Без злого умысла

«Станкобар» был создан на месте старой типичной рюмочной под названием «Салах ад-Дин». Это было небольшое двухэтажное здание. Теперь же это был тематический бар. «Наверное, хозяева – сербы, – размышлял Нечаев, подходя к бару и читая его название. – Или очень любят сербскую кухню. Нет, скорее всего, шеф-повар – серб, и его зовут Станко». Каково же было его удивление, что сербской кухней там даже и не пахнет. А тематикой бара являются реальные промышленные станки. На первом этаже располагался танцпол и барная стойка в виде огромного многофункционального станка. В котором бармен подавал гостям напитки при помощи механической руки-манипулятора. Второй этаж был так называемым VIP-залом. Станков здесь не было, зато открывался прекрасный вид на танцпол и пляшущих внизу людей. По всему бару расклеены плакаты станков и различных заводов. Всюду были надписи, мотивирующие к работе на предприятиях, преимущественно с большим количеством бранных слов: «Любишь е..ся? Иди к нам в цех, е..сь и работай!», «Баба ломается? Станок не сломается!», « В..й себе засунь эти втулки!» Девушки из персонала были одеты в штаны, а вместо верха лишь широкие подтяжки, прикрывающие грудь. Парни были в рабочей робе и касках. Все с ног до головы перемазанные мазутом и маслом. Все матерятся и плюют прямо на пол. Весьма антуражное заведение. Нечаеву здесь сразу не понравилось, несмотря на то, что они забронировали столик в VIP-зале. Ему не нравилось здесь трезвому даже сильнее, чем в «Мосфильме» пьяному. Но он старался не показывать своё недовольство окружающим. Едва они присели, как к ним тут же подбежала официантка в мазуте, смачно харкнула на пол и заговорила, раздавая меню:

– Приветствуем вас в нашем «Станкобаре»,..ядь! Чё хавать будете, на..й?

Нечаев не верил в происходящее. Зачем сюда вообще ходят люди?

– Слушай сюда, мокрощёлка! – начала Воскресение. – Короче,..ядь, эти две пиццы, – говорила она указывая в меню, – вот эту..аную нарезку! Нет! Этих..аных нарезок три штуки. А бухать мы будем. Шампанское на..й! Да! У моей подружки праздник! Она уже три месяца не..лась ни с кем!

– ..аться в рот! – заговорила официантка, записывая заказ в блокнот. – Поздравляю, подруга, – это она уже обращаясь к Жемчо. – У нас сегодня..уенный выбор парниш! Ты себе выберешь..аря запросто!

– Спасибо! – с искренней радостью сказала Жемчо.

Официантка ушла за заказом. Вся компания принялась курить. Нечаев всё еще сидел в недоумении. Он никогда не думал, что к тематике клуба можно подойти настолько близко. Но почему Воскресение так ругается? «Точно! – вспомнил Сергей. – Она же с «Химмаша»! Там все так разговаривают. Три месяца без секса – это повод чтобы пойти в клуб. А если год? Это повод снять ресторан? Я прям вижу: банкетный зал на 80 человек. Конкурсы, шарады. И ведущий в микрофон:

– Дорогие гости! Давайте поднимем бокалы за Жемчужину. Она сегодня ровно год никому не давала!

И весь зал:

– Да! Ура! Поздравляем!

Что ж я так к родине своей всё никак не привыкну? – не понимал Сергей. Что со мной не так? Почему я в этот молодёжный ритм никак не войду? Да ненамного я их и старше. Ладно. Будем пробовать делать то, что делают они. Курят? Хорошо! Закурим!» Сергей попросил сигарету и закурил. Сигарета оказалась ментоловой, настолько ментоловой, что у Нечаева с непривычки навернулись слёзы. Но он продолжал курить.

Заказ принесли довольно быстро. Аппий был на розливе. Наполнив бокалы, все принялись поздравлять и подбадривать Жемчо.

В целом этот вечер не отличался практически ничем от предыдущего похода Нечаева в клуб. Все снова пустились в пляс, за исключением самого Сергея. Он сидел и разглядывал окружающих. Они ничем не отличались друг от друга. Они ничем не отличались от людей в других клубах. Тут к нему подсела запыхавшаяся Жемчо, принялась пить пиво из первой попавшейся открытой бутылки. И Нечаев понял: «Надо брать быка за рога!»

– Какой у тебя интересный праздник!

– Да, – всё ещё тяжело дыша от танца, отвечала Жемчо.

– Если я правильно понял, мы пришли сюда, чтобы ты нашла себе парня?

– Нет. Чтобы я нашла парня на одну ночь! Хи-хи!

– Неужели такой красивой девушке тяжело найти партнёра без алкоголя и клубов среди своих знакомых парней?

– У меня просто кончились знакомые.

Если бы Нечаев что-нибудь ел в данный момент, он бы подавился. А сейчас просто закашлялся.

– И ты здесь ищешь нового знакомого?

– Да.

«Что ты ходишь вокруг да около!? Бери её за руку и тащи домой!»

– Хм. И как часто ты так делаешь? – расспрашивал Сергей.

– Примерно раз в три месяца, если не нахожу кого-нибудь пораньше. А что?

– Да так, просто спрашиваю.

«Ты баран! На хрена ты просто спрашиваешь!? Это тебе «Что? Где? Когда?», что ли? Тащи её домой!

– А вообще в этот клуб ты часто ходишь? – не унимался Сергей.

– Каждый четверг, – Жемчо отдышавшись и уже начала откровенно скучать. Она зевала и периодически смотрела на часы.

– М-м-м-м, – выдал Нечаев.

– Ага, – в тон ответила Жемчо.

Среди шума музыки и гула гостей между ними повисла тишина. Он неумело курил, она пила пиво, глядя в одну точку. Нечаев чувствовал себя шестилетним мальчиком, которого оторвали от семьи и отдали в суворовское училище. Вся обида на самого себя заключалась в том, что он был ветераном войны в Таиланде, но не знал, как вести себя с девушкой, которая не подаёт явных знаков согласия. Нечаев начал вспоминать ситуативные комбинации, которые проворачивал дома у себя в голове. Там всё было предельно просто. «Хэй, Серёжа! – говорила Жемчо ему. – Может, поедем к тебе, а то я уже вся мокренькая». Или так. «Хэй, Серёжа! Меня утомила эта тусовка, увези меня отсюда!» Или вот так. «Хэй, Серёжа! Я сегодня не надела бельё, пойдём прям сейчас искупаемся на пляже!» В любой из этих ситуаций Нечаев бы знал, что делать. А так. Вот уж и правду, женщины будто с другой планеты. Одна отсасывает только лучшим друзьям, другая, наоборот, только малознакомым. И повторно никому не даёт. И как же так жить? Как найти себе одну-единственную на всю жизнь? Ту, которая и борщ сварит, и даст больше чем один раз в день? Где найти ту, которую не стыдно будет показать родителям. С которой будешь жить всю свою жизнь душа в душу. Нечаев не понимал. А может, вот она и сидит перед тобой. А ты просто этого не замечаешь? Может, она и есть та, которой мама скажет: «Проходи в дом, дочка!» Надо прислушаться к своему внутреннему голосу. «Кретин! Бери её за руку, пока нет остальных дебилов, и тащи домой! Ты понял?! Тащи! Домой! Диктую по буквам! Тамара, Андрей, Щенок, Идиот…»

От размышлений Сергея оторвала Жемчо, которая попросила у него зажигалку.

– А куда после клуба поедем? – спросил он, передавая зажигалку.

Она лишь пожала плечами, подкуривая сигарету.

«Так, так, так! – в мозгу Нечаева реально зашевелились шестерёнки. – Куда же её позвать? На пляж? Нет. Скажет, нет купальника. В другой клуб? А в какой другой? Я других-то толком и не знаю. В баню? Ага. Какая приличная девушка после ночного клуба поедет в баню? Да никакая! Так! Думай, Сергей, думай! Прогуляться по парку? Какой парк! Она вот уже наплясалась, что аж сидит с трудом, на меня вон вся почти облокотилось! Насколько же проще с проститутками! Особенно в Таиланде. Подошёл к ней, говоришь: „Тэн долларс“ – и всё! И всю ночь как угодно, где угодно, куда угодно! Но здесь зато бесплатно. Хотя, я б, наверно, лучше эти „тэнс долларс“ отдал, чем вот так сидеть в этом прокуренном вертепе! Ломая голову, куда ее пригласить, и что с ней потом делать. Господи, почему всё так неправильно? Почему я должен думать, что с ней делать, когда это у неё три месяца никого не было? Могла бы просто подойти и сказать, мол, Серёжа, я тут соскучилась по мальчикам очень сильно, вот. Давай ты меня к себе пригласишь. А не эти тупые намёки, пошли, мол, в клуб! У меня повод! А если она и не намекала? Если она меня и вправду просто за компанию позвала? Тогда чего я здесь сижу? Зачем я трачу своё время? Сейчас бы хронику морских боёв за остров Ко Самуи смотрел. А теперь сижу среди этих дебилов, курю эту галимую хрень, которую даже в армии не курил!»

Ум Нечаева внезапно просветлел. Всё стало предельно ясным. Он встал, потушил сигарету. И сказал предельно громко, так что даже через музыку Жемчо разобрала каждое слово:

– Спасибо, конечно, за приглашение. Но мне здесь делать нечего. Среди всей этой перхоти. Я, пожалуй, пойду домой!

И уже почти вышел из-за стола, как она спросила его:

– А ты не боишься дома кого-нибудь разбудить?

– Нет, – всё тем же собранным тоном ответил Сергей. – Я живу один.

– Так может, я тебе составлю дома компанию? Ты же всё равно сразу спать не ляжешь.

Внутри Сергея всё ликовало! Он видел салюты на площади Революции в Гаване! Он чувствовал себя первым человеком в космосе, он и процитировал первого человека в космосе, с такой же лучезарной улыбкой:

– Поехали!

Он взял её за руку, и они направились к выходу. Они прошли холл и уже вышли на улицу, где их и повстречали Воскресение, Дараявуш и ещё мужчина и женщина лет тридцати пяти. Женщина была из тех, которая и в сорок, и сорок пять будет выглядеть на двадцать три. Она была довольно высокого роста, с шикарными белыми кудрями, которые окутывали её плечи. Загар на ней лежал просто идеально. Короткая мини-юбка едва-едва прикрывала её красненькие трусики, которые порой сверкали из-под одежды. И женщина то и дело оправляла юбку. Ноги были просто изумительными! Грудь третьего размера под красным топиком, была просто изумительной, несмотря на, скорее всего, искусственное происхождение. С первого взгляда и не скажешь, что ей уже далеко за тридцать. Её выдавал огромный висячий живот со следами кесарева сечения, торчащий между топом и юбкой. И пропитое лицо наряду с макияжем портовой шлюхи. А так в темноте ночного клуба, да еще после трёх «белых русских», её вполне можно принять за девятнадцатилетнюю второкурсницу экономического факультета. Угостить её мохито, отвести в туалет и вжарить ей там как следует. Но сейчас, под светом фонарей… для всего этого нужно выпить с десяток «белых русских». Она представилась как Хайкатерина. И представила своего спутника, как оказалось её брата, Богориса. Богорис оказался на голову ниже сестры, мужик с плешью на голове и огромными бакенбардами. Он был в облегающих молодёжных джинсах на манер затёртости до дыр. И в красной облегающей майке, которая подчёркивала его огромное пузо, похожее на круглый аквариум. Воскресение и Дараявуш были изрядно пьяны. Переминались на высоких шпильках с ноги на ногу и весело смеялись друг дружке в лицо. Аппия с ними не было. Увидев Сергея и Жемчо, Воскресение радостно воскликнула:

– О!..б твою мать! А мы,..ядь, за вами! А вы сами к нам, на..й!..бись!..енно! Эти молодые люди любезно предложили оплатить наш счёт, если мы поедем с ними к ним на хату! Всё, вон их машина! – указала она на припаркованный поблизости красный джип «Инфинити». – Садитесь, на..й, быстрее! И поедем,..ядь!

Этого Нечаев никак не мог ожидать. Только-только он взял ситуацию в свои руки, как тут же всё мог упустить.

– Да не, – начал он. – Мы с Жемчо устали и поедем домой.

– Никакой, на..й, домой! Поехали!

– В другой раз, Воскресение, в другой раз.

– Давай мне тут не..ывайся! Вы с нами пришли, с нами, на..й, и уедете! Давай в машину,..ядь!

– Жемчужина, поехали с нами, – проговорила молчавшая до этого Дараявуш.

Жемчужина повернулась к Сергею и заговорчески прошептала ему на ухо:

– Посмотри, какая Дара пьяная, я не могу её отпустить с незнакомыми людьми, я с ней поеду.

– Хорошо! – воскликнул Сергей. – Мы едем!

Через несколько минут они уже неслись по центральной улице на мощном «Инфинити». За рулём была сестра, спереди сидел брат, который постоянно повторял, как они круто проведут время. На заднем сидении разместились Воскресение, Дара, Сергей и Жемчужина. Причём Жемчужина ехала у Сергея на коленях. Аппия они так и не нашли в недрах клуба. На что Воскресение прокомментировала: «А и..й с ним!» И из-за того что Жемчо сидела на коленях у Сергея, он мог смотреть только в одну сторону. В сторону Дараявуш. Теперь у него было предостаточно времени, чтобы рассмотреть лицо этой особы. Одного, даже самого беглого, взгляда было достаточно, чтобы понять, что она стопроцентная блядь. Её лицо было вечно хитрым. Даже сейчас, когда она изрядна пьяна, она не изменила выражение своего лица. Но больше всего блядь в ней выдавали её блядские глаза. Её подведенные чёрными стрелками блядские глаза. Этими глазами она смотрела на всех сверху вниз, как бы оценивая: этому дам, этому не дам, этому только минет. Когда она говорит, она постоянно щурилась. Будто говорит что-то секретное или очень важное. Сама же в 99,99 случая из 100 несёт исключительную чушь про своих парней и как они её покрывают. «Странные подруги для приличной девушки, – думал Нечаев. – Одна ведёт себя как пьяная восьмиклассница. Вторая – тысячепроцентная блядь. А может, Жемчужина не такая уж и приличная? Хотя какая же она приличная, когда празднует свой трёхмесячный нетрах и говорит об этом на каждом углу. Как там говорили древние? Скажи мне кто твой друг, и я тебе скажу кто ты. И угораздило же меня. Еду в другой конец города, в гости к первым встречным. Я ж даже не знаю, кто они. Может, это какие-нибудь таксидермисты?

Ты пять лет был в пекле Таиланда. 61 вылазка за линию фронта, 18 пленных, из них 12 высокопоставленных офицеров. А ты боишься брата и сестру Жиробасовых?»

Квартира их новых знакомых и вправду оказалась на отшибе. В новом районе, который муниципальные власти задумали как район премиум-класса. Район имеет гордое название «Редьярд». Район строился по инициативе и под неусыпным контролем губернатора области Полпотова Петра Сергеевича. Полпотов, как нетрудно догадаться, был масоном. Точнее главой городской масонской ложи. Потому что очень любил Киплинга и Маугли. И дабы сблизиться со своими героями, принял масонство. Конечно, Маугли ему нравился больше, чем писатель. Но он не мог себе позволить появляться перед избирателями в набедренной повязке днём и рычать по-волчьи ночью. Вот в своём любимом клубе «Майами» – да, а на публике перед толпой избирателей это как-то зазорно для человека его статуса. Поэтому оставалось только масонство и строительство элитного района «Редьярд». Ходят слухи, что для того чтобы получить жилплощадь в этом районе, надо сначала вступить в ложу, пройти определённый ритуал, который проводил лично губернатор. И Нечаев ехал прям в логово вольных каменщиков. Про масонов он только слышал от майора в армии, который напивался и говорил, что миром правят проклятые жиды и масоны.

«Значит, они масоны! – догадался Сергей. – Интересно, а они предложат нам вступить в свою ячейку? Сейчас придём, а там везде по квартире зажжённые свечи, на стенах фаллические символы, ходят люди в чёрных балахонах. В руках бокалы с женским молоком и кровью христианских младенцев. Нет! Если придётся пить кроваво-молочные коктейли, я вступать не буду. Развернусь и уйду. А как же Жемчо? Я её там не оставлю. А если она захочет вступить? Чёрт побери! Угораздило же с масонами связаться! Так. Спокойствие. Я ветеран Таиланда, они об этом не знают. Внезапность – мой козырь! Сейчас лучше на них не нападать, потому что мы в движении. А вот если заставят коктейли пить, ответа им долго ждать не придётся!»

С мыслями о возможной расправе над сатанинскими каменщиками и спасением Жемчо Нечаев выходил из машины. Он был решителен и собран. Сергей был как натянутая струна, как стальная пружина, готовая лопнуть в любой момент и попасть обидчику в глаз. Весь путь от авто до квартиры Нечаев молчал. Он вслушивался в каждое слово, которое слышал. На беду Сергея, брат и сестра Жиробасо-Масоновы молчали и улыбались. Зато всё это время Воскресение не умолкала. Она несла какую-то ересь о своих школьных друзьях, которые могут приехать за ней в любое время и в любую точку не только города, но и области, а если им подкинуть деньжат на пивко, то и в любую точку страны. Всё это было смачно приправлено добротным химмашевским матом. Поднимаясь в лифте, она говорила, как за неё проламывали головы в круглосуточных магазинах её родного района. Проходя в квартиру, она просвещала окружающих, как правильно разрывать ноздри дверными ключами. Её дивная речь о драках и самообороне прекратилась только тогда, когда она сняла обувь и начала осматривать квартиру. А посмотреть было на что. Фаллических символов, конечно же, не было, к удивлению Нечаева. Квартира была в два этажа, светлой и просторной. Окна до самого пола, стены выкрашены в светлых тонах. Кругом плазменные панели. И не одного намёка на тьму, сатанизм, тайное общество. Нечаев начал понимать, что, возможно, ошибался. Но бдительность старался не терять…

Было уже около семи утра. Вся компания находилась в гостиной комнате. Они сидели прямо на полу. Шутили, смеялись, рассказывали друг другу весёлые случаи из жизни. Пили белое вино и курили большой мраморный кальян, привезённый хозяину квартиры прямиком из Сирии. Масоны уже не казались Нечаеву странными кошмарными созданиями, а были милыми приятными людьми, несмотря на свой лишний вес и пропитые лица.

Вечер, который плавно перешёл в ночь, а из неё плавно переходил в день, в компании новых знакомых удавался. Впервые за несколько недель Сергей чувствовал себя умиротворённым. Возможно, дело было в вине или в кальяне. Но Нечаев лежал на ковре, смотрел в потолок и улыбался. С такой же улыбкой он и проснулся, но уже у себя в квартире. Потому как он уснул, и Богорис отнёс его в такси, которое увезло его домой. Хотя вся компания продолжила веселиться. Обычное лаундж-афтерпати с убытием Сергея начало превращаться в нечто другое. Поначалу разговоры Хайкатерины про любовь и секс ни у кого не вызывали абсолютно никаких подозрений. Девчонки из «Майами», не сразу заметили, что всё этого время Богорис что-то усердно нащупывал в промежности сестры. И даже тут у них не всплыли никакие подозрения. Воскресение и Жемчужина заподозрили, что здесь что-то неладное, лишь после инцидента с Дарой. А произошло следующее.

Дара после всего вина и курения начала чувствовать лёгкое головокружение. И сообщила об этом Богорису. Тот в свою очередь любезно предложил пойти ей прилечь в комнате на втором этаже. И провел её туда. Комната, в которой Дара решила передохнуть, немного отличалась от интерьера всей квартиры. Она была красной. Всё в комнате было красным. Красный ковёр, красный шкаф, красные книжные полки, красный стол и стулья, красная кровать, красное постельное бельё, красная оконная рама и красное стекло. Даже качели посреди комнаты были красными. И все дилдо, что были разбросаны по полу и лежали на книжных полках, были красными. Дара легла в кровать, Богорис накрыл её одеялом. И предложила красненькую таблетку от головной боли, которую Дара запила бокалом красного вина. Таблетка подействовала сразу. Головокружение и мигрень прошли просто мгновенно. Вместо этого по всему телу девушки разлился неконтролируемый паралич. Даже язык не хотел её слушаться. Она могла лишь слушать и моргать глазами. Богорис сидел рядом и гладил Дару по волосам, плавно спуская руки к шее, грудям и ниже.

– Разве я не могу полностью удовлетворить девушку? – говорил Богорис, сжимая грудь Дары. – Я уверен, что да. У меня было много девушек. Абсолютно разных. Китайских, русских, польских. Они были в восторге.

Богорис продолжал:

– Лишь только я знаю, что вам на самом деле нужно. Где нужно ласкать, что нужно трогать. И сейчас ты в этом убедишься сама.

После этих слов он принялся стягивать трусики девушки. В этот момент Дара начала испытывать настоящий ужас. Она не могла сопротивляться. Всё, что с ней сейчас происходило, она никогда в жизни даже не смогла бы представить. Девушка не думала о том, что когда-нибудь в жизни будет изнасилована сорокалетним клубным пьяницей. Дара могла лишь зажмурить глаза и пытаться не слушать, что с ней происходит. Вот так, наверно, и выглядит библейский ад, если он существует. Вокруг тебя происходит что-то исподнее, мерзкое, а ты не можешь этому препятствовать. Это и есть та самая страшная мука, о которой столько ей говорили священники, когда Дара училась в церковно-приходской школе. И так тысячи и тысячи лет. Ты лежишь неподвижная, тебя трогает за гениталии старый развратник, а ты можешь только закрыть глаза. Так и недолго до сумасшествия. «Эта безысходность хуже смерти», – проскочило у девушки. Эта мысль напоминает мотылька в её голове, который пытается выбраться оттуда. Но у него ничего не выходит. Он лишь бьётся о стенки черепа, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Он уже не представлял собой красивого ночного мотылька, а напоминал лишь размякший хитиновый комок, который всё равно продолжал биться. Только сейчас Дара поняла, что такое ужас. Что в себя таят эти четыре буквы. Ни одна жизненная ситуация не могла даже встать рядом с тем, что сейчас происходило с ней. Ей хотелось кричать, кричать до хрипоты. Она готова была сорвать горло, лишь бы всё это как можно быстрее закончилось. Но её мучитель Богорис никуда не спешил. Он получал удовольствие от всего происходящего. От ласк руками он перешла к поцелуям по всему телу своей жертвы. Он упивалась буквально каждым сантиметром Дары. Оставляя на коже влажный след от поцелуев.

Дара начала громко стонать и хрипеть.

На этот шум и прибежали встревоженные Жемчужина и Воскресение. Увидев столь необычную картину, девушки замерли. А Воскресение смогла вымолвить:

– Ах ты ж..ядь, Дара! У вас тут..енное веселие, а ты подругам не сказала!

«Ну хоть подружки подошли. Сейчас не так страшно будет», – вымолвил мотылёк в голове у Дары…

Время шло. Деньки оставались всё такими же нежными, мягкими и тёплыми. Хотя синоптики вскоре обещали приход скандинавского циклона с дождями и грозами. Но пока светило солнышко, дул тёплый приятный ветер. Горожане кушали прохладное мороженое, ходили на городской пляж загорать и купаться. Все, кроме Нечаева и его коллег. Это было связано с графиком работы. После смены Нечаев сразу отправлялся домой, где после душа шёл в постель. Спал он долго, часов до пяти, а то и до шести вечера. Причина была в том, что в такую жару и при таком ярком солнце очень плохо спится. Хочется постоянно ворочаться, хочется пить, и сны снятся какие-то жаркие, в основном порнография в пустыне Гоби. Поэтому у Нечаева были загоревшие только шея и руки ниже локтей. Да и новых плавок к пляжному сезону у него не было. А в старые он уже не помещался.

Его коллеги не гуляли по пляжу с вкусным мороженым по другим причинам. Почти все они были качками-фанатиками. Они просыпались как можно раньше и шли в тренажёрные залы. Где поднимали и рвали, толкали и тянули веса, превосходящие собственные в несколько раз. Прогулка по пляжу была для них бездарно потраченным временем и первым шагом на пути превращения в дрыща! Был, конечно, ещё один парень в коллективе Сергея, который не стремился накачать свои руки до размеров головы взрослого барана. Звали его Ингвар. От своих скандинавских предков Ингвар унаследовал нордическое спокойствие, твёрдость духа и высокий рост. На пляж он, конечно, тоже не ходил, но не из-за боязни его северных предков открытой воды. А от того, что он был алкаш. Самый настоящий алкаш, в прямом смысле этого слова. Он пил всегда и везде. Не упускал даже самый призрачный шанс. Он пил на улице после работы, пил в баре после работы, в квартирах официанток после работы, в автомобилях официанток после работы. Конечно, официантки звали его к себе домой не для того, чтобы пить. Ведь Ингвар был красив и статен и очень привлекал девушек как самец и владыка, а алкоголь – всего лишь повод зайти. Но Ингвар не понимал тонких намёков. Он приходил к ним в гости. Смеялся со всеми, пил, смотрел телевизор со всеми, пил, а когда официантки звали его в отдельную комнату сделать массаж, дабы Ингвар расслабил их уставшее тело после напряжённой смены, Ингвар уже не был в состоянии даже завязать себе шнурки. Он обычно либо пил дальше, либо уже спал, устало посапывая. После пробуждения он направлялся домой, заходил в супермаркет, что недалеко от дома, покупал пиво и, выпивая по пути, приходил домой и допивал его. Иногда приходилось возвращаться в магазин, так как по приходу в родные пенаты допивать уже было нечего. Но если ещё оставался хотя бы литр, Ингвар включал какую-нибудь комедию, устраивался поудобней в своём мягком кресле и с улыбкой на лице преспокойно засыпал. Самостоятельно он практически никогда не просыпался, его будила мать. Это из-за того, что спиртов в его крови было очень много, а из-за скандинавских предков его организм практически не может бороться с алкоголем. Поэтому у него всегда катастрофически страшные, как говорят в народе, отходняки и бадуны. Чтобы хоть как-то привести себя в порядок перед работой, ему вновь приходилось идти в магазин за пивом и опохмеляться. На работу Ингвар приезжал пунцовый и улыбчивый. Это если опохмел прошёл удачно. Либо жёлтый. Это в случае, когда опохмел «не пошёл». На работе от него пахло сигаретами, перегаром и всегда каким-либо свежевыжатым французским одеколоном. Казалась бы, какой охранник из такого пьянчуги? Самый что ни на есть наилучший! Всю рабочую ночь он думал только об одном. Где бы ещё влупить стакан? Поэтому он не мог разбирать угрозы в свой адрес от пьяных клиентов клуба. Девушки по этой же причине не могли его соблазнить. А взятки он не брал, так как у него всегда тряслись руки. Пил он за чаевые официанток и за деньги, которые очень часто находил в мебели родного клуба. После смены опять пил, ехал домой, пил, спал, опохмелялся, ехал на работу. При таком плотном графике и напряжённой работе у него не оставалось времени на прогулки с мороженым по пляжу. Иногда у него не оставалось времени, чтобы добраться домой. И приходилось спать на автобусных остановках или в барах и оттуда уже отправляться на работу. На фоне всеобщего пьянства в стране Ингвар был незаметен, не выделялся и внимания не привлекал. Так что смена, в которой трудился Нечаев и которую за глаза называли «Ночные феи», не плескалась на пляже, и от того была очень озлобленной на клиентов «Майами». Но, несмотря на все трудности, связанные с погодой и стрессами на работе, ребята были рады летней поре. Ведь лето – это всегда яркие цвета, это сладкое мороженое, это разливной квас, это девушки в мини-юбках. Которых нельзя трогать, но хотя бы можно поглазеть. Вот и сейчас, проснувшись в 18:32 и умывшись, Нечаев стоял на балконе и любовался проходящими по двору цокавшими каблучками девушками. Бабу бы сейчас! Как лампочка во тьме, загорелась яркая идея у Сергея. Хотя нет, жарко. Вот ночью бы, когда прохладно! А ночью надо работать, твою мать!