Правила содержания мужчин

Глава 3

Столовая оказалась большой светлой комнатой с тремя длинными низкими столами, где свободно можно было разместить человек тридцать. Сейчас был накрыт только один стол, плотно уставлен глиняными блюдами с вареным и жареным мясом, тушеными овощами, стояли зелень, фрукты, сыр, кувшины с водой и соком.

– Еда отличная, и много. А вино дают? – требовательно спросил Озэрен, заглядывая в кувшины.

– Рабам алкоголь запрещен. Если только тебе в покоях госпожа разрешит, – сказал Свен, устраиваясь на широкой подушке. – От вина портится цвет лица.

– Твой цвет лица госпожа никогда не оценит,– сказал его вечный противник, кареглазый брюнет Мирт, нагружая мясом свою тарелку.

– Мне сам Ракс сказал, что я как раз в ее вкусе и если…

– И сидишь тут с нами, госпожа тебя ни разу для услуг не вызвала!

– Ну, вас тоже не вызывала, – буркнул блондин.

Выяснилось, что шестерку наложников подарила госпоже сама Императрица по случаю праздника Весны. Это был поистине царский подарок, элитные рабы стоили безумно дорого. Подарок был с намеком – по одному наложнику на каждый день. Потому что пора бы госпоже выбрать фаворита, и родить наследницу дому Мессерти. Но госпожа лишь пару раз брала нескольких из них сопровождать ее во дворец и в гости. За два месяца ни один не оставался в ее покоях на ночь, и даже на вечер. Вечера она проводила со своими знатными гостьями или с Дестоном, как шепотом сказал всезнающий Мирт.

– Ну, так может, госпожу не мужчины интересуют, – хмыкнул Райм. – Тут бесполезно мышцами играть, сами понимаете.

– Нет. Говорят, Дестон был ее наложником, – сказал кудрявый румяный здоровяк Барн.

– Не был он никогда наложником. Он ее дальний родственник, – веско сказал второй брюнет, Эрв. После ванны его черные волосы вились мелкими спиралями. Серые глаза смотрели хмуро.

– Ого! – Озэрен покачал головой, осмысливая сказанное.

Наложники – тело для удовольствий. Достаточно, чтоб он вызывал желание заняться плотскими утехами. Стать любовником госпожи, ее фаворитом, было мечтой любого наложника. Да и любого мужчины во дворце, даже если хозяйка была бы старой и толстой. Тогда ему разрешалось бы спать в ее покоях, сопровождать, и если повезет, можно было стать отцом ее ребенка. А если родится дочь, удастся заслужить доверие и привязанность госпожи, то даже мужем. Шикарная перспектива! Тогда он получал право быть представителем госпожи, заключать сделки, и управлять ее имуществом в случае смерти до совершеннолетия старшей дочери. А при разводе по желанию госпожи пожизненное содержание.

– Да? Но… Дестон же… ребята, но он же совсем не красавец, – сказал недоуменно Озэрен. – Обычный парень. Как я.

– Необычный, значит, – хмыкнул Мирт.– Госпожа вас лично покупала? Или с помойки подобрала? Она хоть вас видела?

Наложники засмеялись.

– Еще как выбирала, весь питомник перевернула, – обиделся Озэрен. – Может, мы как раз госпоже и придемся по вкусу, а вас ей просто навязали! Вот и сидите тут!

– Погодите, Дестон сказал, он – помощник палача! – воскликнул Райм.– Родственник госпожи на такой презренной должности…

– Должность очень почетная, важная, в его руках твоя жизнь и смерть. Он фактически хозяин тут. А до этого был, говорят, ее личным помощником. И любовником. Говорят, она его щедро одарила, купила особняк в столице, разрешила жениться, выбрать любую девушку. Он теперь богатый человек. Его ведь даже знатная дама может мужем взять, все-таки он из дома Мессерти, хоть и дальняя родня.

– А сейчас он пользуется милостями госпожи?

– Входит свободно во внутренние покои. Слугам отдает приказы, как госпожа. Страже велено его пропускать всюду в любое время дня и ночи. Служанками брезгует, ни разу не слышали, чтоб он кого-то в углу зажал. Говорят, он мечтал в мужья госпоже попасть, она с ним долго постель делила. Но… он не смог ей ребенка сделать, поэтому и в немилости теперь. И тебе яйца отрежет лично, с особенным удовольствием. Да и любому из нас, – ответил Свен.

– А Дестон, говорят, затейник еще тот. Вот попадешь к нему в пыточную – оценишь… – фыркнул Мирт.

– Тьфу на вас,– с ужасом сказал Озэрен.– А служанки тут до чего наглые! Везде лезут! Тут за свою честь придется бороться!

– Все равно странно, – не мог понять Райм.– Зачем тогда госпоже гарем, и это все? Ногти отполировали, везде побрили…

– Потому что чистота – залог здоровья. Вдруг ты мыться не приучен. Чистое тело – твой единственный шанс, если уж внешностью Всеблагая обидела. И искусность в постели.

Райм покраснел от возмущения.

– Если будут гости, то тебе и клизму сделают, – засмеялся Мирт.

– Ой, нет, – простонал Озэрен, представив, для чего нужна такая подготовка.

Вошел лир Ракс и все замолчали. Лир Ракс строго оглядел своих подопечных, дружно опустивших голову.

– Госпожа Сильвия велела привести в покои вечером тебя, – лир Ракс показал узловатым пальцем на Озэрена. – И тебя, – указал на Свена. – У нее будет гостья.

Раздался вздох зависти. Свен недоуменно посмотрел на Озерена, потом на лира Ракса, как бы спрашивая: «Вы шутите, как нас можно рядом ставить?». А Озэрен скорчил остальным рожицу, выходя из столовой.

– Остальные могут идти на террасу, наказание Вирты начнется через час.

– А кто не хочет смотреть?– спросил Райм. На своей шкуре он испробовал много наказаний и не горел желанием смотреть на чьи-то мучения.

– Спи, читай, рисуй, музицируй, внизу два бассейна, с пресной и морской водой, гуляй по дворцу, в этом крыле все для вас открыто. Если хочешь пройтись по парку, вызову охрану. Прогулки вам разрешены, а тренировки обязательны.

– Да, я бы прошелся. Спасибо, лир Ракс.

Территория оказалась обширная. Да и дворец был весьма велик – три этажа из серого тесаного камня, два длинных крыла, прихотливые украшения на стенах, множество узких окон, белые сдвоенные колонны, декоративные башенки. Вдоль второго этажа на всю длину обоих крыльев шла просторная галерея с широкими арочными проемами, внизу терраса. Плоская крыша флигелей была обнесена балюстрадой, а центральную часть здания венчал купол, выложенный разноцветной мозаикой.

Стражники были достаточно приветливы, показали парк – с прудами и беседками, фруктовый сад, тренировочные площадки, фонтаны, скальные гроты, заплетенные плющом, павильоны для отдыха, увитые розами. К хозяйственным постройкам, чьи крыши едва торчали за высокой живой изгородью, приближаться запретили. А еще в парке запрещено было показываться слугам, кроме садовников. Парк был предназначен только для госпожи, ее родных и гостей с особыми приглашениями. Райм недовольно щурился. Планы побега пока откладывались, к ограде, воротам и конюшне было не подобраться. Разве что взлететь.

– На заднем дворе сейчас экзекуция, вам туда идти нельзя, но можно смотреть с боковой террасы, проводить? Тут срезать можно, – сказал стражник помоложе. – Мы бы тогда тоже успели…

– Успели что?

– Поучаствовать хотим. Нам не часто достается такой лакомый кусочек! – усмехнулся усатый стражник.

– А, простите, я не понял, – смутился Райм. – Ведите тогда на террасу.

Стражники проводили Райма до ближайшего выхода из парка и сдали охране внутри дома, сами же резво устремились за угол.

Терраса оказалась широченная, выложена разноцветной плиткой, уставлена была легкими плетеными креслами и диванчиками, сверху натянут полосатый тент от солнца. Пять наложников, попивая сок, сидели у балюстрады, оживленно обсуждая зрелище. Не хватало Свена и Озэрена, те наверняка снова были в купальнях, наводили последний лоск перед вечером. Райм подошел поближе. Ему молча вручили запотевший стакан.

Внутренний дворик перед террасой был не слишком велик, засыпан желтым песком, в центре его был выстроен невысокий помост с тремя столбами, с вкрученными на разной высоте кольцами. Между левым и средним сейчас была привязана за руки и ноги рослая грудастая обнаженная девица с длинными черными волосами. Возле правого столба стоял табурет, на котором удобно расположился помощник палача, опершись спиной на столб. Одна его нога была закинула на колено другой, в правой руке он держал плеть, которой небрежно похлопывал себя по левой ладони.

За спиной девицы торопливо расстегивал штаны бородатый крепкий мужчина в простой холщовой рубашке. Достав толстый синюшный член, мужик поплевал на него, ухватил девицу за бедра и мощным толчком вошел в нее. Девица застонала, цепи звякнули, натянулись, кожаные браслеты позволяли сделать лишь пару шагов, и мужик потянул девицу на себя, вынуждая прогнуться. Смачное шлепанье наполнило дворик. Мужика подбадривали одобрительными возгласами. У помоста толпились зрители, но не чрезмерно много, десятка два мужчин, в основном стражники и слуги, да с пяток жадных до зрелищ служанок.

Мужик с довольным стоном вытащил член и излился на ноги жертве. Его место тут же занял один стражник, а второй подошел к Дестону и что–то спросил. Дестон кивнул, поднялся, перестегнул цепи с рук пониже и сделал приглашающий жест. Стражник обошел столб, схватил девушку за волосы и потянул к своему паху, торопливо дергая завязки штанов второй рукой. Зрители одобрительно загудели.

– Скучно, – сказал Мирт, наматывая на палец длинную черную прядь своих волос. – Лучше бы выпороли, правда?

– Это ты от зависти говоришь,– отозвался кудрявый Барн. – Не отрываясь от зрелища, он распахнул халат, приспустил легкие штаны и стал ласкать себя, то нежными, то резкими движениями. Райм покраснел и отвернулся.

– Да, я б ей не отказался засадить, – признался Мирт.

– Красавица, в самом соку и грудь большая, – сказал Барн.

Прошел час. Наказание продолжалось. Помощник палача давно отстегнул цепи, теперь девушка лежала на помосте. Солнце садилось. Толпа постепенно рассосалась, наконец, Дестон поднял руку и крикнул «Время»! Молодой стражник, трудившийся между ног девицы, ускорил темп, его небольшие белые ягодицы вздрогнули, и парень с криком повалился на девушку. Дестон тут же заботливо приподнял его, чтоб тот не задавил наказанную.

Глава 4

– Ах, дорогая, я просто не могу тебя понять. Императрица такой подарок тебе сделала… Ну, вызови сразу всех, насладись ими хорошенько, а? – сказала гостья, с жадным блеском в глазах рассматривающая Свена.

– Лира Танар, мне давно это надоело. Да и не в моем вкусе тупые жеребцы, ты же знаешь. Это на один раз лишь интересно, они же все одинаковые, даже смену партнера не чувствуешь.

– Пренебрегаешь императорскими наложниками? Тебя сочтут… слишком гордой.

– Но ты же никому не скажешь?

– Ты ищешь что-то, что зацепит тебя? В мужчине? Душу, сердце, печень и прочие глупости? – Гостья закатила глаза и отхлебнула вина из бокала. – Фантазии. Неужели ты ждешь каких-то чувств и эмоций от этих кусков мяса? Чувства – одно, а плоть – совсем другое, мужчины существуют для радости плоти, а душу радуют совсем другие вещи. Разве вот этот самец – нехорош?

Гостья госпожи Мессерти схватила Свена за волосы, поднимая его лицо выше. Свен, в одной набедренной повязке, смирно сидел на пятках возле кресла, где расположилась гостья.

– Прекрасен, – абсолютно искренне ответила Сильвия.

– Тогда зачем ты мотаешься по питомникам?? Собираешь откровенное отребье? Рыжего я бы даже на конюшне не допустила служить!

– Не скажи. Он необычный, и великолепно сложен, хотя и не такой рослый, как этот. К тому же рыжие, говорят, очень выносливы, – улыбнулась и миролюбиво ответила госпожа. – Я бы вот твоих медведей разогнала сразу. Мохнатые, огромные, тяжелые, фу!

– О! По мне, большие парни куда лучше, но да, это дело вкуса, – гостья сладко улыбнулась.– К тому же все мы знаем, что почтенный Раваиль дружит с контрабандистами и пиратами, а не просто мирно растит и воспитывает рабов для утех в своем питомнике, да?

– Это тяжелый и неблагодарный труд, – кивнула госпожа.– Берешь ребенка, растишь долгие годы, получаешь кота в мешке. Не факт, что окупишь затраты. Раб может заболеть, умереть, подурнеть. Производитель хороший нужен, и здоровую рабыню поискать еще приходится с нужной внешностью, чтоб не получилось сюрпризов.

– Значит, тебе захотелось укротить строптивого чужака, иноземца? Он ведь явно не элитный, не воспитан, не обучен. Этого не скроешь!

– Это намного интереснее, чем безвольная кукла из питомника. Привязать к себе – куда сложнее, чем просто потешить плоть. К тому же эти, элитные, тем и плохи, что они выучены любым изощренными ласками. Все видели, все пробовали, все знают. Они ничего уже не чувствуют, они и вправду лишь бездушные куски мяса. Своих желаний у них нет. Гладя кошку, получаешь больше отклика!

– Питомники – полезнейшие заведения! Зато тебе не надо учить раба! Бывает ведь, красавец, а в постели скучный, как отчет управляющего! И даже плеть такого не взбодрит!

–Темперамент – это врожденное свойство. Даже выучив раба разным плотским утехам, можно не получить горячего партнера. Безупречная техника без истинной страсти… это лишь ремесло, профессиональный навык. Хочу видеть страсть не по принуждению, не по приказу. Уверена, у моих сегодняшних покупок с темпераментом все в порядке, они еще не научились притворяться, – улыбнулась госпожа. – С выучкой хуже, но это легко поправимо. Неделя в гареме и они выучат все нужные трюки.

– Да, в твоих-то опытных руках, – фыркнула Танар.

– Ты преувеличиваешь.

Гостья госпожи усмехнулась.

– Тебе давно пора выбрать подходящего любовника! Если окажется хорош, то и мужем можно взять. А лучше сразу бери пару мужей, чтоб быстрее появилась наследница.

– Быстрей природы не получится, на год придется оставлять службу, – вздохнула Сильвия. – Мы только-только подписали нужные соглашения. Раздвинули границы с соседями.

Повинуясь жесту хозяйки, прислужник наполнил бокалы золотистым вином. Свен продолжал молча сидеть на пятках, гостья теперь задумчиво перебирала длинные светлые пряди его волос. Неужели госпожа прикажет ему ублажать эту визгливую толстую даму? Свен легонько вздохнул. У него уже ныла спина от неудобной позы, но он не смел пошевелиться. Не так он представлял себе этот долгожданный вечер. Его так тщательно готовили, натирали тело ароматными маслами, расчесывали волосы, выщипали брови, добиваясь идеальной формы, подкрасили глаза, обрызгали легкой цветочной эссенцией. Лир Ракс остался доволен его видом и даже причмокнул. А дамы беседуют о политике! Озэрена госпожа лишь показала гостье и отправила обратно. Оказывается, она совсем не рада видеть наложников в своих покоях. А ему так все позавидовали.

Дамы расположились на балконе, попивая вино. После политики обсуждали налоги и акцизы. Повозки и лошадей. Предстоящий прием послов и соответствующий протокол. Свен, слушая разговор, даже слегка удивился – встреча, скорее, была деловая, чем дружеская. Хоть бы посплетничали о чем-то более понятном, о нарядах, о соперницах за внимание Императрицы. О мужчинах, в конце концов! Может быть, Свен узнал бы что-нибудь полезное о предпочтениях госпожи в постели.

Чудесный вечер опустился на замерший парк, где зажглись светильники, подсвечивающие дорожки. Нежный ветерок освежал и ласкал после знойного дня.

– Ладно, дорогая, мне пора ехать, рано утром мне надо быть во дворце. А ты учти, что тобой недовольны. Я ничего не говорю, но ты до сих пор не родила ни одной дочери. Даже сына нет! Уж такую-то ерунду ты могла сделать! Поговаривают, что ты настолько занята службой, что тебе некогда заниматься любовными утехами, и ради рождения наследницы дома Мессерти следует тебя отрешить на время от должности.

– Ого! Даже так. Какая забота! Что ж, я услышала тебя, милая Танар, спасибо. Передай Императрице, что я начну прямо сегодня стараться, и всесторонне опробую ее бесценный подарок, – усмехнулась Сильвия.

Госпожа поднялась и вышла с гостьей из покоев, служанки быстро убрали остатки угощений, поправили блюда с фруктами. Свену ничего не приказали, и он продолжал сидеть на полу, только устроился удобнее на атласной подушке, вытянул длинные ноги, оперся спиной на кресло и стал смотреть на парк. Разговор двух дам навел его на определенные мысли. Госпоже не нравятся хорошо выученные наложники? Он может изобразить скромного, и даже невинного, чтоб ей угодить. Изобразить любую эмоцию – растеряннсть, смущение, ему не составит труда, их учили этому. Осталось только придумать, как это осуществить – помочь госпоже с наследницей.

Ночные птицы свистели, у пруда дружно заголосили лягушки. Языки лунного света ярко освещали покои госпожи, серебрились на кисейных занавесях, блестели на гладком полу и золоченых украшениях мебели.

Раздались шаги, легкий звон золотых браслетов, шелест шелка. Госпожа Сильвия вернулась, проводив гостью, и служанка стала помогать ей снимать украшения и многослойные одежды.

– Иди к себе, раб, – приказала Сильвия. – Мара, вызови ему провожатого и погаси свечи.

– Госпожа, прошу вашей милости! – встрепенулся Свен.

Свен торопливо поднялся, скользнул с балкона в покои, подошел к хозяйке и опустился на колени. Взял ее за руку, прижался щекой. Свежевыбритой и гладкой. Если он верно понял, то он очень нужен госпоже. И прямо сегодня! Она ведь сама сказала.

– Позвольте мне остаться, – Свен поцеловал руку хозяйки.

– Да ты наглец, как я посмотрю, – госпожа отняла руку. Но не рассердилась. Секунду посмотрела на раба, чуть прикусив губу. – Можешь остаться.

Служанка что-то прошептала госпоже на ухо, косясь на раба.

– Вот он и поможет, ступай. Сегодня ты больше не нужна.

– Расстегни сзади застежку, – скомандовала Сильвия, поворачиваясь спиной. – Надеюсь, раздевать дам умеешь?

Свену еще не приходилось подходить к хозяйке так близко. Госпожа оказалась весьма высокой, и отнюдь не хрупкой, у нее были полные груди и широкие бедра. Ему это понравилось. Он безумно рисковал, заговорив без разрешения, да еще и сам прикоснулся к госпоже. Миниатюрных женщин Свен боялся. Боялся прикоснуться, чтоб не сломать. Хотя почему–то они обожали именно таких, как он – высоченных и мощных наложников. И были куда злее и требовательнее.

Свен прикоснулся к застежке ожерелья. Он отлично умел приятно избавлять дам от любой одежды, в питомнике их учили снимать даже хитрые иноземные платья со шнуровкой и множеством булавок. К счастью, госпожа не носила ничего подобного. Кончиками пальцев, едва касаясь, раб осторожно погладил шею госпожи. Прогонит или накажет? Но госпожа была погружена в свои мысли и кажется, даже не заметила его дерзости. Она избавилась от последних деталей одежды и, не обращая на раба ни малейшего внимания, прошла в купальню. Свен выдохнул, видя, как лунный свет выделил рельеф мягкого изгиба спины и круглые ягодицы. Такие притягательные. Пусть лучше накажет, чем он сегодня вернется в гарем! Его же просто засмеют. И Свен бесшумно прошел за госпожой.

Легкий шелест льющейся воды наполнял купальню, озаренную лунным светом. Мелкие брызги искусственной водяной завесы, сверкая, рассыпались и отскакивали от тела госпожи. Она постояла несколько минут под брызгами, бездумно поглаживая себя по груди и животу, и прошла к бассейну, наполненной теплой минеральной водой. Свен поправил повязку на бедрах, ощущая жар в паху. Ему очень нравилась хозяйка, осталось выяснить, насколько он ей нравится, и правду ли сказал лир Ракс.

Сильвия нежилась в воде, наблюдая искоса сквозь ресницы за тихонько вставшим у колонны наложником. Распущенные светлые волосы, достигающие нижнего края лопаток, почти белые в свете луны, поджарый живот, тонкая талия, длинные ноги – просто оживший бог. Идеальной формы даже пальцы ног, образующие четкий узкий треугольник. Отполированные ногти. Наверняка и уши идеальные. А уж лицо! Такие яркие голубые глаза с пушистыми ресницами, прямой нос, высокие скулы. Редкостно красивый раб. Витрина столичного питомника!

Только самые красивые мальчики, набранные со всей страны, могли начать там обучение. Стоили наложники из этого питомника баснословно дорого. Такие подарки делались на первую свадьбу высокородной девушки или придворным дамам по каким-то особенным датам, в качестве награды и признания заслуг перед страной. Спрос на красавцев-наложников был весьма велик, и торговцы типа Раваиля не брезговали пиратством, чтоб добывать ценный товар. Правда, чужаки были куда хуже своих, выращенных: уродливы, часто злы и непокорны, но продавали почти всех. Многие дамы предпочитали лично воспитывать рабов, а особо непокорных отдавали в школу послушания. Ну, а если не получалось – жрицы получали свои жертвы для обрядов.

Императрица не поскупилась для своей Советницы. Благодаря Сильвии Мессерти последнее время Империя наслаждалась миром и пожинала плоды успешных переговоров, были заключены выгодные торговые соглашения, а спорные территории вошли в состав империи без кровопролития. При дворе было много амбициозных дам. Оттавия Сариан, горячо желая подвинуть самую молодую Советницу, громко и чрезмерно восхваляла успехи госпожи Мессерти, всячески подчеркивала ценность рода для государства, и высказала сожаление об отсутствии наследницы. Императрица вняла, и подарила Сильвии великолепных наложников из собственного гарема. Фактически для Советницы это отставка. Для решения семейных дел. Глава дома не может уклоняться от своего долга, наследница необходима, извольте постараться.

Сильвия поморщилась. Выдохнув, села в слегка остывшей воде. Придется выполнять высочайшее повеление. Как бы она этого не хотела. Не глядя, вытянула руку. Раб тут же подхватил ее за локоть, бережно придерживая. Накинул простыню, промокая излишнюю влагу.

Опустился на пятки, поставил ногу госпожи себе на колено, низко склонился, аккуратно вытирая пальцы, и тут же поцеловал мизинчик, безымянный палец и хотел продолжить, но ему не дали.

– Прекрати, не люблю! – госпожа нервно выдернула ногу. Свен слегка отодвинулся, страшась вызвать гнев госпожи. Держа в руках мягкую ткань, стал вытирать ее колени и бедра. Почти обняв ноги хозяйки, промокнул заднюю поверхность ее бедер, ягодиц, прикоснулся осторожно горячими губами к нежной складке ноги слева. Его руки скользнули вверх по ягодицам, головой он почти прижался к лону. Облизнул губы. Вот вожделенный разрез и едва выступающие нежные розовые лепестки. Не успел он дотянуться языком до влажных складок, как ощутил, что его левое ухо сильно тянут вверх, вынуждая встать. Свен подавил досаду.

– Вытри мне спину, – госпожа повернулась. Ее голос был равнодушным и спокойным.