Ждущие

У нас все впереди.

I

Пыльный вагон. Затхлый воздух, пропитанный запахом старых матрасов и человеческих тел, свернувшихся на них клубками. За окнами мелькают тени погруженных в сон деревьев. Тук-тук, тук-тук. Колеса отбивают такт, скользя по лыжне рельс. Лена не спит. Ее глаза прикованы к мелькающим огням фонарей по ту сторону. Да и в принципе ей не уснуть этой ночью. Разве что уже под утро. Внутри все дрожит от теплого, приятного предвкушения. В ушах их общие песни – каждое слово клинком по сердцу. Все напоминает о разлуке, о времени, проведенном порознь. Это мучает, но без этого она уже не мыслила себя.

Курсанта она повстречала несколько месяцев назад. Она не знала, что из этого получится. Скорее, даже не хотела знать. Не представляла и не хотела представлять. По началу это было чем-то несерьезным, веселым и ничуть не тревожило обоих. Они просто обменивались сообщениями в социальных сетях. Просто случилось так, что осенью она была проездом в городе, где он служил. Он учился в военно-морском училище, и этот факт не мог не вызывать как минимум любопытство. А как максимум – девчачьей симпатии. И вызвал. «Моряк» – звучит романтично. Так ей думалось, так она оправдывала свою странную связь с этим худощавым, веселым юношей двадцати лет. Да и о какой связи могла идти речь, если они только раз виделись вживую? Погуляли, выпили кофе, похрустели листвой цвета апельсина. И она уехала. Но именно конец этой поездки положил начало их отношениям, сотканным из наивной, преданной влюбленности. Оба никогда и не помыслили бы, что будут вот так скучать по кому-то, кого видели раз в жизни. Порой мы связываемся с людьми неосознанно, по воле капризной судьбы, натыкающей нас друг на друга, словно на острые углы. Героев же нашего рассказа судьба натолкнула на перину, напоминающую взбитые сливки. Кутаясь в слова, вылетающие из телефонной трубки, словно в мягкое одеяло, Лена ощущала теплое, растекающееся по телу счастье. Такое беззаботное, беспричинное и настоящее. Как чей-то голос может поднимать волну эмоций внутри? Порождать нежность, вытекающую за рамки души? Теперь ей было известно наверняка: очень просто, если он тебе не безразличен. Хотя она долго отрицала свои чувства – не хотелось влипать, словно в жвачку, валяющуюся на асфальте, в страдания на расстоянии. Это стало таким романтизированным клише, такой трагедией юности, что ее передергивало от приторности. Но вот она пытается уснуть на верхней полке плацкарта, бросив вызов километрам. Едет к нему. Зачем? Почему? Просто потому, что должна быть рядом.

II

Тесная однушка. Пахнет сыростью и чистыми махровыми полотенцами. Не очень уютно, но тут они нашли временное укрытие. Островок счастья. Такого простого, словно прикосновение теплой ладони к щеке. Словно утренние косые лучи, ласкающие комнату. Лена знала, что это не будет длиться настолько долго, насколько им бы того хотелось. Поэтому она просто купалась в его объятиях, жарила ему картошку и улыбалась своей внутренней маленькой девочке, которая обрела важную часть себя. Она еще не знала, как сложится ее судьба. Да и в ту секунду ей меньше всего хотелось знать. Ей суждено стать врачом, возможно, даже главврачом. И она станет. Иного просто не рассматривала. Но сейчас даже любимое призвание отошло на второй план.

–– Не хотелось бы забегать вперед, – обратилась она к Курсанту, сидя на краю кровати. – Но ты же не думаешь, что я смогу переехать в этот ужасный город?

Оба разразились смехом.

–– Я не стал бы тебя заставлять. Даже просить не стану.

Веснушки на его лице разлетелись в разные стороны от широкой улыбки.

–– На стипендию особо не разгуляешься… Билеты нынче недешевы.

–– И что ты предлагаешь?

–– Пока не знаю, – она задумалась. Лицо ее вмиг застыло в серьезном выражении.

–– Послушай, – Курсант подсел к ней и взял за руку, – некуда спешить. Давай сейчас не будем думать об этом. У нас впереди два дня. Целых два дня! Вообрази только, сколько всего можно сделать!

Лена поцеловала его и расслабилась. В сущности, он прав: к чему начинать выходные с серьезных разговоров? К тому же она пока не решила, как быть дальше. Она пока даже не уверена, что любит его настолько сильно, чтобы вот так просто переехать, да и учиться ей еще три года. К тому времени он сам закончит училище, и они смогут что-то придумать.

Все остальное время они думали о том, как им хорошо вместе. Как тепло и спокойно быть рядом с кем-то, кто понимает без слов. Они общались на языке касаний, ими были исследованы все мостовые, которые пропитались воспоминаниями о первых поцелуях. Все, что было до, словно растворилось. Недели друг без друга, скребущая тоска, преграды на пути друг к другу. Даже эти два дня были роскошью, даже их они отвоевывали с боем. Курсанту не положены полноценные выходные, он должен находиться под надзором своих тюремщиков. Лена еще не понимала всех тонкостей, но на каком-то уровне осознания или чувств как будто ощущала, что легко не будет. Но ей было все равно, ведь она была так счастлива!

Эти два дня они просто бродили по серому зимнему городу, забегали греться в уютные кафе, где заказывали ароматный латте с карамелью и блинчики. Болтали обо всем на свете и желали всеми фибрами души растянуть этот момент. Город словно вторил им: он укрылся тишиной, замедлил свой бег. Наблюдая за всем со стороны, он неспешно погружался в сонное безмолвие, укутавшись в снежный песок.

–– Как прекрасно, что все только начинается, – заметила невзначай Лена, ловя глазами сумеречные тени за окном.

–– Все самое лучшее – впереди. Представь на минуту, сколько всего нас ждет.

Она лишь улыбнулась и взяла его руку. Она не представляла – просто готова была отдаться течению, не задавая лишних вопросов. Куда это все приведет? Что из этого выйдет? А не все ли равно, если есть здесь и сейчас?

–– Я вот думаю, неужели есть люди, которые не ценят всего этого. Время, проведенное вместе, совместные прогулки, походы за покупками. Это я к тому, что мы стольким пренебрегаем! А в сущности, из этих вещей и состоит наша жизни. Это и есть наша жизнь.

–– Им бы пожить порознь, – усмехнулся Курсант.

–– Завыли бы волком, скажи!

Они рассмеялись.

III

Когда Лена оказалась в привычных декорациях, ей стало казаться, что минувшие два дня были не больше, чем просто сном. Ожидание, встреча, смех и мечты вслух, долгое и молчаливое прощание на перроне… Все это было на самом деле, или это просто каприз ее воображения? Почему-то теперь она точно осознавала, что именно те два дня и были чем-то настоящим и важным. Куда важнее всего того, что она переживала в данную секунду, вдали от него.

–– В каких облаках витаешь? – спросила одногруппница.

–– Да так. Глупости, – очнулась Лена.

–– Увидишься ты еще со своим рыцарем, не на другом конце света уж… – «Мудрая» одногруппница закатила глаза.

–– Свет, тебе легко обесценить мои переживания, ты ведь не знаешь, что это такое – ждать. Ты своего Лешу видишь каждый божий день.

–– И уже пристрелить его готова…

–– Об этом я и говорю. Ты не ценишь времени, проведенного рядом с любимым. А если бы у тебя не было возможности видеть его каждый день?

–– Отдала бы за это все на свете! – рассмеялась Света, преподаватель метнул на нее недовольный взгляд.

Через несколько минут она вновь заговорила, хотя Лена уже не видела смысла что-то объяснять человеку, не способному ее понять.

–– Нет, ну серьезно. Это же так круто, когда вы можете отдыхать друг от друга. Быть какое-то время на расстоянии. Да и вообще, – она словно вспомнила что-то очень важное, – ты видела его второй раз в жизни! Какая там любовь…

–– Ты съехалась с Лешей спустя месяц знакомства, уж тебе ли читать мне нотации? И дело вовсе не в том, сколько мы знакомы. Не скажу, что люблю, но точно влюблена. Это что-то особенное, понимаешь?

–– Куда уж мне, – гордость Светы явно была задета, она обиженно уткнулась в конспект.

Лена не стала ни в чем больше уверять непробиваемую Светку. Какая разница, что она думает? А думает она так же, как большинство – категориями довольно-таки узкими. Ее может понять только один человек на свете. И он где-то там. Хочется верить, что и он сейчас думает о ней.

IV

Темнота заволокла комнату. Крошечные огоньки в окнах соседних домов раскинулись словно на полотне, испещренном звездами. Лена всматривалась в них, слушала город, медленно погружающийся в сон. Она ждала, когда Курсант перезвонит. Проговорив несколько часов, ей все равно было мало. Казалось, сколько бы времени они ни провели вместе, сколько бы ни проговорили – этого всегда будет недостаточно.

Она дергала ногой, сидя на столе и сжимая в руках телефон. Кажется, ее сердце заколотилось: на экране высветилось его имя.

–– Алло, – приглушенно, задыхаясь от бешенной барабанной дроби сердца, пролепетала она.

–– Снова привет, – в голосе Курсанта звенела улыбка.

–– Мы уже проговорили три часа, а будто три минуты.

–– Это точно. Минуты текут слишком быстро, когда мы вместе или на телефоне. Зато когда врознь – время тянется слишком медленно. Так бесит!

–– Зато какие это минуты… те, что вместе.

–– Не спорю.

Молчание.

–– Что с нами происходит? – вдруг спросила Лена.

–– Что ты имеешь в виду?

–– То и имею: я не могу понять, как относиться к тому, что между нами.

–– Просто живи. Не задавай лишних вопросов.

–– Я так не могу. Я человек науки, забыл?

Он рассмеялся.

–– Ну, за себя могу ответить: мне просто хорошо.

–– Ты счастлив?

–– Никогда не был счастливее.

–– Знаешь, мне иногда кажется, что именно то, чего не можешь описать, и есть то самое лучшее и теплое. Странно. Не могу слепить слова друг с дружкой.

–– Если бы можно было представить это чувство как вкус – что бы это было? – попытался он облегчить ей задачу.

Лена задумалась на мгновение, но чувства подсказали ей ответ:

–– Представь самый чудесный на свете шоколадный торт, пропитанный ликером, с нежнейшим шоколадным кремом. Сладко, но не приторно. С легкой и пьянящей цитрусовой ноткой.

–– Да тебе следовало идти в кондитеры.

–– Возможно, – усмехнулась она. – Что ты чувствуешь?

–– Чувствую вкус этого торта прямо сейчас.

Разве могло бы быть что-то лучше вот этих моментов, связывающих их души? Пусть на расстоянии в сотни километров. Пусть на несколько часов, минут. Это было странное единение таких юных и непохожих друг на друга людей. Вот так просто и сложно одновременно. Что может быть проще чистой влюбленности? Непонятной, чуждой, необъяснимой.

Глаза Лены отражали огни города, угасающие один за другим. В глазах же Курсанта запечатлелся ее образ: спящая, она прижалась к его руке, ее дыхание ласкает кожу, и, кажется, что этот момент равен вечности. Больше ничего и не нужно. Просто эти мгновения рядом. Они не усложняли, не думали о будущем. Они радовались поздним звонкам друг от друга. Писали глупые послания, сочащиеся нежностью. Не видя преград, препятствий, в сущности, не видя ничего, кроме самой теплой мечты. Мечты просто прикоснуться друг к другу. Как это мало. И как, если подумать, много.

V

«Скоро все будет хорошо», «скоро мы будем вместе», «скоро все закончится». Лена не могла уснуть от хоровода мыслей в голове. Ей нравилось думать о нем, но не нравилось возвращаться в реальность, где они были оторваны друг от друга. Но, кажется, осталось совсем немного – и все кардинально изменится.

Она снова в поезде. Ведь завтра его выпускной. Завтра все станет иначе. Это чувство таяло внутри сердца, словно сливочное масло на раскаленной сковороде. Столько лет они жили на два города, столько дней провели порознь, хотя могли вместить в эти дни столько счастья. От этого осознания внутри все сжималось. Но зато теперь она сдаст экзамены и поступит в ординатуру в том городе, где он будет служить. И жизнь станет иной, заиграет новыми красками. Будет свой быт, свой маленький мир, о котором оба так мечтали.

Так и не сомкнув глаз за всю ночь, она старалась не уснуть в такси. Ей нужно было успеть собраться и добраться до площади, на которой должна была состояться церемония. Не время для сна! Придя в себя в номере отеля, она приняла душ, уложила волосы, наспех позавтракала и отпарила брючный костюм.

–– Ну вот и все. День икс.

Она рассматривала свое отражение в зеркале и улыбалась дрожащему внутри предвкушению. «Скоро все кончится», «у нас все впереди», «все лучшее впереди». Не переставая улыбаться, она выпорхнула из номера.

Кажется, эта церемония олицетворяла нечто большее, нежели просто окончание учебы в военном училище. Не только для Лены, для всех присутствующих. Она всматривалась в лица этих девушек, которые утирали слезы радости, которые надели лучшие наряды, словно этот день – самый важный в их жизни. Она ловила их взгляды и понимающе улыбалась. Она понимала. Ведь испытывала ровно то же. Ровный строй белых кителей шагал вдоль площади. Им голосили, аплодировали. Воздух дрожал от биения сердец присутствующих. Июньское солнце вторило пламени в душах гостей и виновников торжества – нещадно жарило, словно таким образом выказывая свое участие и радость. Несколько минут, за которыми растелилось полотно лет. Сложных, неспешно тянувшихся, одиноких и таких монотонных. Однообразных до скрипа зубов. В стенах казармы.

Лена покрылась мурашками. Руки холодели, несмотря на жар, вибрирующий внутри. Вот он идет ей навстречу. Уже не Курсант, но Лейтенант. Он улыбается ей так, как никому на свете. Его глаза впервые за долгое время излучают спокойную и тихую радость. Умиротворение. И этого она ждала больше всего. Больше ничего не имеет значения. Теперь она его не покинет.

–– Ну, что чувствуешь?

–– Облегчение, – он смеется.

–– Еще бы. Было волнительно?

–– Скорее утомительно.

–– Так неинтересно. А где же возвышенный монолог о завершении важного этапа? – Она прильнула к его груди в значках и медалях.

–– Я думаю не о конце, а о начале. Только это имеет для меня значение.

–– Ты все-таки романтик, а я боялась…

Мысли о будущем вереницей мелькали в сознании обоих. Им не терпелось начать, не терпелось слепить из грядущих дней свое будущее. Сладкое предвкушение, обуревающее и захлестывающее, согревающее и расслабляющее. Легкая усталость от тех перемен, что накрывали с головой, медленно просачивалась наружу.

Но в голове по-прежнему разносилось: «У нас все впереди».

Мы сделали правильный выбор?

I

Из мириад коробок, составленных в хаотичном порядке в коридоре, можно было соорудить отдельный дом. Годы, сложенные в картонные кубы и подписанные черным маркером. Как теперь расфасовать их? Как раскинуть полотно минувшего на новой белоснежной стене, чтобы оно не изменило своих красок? Пожалуй, никак. Все обретет здесь новое звучание, иначе и быть не может. По-прежнему – слишком устаревшее понятие для тех, кто начинает новую главу. И новое в данном контексте – не что-то страшное и колючее, пугающее своей неприступностью. Это выдох, за которым следует вдох.

Марина вдохнула. Устало, немного обреченно – столько дел впереди, – но все равно где-то внутри теплилось предвкушение чего-то согревающе приятного и счастливого. Что это будет? Какие ухабы ждут их здесь? Что приготовил для них такой незнакомый, чужой город, пахнущий морской солью, сухой, опаленной на солнце листвой и новыми возможностями?

Думать об этом не представлялось возможным. В висках гудело от дикой усталости. Ноги подкашивались от осознания, что вносимый без конца скарб нужно будет разбирать: рано или поздно. Она отлично знала себя, поэтому ответ довольно ясно и бескомпромиссно обозначился перед глазами: рано.

–– Кажется, сегодня мы не ляжем спать… – приложив руку ко лбу, сказала она Лейтенанту.

Он лишь улыбнулся: как всегда очень умиротворенно и добродушно. Его улыбка словно кричала: «нет поводов для беспокойства».

–– Справимся.

Марину всегда поражало его стоическое спокойствие. Когда она рвала и метала, он щурился на закатное солнце, медленно затягиваясь табачным дымом. Ни разу она не слышала, чтобы он повысил тон или выругался – да так, как положено: с надрывом, выволочив из себя все едкое. Ей было легче выкричаться, когда этого требовала душа. Ему же – пережить это внутри себя: закономерно тихо и без лишних затрат слов и ругательств. «Что же такое шебуршится в его голове?» – скользило у нее в мыслях. Но он никогда не рассказывал, был слишком не про откровения о чувствах. Лейтенант про дела, про неустанные устремления вперед, движение и отсутствие зацикленности на деталях. С Мариной все обстояло иначе: она была тем самым ураганом, который влетел в окна Лейтенанта так нежданно и уничтожил все, что было до. Она словно стерла свой необузданной силой все страхи и сомнения. Она была его патроном, которого не хватало в магазине автомата. С ней он стал настоящим – самим собой. Так же, как и она – с ним. Марина была в деталях, как дьявол. Она допытывалась до сути, упорно не соглашаясь на меньшее. В этом была ее сила, но и ахиллесова пята. Она знала это лучше остальных. Но с сущностью не поспоришь.

–– Даже не знаю, с чего начать! – Вылетел нервный смешок.

–– Начни с этого, – он обнял ее за плечи и провел к окну через картонные джунгли. – Стоило того? – довольно спросил он.

Марина уже не слышала его. Перед глазами вырисовалась синева морской глади, пенящаяся на фоне догорающего дня. Теперь она убедилась: оно определенно того стоило.

II

В потоке бесконечных дел Марина не успевала осознать все, что они с Лейтенантом переживали в данный момент. Когда она начала собирать вещи, готовясь к предстоящему переезду, все казалось менее реальным. А сейчас огромный кусок жизни остался позади. Лейтенант получил новые погоны, а она – новый вектор, который по сути своей всегда оставался прежним – быть рядом с ним.

Марине было известно, что ей будет непросто. Учитывая, что она не отличалась покорностью, чего часто требуют от женщины, она прекрасно знала, во что ныряет. Конечно, Марина мало ассоциировала себя со смиренно ждущей у окна женушкой, ей это было попросту чуждо. Она была иного сорта. Взбалмошная порой, порой слишком эмоциональная, но безгранично уверенная в себе, смелая и готовая на все ради одного теплого взгляда любимых глаз Лейтенанта. Ей было все равно на условности. Она ушла с любимой работы, потому что знала цену истинно важным вещам.