Алтайские приключения в масках

© Андрей Затонский, 2022

ISBN 978-5-0055-4617-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Нет, не так.

Хотя похоже.

Это рассказ о великой попытке нормально провести отпуск, которую мы вместе совершили в ситуации всеобщей непонятности, нервозности и растерянности в западной половине нашей просторной Родины. Были люди, которые помогали нам, и им спасибо. Были люди, которые не рискнули выйти на середину страны и крались все лето по огородам и обратно, и им тоже спасибо – нам было просторнее. Тем не менее, по-настоящему это сделали всё же именно мы.

За 45 дней мы проехали столько, что хватило бы объехать всю Турцию, совсем всю, или два Тайланда – повторюсь, по небольшому куску России. Ехали, жили, ходили по торговым центрам, закрытым в начале и открытым в конце поездки, по горам и ледникам (открытым всегда), паркам и лесам, смотрели на людей и на скульптуры, боялись ограничительных мер, готовили на костре около палатки и на кухнях хостелов…

Эта поездка, как и другие, конечно, вызвала к жизни много мыслей об увиденном. Чем еще заниматься, пока крутишь руль, глядя под хвост фуре? Только думать. А какой фонтан мыслей вызывает грязная, запинанная санитарная маска около тропы с водопада Учар в Алтайском заповеднике!

Апофеоз поездки – радиальный выход на Софийский ледник в компании с Чебуреком

Читайте, в общем. Попробуйте пробыть с нами – двумя взрослыми и двумя девочками 7 и 8 лет – в нашем путешествии. Почувствовать наши радости и негодования. Узнать вместе с нами что-то новое для себя, а может быть, и для своего планируемого путешествия: ведь сейчас уже почти всё можно почему-то, что тогда почему-то было нельзя.

Березники – Пермь – Екатеринбург – Тюмень – Тобольск – Голышманово – Омск – Новосибирск – Бийск – Артыбаш – Балыкча – пер. Кату-Ярык – Улаган – Акташ – Бельтир – верх. р. Аккем – радиальный трехдневный выход на лед. Софийский до 3000 м – Ортолык – три брода в обход поста – Мухор-Тарахта – Кош-Агач – Ташанта – два брода – оз. Кындыкты-Кёль – Кокоря – Кош-Агач – отвалы рудника – оз. Горных Духов (два заезда – через рудник и по хребту) Кош-Агач – Чаган-Узун – «Марсы» – Чибит – Онгудай – Усть-Кан – Усть-Кокса – Тюнгур – заезд вниз по р. Катунь к «бабам» и до устья р. Тургунда – заезд вверх по р. Кучерла до строящегося маралятника – радиальный трехдневный выход на хребет к верш. 2987 м посмотреть на Белуху – Кедровые стоянки (транзитом) – р. Текелюшка – р. Кучерла – Тюнгур – Черга – Усть-Сема – Чемал, палеопарк – Соузга – Ая – Алтайское – Белокуриха – Бийск – Барнаул – Томск – Новосибирск – Омск – Тюмень – Екатеринбург —Березники. 9525 км.

Необходимое введение: О Березниках

Эта книга собрана из статей, опубликованных в течение года после путешествия в березниковской «Новой городской газете». Слово «березниковский» тут является ключевым, так как многие сравнения и коннотации в книге соотносятся с этим городом. Однако, если для горожан, читателей газеты, они понятны и прозрачны – то для всех остальных, скорее всего, не слишком. Поэтому имеет смысл постараться разъяснить, что это за город такой уникальный, и почему с ним можно сравнивать вообще всё, что угодно.

Березники – второй по величине город Пермского края, в настоящее время его население порядка 140 тысяч человек (а когда-то было и 200+). Это совершенно необычный в масштабах России город. В нем есть несколько производств, которых больше нет нигде. Это единственное в России производство губчатого титана и почти единственное (не считая «Волгакалия») производство калийных удобрений на Уралкалии и Усольском калийном комбинате АО МХК Еврохим. А начинался город Дедюхин в XIX веке со строительства содового завода. В 1881 году в Бельгии купец-промышленник И. И. Любимов и содопромышленник Эрнест Сольве подписали договор о строительстве в России первого содового завода мощностью 6000 тонн в год. 21 июля 1883 года завод был пущен в эксплуатацию, получен первый пуд кальцинированной соды по аммиачному способу.

Старая часть Березников отличается изысканной архитектурой. Уже совсем ветхой, конечно

Заметьте, век позапрошлый, и постоянные времени совсем не нынешние. За два года уложились, несмотря на отсутствие Интернета.

Формально Березники в качестве города существуют с 1932 года, когда под этот титул были объединены несколько поселков. В 1925—1935 года вообще много чего случилось в советском градостроительстве. Десятки городов, кроме нашего, были созданы (Комсомольск-на-Амуре, Ухта, …) или реорганизованы на базе ранее существовавших (Инта, Салехард, Сочи, даже Красноярск, …). Стране было много что нужно, в стране активно строилась автаркия, государство, не зависящее ни от чего, кроме самого себя. Ей нужны были титан, олово, пьезокварц, ртуть и многое другое – что сейчас ненадобно. Спасибо иностранным заказчикам, что им хотя бы требуются титан и хлорид калия, иначе я бы писал это введение в советское градостроительство совсем в другом ключе и духе…

Город Дедюхин, предшественник Березников, давно затоплен в Камском водохранилище, но содовый завод до сих пор работает, а ещё в городе есть филиал «Азот» АО ОХК Уралхим, производящий понятно какие удобрения. Из всех крупных советских предприятий не выжил, будучи категорически оптимизирован, только березниковский химзавод, производивший для СССР бертолетову соль, перекись бария, анилин и разные компоненты взрывчаток. России это оказалось не нужным. Как и электроламповый завод, молочный комбинат и другие, а недавно – и городской хлебозавод. Не вписались в рынок. Но крупные-то перечисленные предприятия вполне живы.

За провалами у бывшего вокзала, огороженными заборами – промышленная зона с заводами по берегу Камы

Это к чему я? К тому, что в отличие от многих городов численностью 50…500 тысяч человек, в нашем городе для работников существует горизонтальная мобильность. Вот, например, решил собственник закрыть 2/3 производства алюминия в Краснотурьинске Свердловской области – и привет. Вот поссоришься с Сибуром, живя в Тобольске (с КамАЗом, живя в Челнах; с Северсталью, живя в Череповце…), и можно смело искать город для переезда. А у нас не так. Механик или даже химик-технолог имеют возможность свободно бегать между заводами, ища, как та рыба, где глубже и выгоднее. Это качественно отличает наш город от остальных. Ну и, конечно, от депрессивных и медленно умирающих окрестных городов, где работать уже вообще негде, кроме магазинов.

Первый провал в городе, на Третьем калийном, случился ещё в 1986 году

Тем не менее, проблем в городе хватает. В 2006 году шахты старейшего калийного комбината затопило водой. От этого по прилежащим районам пошли провалы почвы, а неумная попытка эти провалы завалить землей привела однажды к тому, что бульдозер вместе с бульдозеристом при сталкивании грунта в провал рухнул, да там и остался. Больше не пытались. Обнесены теперь провалы заборами, и дежурят неуступчивые частные стражи порядка по периметру, отгоняя сталкеров и фотографов. Это всё не привносит, понятно, оптимизма в жизнь городскую. Год от года всё сложнее набирать студентов на первый курс единственного в городе филиала ВУЗа (а когда-то таких было три, если не больше, но канули они в эпоху охоты Рособрнадзора на подобных ведьм). Хотя и нельзя сказать недовольным ситуацией березниковцам: «Чемодан – вокзал – Москва (Пермь, Екатеринбург, …)!», ведь вокзал давно не работает из-за провалов, многие и без вокзала справляются.

Уехать из города не проблема. Но как тогда прожить без

Помянённого камня?!

Раз много заводов, то и экология соответствующая. Был когда-то выпуск советского сатирического киножурнала «Фитиль», где прилетают космонавты на отдаленную планету, там не воздух, а отрава отравная, и вдруг один из них идет гулять без скафандра. Все в шоке, и только капитан небрежно успокаивает – так он же из Березников, что ему будет. Впрочем, с советских времен, кажется, стало лучше? Или хуже?

Заводы строились спецконтингентом. Заключенными то есть. При попытках бунтовать от условий жизни и работы, находились штрейкбрехеры, вполне готовые взять на себя дополнительные наряды. Одного даже убили из-за лишнего старания – теперь одна из улиц города носит его имя. Типа бригадир, ударник, комсомолец. Впрочем, домов на этой улице уже почти не осталось, все рассыпались. А зеки так и не перевелись. Как писала одна сторонняя наблюдательница во ВКонтакте: «Рядом зоны. Соответственно, потом все откинувшиеся остаются тут жить. Контингент не очень. На лавках спят бомжи. Много преступности. Много быдла, алкоголиков, нариков. Много раз видела, искали закладки. Днём! С утра некоторые уже распивают пивасик, водясик, шкалики. Все эти бывшие зеки портят всю картину, плодятся, растут такие же малолетние хулиганы. Всего 50% населения приличные. Это те у кого бизнес, кто трудится на предприятиях, в фирмах в области образования, спорта, культуры, медицины пенсионеры. Остальные отбросы общества. Выйдешь на улицу, не можешь смотреть на эти опухшие, пропитые, зековские морды». Что могу сказать – не бывала она в Вуктыле, например. Или в других близких прикамских городах…

В Пермском крае тоже есть, что посмотреть. Но книга не об этом :)

Хорошего в городе тоже много. Воду из крана можно смело наливать в чайник. Город компактный, неплохо обеспечен общественным транспортом. До Перми каждые полчаса-час идет автобус. В дороге порядка 3 часов, то есть за покупками за день вполне реально смотаться. Раньше с использованием поездов надо было вечером выехать, день проходить по областному центру, вечером выехать и только утром третьего дня вернуться домой. Вокруг реально красивая и доступная природа, от банальных грибов до Помянённого камня и иже с ним – такую плотность природных достопримечательностей ещё поискать в других регионах.

Как-то так вышло, что я, выпускник МГТУ им. Н. Э. Баумана, инженер-механик по гидрореагирующим ракетным двигателям, добровольно-принудительно выбрал после ВУЗа и аспирантуры возвращение в родной город, так сказать, в пуп земли своей. Правильно решил? Неправильно? Не знаю. Так случилось и состоялось. Так сложилась моя карьера от инженера-программиста до единственного в городе полного (с аттестатом, кто понимает) профессора, доктора наук. Пожалуй, завершив полвека, я об этом не жалею. В сложившихся условиях я прожил жизнь так, что, право же, есть, что рассказать архангелам на пороге.

Но это же не означает, что жизнь надо провести во глубине пупа, не выбираясь на поверхность, не пытаясь сравнивать своё с чужим. Моя страна родная, действительно, так широка, как никакая другая. И разнообразна, тем более, в условиях изумительных до судорог околовирусных событий. Эта поездка, конечно, вызвала к жизни много мыслей об увиденном. Чем еще заниматься, пока крутишь руль, глядя под хвост фуре? Только думать. А какой фонтан мыслей вызывает грязная, запинанная санитарная маска около тропы с водопада Учар в Алтайском заповеднике!

Края наши древние. Даже слишком

Что надумал, тем можно попробовать поделиться с окружающими, опираясь, в числе прочего, на сравнение с родным городом.

Собственно, об этом и книга.

Тайная столица губернии

Есть в Тюменской области глубоко засекреченный город. Направляясь на север по федеральной трассе, вы регулярно будете видеть дорожные знаки со стрелкой и километраж до Ханты-Мансийска, столицы автономного округа в составе области. Иногда вам встретится указатель «Сургут», но только внимательный взгляд обнаружит единственный на 250 км небольшой указатель со словом «Тобольск».

Это странно. Ведь Тобольск – второй по величине и значимости город области. Всего городов в этой области (не считая присоединенных округов) – целых пять, поэтому такое пренебрежение вызывает недоумение. Это как на северном выезде из Екатеринбурга написать «Югорск», а не «Нижний Тагил», как на выезде из Перми вместо Березников написать… впрочем, тут почти без вариантов. Разве что сильно задаться неведомой целью и утверждать, что это дорога в Сыктывкар (через Гайны, Косу, Усть-Чёрную и Визингу).

Может быть, дело в том, что Тюмень далеко не всегда была тут главной? Историографы области сообщают, что в 1586-м году началось строительство Тюменского острога, который потом разросся в город. А в 1582-м году стартовавший из нашего Орла-городка в рейдерский налет Ермак Тимофеевич взял на щит татарский город «Сибирь» (Кашлык, Искер), с незапамятных времен бывший столицей Сибирского ханства. Через пять лет рядом типа основали город Тобольск. На целый год типа позже, чем Тюмень.

История пишется теми, кто платит историкам, да.

Река Иртыш в Тобольске

Тем не менее, Тобольск практически мгновенно стал «столицей Сибири», сначала по факту, а при Петре Великом – и по бумагам тоже: главным городом Сибирской губернии, затем Тобольского наместничества, затем Тобольской губернии. Только советские власти перенесли губернскую столицу в Тюмень, к тому времени связавшуюся железнодорожным сообщением с центральной Россией и Восточной Сибирью. Совершенно не исключаю, что такая история кого-нибудь не очень устраивает. А потому-то дорога на Тобольск слегка засекречена. Мол, какой там Тобольск, никакой значимости и ценности в нём, по сравнению с областным центром.

Не так всё это, совсем не так.

Бронзовые кони пролетки у музея рассматривают

Красную площадь

Тобольск это очень ухоженный, красивый, малоэтажный город, со всеми потрохами принадлежащий газоперерабатывающему заводу СИБУРа. Другого значительного работодателя в городе нет. Нам, по сравнению с ними, грандиозно повезло. В нашем городе, а он всего-то в полтора раза больше по численности, есть несколько крупных, сравнительно не зависящих друг от друга градообразующих предприятий. То есть существуют и горизонтальная мобильность для работников (с Уралкалия – в Еврохим, с Еврохима – на АЗОТ, например), и конкуренция взглядов на развитие города с разных точек зрения. И это замечательно, потому что только в спорах, говорят, рождается истина. В моногородах типа Тобольска, Краснотурьинска, Верхней Салды и многих прочих надо дружить с одним заводом, деваться некуда.

Хотя, может быть, невозможность «перевести стрелки» на чужую социальную ответственность и привела к тому, что в городе очень уютно. В нем масса памятников (а не пластиковых солонок), есть даже скульптурная композиция про конька-горбунка. Ведь в губернском центре за 300 лет, разумеется, жили многие творческие люди. Петр Павлович Ершов, уроженец ишимской деревни, свою знаменитую книгу о коньке написал здесь. Дмитрий Иванович Менделеев здесь родился и получил среднее специальное образование. ВУЗов, кстати, в Тобольске в ту пору было несколько, а не один филиал, как сейчас. Федор Михайлович Достоевский побывал здесь не по своей воле – посидел некоторое время в пересыльной тюрьме в итоге восстания декабристов. Про Ермака я уже написал. Всем им, а также женам декабристов, Робинзону Крузо, городскому архитектору Семёну Ремезову и многим другим построены в городе памятники.

Фонтан на Красной площади

Не только тюменцы несколько настороженно относятся к бывшей сибирской столице. В конце своего правления Петр I решил, что сибирский губернатор князь Гагарин слишком популярен у местного общества, слишком возвысился за десять лет успешного правления. Как и нынешнего хабаровского властителя, его на вполне законных основаниях в цепях переместили в Санкт-Петербург. И после двухлетнего следствия повесили по финансовым основаниям. Имущество реквизировали, лично император постановил уничтожить все изображения Матвея Петровича, совсем все. Поэтому на мемориальной доске его памяти над Иртышом изображен некий усредненный князь в кафтане и парике. С царем Петром шутить охотников было мало: сказал всё уничтожить – всё и уничтожили.

Кроме памятников в городе прекрасный кремль и площадь вокруг него. Правда, доступ в кремль ограничен Российской Православной церковью (а этим летом – еще и коронавирусной истерией), а площадь «украшена» нелепыми здесь ярко-красными скамейками и гвоздиками в память о 75-летии Победы. Возможно, тонкий юмор тоболяков как раз и заключается в том, что в противовес прекрасным историческим скульптурам, эти только раздражают и царапают взгляд, и с недоумением разглядывают их с угла площади около губернского музея прекрасные бронзовые кони бронзовой пролетки.

Тобольский ЗАГС

Тоболяки – это жители Тобольска, если что. Не самое причудливое самоименование, для интереса можете попробовать узнать, как называются жители Архангельска, Котласа и некоторых столь же древних городов. Круче них только свердловчане, жители Екатеринбурга, и ленинградцы.

Современными красотами город тоже не обделен, начиная с чудно́го бревенчатого ресторана у кремля и заканчивая ЗАГСом. О, этот ЗАГС – это действительно дворец бракосочетаний. Не какое-то там крылечко с видом на аптеку, ЦУМ и автостоянку у администрации. То ли невообразимый межпланетный корабль, то ли древний храм, то ли… солонка? Кстати, похоже. На нормальную такую солонку, впечатляющую.

Прекрасна (за исключением комарья) и окружающая природа. Захватывающий вид от доски Гагарина на могучую реку внизу. Пляж у Раздолья, неухоженный, с гаражами рядом и моторками совсем рядом, но зато не запрещенный на бумаге. Городские сады и парки, в которых за деревьями ухаживают, поливают, а не вырубают. Могучий обрывистый берег Тобола, где без лестницы к воде не спуститься, расположенный в районе… м-да… заброшенного городского аэропорта. Да, как и нам, тоболякам приходится покупать водичку по сто рублей за поллитру в региональном аэропорту.

Жить там, наверное, непросто. Крепкие там холода, крепкая трехполосная ледовая переправа зимой, и очень крепка́ должна быть дружба с СИБУРом, чтобы не остаться без зарплаты. Но побывать, проникнуться необыкновенным духом падшего величия – это один из разумных способов провести сколько-то дней очередного отпуска, не оплачивая потом обязательный анализ на ковид под страхом огромных штрафов…

Чудеса тюменские

Всякие я светофоры видал на своем веку. Тридцать лет за рулем, сложно удивить. Но когда на тюменском перекрестке загорелся «красный», а вместе с ним загорелись 190 секунд до переключения на «зеленый», такое даже меня впечатлило. И начал я присматриваться.

Не все ведь понимают, что светофор никогда не может ускорить работу перекрестка, то есть уменьшить пробки. Пробок не будет только в том случае, если достаточна пропускная способность улиц. Упрощенно говоря, если все желающие по ним проехать одновременно умещаются в существующие полосы. Сделаешь полосы по-дурацки, пробка будет постоянно, за примерами далеко ходить не надо: в нашем городе только что такое на Карла Маркса устроили. Светофор же только переключает потоки, не дает главной улице навсегда остановить движение на второстепенной. И неизбежно задерживает транспорт. Хотя бы из-за того, что машине надо остановиться, потом тронуться. Теоретически чем дольше горят «красный» и «зеленый», тем меньше этот эффект. Но при этом пробка может вырасти настолько, что перекроет следующий перекресток. Поэтому в каждом отдельно взятом городе наилучшие времена переключения подыскивают между очень коротким (меньше ждать, но меньше пропускная способность) и длинным значением.

Интересно, насколько по-разному решается эта задача в разных городах. Может быть, это особенность местного менталитета какая-то? В суетном Екатеринбурге (1,4 млн населения) светофоры переключаются очень быстро. Водители страгиваются с места почти одновременно, иначе очень многие из них не успеют проскочить перекресток. В Новосибирске (1,6 млн) светофоры горят немного дольше, а водители… звери там, а не водители. Только что на таран не идут, успевай отскакивать. Хорошо мне, на буханке, почти как на КамАЗе: какая дорога моя, та и главная… шутка, конечно. Но замечал, что к большой и страшной машине более боязливое отношение, чем к миниатюрной иномарке – причем везде, вне зависимости от особенностей менталитета.

Уютный обед на улице Тюмени

А в Тюменской области интервалы повсеместно – сотни секунд. И в Тюмени, и в Тобольске, где транспорта совсем немного. Вечерком проехать через центр города, это приключение, рядом с которым пермская толчея выглядит детской забавой. Сплошная железная лента подёргивается при переключении, растягивается, страгивается, потом снова замирает… Много машин в Тюмени, много.

Ведь каждый город охотно рассказывает о себе, если вслушаться и всмотреться. Фасады, окна, машины могут поведать о том, как здесь живется. Мелкие, не сетевые продуктовые магазинчики – насколько благоприятная в городе среда для предпринимательства (если их нет, дело швах). Размер главной городской церкви-новодела, соотнесенный с масштабом города, рассказывает о том, здесь ли живут хотя бы второстепенные бенефициары градообразующих предприятий. Качество спонтанных, одиночных памятников дает совершенно четкое представление об общем уровне культуры населения и управителей – сравните в этом смысле почти одинаковые по населению Березники и Батуми (то есть наши «солонку» или «дерево рода» – хоть с современными изваяниями Али и Нино, хоть с древней бронзовой девушкой с ангелами).

Так вот, население в Тюмени не бедное. Если Родина – мать, то Тюменская область – её грудь, щедро одаривающая Россию нефтью (порядка 60% добычи РФ), газом (около 90%), лесом и даже сельскохозяйственными продуктами. Едешь по федералке, и где не болота, там везде поля! На такой почве, разумеется, выросла масса перерабатывающих и сопутствующих предприятий типа машиностроительных или фармацевтических. То есть можно найти, где заработать, не вопрос. И денег много крутится. Наверное, поэтому в 800-тысячной столице области есть прекрасный аквапарк, а в миллионной Перми до сих пор спорят, нужен он или нет. И два Ашана в Тюмени, а не один, как в Перми или Воронеже. И совершенно нет мелких продуктовых магазинов, ну ни одного вообще нет…

Батуми, увы, пока недоступен

Область тоже забавная. Это один из последних сложноустроенных субъектов РФ. Раньше такой же была Пермская область, пока мы в едином порыве не проголосовали за несамостийность Кудымкара и не сотворили себе край. В Тюменскую область (население 3,4 млн) входят два автономных округа: Ханты-Мансийский (1,6 млн) и Ямало-Ненецкий (0,6 млн). То есть сама-то область меньше одного ХМАО что по площади, что по населению. Забавно, наверное, округа́м ощущать себя под владетельством областного центра, расположенного в крайнем нижнем левом углу региона. Центру тоже так себе. В своё время нынешний главный по борьбе с КВ был избран губернатором как раз решением автономных округов: в Тюмени выборы он проиграл, но в сумме набрал больше голосов, чем избранник тюменцев.