Королева с опытом работы

Глава 18

Лэрд Венделин объяснил, что для проведения ритуала подчинения над членами Совета ему не хватит сил, и я обязана помочь. В чем заключается помощь? Понятно, в чем. Я отказалась. Мало того, что лэрд стал мне крайне неприятен, так еще его намеки на наше скорое супружество меня откровенно напугали. Я не собиралась становиться источником силы ни для Штернблума, ни для Венделина. Потом в ход пошли уговоры, угрозы и шантаж. Потом мы даже немного побегали по Павильону. Честно говоря, не ожидала от придворного мага такой прыти, выглядел он весьма нездоровым.

– Хватит, – Венделин перескочил через подиум и схватил меня за руку. – Вы отлично знаете, зачем мы здесь, хватит ломаться!

– Резонатора нельзя брать силой! – пискнула я, выдираясь из захвата. – Резерв выгорит!

– Кто вам сказал такую чушь? – изумился Венделин, яростно путаясь в моей длинной юбке.

– Нас… тавник… Веле… гим, – пропыхтела я, пытаясь вывернуться с подиума, к которому меня спиной прижимал Венделин. Я царапалась, кусалась, брыкалась, но маг был гораздо сильнее меня.

– Ах, Велегим! Ерунда, это не проверено! – разозленный долгим сопротивлением маг больно завернул мне руку за спину, повернул и прижал животом к подиуму. Возможностей для защиты сразу стало меньше. Маг своими коленями развел мои ноги, держа одной рукой оба мои запястья, и по-хозяйски сжал ягодицу. Затем я почувствовала прикосновение горячей плоти к входу, взвизгнула, дернулась, получила ощутимый шлепок по заду и тут же почувствовала освобождение. Вывернулась и скатилась с подиума на четвереньки.

– Ваше величество! Он ничего вам не успел сделать? – встревоженный голос Ринальдо прозвучал райской музыкой. Я устало привалилась спиной к подиуму, закрыла лицо руками. Меня всю трясло. Слез не было, но мне нужно было время отдышаться и придти в себя.

– Спасибо, Ринальдо, ты вовремя, – я встала на подрагивающие ноги.

– Он мне сразу не понравился, – Ринальдо методично обвязывал оглушенного мага веревкой. Веревок тут было припасено с избытком, для любителей художественного плетения по телу. Гвардеец связывал мага с умом, фиксируя кисти и пальцы, чтоб маг не мог произвести пассы. На мой вопрос, откуда у него такие умения, охотно ответил:

– Дворец же! Тут через одного маги-аристократы, мало ли что случится, стражу обучают хватать и вязать их правильно, чтоб без неожиданностей обходилось. Меня еще сам лэрд Эванс учил! И форма наша с щитовыми чарами, только подновлять некому стало, видать, рассеялось давно заклинание, а так бы меня и не усыпить было! Где это видано, чтоб стража спала на посту! При хорошем начальнике стражи такого не может быть, нет, разве это правильно, чтоб гвардейцы дрыхли, как сурки?

Я благодарно улыбнулась. Ринальдо явно балагурил, чтоб отвлечь меня от собственных переживаний. Дерек еще спал, лежа ничком на диване. Сонное заклинание на больных и ослабленных действует, как известно, мощнее.

– Что же нам теперь делать? – я задумчиво обвела взглядом павильон. Наставник Велегим говорил, что тут есть жутко ценные накопители энергии. Если такого хватает на год выгоревшему магу, чтоб вести полноценную жизнь, это какому же гарему равноценен один накопитель? Лэрд Венделин ежедневно… скажем, питался. И не один раз в день, потому что постоянно ощущал нехватку силы. Значит, минимум 365 женщин равны одному накопителю. Ну, ничего себе! Понятно, почему они такие ценные и редкие, ясно, зачем сюда рвался виконт, а теперь граф Штернблум. С такими накопителями ему и могучий король Эрберт не указ, всему миру можно свою волю диктовать. Знать бы еще, как они выглядят, эти местные кольца всевластья.

Если они собирают энергию, то должны располагаться в местах ее наибольшего выброса. В Павильоне все места предназначены для этого самого, куда ни посмотри. Значит, ищем самый повторяемый элемент декора, который можно легко заменить, как перегоревшую лампочку. И вряд ли этот предмет большой, он ведь не должен привлекать внимания.

Стены тут декорированы под дикий камень, явно артефакт – не гранитная каменюка, я ее даже не подниму. Диваны, подушки, столики, портьеры… Бра, пуфики, посуда. Я заметалась по павильону.

– Пойдемте отсюда поскорее, вон и Дерек уже зашевелился. Мага тут бросим?

– Ринальдо, мне нужно найти тут кое-что!

– Так вот же магов сундучок! – Ринальдо указал на собрание образцов.

– Не то! Мне это не пригодится точно! – мое внимание привлекли широкие подборы для портьер. Такой портьерой особо стеснительные гости могли отгородить нишу от общего зала, и предаваться страсти в относительном уединении. Помимо шелковой бахромы, подборы были украшены красными кистями. Каждая кисточка крепилась к шарику, оплетенному золотой сеткой. Шарики висели на шнурках. Я схватила шарик. Внутри прощупывалось что-то твердое. Если это не то самое, то я просто не знаю, где еще искать! Дала команду Ринальдо срезать все шарики с портьер. Он посмотрел на меня удивленно, но приказание исполнил быстро. Саблей-то недолго! Вжик – и украшения посыпались мне в подол. Недолго думая, я дорвала нижнюю юбку, связала узлом два лоскута и в этот мешок уложила добычу, закрыв верхней юбкой.

Мы быстрым шагом покинули павильон, оставив Венделина лежать возле подиума. Сделав шаг в летнюю ночь, я остановилась. А где наши охранники? Тут же был добрый десяток человек! Слишком тихо. И слишком темно, садовые светильники едва мерцают. Недоброе предчувствие охватило меня.

Когда из кустов ко мне шагнула странная фигура, я шарахнулась в сторону, едва не повалив Ринальдо. Облегченно вдохнула, ничего странного – просто два человека, один из которых крепко обнял другого. Оба мне хорошо знакомы.

– Скажите, королева, почему вы нас предали? – спросил Вихрь совершенно неживым голосом, глядя сквозь меня.

– Я!? – у меня даже голос сел от неожиданности.

– Мы попали в ловушку! Нас ждали! – свистящим шепотом прошипела Сабина. Оказалось, висела она на Вихре не просто так – вся левая сторона ее туники была пропитана кровью, а рука висела, как плеть.

– Я вам верил. Никому не верил так, как вам. Надеялся, ждал, – Вихрь с презрением смотрел на меня. – Что вам надоест, наконец, играть, и я увижу настоящую Веронику.

– Я не понимаю, – прошептала я. Какие ко мне претензии, что на него нашло в очередной раз? Разве сейчас место и время для выяснения отношений?

– Скорей, Стефан! Убей эту суку! – с ненавистью воскликнула Сабина. – Она предательница!

Стефан!? У меня спазмом перехватило горло, и я невольно схватилась за него. Барон Стефан деи Энгарто? Спасенный мной узник колодца смерти? Тридцать килограмм веса сделали его совершенно другим человеком. Неузнаваемым. Нет, порядочная женщина просто обязана упасть в обморок. Я не была настолько порядочной, и спасительная темнота так и не пришла. Меня охватила злость. Нечего было наводить тень на плетень! Откуда мне было догадаться, что внутри этого загорелого, сильного человека с румянцем во всю щеку прячется бледный заморенный узник?

– Я тебя не узнала! – крикнула я. – И тогда, во дворце, не узнала!

– Лжешь! Ты прекрасно знала, кто я такой, и мучила меня эти три недели, как изощренный палач! Я думал, с ума сойду от ревности!

– Стефан, милый, она не стоит твоих слов, – змея Сабина обвилась плотнее вокруг Стефана.

Стефан сжал в руке портальный камень и шагнул в мерцающую дымку, прижимая к себе торжествующую Сабину. Клянусь, она показала мне язык!

А парк вдруг наполнился огнями, шумом, голосами, кругом забегала стража, отряд стражников ворвался в павильон. Перевязанного, как сосиска, Венделина вынесли из павильона. Дверь тут же снова исчезла, что заставило стражников разразиться грубой руганью. Ринальдо крепко держал меня за руку, я цеплялась за него, иначе бы упала. Краем сознания замечала мельтешение, меня о чем-то спрашивали, трясли, Ринальдо ругался черными словами, а я продолжала из последних сил за него цепляться. Куда-то шла, механически переставляя ноги, не разбирая дороги. В голове билась одна за другой мысль: «Как можно было быть такой слепой? Невнимательной? Почему я не спросила сразу его имя? Он думал, что я не желаю с ним общаться, поэтому так злился. Он решил, что я предпочла его другому! Сплю с Ринальдо, а тут еще Дерек… Ой, мамочки! Как же глупо все вышло. А я так и не сказала барону, что у него есть сын, которому уже четыре года и он знает восемь букв».

– А-ах! – взвизгнула я, когда на меня обрушился поток холодной воды. Я заморгала и отвела от лица намокшие пряди.

– Достаточно, – сказал властный голос, который я ненавидела больше всего на свете. – Ее величество снова с нами. Добро пожаловать домой, Вероника.

***

Я стояла в одной из гостиных дворца. Изумрудной, кажется. В насквозь мокром платье. Под ногами разливалась лужа воды, безнадежно портящая дорогущий ковер. Передо мной расхаживал виконт… нет, граф Штернблум. Он же теперь граф. Я отстраненно осматривала его богатый камзол, драгоценные перстни, черную бархатную ленту, связывающую его длинные светлые волосы.

– Ваша жалкая попытка мятежа провалилась окончательно. Ваши силы рассеяны, а главарь у меня в руках, – довольным голосом сообщил мне граф.

– Я исполнил приказ вашего сиятельства в точности, – раздался бодрый голос рядом, и я перевела глаза на Ринальдо. И с силой протерла глаза.

Ринальдо?! В новом, с иголочки, малиновом мундире дворцовой стражи?! С золотыми аксельбантами? В сверкающих сапогах? А за кого я цеплялась тогда? Я посмотрела вниз. В моей руке был накрепко зажат рукав старого мундира. Видимо, стражнику пришлось просто снять его, потому что я его не отпускала. Нет, невозможно! Мне это снится. Так не может быть!

– Я вами доволен, офицер дель Грава. Очень доволен, – похвалил предателя граф. – Я всегда держу свои обещания, отныне вы – начальник дворцовой стражи.

– Благодарю, ваше сиятельство, – Ринальдо молодцевато кивнул, щелкнул каблуками и вышел.

В обморок, мне нужно срочно в обморок! Я пошатнулась и осела на подогнувшихся ногах прямо в лужу.

– Откройте глаза, Ваше величество! Выпейте! – К моим губам прикоснулся край чашки. Не глядя, я глотнула. Огненный вихрь прошелся по гортани и пищеводу, я вздрогнула и открыла глаза. Вихрь… Ринальдо… наконец плотину прорвало и я заплакала.

Как в романах – горько и неудержимо. С подвываниями, размазыванием соплей, распухшим носом и иканием – это уже, как в жизни. Я рыдала самозабвенно, как не рыдала с детства, когда мама мне не купила вожделенную игрушку – Барби-невесту в свадебном платье. Сказала, что я плохо себя вела и на день рождения обойдусь без подарка. Это было так жестоко!

Вокруг засуетились слуги, меня подняли. Подхватили с двух сторон под локотки и потащили в ванную. Я глотала слезы, сидя в горячей ванне, не замечая, как меня отмывали, скребли, натирали и снова скоблили. Всхлипывая, я только протягивала руки и ноги, наклонялась и поворачивалась, повинуясь вежливым просьбам служанок.

– Это необходимо выпить, – мне снова протянули бокал с мутной зеленоватой жидкостью.

Пить – так пить, я послушно глотнула противное тягучее зелье. Оно сильно пахло валерьянкой, значит, успокоительное. Да, оно точно мне не помешает после таких-то потрясений. Я миллион раз рисовала себе нашу встречу со Стефаном. Я упрекала его в долгом отсутствии, обвиняла в холодности и бесчувствии, и он покорно со мной соглашался, потом падал на колени, извинялся, и доказывал мне, что совсем не так холоден, делом в постели. И сходил с ума от радости, что у него есть сын. В моих мечтах мы все были счастливы. В конце концов, он же обещал! Обещал сделать меня счастливой!

После обвинений Стефана предательство Ринальдо – просто мелочь. Подумаешь, офицер честно выполнил приказ, задержал и привел беглую королеву к реальному правителю страны. Ну почему сюрпризы, которые подсовывает жизнь – вот такие горькие, обидные и несправедливые?

Везет другим попаданкам, их беззаветно любят, спасают, защищают. А тут все сама, ни на кого нельзя положиться.

Меня переодели в невесомую сорочку и кружевной полупрозрачный пеньюар, подвели к широченной кровати, помогли лечь и заботливо подоткнули одеяло. Миг – и на нос и лоб плюхнулся холодный компресс с сильным запахом трав. Потом я отключилась в спасительный и целительный сон.

Проснулась и огляделась. Несомненно, я в одной из гостевых спален дворца. Не в апартаментах королевы и не в девичьей спальне принцессы. Я встала с кровати. Выспалась я отлично, и физически чувствовала себя неплохо. Немножко ныло плечо, Венделин мне руку выворачивал, но это ерунда. Но вот морально ощущала себя разбитой и подавленной. Потерять мужчину, который тебе фактически, и не принадлежал – обидно до слез. Если бы принадлежал – то остались бы хоть приятные воспоминания. А так – даже их нет. Не вспоминать же мерзкий колодец, и полуобморочного истощенного Стефана, которого я кормила жидкой кашей с ложечки.

«Сделать ребенка у него сил хватило», – зло усмехнулась я. Он же ничего обо мне не знает, как я жила все это время. Надо полагать, уже и не узнает. А то, что донесет молва, его не обрадует. Впрочем, даже слухов не нужно – голого Ринальдо в моей постели он видел своими собственными глазами. Глупо уверять, что он все не так понял. И Сабина уж постарается, чтоб его огонь ненависти не затухал.

За тягостными переживаниями я даже не заметила, как привела себя в порядок. Умылась, оделась, причесалась. Оделась? Не глядя, вытащила первое попавшееся платье из шкафа и натянула его, совершенно машинально, не отдавая себе отчета в своих действиях. Я придирчиво посмотрела в зеркало. Миленькое платье, светло-сиреневое, с оборочками, с небольшим кружевным воротничком было мне к лицу, и по размеру подошло идеально. Компресс помог – лицо уже не казалось распухшим красным блином с узкими щелочками глаз. В общем и целом, в зеркале отражалась вполне приятная молодая женщина. А что глаза грустные – так веселиться нет поводов.

В дверь постучали. Я встрепенулась. Даже не проверила, заперта я или нет! Для узницы – непростительная оплошность. В своем статусе я нисколько не сомневалась.

– Доброе утро, Ваше величество, – служанка присела. – Вы уже готовы? Прикажете подавать завтрак в малую столовую или сюда принести?

– В столовую, – решила я. Не буду ограничивать себя количеством комнат, если уж мне дают выбор и не запирают. Малая столовая мне всегда нравилась – светлая, просторная, с высокими окнами до пола. Я уверенно прошла по галерее, свернула к лестнице, спустилась на один пролет. Служанка, забежав вперед, почтительно открыла мне дверь и низко присела.

– Доброе утро, Ваше величество, – раздался знакомый бархатистый голос.

Я подавила малодушное стремление убежать от человека, который встал, поцеловал мне руку и подвел к столу, отодвинул стул. Как обычно. Сколько раз мы здесь завтракали вдвоем, обсуждая новости, пока Адемар отсыпался от ночных развлечений?

– Доброе утро, граф Штернблум. Простите, не поздравила вас вовремя с титулом, – сказала вежливо, как благовоспитанная особа. Что меня, зря учили, что ли?

На столе был сервирован завтрак – каша, омлет, блинчики, поджаренный хлеб, розетки с вареньем, маслом и сметаной. Прежде, чем начать тяжелый разговор, необходимо как следует поесть. Тем более, что я так роскошно ела последний раз, кажется, в Хортоне. Ну да, мятежники угощали меня сказочным обедом. А дальше мы были в походе – не голодали, но было не до излишеств и роскошеств. Те, кто теряют якобы аппетит при волнении – нагло врут. Это не физиологично! При стрессе организм требует много калорийной, вкусной и разнообразной еды. Так что нечего демонстрировать несуществующую тонкость натуры, которая так страдает, что даже кушать не может. Поэтому я положила себе большую порцию омлета с ветчиной, зеленью и грибами, и приступила к завтраку.

Граф совсем не изменился. Не постарел, не похудел. То же породистое лицо с холодными глазами, тот же низкий хвост прямых светлых волос, те же надменные неторопливые движения. Разве что залысины чуть глубже, но возможно, я просто не помню таких подробностей.

– Чай фруктовый, травяной, черный, зеленый?

Я покосилась на ряд пузатеньких чайничков и отрицательно покачала головой.

– Помню, вы предпочитаете кофе со сливками, как и я, – улыбнулся граф.

Вторую чашку ароматного кофе я допить не успела. Дверь распахнулась, и в столовую влетела блондинка в ярко-алом пеньюаре с черными кружевами.

– Арман, где мои служанки? Я была вынуждена сама одеваться! – Невероятно капризным и требовательным тоном начала она предъявлять претензии.

Я жевала блинчик с вишней, и с огромным вниманием ее рассматривала – это же мой двойник, выполняющий роль королевы. Интересно же! Телосложение, рост, цвет волос были один в один, как у меня. Длина отличалась. Волосы мне мешали, и я давно их обрезала по лопатки, некогда было заботиться о гриве ниже попы, бегая за маленькими детьми. И глаза у нее были скорее серые, чем голубые, переносица пошире, а подбородок потяжелее. Губы совсем другой формы. Но, в общем, издалека – очень похожа.

– Арман, ты меня слышишь? – тут блондинка увидела меня. – Кто это?

Я опустила голову, пытаясь скрыть улыбку. В свою бытность принцессой, затем королевой я так не узнала, как зовут мрачного и грозного виконта. Не принято у дворян звать по именам друг друга, по фамилии больше или фамилии с титулом. Арман, значит. Красивое имя.

– Познакомься, дорогая, Ее величество Анна-Оттавия-Вероника-Гримхильда Варронская, – вежливо сказал граф.

– Да помню я все эти имена, помню, – отмахнулась блондинка и плюхнулась на стул. Нахмурилась, не найдя прибора для себя и подтащила все блюдо с омлетом поближе. – Ужасно хочу есть! Ты совсем меня ночью замучил!

Не найдя вилки, красавица схватила ложку и начала с аппетитом поглощать омлет. Граф с невозмутимым видом пил кофе. Только желваки шевелились, показывая, как граф раздражен неожиданным явлением.

– Еще кофе? – обратился он ко мне. Я поспешно кивнула, не желая пропускать такое зрелище.

– Арман, какой кофе! Ты же знаешь, я пью только чай, от кофе портится цвет лица! – назидательно сказала блондинка, помахивая грязной ложкой. – Так почему я утром не дозвалась служанок?

– Лира Сюзанна, в настоящий момент служанки собирают ваш багаж, вы покидаете дворец, – сообщил граф моей заместительнице.

– Опять в поместье? Там скука страшная! И комары. Комары размером с кулак! – запричитала блондинка, ловко вылизывая языком розетку с клубничным вареньем. – И жена твоя смотрит на меня, как на пустое место.

Я от всей души посочувствовала графине. Если бы мой муж привез в имение свою любовницу, я не смогла бы быть столь сдержанна. Воспитание – великая вещь!

– Ваша работа здесь завершена, вы отправляетесь во Фратескор.

– Что? Я? Ты обещал, что никогда не отправишь туда! Ты говорил, что я лучше всех, что я спасла всю страну! Я незаменима!

– Простите, Ваше величество, – граф встал и подал мне руку. – Мелкие дрязги. Прошу вас пройти в мой кабинет.

– Понимаю, семейная сцена, – кивнула я, сожалея, что меня выставляют в самый интересный момент.

– Арман, кто это!? Ты завел новую любовницу!? На кого ты меня променял? Да она даже не похожа на королеву! – завизжала блондинка.

Я успела покинуть столовую, когда о дверь ударила и со звоном разлетелась посуда. Судя по грохоту – супница. Этот сервиз с фиолетовыми цветочками мне никогда не нравился. Я даже позавидовала темпераменту блондинки. Себе бы я такого никогда не позволила. Порадовалась, что от ее темперамента пострадала лишь посуда, а не мои волосы, например. Судя по всему, за место возле Армана блондинка собиралась биться руками, ногами, когтями и зубами.

Услужливый паж проводил меня в кабинет графа. Не в парадный, пафосный, обставленный с вызывающей роскошью, где он давал аудиенции, а небольшой и уютный, где он действительно работал. Я сама отлично помнила, где его рабочий кабинет, но судя по всему, граф распорядился глаз с меня не спускать.

Граф не торопился, видно, блондинка нашла много убедительных аргументов, чтоб остаться во дворце, и я заскучала. Подошла к секретеру, привычно достала папку с прошениями. Села разбирать и увлеклась. Пришлось взять еще папку с последними указами, и папку с экономическими отчетами, надо было кое-что проверить. Опомнилась, что черкаю резолюции, только листе на пятнадцатом.

– Браво! – послышалось от двери. Граф подошел ко мне и поцеловал руку. – Вы не представляете, как мне вас не хватало, Ваше величество, – проникновенно сказал он, глядя мне в глаза.

– Как я понимаю, блондинка остается? – ядовито спросила я, наблюдая свежий багровый засос на шее графа. Поставленный слишком высоко, чтоб скрыть его галстуком с бантом. Печать принадлежности блондинка поставила с умом, чтоб все видели.

Граф слегка смутился, но быстро взял себя в руки.

– Пока остается. Пока, – выделил он. – Двор не может остаться без королевы, а я вовсе не уверен в вашей лояльности. Зачем вы убежали? Бросили страну. Подданных. Меня. Я скучал.

– Разве вы не поняли?

– Я не собираюсь догадываться, почему вы вдруг взбрыкнули. Не собираюсь чувствовать себя виноватым, вы ведь на это рассчитываете? Но ваш поступок – поступок слабой истеричной женщины, а не королевы и повелительницы.