Вторая жена. Книга 1

Глава 1.

Сегодня самый ужасный день в моей жизни. Сегодня моя жизнь перестанет быть только моей. У меня появится он – повелитель, хозяин, муж!

Помню, еще маленькой девочкой я мечтала о принце, который увезет меня из дома и будет любить, холить и баловать. Когда я выросла, то поняла – принцы, какими мы их представляем себе, бывают только в сказках и байках, что рассказывают нам по ночам кормилицы да няньки. В жизни все иначе. Все по-другому и совсем не так романтично, как в воображении.

Мое лицо скрыто под ярким покрывалом. Знатные девушки-подружки, взяв меня за руки и почти облепив со всех сторон, ведут к брачному столу. Я чувствую, как дрожит мое тело под легкими тканями, как отказывается повиноваться и если бы не подружки, я упала бы прямо на ковер, опозорив род и своего отца, и мать, что сейчас стоят позади и следят за процессией.

Гости улыбаются. Моя голова опущена, и я вижу только их ноги: с правой стороны это приближенные отца, слева – люди жениха, их легко узнать по высоким сапогам, расшитым камнями и золотыми нитями.

Я знаю, что отец улыбается. И почему бы ему не улыбаться? Он доволен. Благодаря этому браку в нашу страну придет мир. Нет, конечно, этот мир полным не будет, но станет намного спокойнее на границах и простой люд сможет вздохнуть с облегчением.

Отец так и сказал мне, наставляя перед свадебной церемонией, что я отдаю свою свободу во благо нашего царства… Только не знаю, почему мне от этого не легче? Почему так хочется, чтобы время вернулось вспять, и отец передумал, отказал этим варварам… Но нет. Этого никогда не будет, и я обречена на вечные муки.

Моему брату легче. Ему достанется нелюбимая жена, тоже из варварского клана, но зато он приведет ее в свой дом, к своим людям и заставит повиноваться нашим законам. А я? Что ждет меня? Позорная участь второй жены? Второй!

А ведь не к этому меня готовили всю мою жизнь. Я должна была стать Повелительницей, королевой для своего мужа – единственной.

«За что, отец? – спросила я себя, глотая слезы и благодаря всех богов и морских, и пустынных, что моего лица не будет видно на протяжении всей церемонии и, по крайней мере, я могу вдоволь поплакать, не опасаясь гнева со стороны отца и будущего мужа.

Вспомнив о женихе, дернулась всем телом и девушкам пришлось подхватить меня под руки. Они почти понесли меня, прямо по красной брачной дорожке, такой же долгой, каким должен быть, по обряду, и брак.

Мой жених… Шаккар…

Одно его имя уже бросает в дрожь. Я помню, что когда впервые увидела его, то ужаснулась до безумия, и пообещала себе, что никогда не позволю этому человеку прикоснуться к себе по собственной воле.

В тот день отец позвал меня в приемный зал. Я помню, как шагала мимо рабов, опустившихся на колени, мимо придворных, что склонили головы в ожидании своей принцессы. Помню, что, кажется, рядом с отцом тогда стоял и брат, но почти не обратила на это внимания, заметив лишь того, кто должен был называться моим женихом.

Сердце застучало с бешеной скоростью. Мне захотелось повернуться спиной и умчаться прочь, словно испуганной лани, и до сих пор не понимаю, как удалось устоять на месте. Я даже заставила себя поднять голову и посмотреть на варвара, что возвышался надо мной, словно скала над берегом моря.

Он был огромный, метра два роста, а может, даже больше, мускулистый, загоревший едва ли не до цвета кожи раба, с черным, пронзительным взглядом, в глубине которого плескалось предвкушение чего-то страшного для меня. Суровый, злой, полный превосходства, он смотрел с высоты своего роста и усмехался. Может быть, кому-то он мог показаться даже привлекательным, но не мне. Я видела только поработителя, убийцу, чудовище, зверя! Шаккар тогда был одет в одни штаны из выделанной кожи и короткую безрукавку, расшитую золотом и самоцветами. Длинные черные волосы цвета ночи, перехваченные кожаным шнуром, спадали ниже лопаток варвара. Его грудь, невероятно широкая, загорелая, казалась мне огромной, а длинные руки…Слишком крепкие для человека, слишком сильные!

Внутри меня все перевернулось, стоило только представить, как эти лапы прикасаются к моей коже, как срывают одежды…Меня передернуло. Одна только мысль о том, что я буду всего лишь ВТОРОЙ женой и стану подчинятся его Повелительнице, о жестокости которой у нас слагали легенды, и мое сердце было готово остановиться в тот же миг…

Какой позор для меня! Принцесса – и вторая жена! Вторая после бывшей рабыни!

Я заставила себя не опустить глаз, бросая вызов этому мужчине. Он впился взором в мое лицо. Жадно и, одновременно, насмешливо. Осмотрел так, словно выбирал не жену, а племенную кобылу, затем удовлетворённо кивнул.

– Я согласен, – произнес он и я снова вздрогнула. Голос мужчины показался мне подобным грому.

В тот день я не видела больше ничего.

Усевшись на подушки, опустив голову, как полагалось в таких случаях, я просто сидела и ждала, когда отец выторгует за меня лучшие условия для своей страны и нашего народа.

Говорят, в тот день с Шаккаром было всего несколько его человек, но он оставил их в соседнем зале, показав таким образом, что верит моему отцу. Хотя, мне кажется, в действительности он хотел унизить нас своим бесстрашием. И показал только то, что наши воины – вся охрана отца, ему не годятся и в подметки.

Луна умерла и родилась снова с той поры, и вот настал день моей свадьбы. Я ждала его со страхом и замиранием в сердце, и все ещё надеялась, что случится нечто особенное, что боги услышат мои молитвы, и варварский принц откажется от меня.

Чудо не произошло.

Девушки опустили меня на подушки рядом с женихом, и я тут же уронила взгляд на собственные руки, расписанные хной. Красивые витиеватые узоры вились по пальцам и поднимались выше, к запястьям, а затем исчезали под складками легких одежд. Каждый палец, по обычаю, украшало дорогое золотое кольцо – чтобы моя жизнь в замужестве была безбедной.

Краем уха я слышала, как начался обряд. Слова брачной песни полились в воздухе, их подхватили подружки и приглашенные гости. Не пела только я и мой жених, на которого не смела поднять глаз. Не смела и не хотела этого делать, мечтая лишь о том, чтобы земля разверзлась под ним и утащила в ад.

Песни продолжаются. Переходят в более веселые мотивы. Я уже слышу и звон бубна с мелкими колокольчиками, чьи-то голоса, кажется, это приближенные, что стоят плотной стеной, улыбаются и радуются свадьбе.

Но вот пение закончено. Мы встаем, и я понимаю, что едва достаю до груди мужа-великана. Ишмал(1) произносит клятву, которую должен повторить только мужчина. Женщина здесь не имеет права голоса. Мой уже почти муж, повторяет непонятный ему текст молитвы. Он обещает любить меня, делить со мной счастье и горе, беречь и оберегать от несчастий, а я подозреваю, что ничего из этого Шаккар не исполнит. И это понимаю не только я одна.

Клятва закончена. Я вздрагиваю, когда слышу торжественные слова ишмала:

– Дай руку своему мужу, принцесса! Он оденет на тебя брачный браслет и соединит ваши души, и ваши сердца в одно целое. Теперь вы плоть от плоти друг друга, кровь от крови друг друга, душа от души и сердце от сердца.

Я протягиваю руку и Шаккар берет ее. Моя ладонь просто тонет в его огромной лапе, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать ее назад. Браслеты на запястьях словно колодки на ногах рабов, закрываются с громким щелчком. Скоро церемония будет окончена, затем состоится пир, а после него…

Что будет после, не хочу даже думать.

– Я рада, что теперь у меня появится сестра, – вдруг произнес голос за моей спиной.

Не удержавшись, оглядываюсь. За спиной стоит богато одетая молодая женщина. Красавица с длинными огненными волосами и светлыми глазами. В алых одеждах, она словно невеста, но глядит не по-доброму, и я догадываюсь, что вижу перед собой первую жену Шаккара – его Повелительницу Сарнай. И мне отчего-то становится жутко.

Пусть она не видит хорошо моего лица, зато я вижу выражение ее глаз. Губы женщины улыбаются, а в глазах, таких же жестоких, как и у Шаккара, обещание скорой расправы, из чего я делаю определенные выводы – Сарнай была против второго брака. Интересно, почему все же дала согласие? Насколько я знаю, по обычаям народа моего мужа нельзя брать вторую жену без разрешения первой и одобрения ею кандидатуры невесты. Значит – дала. Значит – одобрила. Но в ее глазах я не выше уровня наложницы. Пусть ее уста говорят сладкие речи, взгляд обещает беду.

– Ты же знаешь мое имя? – не унималась первая жена. Шаккар покосился на нас и ухмыльнулся. Что-то подсказало мне, что в его лице я не увижу защитника, если Сарнай надумает навредить мне. Ходят слухи, что он без ума от своей Повелительницы, а значит, мне нечего надеяться на даже теплые отношения между нами.

Сарнай впилась в меня взглядом голубых, словно лед, глаз, ожидая ответа, и я просто кивнула.

– Это хорошо, – снова улыбнулась женщина.

Меж тем церемония плавно перешла в другое русло. Слуги принесли столы и подушки. Пока гости рассаживались, оставив перед столом новобрачных площадку, слуги подносили угощение. Я заметила, что Сарнай села за спиной нашего общего мужа и застыла каменным изваянием, но взгляд скосила, едва увидела, что я рассматриваю ее. Усмехнулась ехидно и отвела глаза.

Мне стало неловко, и я снова опустила взор, мечтая о том, чтобы эта ненавистная свадьба закончилась и, одновременно желая, чтобы продолжалась вечно, потому что знала, что последует за ее завершением.

«Надеюсь, Сарнай не будет присутствовать в нашу первую брачную ночь!» – подумала со страхом. Для себя я уже решила, что не подпущу этого мужчину к своему телу. Ни сегодня – никогда! Лучше смерть!

Гости приступили к пиршеству. Рабы заносили многочисленные блюда и расставляли на столах. Рабыни не уставали наполнять чаши вином, и только я сидела, пряча лицо под покрывалом.

Шаккар ел, но мало. Больше следил за пиршеством и все время странно улыбался, словно все происходящее его забавляло. Я иногда позволяла себе посматривать на него через толщу покрывала и видела, как сильные пальцы берут рис, или кусок мяса с блюда и отправляют в рот.

От вида его рук меня передернуло. От взгляда на его губы я испытала страх и отвращение.

Сколько длился пир, я не знаю и не помню. Невесте не положено показывать в этот день свое лицо – меня накормили до обряда, да и если бы была возможность наравне с остальными вкусить со свадебного стола, вряд ли кусок полез мне в горло. Я помню, что просто сидела все это время, уронив голову вниз. Только один единственный раз посмотрела на происходящее – когда танцевали танец мечей. Народ моего мужа славил этот танец, превозносящий битву и звон стали, песню крови и смерти, празднование победы над врагом. Помню, как Шаккар встал и произнес своим громогласным голосом:

– Моя сестра Тахира и молочный брат приготовили всем гостям подарок!

В зале воцарилась тишина. Я метнула взгляд туда, где сидели на подушках отец с матерью и старший брат. Все они смотрели на Шаккара в ожидании. А когда на середину зала вышли двое, я тоже не сдержалась от любопытства.

Сестра Тахира вскорости должна была стать женой моего брата Акрама. Мне было интересно взглянуть на золовку и там действительно было на что посмотреть.

Высокая девушка, одетая на манер мужчины-кочевника, с длинными иссиня-черными густыми волосами, заплетенными во множество косичек, что в свою очередь были замысловато переплетены меж собой создавая подобие сети из волос. Красивая, я бы даже сказала, породистая. Рядом с ней стоял молодой мужчина, не менее смуглый чем Шаккар. По росту и сестра и брат моего мужа были равны. В руках в обоих были парные мечи, заточенные до невероятной остроты – падающий на лезвие волос рассекался едва, прикоснувшись к стали.

– Это будет танец войны и сражения, – продолжил Шаккар. – Я хочу, чтобы вы увидели, что скрывается за мастерством моих людей, – и взмахнул рукой, приказывая начинать.

В тот же миг музыканты ударили в барабаны. Начали бить медленно и тихо, а Тахира и ее партнер в этом ужасающем и опасном танце, начали двигаться.

Если вы когда-нибудь видели, как извивается змея, когда ползет, оставляя след на горячем, раскалённом от жара солнца песке, то поймете, как начинался танец.

Девушка и молодой мужчина кружились друг возле друга, плавно взмахивая оружием, что ловило солнце и отбрасывало блики на лица гостей. Сперва они просто кружили друг против друга на расстоянии вытянутой руки, но барабаны начали бить сильнее и быстрее. Их ритм ускорился и Тахира приблизилась к мужчине, а он сделал шаг в ее направлении.

Руки вздымались быстрее, мечи летали рядом с лицами танцующих. Одно неловкое движение и опасная сталь с легкостью отсечет палец, ухо, нанесет опасную рану. Тела извивались. Эти двое стали действительно словно змеи. Я вспомнила о том, что рассказывал мне отец, будто этот народ поклоняется Великому Змею, считая его своим покровителем и божеством. Теперь было понятно, почему танец носит такой характер.

А барабаны гремели все сильнее, все чаще ударяли по ним ладони музыкантов. Тахира и молочный брат Шаддера едва ли не терлись друг о друга, не уставая вскидывать мечи, проворачивать их в руках, да так быстро, что только свист рассекаемого воздуха, да смазанное движение стали давали понять о том, что эти двое вооружены.

Все слилось в одно единое смазанное пятно. Гости затаили дыхание. Мне казалось, что я сама не дышу и даже не смею моргнуть, чтобы пропустить хоть одно мгновение дикого и волнующего, но такого страшного в своей близости к смерти, танца.

А затем, неожиданно, барабаны замолкли, и танцоры остановились.

В последний раз сверкнула сталь в руке молочного брата моего мужа. По толпе приглашенных волной пронесся легкие шепот. Через покрывало я не смогла рассмотреть того, что произошло. Мне казалось, оба танцора целы и невредимы, но вот Шаккар поднялся со своего места и шагнул к сестре. Приблизившись, нагнулся и что-то поднял с ковра. Затем покачал головой и вскинул руку вверх. Только тогда я увидела, что случилось – меч молочного брата отсек выбившуюся из прически прядь волос Тахиры и именно ее демонстрировал нам мой муж.

Гости стали хлопать, не жалея рук, а я посмотрела на первую жену, что сидела, улыбаясь и не отводила взгляда от Шаккара.

Тахира и ее брат подошли к свадебному столу. Поклонились мне, как невесте. Я ответила вежливым поклоном и позволила себе рассмотреть обоих.

Тахира и вблизи была хороша. Красивая, смуглая, только очень высокая. Конечно, ниже Шаккара, но, наверное, одного роста с моим братом.

А вот молочный брат Шаккара, имя которого муж так и не назвал, был явно моложе моего господина. На лица странное выражение усталости и обреченности, словно ему не в радость было демонстрировать на публику свои таланты.

– Поздравляем с заключением союза! – сказал мужчина.

– Пусть Великий Змей пошлет вам счастье и наследников! – добавила Тахира.

Они еще раз поклонились и ушли, заняв свои места среди остальных гостей.

Шаккар сел рядом со мной и впервые за все время, посмотрел на меня.

– Скоро ты войдешь в мой шатер невестой, а выйдешь женой! – сказано это было достаточно громко, и гости, услышав такое заявление жениха подхватили его слова радостными криками, а мое сердце забилось в груди, словно птица в клетке.

«Нет!» – крикнуло оно, а губы промолчали, так и остались сжаты в узкую полоску.

И снова потянулись часы ожидания предстоящего ужаса. Вот уже и пошли гости с подарками. Огромные сундуки, рулоны дорогих тканей, украшения и оружие сложили к нашим ногам. Все хотели поздравить молодых, отметится перед варварским принцем.

Последними подарки поднесли мои родители. Я снова подняла взгляд, глядя на то, как отец и мать шествуют к нам по ковровой дорожке. Четыре красавицы танцовщицы в легких одеждах идут перед ними, размахивая лентами. Отец несет подарок зятю, мать – мне, своей дочери.

– Да благословят вас боги, дети, – произносит отец и передает в руки Шаккару маленький золотой сундучок. Мой муж встает навстречу правителю и с поклоном принимает дар.

Мама опускается рядом со мной на колени. В ее руках великолепное ожерелье, принадлежавшее еще ее матери, а теперь доставшееся мне.

– Счастья тебе, дочь, – проговорила она и, не удержавшись, обняла меня. Нашла руку под толщей наряда и незаметно сунула какой-то флакон.

– Выпей, – шепнула мне в ухо мать. – И боли не будет, – а затем распрямилась, чтобы сказать слова поздравления Шаккару.

Я сжала в ладони маленький флакон, понимая, что именно дала мне мать. Она не хотела, чтобы отец заключал этот мир ценой счастья ее детей. Меня отдали Шаккару, Акрам женится на Тахире, которую не знает и не любит.

Но отец был непоколебим.

– Мир и жизни наших людей дороже счастья моих детей, – сказал он матери и больше она не пыталась вымолить мне спасение. В конце концов, наша участь была предопределена с рождения. Никогда дети повелителей не выходили замуж и не женились по любви. Во всем и всегда расчет. Так было когда-то и с моими родителями, так произошло и со мной. Но почему-то на сердце горечь и страх не отпускает!

Я посмотрела на мать, жалея о том, что она сейчас не видит моего лица, моих глаз, что полны благодарности. Это зелье, что мать только что мне дала, сделает меня безучастной в эту ночь, позволит ничего не чувствовать, не испытать боли. Чтобы варвар не сделал со мной, я буду равнодушна.

«Спасибо, мама!» – мысленно обратилась к жене повелителя. Боли я боялась, но теперь получится ее избежать.

– Я отдал тебе самое ценное, что есть у меня, – сказал мой отец, – мою дочь. Клянешься ли ты, что с сегодняшнего дня, твои люди и воины твоего отца не будут учинять набеги на наши города? Что между нами воцарится мир!

Я вздрогнула, услышав, как прогремел ответ Шаккара.

– Клянусь Великим Змеем, прародителем всего живого на земле, – и варвар поклонился.

Покосившись на Сарнай я заметила насмешку в ее глазах.

– Да будет мир между нашими народами! – продолжил отец и, в подтверждение своих слов, поднял к небу руки, словно призывая сами небеса в свидетели клятвы.

Для меня же это означало только одно – пир закончен и сейчас мой муж, и повелитель, поведет меня в свой шатер.

«Мама!» – только и подумала я, когда варвар повернулся ко мне и протянул свою огромную ладонь.

– Вставай, жена! – произнес он и я повиновалась, дрожа всем телом.

Гости обступили нас, чтобы провести к воротам дворца. Шаккар разбил свой лагерь рядом с городом, отказавшись жить во Дворце и объясняя это, тем, что привык чувствовать вокруг себя свободу и пространство. Ему претили стены. Что и говорить, варвар!

Процессия следовала за нами до самых ворот, а затем гости остались позади. Они сейчас вернутся назад во Дворец и продолжать праздновать без молодых, пока мы, в сопровождении людей Шаккара, идем к его шатру, что раскинулся под темным вечерним небом.

Я шагала то и дело спотыкаясь. Шаккар крепко держал меня за руку не позволяя упасть и почти тащил за собой. Вряд ли он сейчас думал о том, хочу ли я этой ночи, страшно ли мне вот так впервые остаться наедине с чужим мужчиной, один вид которого внушает мне ужас.

Нет, он упорно вел меня за собой, словно ослика на веревочке, и я шла, пряча слезы.

Вот и Шатер. Высокий, огромный, принадлежавший принцу. Вокруг него разбиты другие, множество, десятки в которых живут его воины. Я слышу за спиной их шаги и бряцанье оружия.

Лагерь варваров велик и раскинулся, как мне тогда казалось, до самого горизонта. В нем почти одни мужчины, вооруженные до зубов – воины Шаккара, моего мужа, да рабы, что прислуживают варварам.

У входа в шатер, Шаккар остановился и, отпустив мою руку, повернулся к своим людям. Сказал им что-то на непонятном языке, отчего те рассмеялись. Дико, неприятно глядя на меня, точно зная, что произойдет дальше, за стенами этого переносного жилища. Я опустила голову, словно это могло скрыть меня от насмешливых взглядов мужчин, а затем широкая ладонь мужа толкнула меня внутрь шатра. Переступив порог, сделала несколько шагов, когда Шаккар змеем скользнул следом и опустил полог, укрыв нас от чужих глаз.

Я огляделась. В шатре царил полумрак и из-за покрывала мало что можно было разглядеть. Под ногами лежал толстый ковер, устилавший пол шатра. В углу стояли какие-то сундуки, еще дальше, под тонким балдахином, постель, украшенная дорогим покрывалом и множеством подушек. Несколько светильников освещали помещение, и я двинулась дальше, не рискуя оглянуться на мужа, что так и остался стоять у полога.

– Сними платок, – голос за спиной прозвучал раскатом грома с хриплыми вкраплениями дождя. Я застыла на месте.

– Сними! – повторил он с нажимом, и я повиновалась. Дернула рукой прозрачную ткань и стянула все слои, что скрывали мое лицо и волосы от взгляда варвара. Плечи сжались. Взгляд мужа чувствовала, словно прикосновение. Тяжелый, давящий, пригибающий вниз. Мои колени дрожали, а по позвоночнику пробежал холодок.

– Повернись, – велел Шаккар. Я подчинилась. Медленно, с явной неохотой.

Видимо, хозяин пожелал лучше рассмотреть свое приобретение.

На лицо мужа взгляд поднять не решилась и так и осталась стоять, сжимая в кулаке флакон и пряча его за спиной в покрывале темных волос, что укрывали мою голову и спадали до талии в замысловатой свадебной прическе – над моими волосами трудились несколько часов самые искусные рабыни. В отдельные пряди вплели белый жемчуг и украсили драгоценными бусинами.

Шаккар шагнул ко мне и остановился на расстоянии протянутой руки. Сейчас я рассматривала его ноги, обутые в легкие сапоги, расшитые золотом в виде змея, что полз по тонко выделанной коже.

– Ты так и будешь стоять, словно воды в рот набрав? – спросил Шаккар с оттенком недовольства в голосе. – Посмотри на меня, жена! – и сделал ударение на последнем слове, почти выплюнув его, как что-то неприятное.

Я дернулась всем телом, а затем подняла голову.

Шаккар стоял, чуть расставив ноги и скрестив на мощной груди сильные руки, украшенные дорогими наручами. Возвышался надо мной, словно исполин. Опасный, до жути. Я смотрела на него, но не видела лица мужчины, от страха зрение словно помутилось.

– Раздевайся и жди меня, – он неожиданно вздохнул, – я скоро вернусь, – а затем вышел из шатра, оставив меня одну.

Я рухнула на пол, обхватив голову руками.

Ушел.

Первой мыслью было бежать, только куда и зачем? Из лагеря мне не выбраться, здесь повсюду его варвары. Я даже за полог шага ступить не смогу.

Где-то в самой глубине сознания мелькнул интерес – куда это ушел мой муж, но тут же исчез, стоило мне вспомнить о флаконе, зажатом в руке. Я быстро взяла его в правую руку и потянула за колпачок, намереваясь сейчас, пока еще есть такой шанс, выпить обезболивающее, но едва колпачок поддался, как раздался какой-то шум, повеяло легким дуновением и мое запястье, поверх брачного браслета, сковали стальные тиски.

Испуганно вскрикнув, увидела, что Шаккар стоит рядом и со злостью смотрит мне в глаза. Его взгляд потемнел, скулы свело от напряжения. Одним плавным движением он забрал флакон и прорычал:

– Что это было?

Сердце ушло в пятки. Мои глаза расширились, стали, наверное, еще больше на фоне побледневшего от страха лица. Я дернула руку, надеясь освободиться, но куда там. Эти пальцы, сжимавшие мое запястье, могли легко, словно сухую травинку, сломать его. Но не сломали и, по сути, не причинили боли. Только держали цепко, не вырвешься.

– Я задал вопрос! Отвечай! – крикнул Шаккар и у меня едва не заложило уши от этого крика. – Ты что, глухонемая?

Слезы полились сами. Мне оставалось только всхлипывать и глотать их, краснея от страха и унижения.

Я – принцесса, а он – никто, просто варвар! Как смеет на меня кричать? Какой стыд! Не привыкла я к подобному обращению.

«Он смеет, – подсказал разум. – Теперь – ты его жена. Женщина принадлежит мужчине, разве ты забыла законы, дочь Луны?».

– Я спрашиваю тебя в последний раз, жена, что это? – Шаккар слегка встряхнул меня и сунул под нос злосчастный флакон. – Ты намеревалась отравить себя? – его глаза уже метали молнии. – Вот так вы хотели подтвердить наш договор? – и отпустил, почти отшвырнул меня прочь. Его глаза горели пламенем ада, мужчина рванулся к выходу, а затем, передумав, вернулся ко мне, навис, сверкая взглядом.

– Господин мой, – проговорила я тихо и протянула к Шаккару руки. – Не надо…я…, – всхлип, – я совсем не хотела убить себя, я просто…

– Просто что? – он сдвинул брови, нагнулся ниже, огромный, пугающий.

– Если твой отец пытался обмануть меня, – сказал варвар, – я сотру с лица земли этот город и убью всех, кто живет в нем!

– Нет! – сама не знаю, как, но из горла вырвался сиплый крик. Я схватила руку варварского принца и поднесла к губам поцеловала, сдерживая отвращение, скрыв его за раболепным взглядом.