Приключения пенсионерки

Жизнь взаймы.

Не могу я на это смотреть. На измученные детские личики. «Помогите Кирюше, ему всего год»! «Помогите Олечке»… «Как мама Данила борется со смертью». Не мо-гу.

Прочитав очередную трагическую заметку с мольбой о помощи, я отвернулась от монитора и посмотрела в окно. Метель. У нас всегда на восьмое марта метель. Раньше, когда я еще ходила на работу, накануне проводилось торжественное собрание, выдавали грамоты, начальник толкал торжественную речь, потом мы все расходились по своим кафедрам и уже праздновали там, тихо, по-домашнему, из дома же принесенными вкусняшками. В последнее время купленными или заказанными, обленились сами готовить.

Теперь я на работу не хожу, пописываю статейки, пишу рецензии, корректуру делаю. Фотографии делаю и обрабатываю для захудалой рекламной конторы. Копеечка маленькая, но все-таки добавка к пенсии. Сегодня меня никто не поздравит. Полгода назад умерла моя лучшая и любимая подруга и время будто замерло. Конечно, мы увидимся, только в другом мире.

И не так уж долго ждать. Дела в порядке: квартира завещана хорошей девушке из моего отдела, может, наличие собственной жилплощади поможет ей судьбу устроить. А то выйдет, как у меня, все слишком поздно.

В юности мечтала о телефоне. Обычном, проводном. В пятиэтажном доме они были только в двух квартирах, роскошь же! Зато был телефон-автомат у подъезда. Тогда у меня было, кому звонить, да и мне бы, наверное, звонили. Я в молодости отличалась завидной фигурой, хоть и не красавица была, но посмотреть приятно.

Это было такое неописуемое счастье, обретенный телефон после десяти лет очереди! Только мне уже было за тридцать, и мне никто не звонил, только начальство с работы. А потом посыпались пейджеры, сотовые телефоны, мессенджеры, чаты, иллюзия живого общения.

Мечтала о собственной квартире, без бдительного ока суровой мамы, её нравоучений и воспитательных скандалов. Хоть однокомнатной, на окраине. Было бы куда кавалера привести, пока они были, кавалеры эти. Но парни тоже были сплошь бездомные, и тихо испарялись после знакомства, прощупав почву насчет жилья. Квартира у меня появилась тоже после сорока, когда более везучие женщины уже радуются внукам. Выяснилось, что ко мне никто в гости и не рвется, а если я приглашаю, всегда находятся причины не приехать. А кавалеры давно исчезли в мареве дней, как и моя фигура.

Ну да, наверное, я не самый приятный в мире человек. Резкий, откровенный, прямой. Ничего не успела, нельзя преуспеть во всем. Училась, писала диссертации, защищалась, гоняла нерадивых студентов, а личная жизнь прошла мимо.

Муж тихо завелся и тихо исчез, найдя себе менее образованную женщину, которая ценила его больше и готовила намного лучше. Подруги разлетелись кто куда и не писали. Да и были ли они подругами? Так, знакомые, приятельницы. По-настоящему я никому и не нужна была, кроме Янки. Эх, Яна, как мне тебя не хватает. Да и всем не хватает, кто тебя знал и грелся вокруг твоего огня.

Оторвалась от грустных мыслей и снова посмотрела на монитор. Фото молодой красивой женщины, обнимающей маленького мальчика. «Галина борется со смертельным недугом и не сдается». У нее хоть есть, ради чего бороться: муж, сын. Есть, ради кого жить. А у меня никого нет. Кот, и тот не вернулся летом, наверное, пропал под машину или загрызли собаки. Не учел, что живем мы теперь не в своем доме с участком, а в многолюдном районе и никто ему тут дорогу уступать не будет.

Посмотрела на мигающую кнопочку внизу текста «ПОМОЧЬ». А вот помогу! Хоть тысячу рублей переведу. Могу даже жизнь отдать, но сколько её там осталось-то? Кому она нужна? Мало живем, ничего не успеваем. Думаем, что времени на все хватит, а его катастрофически не хватает. Я вот ничего не успела, стоит ли дорожить жалким остатком?

Ругая себя, что верю очередным мошенникам, нажала кнопку. Вместо номера карты с суммой перевода попросили ввести телефон. Ввела. Все равно мне никто не звонит, даже звонкам из банка радуюсь и предложениям посетить открывающиеся магазины и бесплатные салоны в соседнем городе. Тут же раздалась трель.

– Да?

– Алло, вы хотите отдать оставшиеся годы жизни? – напрямик поинтересовался мужской приятный голос.

– Э? Ну да, я думала об этом, – призналась сразу.

Прозвучало абсурдно, но меня это не смутило. Прошло то время, когда я боялась за произведенное впечатление. Боялась показаться глупой и смешной. Я одинокая пенсионерка, могу и головой двинуться, имею полное право на маразм, альцгеймер и склероз, мне сейчас море по колено.

– Прекрасно! Мы с радостью примем вашу жизнь! – ответил мужчина.

– Вы серьезно?

– Абсолютно! Сейчас я скину договор, вы его прочитаете, распечатаете, подпишете и ровно через шесть часов… гм-гм… перейдете в иной мир. Время вам дается, чтоб известить близких, и вообще, подготовиться.

– О! – восхитилась. Какой сервис!

– Вам хватит времени? Или нужно больше? – поинтересовались на другом конце провода.

– Да. У меня нет близких. Совсем.

– Тогда благодарю за ценный дар, всего вам наилучшего.

Я потерла лоб. «Меньше надо фэнтези читать, вот что», – решительно направилась на кухню. Да как меньше читать, если современные авторы, за редким исключением, пренебрегают орфографией и грамматикой? Кто ж им ошибки будет исправлять? Выпью кофейку, полегчает.

Брякнул сигнал оповещения почты. Я остановилась в дверном проеме. Ну почему я решила, что это тот самый договор? Это очередная рассылка. И вообще, спам. Но ведь могли и по работе сбросить очередное сочинение популярного, но жутко безграмотного автора. Подождут десять минут.

Сварила кофе, любуясь снежинками, несущимися перед окном. Последний снег перед весной и душным летом.

Вернулась в комнату и села перед монитором. Так, посмотрим.

Сердце подпрыгнуло в горле. Договор займа жизни. Б-р-р? «Это глупая шутка», – сказала я себе, открывая договор. Стороны… заимодавец обязуется безвозмездно передать свою жизнь… заемщик гарантирует безболезненный переход в иной мир… договор считается заключенным с момента подписания. А если не подпишу?

Глаза привычно скользили по строчкам. Обстоятельства непреодолимой силы… что за чушь? Эти обстоятельства, которые непреодолимой силы, они никогда отойти в мир иной не мешали, наоборот, способствовали! Штрафные санкции читать не стала, мне-то это будет по барабану, если я помру, какие с меня штрафы? С покойницы взятки гладки. А в загробную мистику не верю.

Распечатала на домашнем принтере. Старичок заурчал, выплевывая два листка договора. Меня охватило бесшабашное веселье. А вот возьму и подпишу! В сети выложу, пусть люди повеселятся. Тут же ручкой, стоявшей в стаканчике, подписала два экземпляра, удивившись, зачем два, мне в той жизни экземпляр точно не понадобится. Да и по судам ходить вряд ли придется.

На мониторе замигал электронный циферблат с обратным отсчетом. «Надо же, какая оперативность», – я снова восхитилась. Как они программируют такие штуки, и главное, как узнали, что я уже подписала? Даже не заметила, что бумаги исчезли, просто растворились в воздухе.

Я потянулась к трубке. Дела не ждут, коли так.

– Мариночка? Я тебе на почту скинула завещание, я тебе квартиру свою оставила, ключи будут у соседки, подлинник завещания на столе со всеми документами в синей папке. Там же договор с ритуалкой, все оплачено. Я умру скоро, завтра зайди, ладно? Ну, можно и на днях, но желательно побыстрее, чтоб я не протухла.

Мариночка хмыкнула и предложила вызвать скорую, при инфарктах страх смерти – очень показательный признак. Даже если и не болит ещё настолько сильно. Я уверила, что у меня ничего не болит, поздравила ее с праздником и повесила трубку. Потом пошла к соседке.

Нина была женщиной могучей, непреклонной и непроходимо глупой. Сколько я не объясняла, что доктор наук совсем не значит врач, она была убеждена, что я отказываюсь выслушивать жалобы и лечить ее исключительно из вредности, а сама пользуюсь всеми новейшими лекарствами и методиками исключительно назло ей.

Да, выглядела я немного моложе ее, но это же за счет правильного питания, распорядка дня и физкультуры! До ужаса размеренной, пресной жизни без излишеств. Ну, и организм не изношен беременностями и родами, недосыпанием и семейными стрессами. У меня даже давление не поднимается выше положенного, и фигура, хоть и утратила былую легкость, но дам куда моложе, но намного толще меня вижу каждый день. И вообще, не в килограммах красота или ее отсутствие.

Соседке я сунула в руку запасные ключи от квартиры и номер телефона Марины. Сказала, что помирать собралась. Это очень вероятно, но пока еще не точно. Завтра все выяснится. В глазах соседки мелькнула радость, и она сочувственно закивала. Всё понимает. Как же, как же, обязательно передаст.

– Соседка-то из второй совсем сбрендила! – услышала я её громкий радостный голос за дверью.

Зашла к себе. Монитор свидетельствовал, что у меня еще пять с половиной часов. Я вытащила заначку и спустилась вниз. На первом этаже нашего дома располагался салон красоты, куда я никогда в жизни не заходила, все деньги берегла. Но сейчас-то имею право умереть красивой?

Мартовская метель кружила за окнами, девушки щебетали и хлопотали возле меня, а я млела с тихой улыбкой.

Подстриженная, покрашенная, с красивой укладкой, превратившей мою голову в пышную хризантему, со сверкающими ноготками и сияющим лицом, я поднялась к себе.

Осталось полчаса. Вот налью себе красного винца в честь праздничка! За окнами совсем стемнело, я зевнула и отправилась спать. «Вот завтра-то смеху будет», – подумала и уснула.

Новый мир.

Проснулась от громких голосов над головой. Что такое? Рано же еще! Откуда в моей квартирке люди? А, это, наверное, Маринка прибежала! Напугала я её, вот и принеслась затемно, перед работой. Придется извиниться и рассказать про глупый розыгрыш.

– Как такое могло случиться!??! Как я покажу властителю ЭТО!? – кричал мужчина.

– Галалиниэ́ль накладывал связующее заклинание, – бормотал второй мужской голос в темноте. – Перебор с концентрацией.

Ясно, еще сплю. Откуда в моей квартире мужики, да еще двое сразу? Хороший сон, фантастический, я такие сны люблю. Повернулась на другой бок и приготовилась еще поспать.

Меня довольно бесцеремонно затормошили и сильно потянули за руку.

– Вставай, чего разлеглась! – зашипел кто-то.

– А что, пожар? – лениво потянулась, открыла глаза и потеряла дар речи. Над кроватью висела шаровая молния. Круглый светящийся шар, заливающий все вокруг ярким светом.

На меня смотрели двое совершенно незнакомых мужчин в кудрявых париках до пояса. В расшитых тесьмой кафтанах с золотыми пуговицами. С пышными белоснежными жабо и кружевными манжетами. Я что, дверь вчера не закрыла? Как они могли войти? Тут проморгаться бы для начала.

– Ребята, я не приглашала актеров, вы адресом ошиблись, – хрипло пробормотала, стесняясь своей ночной сорочки.

Очень давно не доводилось мне гостей принимать в неглиже. Ночнушка удобная, мягкая, но совершенно неэстетичная. Трикотажный мешок с дырками для головы и рук, зато в ярких желтых ананасах среди розовых полосок. Я на старости лет полюбила яркие цвета.

Ну, конечно, ошиблись, успокоила себя. У нас в округе все дома с одним номером, только буквы разные, все всегда ошибаются, потому что никакой логики в расположении нет. Даже дом с литерой «К» есть, стоит сразу за «Ж».

Только вчера рекламу видела «Незабываемый день рождения», там и принцесса, и пираты, и восточные танцовщицы, зомби, супергерои, стихи, песни и все, что захочешь, за твои деньги. Студенты института культуры и молодые актеры остро нуждаются и с энтузиазмом изобразят, что и кого угодно. Впрочем, насколько я знаю, даже маститые и знаменитые у нас не брезгуют спектаклями в детских садах. Но костюмы отличные, ишь, не жарко им в париках!

– Ты что несешь, убогая? – прошипел тот, что пониже ростом, в черном парике.

Это мне уже не понравилось. Это еще вопрос, кто тут убогий, кто адрес перепутал, они или я? Внимательнее надо быть! Навигатор посмотреть можно, если не ориентируешься в родном городе.

– Апполинариус, она нас за комедиантов принимает, – догадался второй.

– Быстро встала, корова! – рявкнул первый.

– Пшел вон, урод! Я сейчас полицию вызову! Залезли в чужой дом и хамят еще! На выход оба, быстро! – если надо, громко орать и я могу. Попробуйте почитать лекции потоку из двухсот человек, тут без голоса никуда, а микрофоны я не любила.

Я совершенно не чувствовала страха. Красть у меня нечего, а попытку насилия я бы восприняла с острым клиническим интересом. Восхитилась бы отвагой насильника и его потенцией. При моем возрасте и габаритах даже лестно.

Полезла под подушку, чтоб начать набирать телефон полиции и замерла, не обнаружив привычный плоский прямоугольник. А подушка-то не моя. И кроватка не моя. Вместо раскладного полуторного дивана, обитого серым флоком – жесткая кровать с деревянной спинкой самого монашеского вида. Только распятия не хватает над изголовьем. И комната незнакомая, это уже не обман зрения. Пенал с побеленными стенками, но почему-то с высоченными потолками. И окно-полукруг под потолком со скошенным внутрь подоконником.

«Сон», – умиротворенно подумала я, снова опускаясь на подушку. Одеялко тонковато, и кровать слишком узкая. Во сне-то могли бы и получше интерьер показать, например, отель пять звезд на морском берегу, и чтоб пальмы шелестели. А тут и взглянуть не на что: то ли сиротский приют, то ли богадельня. В моем возрасте – вернее второе. Я приготовилась смотреть дальше.

Двое кавалеров стали в два голоса орать, дергать меня и пытаться стащить с кровати. Ага, щас, сто пять честно заработанных килограмм так легко не сдаются! «Сон скучноватый какой-то», – подумала я. Но ощущения вполне реальные. Пришлось открыть глаза.

Хлопнула дверь. Появился третий персонаж. Народу-то прибавляется, а комнатка тесная.

– Невеста еще не готова? Ой… Что это такое!? Что, я вас спрашиваю? – завизжала дородная дама в полосатом малиново-бежевом платье.

– Звук убавьте, – попросила я, демонстративно почесав ухо.

– Кто делал привязку? – дама испепелила взглядом кавалеров, сразу ставших меньше ростом.

– Лэр Гали, – пискнул один.

– Вот как, – на губах дамы зазмеилась неприятная усмешка. – Вот пусть он и отвечает. Одевайте и ведите в зал, ждать больше невозможно!

За дамой захлопнулась дверь.

– Во что одевать!? – взвыл кавалер, открывая дверь шкафа и потрясая выхваченным оттуда длинным белым платьем. На вид так детского размера, от силы сорок – сорок два. Обидно, между прочим! Как будто крупные дамы замуж не выходят, и вообще, одеваться красиво им не полагается, все красивое только на дистрофиков.

– Маловато будет, – миролюбиво констатировала я очевидный факт. В такое платье я даже в школьные годы чудесные не влезла бы. Всегда была девушкой солидной, плотной, не всем везет родиться хрупкой феечкой, рабочие лошади по-своему тоже красивы, и имеют право на существование. А будучи урожденным першероном, мечтать об изящном сложении скаковой лошади глупо и непродуктивно. Генетика голоданием не лечится. Вредно для здоровья пытаться себя переделать, если не дано от природы.

– Вы нас погубите! – прошептал высокий кавалер в русом парике.

– А мне все равно! – бессердечно заявила я. Хамить не надо в чужом сне.

– Умоляю, встаньте, лэра, нас всех казнят!

– Вас пусть казнят, а я тут не при чём, – нечего вести себя по-свински!

Второй кавалер, отбросив ненужное платье, судорожно рылся на полках шкафа, выкидывая какие-то вещи прямо на пол.

– Вот, нашел! – он взмахнул необъятной белой тряпкой. Кинул ее мне на кровать. – Быстро одевайтесь!

Это оказалась… ну, наверное, ночная сорочка до пяток. Или нижнее платье. А может, верхнее. Капо́т домашний. Из тонкого полотна, с мережками, тройным рядом кружев и атласными бантиками по подолу и длинным рукавам, в районе шеи завязывающаяся тесемками. Ну, красиво, наверное. Такое вычурное ретро не каждый день увидишь. У нас летом куда откровеннее сарафанчики носят не только девочки, но и бабушки. И возможно, я даже в это влезу. С сомнением посмотрела на одеяние. В принципе, от меня не убудет, если примерю, сон же. Глупо с собственным сном спорить.

Откинула одеяло, кавалеры тут же дисциплинированно отвернулись, не дожидаясь просьб. Давно бы так. Вообще дамам помогают одеваться дамы, личные горничные или камеристки, а тут почему-то кавалеры толпятся, да еще такие невоспитанные и крикливые.

– Зеркало есть? – полюбопытствовала, облачившись в наряд. Надо же, влезла!

Зеркало нашлось на внутренней дверце шкафа. Узкое и маленькое. Ну, судя по обозримым фрагментам, я напоминала откормленного белого лебедя в кружевах. Или пушистое круглобокое облако. Ну, что ж делать, талию я у себя последние лет шесть не находила, но еще помнила, где она была.

– Я примерила. Вы довольны? Можно снимать?

Кавалеры повернулись, схватили меня под руки и дружно потащили к двери.

– Нет-нет-нет, я идти никуда не собираюсь, да к тому же босиком! – мои сто пять упирающихся килограммов сильно затрудняли передвижение. Странно, что при таких подвижных играх я не просыпаюсь. Забористое, видно, винцо вечером употребила. Прям 4D эффект полного присутствия.

Кавалер в русом парике взвыл что-то полузадушенно, выхватил из-под кровати мягкие бархатные тапочки и лично натянул на мои ноги. Причин бунтовать у меня не осталось, хотелось знать, что дальше покажут, и я позволила себя вывести в коридор, узкий и ничем не примечательный.

Еще коридор, пошире, поворот, арка, коридор с картинами и статуями, короткая лестница и мы внезапно вырвались в огромный зал, с колоннами, лепниной и прочими художествами. Впрочем, это я рассмотрела потом, а сейчас ойкнула и намеревалась скрыться, откуда пришла, потому что зал был полон нарядного народа, а я в ночнушке! Это даже во сне неприятно: чувствовать, что все на тебя смотрят и шепчутся.

Кавалеры скрыться мне не дали, наоборот, стали усиленно проталкивать меня вперед. Под обжигающими взглядами я дошла до свободного пятачка перед троном.

Ну да, троном. Иначе массивное золоченое кресло под балдахином с кисточками не назовешь.

На этом свободном пятачке стояли пять девушек в простых белых платьях, которые сейчас смотрели на меня полным изумления и ужаса глазами. Ну, и я на них тоже внимательно посмотрела. Умилилась. Все бледные, явно недокормленные, почти прозрачные, с тонкими ручками, изящными шейками, выступающими ключицами. Ножки наверняка тоже, как прутики, только под длинными юбками не видно. Как есть, феечки, с дефицитом веса и гипоэстрогенией.

Был у меня знакомый, только на таких западал и все страдал, что детей нет. По его мнению, предел женской красоты – сорок четвертый размер. Угу, при росте не меньше ста семидесяти пяти. Да где ж тут дети заведутся? Там глистам есть нечего! Формы балерины для нормальной здоровой женщины откровенно вредны.

– Его величество король Эдгар Восьмой! – зычно объявил церемониймейстер.

– Успели! – облегченно выдохнул черный парик, и я почувствовала, что мои локти отпустили.

Глава 3. Король.

На короля посмотреть хотелось, хотя бы и в бестолковом сне, поэтому, как и все в зале, обратилась лицом к огромным двухстворчатым дверям, откуда вышли четыре стражника и красиво разошлись в стороны. Вслед за ними, упругой походкой спортсмена, вошел молодой мужчина в белом вышитом камзоле, белых коротких штанах, белых чулках и туфлях с пряжками. Хм, а красиво. Значит, тут мода на декоративных мужчин, которые косметикой пользуются, как при дворе Людовика XIV? Парики, мушки, белила, румяна и обилие духов? Хотя король и так красавчик, лет тридцати, с каштановыми волнистыми волосами, яркими зелёными глазами, с решительным и волевым лицом. Без парика и без короны.

Ну, хоть во сне посмотреть на молодого и красивого мужчину! Я получала эстетическое удовольствие, глядя на его подтянутую фигуру. Тренируется, наверняка шпагой машет каждый день. Вот бы его в купальне увидеть! «Но, – грустно подумала, – такие картинки даже во сне бабушкам не показывают. Вредно для сердца и сосудов».

Мужчина посмотрел прямо на меня. Тут я очнулась и вдруг поняла, что все кругом склонились в поклонах и реверансах, только я одна осталась стоять и поедаю глазами незнакомого мужика. О душе́ надо думать в моем возрасте! А не на сказочных мужиков пялиться. Кажется, я даже покраснела. Но глаза не опустила. Реверансами не обучена, не стоит и начинать. И колени болят.

– Я вижу, лэр Галалиниэль прекрасно потрудился, – сказал король.

Мне почудилась в его голосе откровенная насмешка.

– Простите, ваше величество, это очевидная ошибка, она будет немедленно исправлена, – залебезил мой провожатый. – Мы только хотели показать, что все шесть невест доставлены, как и следовало по протоколу Судеб…

Какой глупый сон! Ну, какая из меня невеста? Я громко фыркнула.

– Мы немедленно уничтожим неудачный экземпляр… – меня взяли под локоть и потащили подальше от трона. Умирающие от истощения девицы обменялись злорадными улыбками.

Что? Это кто тут неудачный экземпляр? Я?!

– Сами вы экземпляры! – нет, чтоб что-то приятное приснилось, хамят, обзываются… – Надоели! Хочу, что вы все исчезли! Природу показывайте! – не нравится мне такой сон! Я стряхнула с себя чужие руки.

Кто-то взвизгнул, толпа шарахнулась от меня, а стражники метнулись ко мне и уставили в меня острые экзотичные штуки на длинных древках. «Колюще-рубящее оружие, называется алебарда», – вспомнила я. Иногда с крюком для стаскивания всадника с лошади. Был мой эпизодический муж большим любителем холодного оружия, вот и выскакивало иногда.

– Остановитесь! Убрать оружие! – приказал король. – По протоколу должно наличествовать шесть невест. Условие Отбора выполнено. Отбор объявляю открытым.

Грянул гром, рассыпались золотые искры, и я обнаружила у себя на руке тонкий золотой браслет. Хотелось бы верить, что золотой.

– Добро пожаловать, дорогие невесты, во дворец, – улыбнулся король.

Меня снова аккуратно подпихнули в спину, выстраивая в один ряд с невестами. Ну, смешно, ей-богу, ну и сон! Вот шалит подсознание! Неужели мне не хватало в жизни вот этого белого балахона с оборками и звания невесты? Вроде бы я не сильно страдала из-за отсутствия женихов…

Нет, в молодости, конечно, страдала, да и то, больше по стремительно исчезающим из моей жизни подругам. Как-то вот не понимала я, как красивые, смелые, веселые девчонки превращались в робких, томных и заглядывающих в рот совершенно непримечательным парням. А потом некогда страдать стало. Интересная работа, научные открытия, конференции, доклады, публикации, студенты. Лекции читала трем факультетам в своем вузе и в двух коммерческих «университетах». Даже патенты есть на изобретения, конечно на первом месте завкаф себя писал, не стеснялся, но тем не менее.

Утешала себя мыслью, что судьба меня непременно найдет, и я на очередной конференции познакомлюсь с НИМ, красивым и холостым аспирантом. Потом – преподавателем, потом – с профессором, мечты росли вместе со мной. Пусть лысым и в очках, но умным и порядочным, хорошим собеседником… Профессора были, даже в избытке, но все удручающе женаты. Пока до меня не дошла простая мысль, что если мужчина выглядит симпатичным и ухоженным – за ним кто-то ухаживает! Аккуратная стрижка, чистые ногти, глаженые рубашки, красивые галстуки и запонки – все, это чужой питомец. У него есть хозяйка. Табу. Чужое брать нельзя. А стойкий запах табака, неопрятная борода и растянутый бесформенный свитер не вызывали у меня желания очеловечивать их обладателей.

И надежды растаяли, уступив место суровой правде жизни – я не из тех женщин, за которыми бегают мужчины и сами укладываются в аккуратные штабеля. Нет, совсем не во внешности дело, там все было в порядке. В чем-то, что было мне недоступно, в тайном женском знании. Моя бабка не была замужем, не считать же замужеством два предвоенных месяца? Мама не была замужем, я была замужем очень кратковременно, так что можно и не считать. В общем, уметь надо себя подать, уметь кокетничать и флиртовать, а я этого не умела. Мать говорила, что я неполноценная женщина, раз всю жизнь мечтала быть мальчиком.

Пока я размышляла о своем сне по Фрейду, заиграла музыка, король подошел вплотную и протянул руку. Что? Зачем? Я недоверчиво посмотрела на широкую ладонь.

– Прошу вас на первый танец, – терпеливо повторил король.

Он шутит? Лицо мужчины оставалось убийственно серьезным. Не шутит. О господи! Я безумно заволновалась. Лет тридцать не танцевала в паре, а с таким мужчиной – вообще никогда!

Робко, стесняясь, вложила пухлую ладошку в руку короля, вызвав у него чуть заметную улыбку. Вторая рука короля попыталась найти талию, но я её сама не находила, так что, оставив тщетные попытки, рука замерла где-то посредине спины. Ближе, чем полагалось, король не пытался приближаться – у меня все-таки бюст имелся и живот, что есть, то есть. Я заскользила бархатными тапочками по паркету.