Без злого умысла

Девушки у Сергея никогда не было. Не от того, что он был алкашом, качком или любителем мужских прелестей. А от того, что как-то не задавалось. В школе он учился только в классе с военно-патриотическим уклоном. С пятого класса он носил берцы, камуфлированные штаны, чёрный берет. Понятно, что в таком классе ни о каких девушках речи быть не могло. Девочки в параллельных классах в свои нелёгкие двенадцать лет были уже алкозависимыми, нюхали клей и спали с мужиками, которым было за сорок. После школы полгода попыток учёбы в техническом вузе, отчисление и отправка в полк в Таиланд. Про отношения с возможной второй половинкой, ползая под дождём в джунглях, Сергей тоже не думал. Три раза в месяц, как и положено, он навещал приписанных к части проституток. Но жениться на них тоже не хотелось. Теперь же, находясь дома и чувствуя себя практически свободным, Нечаев серьёзно начал думать о возможных перспективах и женитьбе. Квартира есть, работа какая-никакая есть, в армию уже не надо, осталось дело за малым – найти возможную миссис Нечаеву! Это, как оказалось, совсем непросто в современных условиях роста эмансипации и феминизма. Сергей каждую ночь видел девушек. Самых разных девушек. Толстых и стройных, рыжих и крашеных, красивых и очень красивых, пьяных и очень пьяных, упоротых наркотой и передознутых наркотой. И если честно, ни одна из них ему особо не нравилась…

На работу Нечаев выехал как обычно. На том же самом маршруте автобуса. Нельзя сказать, что он был не рад мирной жизни. Но то, что его окружало, и то, что он видел, не особо его радовало. Это всё напоминало ему учебку в армии. Рутина. Ничего нового, а монотонное, прямолинейное заучивание пройденного материала и упражнений. Выделяться он не должен, иначе всеобщий механизм начнет производить сбои. Всё должно быть размеренно. Не спеша на работу, не спеша с работы, на выходных пьянка, потому что устал во время рабочих будней. Хочешь – женись, не хочешь – женись, потому что этого хотят родители. Ведь человек без семьи – никто. А семья даёт ему статус, положение в обществе. Так все понимают, что тебе нужна эта работа не потому, что ты хочешь заработать на отдых в Чили, а потому что ты отец и верный муж. У тебя есть настоящая статья расходов, а не та, что у этих бездарей! Мол, мы пока молодые, хотим мир посмотреть! Что они хотят там посмотреть? Непонятно. Пьют везде. Где-то больше, где-то меньше. Вот и всё. Всё всегда и везде происходит одинаково. Ты думаешь, немцу или американцу лучше живётся, чем тебе? Нет, конечно! У него такие же проблемы! Ему тоже надо жениться, присягать куску сукна, который все гордо называют флагом. Так же надо петь гимн с ладонью у сердца. Никакой разницы. Совершенно. И зачем из-за другого сорта колбасы менять один паспорт на другой?

«Наверное, это всё из-за автобуса», – пришёл к выводу Сергей. Потому что эти мрачные мысли появляются, только когда Нечаев едет на работу. Надо подумать о чём-то более весёлом. И только он собрался думать о хорошем и весёлом, как услышал мужской озорной голос:

– О весёлом думать собрался?

Сергей обернулся на голос. Слева от него стоял высокий мужчина крепкого телосложения, лет сорока пяти. Кожа его была смуглая. Лицо, несмотря на приличную щетину и большую залысину, – очень приветливое и добродушное.

– Простите? – сказал Сергей не своё слово. Он подслушал это в американских фильмах. Американцы в любой непонятной ситуации просят прощения и извиняются. У Сергея, конечно же, вместо «простите», возникло «Чё те надо, лысый хрен?!» Но он понимал, что вокруг люди, и скандала ему не хотелось.

– За что ж прощения просите? – улыбнулся незнакомец. – Это я должен у вас прощения просить за то, что вторгся в ваши раздумья.

Сергей совершенно не понимал, что происходит, поэтому сказал слова, подслушанные уже в русских сериалах:

– Чем обязан?

– Ну что вы, молодой человек! – улыбка незнакомца расплывалась всё шире. – Ни в коем разе вы мне ничем не обязаны! Давайте я вам всё попробую объяснить. Зовут меня Азарий. Я скульптор. Живу я в тридцати километрах от города, в дачном посёлке. Сейчас там очень людно, сезон всё-таки. А я не люблю, когда малознакомые люди приходят ко мне с улыбками и говорят: «Здоров, сосед!» Я, конечно, вам тоже незнаком, но улыбка моя вовсе не фальшивая, я очень добродушный и открытый человек. А в город я выбрался, дабы развеяться от этих спортивных трико, толстых жоп, торчащих из-за соседских заборов. И вы знаете, очень тяжело творить во всей этой дачной суете. Поэтому я решил посмотреть на молодёжь, так сказать. Я, собственно, в ночной клуб «Майами» еду. Мне просто кажется, что вы знаете о нём.

Сергей невольно удивился произошедшему совпадению.

– Да, да, – ответил он. – Я вам даже больше скажу, я там работаю.

Казалась, что улыбка скульптора озаряет весь салон автобуса:

– Поразительно! Похоже, эту встречу спланировал сам Прометей, дабы осветить светом мудрости наши умы!

Говорил новый знакомый весьма громко, пассажиры начали обращать на них внимание.

– Уверяю вас, молодой человек, то, что мы с вами встретились, неспроста! Мы с вами станем новыми творцами счастья этого мира! Наше знакомство принесёт нам много взаимной пользы! Вы согласны провести вечер в компании талантливого скульптора и его творческих друзей?

Если честно, Сергею очень захотелось пообщаться с этим человеком. Несмотря на его странную речь, необычное поведение, явно подкреплённое каким-то седативным наркотиком. Он был странным, этот человек, как и всё то, что видел Сергей после армии. Эти горожане, масоны, в конце концов девушки, которые отсасывают у своих лучших друзей. Но Азарий был странен как-то положительно. И за этот короткий разговор и впрямь создавал впечатление творческого человека.

– Я бы, конечно, с удовольствием, – начал неуверенно Сергей, – но я всё-таки еду туда работать.

– Это не беда! Это совершенно пустяковая проблема! От вас практически ничего не требуется! Я всё беру на себя! Как вы знаете, сегодня в вашем клубе играет знаменитый диск-жокей Трависил.

Трависил и вправду играл сегодня ночью на танцполе. Сергей утвердительно кивнул, Азарий продолжил:

– Так вот! Он мой старый университетский приятель! А это значит, что после его сногсшибательного сета мы идём с ним в народ и находим пассий-красотулечек, которые любезно согласятся провести с нами остаток ночи, плавно переходящий в афтерпати! К которому вы после своего выполненного трудового долга успешно к нам присоединитесь! Уверяю, девушки будут только за! Диджей – это раз, его лучший друг скульптор – это два и, судя по вашим богатырским габаритам, охранник – это три! Это будет одна из самых лучших ночей в их жизнях, после первой брачной ночи, разумеется!

Нечаев лишь смущённо улыбался. Ему было неловко от того, что его спутник так легко разгадывал характер и натуру Сергея. Что все трудности он берёт на себя. И то, что человек вдвое старше обращается к нему на «вы». Возможно, то, что какой-то незнакомец приглашает его на афтерпати, ещё месяц назад удивило или даже испугало бы его, но после проведённых пьянок в компаниях сотрудников «Майами» это уже никак не смущало.

– А не могли бы вы ко мне на «ты»? – неловко спросил Нечаев.

– Конечно, мой дорогой друг! Только и ты будь любезен ко обращаться аналогично!

– Азарий, но у меня нет финансов даже на проезд к вам, – решил играть в открытую Сергей.

– Ха-ха-ха! – искренне рассмеялся Азарий. – А зачем вам деньги? Нет, не так. А зачем нам ваши финансы? Так понятней? От тебя ровным счётом никаких финансовых затрат не требуется! Вам только, пардон, тебе только нужно добросовестно нести службу и после окончания всего празднества жизни обратиться к нам! Девушки уже будут веселы, раскованы и очень доброжелательны. К моему творческому гнезду нас доставят на авто. А дома у меня есть всё самое необходимое. Алкоголь и табак всегда в достатке, накормить после работы я тебя тоже смогу. Если будет желание, то и душ ты примешь! Ну что по рукам?

С этими словами скульптор протянул правую руку Сергею. Нечаев замешкался. Сначала он обратил внимание на странно выгнутый безымянный палец скульптора. Затем Сергей начал думать, а нужно ли всё это ему. Опыт предыдущих пьянок особо пользы и удовольствия не принёс. С другой стороны, рутина начала заедать, да ко всему прочему он ясно для себя решил искать невесту. Сергей пожал протянутую руку:

– Меня, кстати, зовут Сергей.

Азарий с улыбкой поклонился…

На этот раз смена тянулась катастрофически долго для Сергея. Ещё никогда ему не было так в тягость работать. Что ещё больше отягощало его пребывание на рабочем месте, так это то, что он видел Азария и видел, как он плавно перемещается с бокалом виски вдоль барной стойки от одной симпатичной девушки к другой. Девушки и в самом деле были хороши собой. Нечаев видел это даже в полутьме ночного клуба, сквозь яркие огни стробоскопа. Азарий несколько раз подходил к нему и предлагал выпить, на что непьющий Сергей, к своему удивлению, отказывался через силу. Он даже не понимал, что происходит. Ведь Нечаева никогда не тянуло к выпивке, а тем более к такому мажорному напитку, как виски. Ни в армии, ни до армии, ни даже после армии такой тяги не было. Сейчас происходило нечто невообразимое! Нечаев хотел чувствовать прохладу стакана виски со льдом в своей руке. Он хотел так же не спеша, как дредноут по волнам, ходить по залу ночного клуба «Майами». С такой же лёгкостью скульптора подходить к первой же девушке, на которую падал его взгляд, и вступать с ней в беседу. Улыбаясь, непринуждённо шутить с ней об окружающих её танцорах. Затем плавными движения доставать сигарету из пачки, которую он держит в другой руке. Закуривать её. Продолжать шутить с этой миленькой девушкой. Которая совершенно случайно оказалась здесь впервые. Которая никогда не ходила по таким заведениям. А сейчас она здесь из-за подружки, которая рассталась с парнем. И она, Катя, впервые и попала в ночной клуб, дабы поддержать подружку. Из разговора Нечаев бы узнал, что она третьекурсница, учится на лингвиста. Не курит, а пьёт только два раза в год: на свой день рождения и на День святого Патрика. Ещё Катя занимается танцами и йогой. Её отец – владелец шиншилловой фермы, а мать – домохозяйка. И ещё парня у неё нет, потому что ей нужны серьёзные отношения, а все окружающие её парни хотят лишь сиюминутного секса, а о душе человека и его внутреннем мире совершенно не думают. Они очень грубы и предсказуемы. И Нечаев понимает, что она и есть та, которую он искал! Она та, с которой хочется прожить всю жизнь на ферме её отца. Нечаев бы ухаживал за шиншиллами, а Катя бы преподавала в местной школе суахили. И Катя в образе Сергея видит своего заступника и опору. Она видит человека, который всегда выслушает её, всегда поддержит в трудную минуту, всегда обнимет, когда это надо, сам, без каких-либо намёков. Она понимает, что он её не бросит и не предаст никогда в жизни. И они удаляются в тихий холл клуба, где слышны лишь отголоски музыки. Усаживаются на кожаный диван и говорят всю ночь совершенно обо всём. Они не боятся открыть друг другу себя без остатка. И уже перед самым закрытием Сергей несёт на руках Катину подругу к такси. Потому что та напилась до такой степени, что обмочилась и наблевала на платье, подаренное ей уже бывшим парнем. А после этого они идут пешком к Кате домой. И там впервые Катя отдаёт себя полностью. Она дарит свою невинность Сергею. И это время их судеб, которое они так давно ждали. Но вместо этого Нечаев стоит на своём посту у сцены танцпола, делает замечания пьяной мрази, и выносит на свежий воздух пьяных гуляк.

Казалось, эта ночь никогда не кончится и та боль и зависть, с которыми Нечаев смотрел на Азария и окружающих его девушек, уничтожат Сергея. Но, как и всё в этом мире, рано или поздно и ночь закончилась. Люди не спеша расходились. Кто-то один, кто-то в компании, а кого-то выводила охрана.

Азарий и его друг под псевдонимом Трависил стояли недалеко от выхода с танцпола в компании восьмерых очаровательных девушек. Всем около двадцати, все упругие и подтянутые. Настолько положительного результата Сергей никак не ожидал. Он думал, что будет три на три, а тут аж по две девушки на человека и ещё две в запасе. Это было невероятно. Только что на его глазах начинались сбываться самые потаённые мечты. Он никак не мог поверить своим глазам. А когда Азарий поманил Сергея в компанию, у того задрожали коленки.

«Мечты сбываются, малыш?»

Скульптор Азарий, как выяснилось из короткой беседы по дороге к нему домой, оказался разведён. Женился в двадцать два года, сразу после вуза. В армию он не пошёл, так его отец был послом в Чехословакии, уберёг его от службы. На родину отец не вернулся, живёт в Словакии. Поэтому жизнь Азария неумолимо налаживалась. Родители отдали ему дом, в который и направлялась компания. Жена после года совместной жизни родила ему сына. Ещё через год они успешно развелись. По всей видимости, жена не разделяла пристрастия Азария к скульптурам. Да и его работы супруге не нравились. Поэтому, собрав вещи и одев сына, она практически молча удалилась. Оставив скульптора в огромном трёхэтажном особняке в компании одиноко стоящих скульптур. Азарий горевал недолго, а если и горевал, то вся его трагедия вылилась в творчество. Поэтому он жил один, а новым знакомым всегда был рад и принимал их с любовью.

Дом оказался в дачном посёлке Пуританово. Посёлок был небольшим и для Нечаева совершенно новым. Однако название с содержанием совершенно не совпадало. Поскольку уже было раннее солнечное утро, все нестыковки бросались в глаза. Из названия было понятно, что в посёлке должна царствовать чистота: как духовная, так и физическая, но на деле всё оказалось не так. Прямо перед въездом слева от дороги лежала огромная, ржавая карусель, исписанная по диагоналям бранными словами и лозунгами со смыслом вроде «покрывай любого встречного». Вся дорога была усыпана битым бутылочным стеклом, использованными презервативами с характерным содержимым, грязными подгузниками невероятно огромных размеров. Заборы вдоль дороги, по которой осторожно ехали автомобили всей компании, были разрисованы фаллическими символами. Кое-где весьма натурально нарисованы голые девушки с инородными предметами в своих чреслах. Такого рода рисунки были практически на всех заборах. Вдоль дороги в землю были вбиты дилдо. Деревянные, металлические, стеклянные, пластиковые. Самые разных размеров и форм и совершенно дикой и невообразимой палитры цветов. Весь путь до дома скульптора из-за рисунков и того, что сопровождало дорогу, напоминало старый добрый диснеевский мультфильм про Белоснежку и семь гномов. Все эти предметы, все эти подгузники, средства контрацепции, несмотря на свою природу происхождения и характер применения, придавали какую-то сказочность происходящему. Все эти деревянные члены, рассматриваемые из салона автомобиля, не вызывали отвращения и не наталкивали на мысли об их применении. Они смотрелись как пряничные и бисквитные грибочки, под которыми вот-вот должен пробежать белый кролик с огромным непропорциональным будильником, посмотреть на него и сказать:

– Королева будет недовольна! – И ускорить свой бег.

Из автомобиля все эти фаллосы казались съедобными. Нечаев понял, что хочет есть. Он вспомнил, что не ел ещё со вчерашнего вечера. Сергей начал сглатывать подступающую слюну. Его радовало только то, что, перед тем как отправиться на афтерпати, вся компания посетила круглосуточный суши-шоп «Чё». И каждый выбрал себе яства по вкусу. Несмотря на армейскую службу в юго-восточной Азии, Нечаев плохо разбирался в кухне этой части света. Даже находясь там, он боялся экспериментировать с едой, а находясь на родине и подавно. Единственное, что он пробовал на окровавленных пляжах Таиланда, это лапша. Поэтому в круглосуточном суши-шопе он ограничил себя пиццей с салями и колой. А вот девчонки не были столь консервативны в еде. Все они заказали по несколько порций суши, от ортодоксальной «Филадельфии» до нового и модного «Мураками». Поэтому в дом скульптора вся компания заходила с большим количество шелестящих пакетов с едой.

Сергей никогда не был в доме у скульптора. Да и знакомых скульпторов у него не было. Представления складывались лишь по увиденным в фильмах образах. Дом, представлял себе Сергей, должен выглядеть мастерской, где в каждой комнате находится по несколько статуй, полностью готовых или же ещё в процессе работы. И скульптор должен выглядеть соответствующе. А вот Азарий не был похож на типичного скульптора.

Скульптур в доме практически не было. Была только одна. На входе в дом в человеческий рост стоял гипсовый Зевс с гроздью молний в левой руке, прижатой к груди, а правой он фотографировал себя сверху на айфон.

Вся компания разместилась в гостиной комнате особняка. Комната представляла собой номер в гостинице Танжера. Из мебели был лишь большой стол, который стоял в центре комнаты. Стол невысокий, чтобы с него было удобно есть только сидя на полу, который застелен огромным ковром, по-видимому, ручной работы. На ковре разбросаны много маленьких подушек. В центре стола стоял огромный кальян из слоновой кости с двадцатью трубками для курения. Из-за своих исполинских размеров и всех этих шлангов он напоминал кракена со старинных гравюр XIX века. Две стены комнаты представляли собой сплошное огромное окно в человеческий рост, за которым уже во всю силу светило летнее солнце. Немного не к месту восточного стиля смотрелась огромная плазма, висящая на стене. Сергей почувствовал липкое ощущение дежавю. Он судорожно пытался вспомнить, где он всё это видел.

«Только барханов не хватает, малыш?» – услышал Сергей…

– А в фашисткой Германии были суши-рестораны? – как бы сам у себя спросил Азарий, выдыхая густой пушистый дым с ароматом вишни.

К моменту этого вопроса из всей компании за столом осталось только четверо. Сергей, Азарий и две близняшки-брюнетки Ира и Герда. Сестрёнки были молоды и симпатичны и учились в Санкт-Петербургском университете по открытию в людях ментальных способностей на факультете внебрачных церебральных связей. Что такое внебрачные церебральные связи, Нечаев даже и не брался представлять. Но из всех прочих девушек они были единственные, кто не вспоминал чью-нибудь мать в конце каждого предложения. И не стремились напиться до обморочного состояния, тем самым поддерживали длящуюся уже несколько часов беседу. Собственно, их и осталось только четверо из-за этой продолжительной беседы. В течении первого часа диджей Трависил, прихватив с собой трёх поклонниц, скрылся в комнате на втором этаже. Оттуда первые двадцать минут раздавались характерные звуки. Ещё три девушки, ссылаясь на ранний подъём в университет, взяли у хозяина дома полотенца и скрылись в ванной комнате, откуда не выходили и по сей момент. Самыми трезвыми и понимающими происходящее были эти сёстры-брюнетки с весьма странной фамилией для этих широт – Ивановы. Хозяин дома был весьма пьян, хотя и держал себя в руках. А вот Нечаев чувствовал себя гусеницей из всё той же старой доброй «Алисы в Стране чудес». Но в отличие от гусеницы, Сергей мог лишь слушать и выдыхать приятный дым кальяна, а вот дать кому-либо дельный совет или хотя бы заговорить он не мог. Поэтому последние несколько часов он внимательно слушал беседу скульптора и близняшек. Беседа была в основном односторонней: Нечаев и Азарий слушали сестёр, как те рассуждают о современной литературе, кинематографе и искусстве в целом. Но после перечисления основных современных деятелей культуры Азарий внезапно вспомнил про суши.

– По идее, должны быть, – всё так же, не обращаясь ни к кому конкретно, говорил Азарий.

Сергей слушал с трепетом, сёстры улыбнулись.

– Да. Хоть один-то ресторан на весь Берлин должен быть. Ведь японцы были союзниками Гитлера, – продолжал Азарий. – Даже если и были такие рестораны в Германии того страшного периода, Адольф их не посещал. Я в этом уверен. Ведь он стал бы очень уязвимым для своих многочисленных врагов. Тогда бы Клаусу фон Штауффенбергу не пришлось бы мастерить бомбы в надежде взорвать фюрера. Убить Адольфа было бы очень просто. Какой-нибудь повар-сушист-антифашист устраивается в этот ресторан – и вуаля: Гитлер мёртв!

Слушая речь скульптора, Нечаев не заметил, как перенёсся в Германию 1944-го. Все описанные образы очень явно всплывали в сознании Сергея. Он увидел Бранденбургские ворота в знамёнах со свастиками. Увидел патрули на улицах в фуражках с орлами.

– Почему вы так решили? – спросила Ира, брюнетка с длинными прямыми волосами.

– А всё просто. Ведь в суши можно добавить всё что угодно, и никто бы этого не заметил. Я не думаю, что Адольф был знатным ценителем суши. Вряд ли бы он понял, что «Филадельфия», которую ему посоветовала Ева Браун, начинена цианидом. И самый кровавый диктатор мог умереть, не выходя из ресторана. Конечно же, ресторан после этого, скорее всего, бы сожгли, а Еву Браун расстреляли после сорокачасовой пытки в гестаповских застенках, но тем не менее. Игра бы стоила свеч.

Повисло молчание. Сергей видел перед глазами горящих официанток в кимоно. Ему очень не хотелось в Германию времён фашизма. Поэтому после очередной затяжки он решительно сконцентрировался на одной из близняшек – той, которая была с каре. Герда. Когда Сергей впервые увидел их двоих, он не сразу понял, что девушки – близнецы. Они были в разных одеждах, у них был разный макияж, и стрижки их были разными. Сергей был необычно рад их присутствию. Заходя в дом скульптора, он был уверен, что у него с ними будет секс на троих. Он ощущал ладонями их нежные упругие груди, он слышал, как они целуют друг друга для него. Сейчас же он просто смотрел на одну из них и не мог оторвать глаз понимая, что красивей никогда никого не видел в жизни. В ней было идеально всё: волосы, улыбка, зелёные глаза и особенно имя – Герда. Едва он произнёс её имя про себя, как вновь оказался в Германии. Но не фашистского периода, а во время Генриха Великого. Он ощущал себя молодым и несмышлёным трубадуром с охотничьим рожком во владениях самого Генриха. Он бежит в лес на лай гончих, понимая, что собаки уже загнали добычу. На его устах была улыбка от предвкушения – как он накинется на загнанную лань с ножом. Он бежит, перепрыгивая валежник. И останавливается как вкопанный, когда видит, кого загнали к самому обрыву гончие. Это не лань и не сайгак. Это девушка. Молодая девушка, его ровесница. На ней порванное собаками платье. Она смотрит на него бесконечно зелёными глазами. Он видит, как они блестят от слёз, которые вот-вот сорвутся с век девушки и устремятся вниз по щекам.