой, крепкого телосложения мужчина и двое молодых людей.

После приветствия и рукопожатий Виктор спросил, есть ли в городе гостиница, и объяснил свою ситуацию. Гостиниц, как оказалось, нет, но хозяин дома радушно предложил пожить в их доме, в гостевой, со всеми удобствами. И плату запросил чисто символическую.

Договорились и пошли смотреть комнату. Войдя в дом, Виктор поразился чистоте и уюту; в простоте убранства чувствовались тепло и достаток. Через несколько минут накрыли стол. Радовало глаз обилие еды и различных напитков – свежие овощи, соленья, яйца, домашняя сметана, различные вина, настойка, чистейший самогон и квас. Все домашнее, натуральное и свежее.

Во время застолья хозяин Сергей Иванович рассказал о своем житье-бытье:

– Вы знаете, а ведь пять лет назад мы с тремя сыновьями жили в той самой хрущевке, в двухкомнатной квартире. Но потом взяли в аренду у соседнего совхоза пятнадцать гектаров земли и теперь имеем собственную ферму: коровы, овцы, птица. Установили пилораму и делаем срубы для домов. Построили дом, посадили сад, завели огород. Сыновья женились, у двоих уже свои дома, дети. Младший пока с нами живет. У каждого – хорошая машина, и в доме, как вы видите, достаток. Счастливое время! Было бы здоровье… К старости мы немного скопили, на пенсию-то надежды мало.

Виктор был поражен увиденным и услышанным.

– Почему же Николай со своей семьей живет в такой нищете и в грязи? – спросил он Сергея Ивановича и услышал мудрую истину:

– Каждый САМ взращивает СВОЙ сад. И от того, КАК он это сделает, зависит ЕГО жизнь. Каждый САМ выбирает, как ему жить!

Эти слова Виктор запомнил навсегда и потом неоднократно убеждался в их правоте.

И теперь, мучаясь вопросом, что делать с великовозрастными лоботрясами, он подумал: «А ничего не надо делать, их уже не исправишь. Жаль, что у нас нет принудительных работ и отменили статью за тунеядство. А помощь бабушки только больше их развращает».

А Наталье и Нине объявил:

– Все, мои дорогие! Вы и особенно ОНИ должны, наконец, понять, что КАЖДЫЙ САМ должен ВЗРАЩИВАТЬ СВОЙ САД и определять свою судьбу, КАК ему жить: в нищете и пьяном угаре или достойно содержать семью и воспитывать детей!

И четко повторил:

– КАЖДЫЙ. САМ!

Гибель таланта

С художником Михаилом Зойкиным Виктор Антонович познакомился ранней весной в небольшом загородном поселке Зверево. Состоятельный бизнесмен, он переехал туда на постоянное место жительства всего три недели назад. Свой дом строил почти год и за это время полюбил здешние места. Прогуливаясь по поселку, Виктор иногда заходил к соседям на чашку чая, а иногда и сам приглашал их в гости. Всегда завязывались душевные беседы – о жизни, о работе, о добре и зле. И, само собой, о политике и искусстве. Люди в поселке были проще, добрее и гостеприимнее, чем в городе. Там не за один десяток лет даже с соседями по лестничной площадке познакомиться не удалось. Что уж говорить о жильцах подъезда или всего дома! А здесь за три недели появилось с полсотни новых знакомых.

Прогулки и беседы помогли Виктору Антоновичу выявить ряд закономерностей. Он почувствовал, что дома отражают характер своих хозяев. Вот, к примеру, дом бывшего пограничника – это прямые кирпичные стены, плоская казарменная крыша с кирпичными столбиками в виде амбразур по углам и плотные жалюзи. А крыша на доме кладбищенского работника имела острые коньки, напоминавшие надмогильные сооружения.

Один из домов в полукилометре от жилища Виктора, несмотря на простоту, очень его заинтересовал. От него веяло каким-то творческим духом. Проходя мимо, Виктор останавливался, и перед глазами невольно возникали образы картин Репина, Васнецова, Анохина. Почему-то очень хотелось нарисовать этот дом. В своих мыслях Виктор уже видел картину: дом, дворик, лужайка, небольшое озерцо-лужа и среди редких высоких сосен и разлапистых елей – три березы, как три сестры в белоснежных сарафанах. И еще дети, запускающие змея, и прыгающая около них маленькая пушистая собачонка. А у дверей дома хозяин – дородный мужчина в махровом халате, настоящий русский барин.