Оранжевый цвет радуги
- -
- 100%
- +
– Ничего, – вздохнула я. – Как-нибудь, но доберусь. Пусть и не сразу. Я обещала.
– Как твое имя и с какой ты планеты? – продолжал он допрос. – Куда сообщить, что тебя нашли?
– Элишше. А сообщать никуда не надо. У меня амнезия, так что не знаю, откуда я и какая у меня фамилия.
Я честно пыталась смотреть собеседнику в глаза – большие, немного раскосые, ярко-зеленые, с узким вытянутым зрачком, но взгляд упорно соскальзывал на его нервную пятую конечность, которая, казалось, жила отдельной от хозяина жизнью. Да и, честно говоря, пушистый кошачий хвост был намного симпатичнее, чем кривящееся в брезгливой гримасе лицо, пусть и довольно красивое. Но я видела, как трепетали ноздри мужчины, и понимала, насколько ему противно находиться рядом со мной.
– Вот так даже? – Брюнет окинул меня мрачным взглядом. – В пустыне вы как очутились?
– Мы сбежали от торговца рабынями. – Тут я посмотрела в его глаза, желая видеть реакцию на свои слова, и она мне совсем не понравилась. Его чуть не перекосило. Но я продолжила: – Ушли в пустыню. У подруги был маяк, который она смогла спрятать от подбивших ее пиратов и работорговца. Как только появилась возможность, она его активировала.
А за моей спиной удивленно вздохнул Майки, о котором я успела забыть.
– То есть ты – беглая рабыня? – скрипнув зубами, уточнил командор. Он почти справился со своими эмоциями, только хищно раздувающиеся ноздри да нервный хвост говорили о том, что он, вероятно, злится.
– Да!
– И куда тебя собирались продать? Открой лицо!
– В гарем. Я – один из цветов радуги, – послушно убрала часть палантина, открывая лицо.
– Это как? – едва слышно выдохнул Майки.
– Какой именно цвет? – задал вопрос командор, имени которого я пока не знала. – Волосы покажи.
Я сначала протянула руку, чтобы снять палантин полностью, но потом передумала.
– Оранжевый цвет радуги. Но я бы не хотела пока снимать покрытие с головы. Если можно, я бы сначала приняла душ. И еще… нельзя ли воды и немного поесть?
– А твою подругу-ниоки? – Мужчина словно не услышал моих слов.
– Тоже в гарем. Мы все там были цветами радуги. Она была – желтым.
Черный пушистый хвост бил хозяина по ногам, пока тот решал, что со мной делать.
– Майки, давай ее сначала в медотсек к Доку, пусть он разберется. Пока она будет там, подберите ей что-нибудь из одежды, подходящее по размеру. – Он брезгливо осмотрел меня. – Идите! А эти ее тряпки утилизируйте. Вонь невыносимая!
Командор развернулся и ушел. Майки вновь опустил забрало шлема, подхватил меня на руки, и мы снова двинулись в путь.
– Майки, какой он расы? – Я все-таки не выдержала и задала вопрос, когда мы уже снова шли по коридору.
– Так ниоки же, – удивленно ответил парень.
– А у моей подруги хвоста не было… – протянула я.
– Она ведь женщина.
– А хвосты только у мужчин-ниоки?
– Разумеется. Ты откуда такая дикая, что ничего не знаешь? – Шлем повернулся ко мне. Вероятно, Майки смотрел мне в глаза.
– Если бы я еще это знала. Говорю же, амнезия у меня.
Тут мы прибыли к месту назначения. Парень поставил меня на пол и постучал в дверь с табличкой, на которой была нарисована красная капля крови в квадратной рамке. Дверь распахнулась, и из нее высунулся взъерошенный персонаж в белом комбинезоне. Светлые волосы его были взлохмачены, словно он неоднократно запускал в них руки и дергал. Глаза светло-серые, нос прямой, уши обычной округлой формы. Единственное, что физиологически отличало его от меня, – это расположенные на висках короткие тонкие щупы с уплотнениями на кончиках, по одному с каждой стороны. Или, скорее, не щупы, а что-то типа локаторов или антенн, судя по тому, что они двигались. Но надо отдать должное, противно или отталкивающе это не выглядело, скорее умилительно. Но во всем остальном он был совсем как человек. Даже ногти оказались обычными, плоскими и розовыми, никаких когтей.
– Док! – весело позвал Майки. – Я тут тебе пациента привел. Точнее, пациентку принес. Забирай и разбирайся.
– Ух ты, какая вонючая, – восхищенно присвистнул мужчина в белом и жадно уставился на меня. – Заходите!
– Нет-нет, Док! Ты уж сам! – отказался мой провожатый и быстро отошел подальше. – Командор приказал найти ей что-нибудь из одежды. Пойду озадачу Каприла.
– Входи, девочка. – Мужчина посторонился, пропуская меня внутрь. – Это чья кровь? Твоя?
– Нет. Я не ранена. Но ужасно хочу пить, – ответила, разглядывая помещение.
Белые стены, кушетка, лабораторный стол, какие-то приборы, холодильники, несколько медкапсул.
– Так-так-так! – Лохматый Док обошел меня вокруг, размышляя. – Так, дорогуша. Давай-ка ты сначала снимешь с себя вот этот ужас, наденешь одноразовую рубаху, а потом мы тебя просканируем. Топай к той кушетке и раздевайся. Звать как? – Это он крикнул уже с другого конца помещения.
– Элишше.
– Мое имя – Сентар. Но вообще все зовут меня Доком. Так что как тебе самой больше нравится, так и обращайся. А пить я тебе пока много не дам, сначала осмотр.
Пока он доставал для меня из шкафчика временное одеяние, я подошла к кушетке, положила на нее с краю свой сверток. Потом размотала с рук полосы ткани и, не зная, куда их можно выбросить, пристроила рядом. Присев, разулась и освободила ступни. Болезненно поморщившись, осмотрела сожженную солнцем кожу. Подъем стоп зудел, и безумно хотелось почесать красные воспаленные ожоги. Но я держалась, понимая, что сделаю только хуже. Потом размотала с головы палантин. Растрепанная коса упала мне на колени, и рядом раздался восхищенный вздох.
Оказалось, пока я освобождалась от грязных тряпок, Док уже все достал, неслышно подошел и стоял рядом, держа в одной руке стакан с водой, а в другой рубаху. А сейчас, увидев меня без намотанной на голову тряпки, не сдержал эмоций.
– Великие звезды! – пораженно выпалил он, разглядывая мои волосы. – Это у тебя свои такие или наращенные и крашеные?
– Свои, – не выдержав, я улыбнулась.
– Ну все! Пропали наши парни! – Он хохотнул. – А что ты говоришь, жених есть?
– А я ничего об этом еще не говорила, – фыркнула я. – Может, и есть. Амнезия у меня.
– Какая удача! – Док рассмеялся. – Да, девочка. Несладко тебе придется. Похоже, с сегодняшнего дня у наших парней открывается сезон охоты.
– Э-э-э, – нахмурилась я.
– Не экай, переодевайся, – подал мне стакан с водой, а белую рубаху на завязках бросил рядом на кушетку. – Пока буду сканировать, поговорим. А свою гадость суй в утилизатор, – и ткнул пальцем в сторону какого-то агрегата.
Я послушно переоделась, сгребла свои вещи и пошла их утилизировать. Но потом остановилась от пришедшей на ум мысли.
– Сентар! А у вас на корабле женщины есть?
– Нет, – ответил он, не оглядываясь и разбираясь со своим оборудованием.
– А невысокие мужчины?
– Тоже нет, насколько я знаю. А что?
– Да вот думаю, что утону в любом из ваших комбинезонов. Сравни мой рост и твой или Майки. Можно постирать мое платье? Оно не рваное, просто грязное.
– Мугу, – буркнул Сентар, не поворачиваясь.
Я восприняла это как согласие, отнесла вещи обратно на кушетку и положила рядом со своим мертвым грузом. Надо бы какую-то банку попросить…
Док меня полностью осмотрел и взял анализы крови, сделал несколько инъекций: витаминный коктейль, прививки и стабилизатор (чего именно, я так и не поняла). И только после того, как у меня прошла легкая тошнота, я снова получила вожделенную воду. Он только головой качал, глядя, как жадно я пью, но говорить ничего не стал и не отобрал.
– В принципе с тобой все в порядке. Солнечные ожоги – это ерунда. Сейчас полежишь в медкапсуле, и все будет в норме. Тепловой удар тоже поправим. Можно еще капельницу… Хотя ты и так отопьешься, организм молодой, сильный. Ты вообще поразительно здорова, даже для человека. Любо-дорого посмотреть, – с удовольствием оглядел он меня.
– Это ведь хорошо? – уточнила осторожно. А то мало ли, может, это ненормально, что я абсолютно здорова.
– Конечно, хорошо. Сразу видно, что за твоим здоровьем следили. Насколько могу судить, ты где-то с месяц назад делала полную регенерацию всего организма. Угадал?
– Гм. Возможно, только у меня ведь амнезия… – развела я руками.
Сентар мне нравился. Смешливый, открытый, он сразу же располагал к себе, в отличие от мрачного командора.
– Док, а можно попросить у тебя какую-нибудь банку? Лучше непрозрачную, например, железную и непременно с плотной крышкой. Примерно вот такого размера, – показала я руками.
– Зачем?
– Для сердца.
– Чего? – озадачился мужчина. У него даже глаза распахнулись.
Я потянулась, подтащила к себе свой сверток и развернула.
– Вот.
Сентар ошалело выругался, да так витиевато, что я не смогла понять ни единого слова из этого набора звуков.
– Объяснись-ка! – сурово потребовал он.
– Я должна доставить сердце своей боевой подруги на Керакато. Это ее последняя воля, а я поклялась. Она погибла. Там, на Шандире. Меня спасла, а сама… – Я часто заморгала, чтобы не заплакать.
– И ты что же, вынула у нее?.. – Во взгляде Сентара сейчас плескался целый коктейль эмоций: жалость, сочувствие, удивление, непонимание. – Как смогла-то без ножа?
– Не знаю! Честно, не знаю. Я была в таком шоке и ужасе, что сама не поняла, как сумела это сделать. Использовала коготь варана, чтобы разрезать… А как смогла обойти ребра и добраться… Не помню!
– Эх, девочка, – покачал он головой. – Будет тебе банка. Ложись пока в медкапсулу, а я позабочусь об этом… – и кивнул на сердце.
Глава 5
В медкапсуле я успела даже немного подремать. Разморило от ощущения покоя и безопасности, и как только смежила веки, так почти сразу и отключилась. Проснулась от тонкого сигнала, сообщающего, что программа регенерации закончена. Открылась прозрачная крышка, и Док помог мне выбраться.
– Ну что? Как ощущения? Ничего больше не беспокоит? – спрашивал он, водя вдоль моего тела портативным сканером. – Как ножки, ожоги больше не зудят?
– Спасибо, Сентар. Все в порядке, – улыбнулась я.
– Чудесно! Просто чудесно! Отличная человеческая особь… – бормотал он. Отложил сканер и потер руки. – Ну что, Элишше, ты полностью здорова. Все прививки и стабилизатор усвоились. Так что можешь смело уходить.
– Сентар, а у вас тут нет душевой? – смущенно спросила, не зная, как объяснить, что выходить в коридоры в таком виде мне не хочется. – Майки говорил, что принесет мне какую-нибудь одежду, но… – обвела я себя рукой, намекая, что мне не мешало бы помыться.
– Ах да! Конечно! Майки уже все принес, вон комплект. – Док указал рукой на стопку одежды на кушетке. – Так, и сейчас проверим, как стерилизатор справился с твоими вещами.
Порывисто развернувшись, он прошел в противоположный конец медотсека. Открыл один из аппаратов и вынул оттуда серую стопку ткани. Встряхнул, придирчиво разглядывая, потом достал из раскрытого зева аппарата мои плетеные сандалии и с довольной улыбкой отправился обратно.
– Стерилизатор – отличная вещь. Все органические вещества убрал. – Док продемонстрировал мне платье, на котором не осталось ни пятен крови, ни разводов от пота. – А пока ты будешь в душе, я еще засуну их в ультразвуковую чистку. Остались следы песка.
Я только кивала, так как не имела ни малейшего представления, что такое ультразвуковая чистка и что именно делает стерилизатор. Главное, что мне вернут вещи в чистом виде.
Душ в медотсеке находился за переборкой, которую я сама не опознала – стена и стена. Но Сентар нажал на кнопку, и панель отъехала, открывая вход в небольшое помещение с душевой кабиной, раковиной и унитазом.
– Справишься? – с сомнением посмотрел на меня мужчина.
Я пожала плечами, не зная, что сказать. С мытьем-то я справлюсь, только сначала пусть объяснит мне, как что включается и чем можно помыться. О чем и сообщила, после чего получила подробную инструкцию.
Некоторую заминку вызвала необходимость почистить зубы. В оазисе я использовала тряпочку, так как щеток нам не выдавали. А тут… Сентар просто ткнул пальцем в зеркальный шкафчик над раковиной, мол, все там. Но зубных щеток я не видела. Была только коробка с прозрачными удлиненными брусочками из какой-то мягкой субстанции, запакованными попарно в индивидуальные упаковки. Альтернативы не имелось, поэтому принялась изучать инструкцию на упаковке.
Хм.
Оказалось, это именно то, что я искала. Но вот в таком странном виде. Одноразовые капы, которые необходимо было надеть на зубы и подождать две минуты. Ну ладно…
Вскрыла, вынула, изогнула полукругом и нахлобучила один из брусочков на верхнюю челюсть, как было нарисовано в инструкции. Вещество, из которого они были выполнены, оказалось мягким, пластичным и плотно облепило зубы. Капа сразу же зафиксировалась, и я повторила процедуру с нижней челюстью. Закрыла рот, чтобы выждать положенное время, но тут из него как полезла пена… Я чуть не завопила с перепугу! Стояла с отвисшей челюстью и таращилась на творящееся пеноизвержение, не зная, что делать.
Капы пузырились, пенились, и все это лезло и лезло наружу. Боже ж ты мой! Чувствуя себя умственно отсталой – настолько полоумными у меня были глаза в зеркальном отражении, – я смотрела на это, не зная, то ли орать и вызывать подмогу, то ли выжидать положенные две минуты.
Хорошо, что не стала кричать и звать Дока. М-да. Ровно через указанный интервал времени с момента активации капы перестали пузыриться и полностью растворились. Я прополоскала рот, как было велено в инструкции, и принялась изучать потери. Вот наверняка же сейчас недосчитаюсь как минимум пары зубов. Но нет… Все зубы оказались на месте, более того, они явно побелели и аж скрипели от чистоты. Это я, не выдержав, потерла их пальцем. Надо ведь было убедиться, что все в порядке.
А спустя мгновение я блаженствовала под тугими горячими струями воды. Какое же счастье! Нет, определенно, в прошлой жизни я мылась в душе, и неоднократно. Потому что это было знакомым, привычным и словно бы само собой разумеющимся. В оазисе у Патагеша я неумело поливалась из тазика. А вот душ – это родное и знакомое. Так же как и жидкий гель для тела, и густой шампунь для волос. И то и другое без запаха, но они прекрасно пенились и со своими функциями справлялись идеально. Хотя пришлось повозиться, пока смогла промыть гриву спутавшихся волос. Как хорошо, что я прихватила с собой расческу! Пусть она совсем простая, но без нее волосы превратятся в колтун. А я сильно сомневалась, что на этом, скорее всего, военном корабле хоть у кого-нибудь есть расческа, способная разодрать такое количество длинных вьющихся волос, как у меня.
Из душа выходила с явным нежеланием. Я так истосковалась по воде, но Сентар ждал… Расчесала еще мокрые волосы и включила режим сушки.
В медотсек входила, снова чувствуя себя женщиной, а не грязной ящерицей, обсыпанной песком.
– О-го-о! – встретило меня восклицание Сентара, уставившегося на мои распущенные и уже сухие волосы, падающие ниже талии. Хотя насчет падающих… это я им льщу и сильно приукрашиваю ситуацию. После сушки они практически встали дыбом, и сейчас меня окружало очень-очень пушистое рыжее облако. Но не идти же было по коридору с мокрой головой, пришлось сушить. Потом мужчина вгляделся в мое лицо: – Да ты красавица! И мордочку почти отмыла. А чего не до конца? Вот эти пятнышки… Мыло не справилось?
– Это веснушки, – пояснила с улыбкой. – Они не отмываются.
– Веснушки? Смешное слово. – Он тоже расплылся в добродушной улыбке. – Одевайся. Хочешь – в свое, хочешь – в комбез, который принес Майки.
В комбинезон можно было упаковать трех таких девушек, как я. Поэтому приложила его к себе, демонстрируя Сентару, где заканчиваются рукава и брючины, и тема с униформой была закрыта. А вот белье, хоть и мужское, надела. Благо трусы, выглядящие как шорты, оказались из тонкой эластичной, хорошо растягивающейся ткани и с меня не сваливались. Неудобно, конечно, но все лучше, чем быть голой под платьем, находясь на корабле, на котором я – единственная женщина. А футболку, которую предполагалось надевать под комбинезон, решила использовать потом вместо ночной рубашки.
Когда переоделась и обулась в свои сандалии, Док торжественно протянул мне круглую стальную банку с завинчивающейся крышкой.
– Держи! Там сердце, которое ты привезла. Я подверг его криообработке и положил в вакуумный контейнер. Так что не вздумай вскрывать, а то придется повторять процедуру заново.
– Спасибо, Сентар! – Я смотрела на этот стальной цилиндр, не имея сил взять его в руки.
Понимала, что должна, что обещала. Но… Я только сейчас начала понемногу отходить от всего того ужаса, что произошел на Шандире. А этот скорбный груз… Он – напоминание, вечный укор и вечная память о Лиллуко. И не будет мне покоя, пока я не доберусь до Керакато и не похороню его там.
Тут пиликнул дверной коммуникатор.
– О! Это за тобой!
Док открыл дверь и впустил Майки. Тот тоже успел переодеться, сменив плотный «уличный» комбинезон на легкий, в каких ходил весь экипаж корабля.
– Элишше? – Парень расплылся в улыбке, разглядывая меня во все глаза. – Отлично выглядишь. Мне командор велел отвести тебя в выделенную каюту. Так что забирай свои вещи, и идем.
Я поблагодарила Сентара за помощь и участие, прихватила стальную банку и вещи. Со своей расческой и палантином расставаться было неохота, футболка мне точно понадобится, ну и комбез взяла – на всякий случай. Может, удастся с ним что-нибудь сделать и подогнать по фигуре? Хотя в этом я сильно сомневалась.
Коридор, лифт, снова коридор. Народу навстречу попадалось все больше, парни улыбались, говорили какие-то комплименты, пытались знакомиться, но я шарахалась и жалась поближе к своему сопровождающему. Нет, они мне ничего плохого не делали, но напрягал сам факт, что на этой махине, мчащейся среди звезд, нет ни одной девушки, кроме меня. А ну как действительно откроют сезон охоты? И что мне тогда делать?
– Ты чего такая нервная? – со смешком спросил Майки, когда я в очередной раз дернулась и вцепилась в его локоть после одобрительного присвиста, полетевшего нам вслед.
– Станешь тут нервной, если все так реагируют… – буркнула и оглянулась назад.
Точно, стоят, улыбаются и смотрят. Еще и друг другу что-то со смехом говорят. Ой, мамочки! Они когда женщин в последний раз видели?!
– Командор! – внезапно сказал Майки и остановился.
Я обернулась и тоже замерла, глядя на мужчину с черным хвостом, который мрачно смотрел на меня.
– Почему ты не переоделась? – сухо задал он вопрос, кивнув на комбинезон в моих руках. – Это крейсер, а не дамский клуб.
У меня вспыхнуло лицо от такого незаслуженного оскорбления, но и ответить было нечего. Ведь действительно – крейсер, неясно, правда, какого назначения, но явно не туристический лайнер. И таки да, не место мне тут. Спасибо, что подобрали, а не бросили умирать в пустыне.
– Он мне велик, – ответила максимально сдержанно.
– Настолько велик, что ты предпочла ходить в этом жутком балахоне? – вновь последовал пренебрежительный кивок, но уже на мое платье.
И ведь снова прав! Черт бы его побрал! Не знаю, что такое черт, но точно что-то ругательное. Балахон жуткий, серого цвета, который совершенно не шел к моим рыжим волосам и голубым глазам. Но разве у меня был выбор?!
– Майки, подержи, пожалуйста.
Без дальнейших объяснений сунула в руки парню стальной цилиндр, футболку, палантин и расческу, сложенные аккуратной стопочкой. А как только он у меня их взял, не глядя на командора, развернула комбинезон, встряхнула и приложила его к себе, придерживая на плечах. Манжеты рукавов повисли где-то ближе к коленкам, а брючины расстелились на полу.
И чего они хотели?! Я ведь и Майки, и командору даже до плеча не доставала. Подняла взгляд на этого неприятного типа и увидела, что он не просто рассматривает меня и форму, а еще к чему-то принюхивается. Ноздри его трепетали, и он даже чуть наклонился вперед.
– Командор? – позвала его, не дождавшись реакции.
– Я увидел, – ответил он через паузу и задал вопросы, от которых я растерялась. – Что это за запах? Чем от вас несет?
– Н-не знаю.
Я принюхалась. Ничем от меня не пахло. В душ я сходила, все с себя смыла, так терлась мочалкой, что чуть кожу не содрала. А волосы вообще раз шесть промыла. Гель и шампунь у Дока без запаха. На всякий случай подняла руку и понюхала рукав платья. Да нет же никакого запаха! Чего он ко мне прицепился?!
– Простите, я ничего не чувствую. Я только что из душа. И Сентар мои вещи простерилизовал и почистил ультразвуком. Они уже ничем не пахнут и абсолютно стерильны, – пояснила, не зная, как оправдаться.
Я бросила беспомощный взгляд на Майки. Парень тоже явно пытался принюхаться, но, судя по недоумению на его лице, ничего не чувствовал.
Командор мрачно меня разглядывал, заставляя теряться в догадках. Я нервно зацепила прядь волос, поднесла к лицу и вдохнула. Нормальные чистые волосы… Никаких посторонних запахов. Только вот этот ушастый и хвостатый тип явно так не считал.
Ноздри раздувались, лицо злое, взглядом буквально размазывал по стенке…
– Иди! – Брюнет сделал шаг в сторону, освобождая проход. – Из каюты – ни ногой. Увижу, что болтаешься по кораблю, лично выкину за борт.
Суетливо сложив комбез, я уже шагнула, но потом решила уточнить.
– А как быть с комбинезоном? Я могу остаться в своем платье?
– Это не платье, а рабская роба! – отрезал командор.
И опять я не поняла, что делать-то? Можно мне в нем оставаться или придется натягивать на себя этот огромный черный мешок, который форменный комбинезон? Только вот спрашивать не решилась. У черноволосого ниоки был такой вид, что с ним рядом-то стоять стало страшно, не то что глупые вопросы задавать.
И нюхал… Точно ведь, нюхал! Я видела, как подрагивали его ноздри, а хвост нервно постукивал по ноге.
Я бочком обошла его, прижимаясь к стенке, и отошла подальше. Майки меня нагнал, и мы направились дальше.
– Жуткий тип! – прошептала, боясь оглянуться.
Дошли до нужного места, парень набрал комбинацию цифр на замке и пропустил меня в выделенную каюту.
– Майки, – позвала я, прежде чем он ушел, – от меня действительно плохо пахнет? Может, я принюхалась и не замечаю? Только скажи правду, пожалуйста.
– Я не чувствую. – Он растерянно пожал плечами. – По-моему, ничем от тебя не пахнет. Поначалу – да. Это ужас был. Но сейчас запаха нет.
– А чего он тогда?.. – Я заморгала, чтобы удержать слезы обиды.
– Элишше, да не расстраивайся. Командор – ниоки. А они имеют крайне острое обоняние и тонкий слух. Подозреваю, что, кроме него, никто никакого запаха от тебя и не учует.
Я кивнула, принимая объяснение, а мой провожатый продолжил:
– Располагайся. Каюта в твоем распоряжении, – улыбнулся на прощанье и ушел, закрыв за собой дверь.
И только тут до меня дошло, что еды мне так и не дали и я не имею ни малейшего представления, когда ее принесут. Я же рассчитывала, что мы отнесем вещи в каюту, а потом меня покормят. Наверняка ведь у них тут есть столовая. И вот, пожалуйста!
Еды не дали, в каюте заперли, выходить из нее запретили.
– «Увижу, что болтаешься по кораблю, лично выкину за борт!» – сердито спародировала я слова командора и добавила: – «И за борт ее бросает в набежавшую волну»1. А сам – невоспитанный мужлан, даже имя свое не назвал.
Откуда вдруг всплыла фраза про набежавшую волну, я не поняла. Наверное, я в душе поэт…
Положила на койку свои вещи, комбез в том числе, и огляделась. Н-да. Серые стены, серый потолок, серый пол, серый коврик, серая металлическая мебель – койка, стол, стул, тумбочка. Встроенный в стену одежный шкаф – внутри тоже серый. Даже зеркало на внутренней стенке одной дверцы не спасало от уныния, отражая пустые вешалки на фоне серых панелей и три графитового цвета полотенца. Я тоскливо посмотрела на темно-серое покрывало на койке.
Приют депрессии!
Неужели все военные и наемники такие унылые зануды, что для них вот этот кошмар – норма? Не сдержавшись, откинула покрывало, чтобы проверить, какого цвета постельное белье. Если тоже серого, то я в таком интерьере через пару дней умом двинусь. Но нет, оно оказалось белым. Ну и то хорошо.
Но самое ужасное, что я в своем светло-сером платье полностью сливалась с обстановкой. Такая же бесцветная и безликая. Поймав себя на этой мысли, решила не заплетать волосы в косу. Пусть будет хоть какое-то яркое пятно в этом уголке страдающего депрессией пессимиста.
Повесила в шкаф черный комбинезон, чтобы немного нарушить кошмарный монохром, и принялась исследовать пространство дальше. У входной двери увидела панельку с кучей кнопок. Разобралась, как включать и выключать свет. Потом ткнула в изображение экрана, и над столом отъехала в сторону дверца, скрывающая встроенную полку. Там обнаружились электронный планшет, нелинованная тетрадь, две ручки и несколько графитовых карандашей.