Варвара-краса и Тёмный властелин

Богиня зимы скучала в своих ледяных чертогах. Не радовали снежинки, живописно рассыпанные по ледяному полу, не веселили снеговики, исполнявшие для нее танец.

– Как же скучно! – вздохнула роскошная беловолосая женщина, поправляя на плечах белоснежное меховое манто. – Прогуляться, что ли, по мирам? Сделать кому-нибудь доброе дело? Как раз пришло мое время…

Она встала и прошлась по огромной сверкающей ледяной зале, вглядываясь в свои отражения в зеркалах. Каждое следующее демонстрировало ее новые наряды. Общим в них был лишь цвет – белоснежный.

– Да, вот так годится, – довольно улыбнулась богиня, вглядываясь в свои голубые глаза и поправляя пушистый воротник шубки.

Цокот каблучков эхом отозвался в зале, и богиня отправилась в свое традиционное зимнее путешествие по мирам. За стенами ледяных чертогов взвилась вьюга, а когда ветер утих, богини Цасси уже не было. Пришло ее время, время зимних чудес, время исполнения самых потаенных и заветных желаний.

– Ва-арь, – пьяненько протянула Ленка. Ее развезло уже давно, и сейчас она смотрела на меня своими огромными голубыми глазищами, в которых плескалось мартини.

– Н-ну? – отозвалась я.

– А всё же, ты хочешь замуж?

– Ленок, замуж хотят все нормальные женщины, – подняла я указательный палец. Присмотрелась к своему алому маникюру, сделанному в честь юбилея, и продолжила: – А те, которые не хотят, не нормальные, а лица нетрадиционной ориентации.

– Да чего это? – вскинулась Ира. – Я вот больше не хочу!

– Ключевое слово – «больше», – тут же оживилась Наталья. – Еще бы ты снова хотела замуж, это после того-то как почти год не могла добиться развода со своим гоблином.

– Не-е, – помотала головой единственная в нашей компании «разведенка». – Он не гоблин. Он такое существо… Слова приличного нет, назвать его. А материться я не буду. Я же приличная женщина.

Мы с подругами переглянулись и рассмеялись. Мы «приличными» не были, а потому Иркиного «козла» как только не называли. Она, кстати, была с нами солидарна, так как натерпелась от него по самое не могу.

– И все же, Варь. Ну вот скажи, каким должен быть мужчина, чтобы ты согласилась выйти за него замуж? – завела свою песню Ленка.

У нее имелась идея «фикс»: выйти замуж за богатого, красивого, умного, здорового, трудолюбивого, непьющего, некурящего романтика, к которому ни в коем случае не прилагалась бы свекровь. Естественно, таких удивительных персонажей ни на ее, ни на нашем пути не встречалось, а потому мы все (за исключением Иришки, выскочившей замуж по «залету» за своего однокурсника) благополучно оставались свободными птицами в поисках «достойного».

– Д-да! – поддержала Лену Наталья, которая тоже уже сильно опьянела. – Какой?

Взгляды трех подруг скрестились на мне в ожидании ответа.

– Самое главное, девочки, – нагнетая интригу, прошептала я, – чтобы он был… Знаете, как сказочный герой.

– Это как? – икнула Иришка.

– Ну, весь такой сильный, смелый, могучий, чтобы его боялись все, кроме меня.

– Ага, Темный Властелин! – расхохоталась Наталья, сбивая всю интригу.

Ленок и Ира зашипели на нее, чтобы не мешала имениннице признаваться в самой страшной тайне. Именинница – это я. Мы с девчонками отмечали мой юбилей, сидя в ресторанчике, наливаясь мартини, коктейлями и закусывая всё это обильными закусками. Родилась я в ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря. Правда, маменька постоянно путалась в показаниях, всё ж таки это было еще двадцать первое или уже двадцать второе декабря ровно тридцать лет назад. Говорила, что так натерпелась во время родов, что ей эти часы показались вечностью. В метрике мне в итоге написали двадцать первое, но маман каждый год скептически поджимала губы и говорила: «Вот чую я, эти медсестры наверняка что-то напутали и не посмотрели на часы. Быть такого не может, что ты родилась до двенадцати. Я точно помню, что мучилась всю ночь. Это же самая длинная ночь в году! Ночь зимнего солнцестояния!»

Но как бы то ни было, справляли мы мой личный праздник двадцать первого, а двадцать второго продолжали веселье, доедая сладости и вкусняшки, оставшиеся со вчерашнего дня. В более зрелом возрасте – на следующий день после банкета я мучилась похмельем.

– Да ну вас, – прыснула я от смеха. – Нет! Главное, чтобы он понимал меня и мою жизнь. Не пытался меня переделать, не требовал плясать под его дудку. Из меня ведь не выйдет девушки-колокольчика. И не девушка я уже давно, и цветочком никогда не была. Вы ведь знаете мой характер. И еще мне категорически не нужен такой, которого придется перевоспитывать. Я хочу жить полноценной, бурной, страстной жизнью, а не тратить свое время и нервы на то, чтобы сделать из неудачника – человека. Ну и желательно, чтобы у него имелась своя жилплощадь. Я маму очень люблю, но все же привести ей зятя в нашу квартирку – не вариант.

– Эх, – пригорюнились подруги.

Ни одной из них не хотелось плясать под чью-то дудку. Но по-другому не получалось. Учитывая наш возраст, молоденькие мальчики, которых можно лепить под себя, из окружения выпали. А взрослые мужики, которые годились бы нам в мужья, были заядлыми холостяками с уже устоявшимся мировоззрением и перевоспитываться не желали. Либо разведенными, которые, тем более не хотели снова оказаться под женским каблучком. Да что там под каблучком… Они и штампа в паспорте боялись как огня. Такие, как и наша Ира, «больше» не хотели. Также никому из нас не хотелось неудачника… Но… Много «но»!

А то, что оставалось… Да лучше уж так, самой по себе, чем пускать в свою жизнь не пойми кого. Нет, вероятно, если бы накрыло «большое, светлое и страстное», то мы быстро передумали. Но это самое «большое и страстное» как-то не спешило. Не спешило даже «маленькое и чувственное».

– Я поняла! – выдохнула пьяная вдрызг Лена. Залпом допила то, что еще плескалось в ее бокале, и сообщила нам: – Варе нужен Темный Властелин, который будет принимать ее такой, какая она есть, не заставляя плясать и варить борщи. О! – И она подняла указательный палец, подтверждающий значимость ее открытия.

Пара секунд тишины, и мы просто зашлись от смеха.

– Девчата, Лене больше не наливать, – вытирая слезы, простонала Ира, как самая трезвая. Ее всё же дома ребенок ждал, так что она никогда не злоупотребляла. – А вот Варваре – непременно нужно выпить еще. Всё же юбилей…

За соседним столом к нашей беседе прислушивалась роскошная дама с белыми как снег волосами, холодными голубыми глазами, одетая в белый брючный костюм. Со спинки соседнего стула свисало белоснежное меховое манто, на сиденье стояла такая же белая дорогая сумка. И вообще, вся женщина выглядела словно аристократка, которую неведомо как занесло в этот далеко не самый дорогой ресторан нашего города. Когда мы прекратили обсуждать мужчин, эта женщина отпила глоток белого вина из бокала и позвала официанта, чтобы расплатиться. В какой момент она ушла, я не заметила, потому что отвлеклась на Лену.

Домой я вернулась на такси и, если честно, дорогу помню плохо. В теплой машине меня окончательно развезло, и до квартиры я добиралась на автопилоте. Долго не могла попасть ключом в замочную скважину, пока, наконец, мама не выдержала моей возни и не открыла дверь сама.

– Варя! – укоризненно произнесла она.

– Я теб-бя тоже рюб-рю, мамурь. Мы так хо-ро-шро пос-сидели с девчонками… Жаль, ред-дко уд-рается… Всё работа, раб-бота…

Тут на меня напала безудержная икота. Что было дальше, я помню урывками. Умылась, вроде бы, это я делаю всегда, даже если невменяема и неадекватна. Прихватила бутылку минералки из холодильника и прошлепала в свою комнату. Разделась, стоя перед зеркалом во всю дверцу шкафа-купе, даже не включая свет в комнате. Впрочем, в зеркальной глади отражались огоньки, вероятно, из окна. Причудливая игра теней и света заставляла их выглядеть так, словно на столе горят свечи и бьются по стенам отблески огня из камина. На себя я не смотрела, так как боялась. Не хотелось видеть пьяное лохматое чудище, которое там сейчас отражается.

А еще… Только чур не смеяться. Моя бабушка, прожившая всю свою долгую жизнь в маленьком глухом районном центре, расположенном в далеких глубинах нашей необъятной Родины, была человеком глубоко верующим и при этом… суеверным. Когда я приезжала к ней в гости на летние каникулы, она часто мне говорила: «Варенька, не смотри в зеркало после того как стемнело. Не нужно. Особенно если не включен свет. Зеркало – это путь в потусторонний мир, и открывается он после захода солнца. К нам может прийти «оно», а твою душу могут утянуть в Зазеркалье».

Собственно, она много чего мне рассказывала. Я не забывала поплевать через плечо, ежели мне переходила дорогу черная кошка. Если рассыпала соль – бросить шепотку ее через плечо и опять-таки трижды сплюнуть, чтобы не поссориться с близкими. И многое другое. А зеркала… Став взрослой, я осознала, что это всё мракобесие и суеверие, но привычка детства осталась: в темноте я старалась по возможности не смотреть на свое отражение. По этой же причине никогда не гадала на жениха с помощью свечей и зеркальца. Ну да! Глупость, я знаю. Ну и плевать, суеверия – это для русского человека нормально.

Меня качнуло, и пришлось опереться о шкаф, чтобы не упасть. Мое лицо белело, глядя на меня провалами глаз. Уф! Ну и напились же мы… Ну да ничего, завтра первый выходной, а значит, успею прийти в себя до понедельника. Но тридцать лет – это, как ни крути, дата весомая. Не отметить ее было бы преступлением. Я показала своему отражению неприличный жест, оступилась и опять потеряла равновесие. Пришлось прислониться к зеркалу, чтобы не упасть.

– О-ох! – приложив лоб к холодной глади, я прикрыла глаза. – Баиньки, Варвара Олеговна. Баиньки. Самая длинная ночь в году – это хорошо! Хоть высплюсь наконец…

Цасси

Цасси проводила Варвару до самого дома, мчась россыпью снежинок над крышей машины. Усыпала белым пухом плечи девушки и уронила несколько снежинок ей на лицо, как только та выбралась из транспорта. Варя чихнула, что-то пробормотала о холодной зиме и внезапной вьюге, которой не ожидалось по прогнозу погоды, и нырнула в теплое нутро подъезда. А богиня медленно поднималась вверх, разыскивая нужное окно. Заглянула в комнату сквозь стекло, украшенное ледяной изморозью, прислушиваясь к потаенным желаниям выбранной ею смертной. Дохнула морозным облачком, добавляя волшебных узоров на стеклянной глади…

– Какая удача! – свистом ветра отозвался шепот богини. – Да я могу осчастливить сразу двух смертных. Есть у меня на примете в одном из миров холостой Темный Властелин. Неплохой парень, хотя и зануда. Да будет так!

Цасси и сама не знала, отчего решила реализовать мечты именно этой смертной из случайного мира, в который раньше богиня никогда не заглядывала. Просто случайно услышала беседу, отдыхая между перемещениями из мира в мир, и чем-то зацепил ее разговор девушек. А раз так, то почему бы и нет?

Метель усилилась, заметая город, а богиня зимы, льдов и снегов уже покинула этот мир. Ее путь лежал туда, где в мрачной темной цитадели умирал от скуки владыка Темных земель.

Темный властелин

– Владыка, – склонившись, у трона стоял сотник Нерзриг, – дозвольте доложить.

– Ну? – Я лениво шевельнул пальцами, давая разрешение говорить.

– Светлые опять отправили группу. На этот раз их семеро.

– Кто в нее входит?

– Два эльфа, два гнома, два человека и дриада.

– Как неоригинально, – вздохнул я. – Хоть бы раз что-нибудь новенькое придумали.

– Они считают этот состав оптимальным, владыка. Что прикажете?

– Как обычно: найти, уничтожить. Надоели мне эти светлые. Лезут и лезут, как тараканы…

Сотник ушел, печатая шаг, а я повернул голову к своему советнику.

– А ты что скажешь, Керин?

– То же, что и всегда. Тебе нужно жениться. Если у тебя будет наследник, то светлые перестанут лезть в Темную Цитадель. К тому же ты расслабился, перестал быть тем, кто вселяет ужас.

– Не перестанут. Натура у них такая беспокойная. Начинать же всех запугивать снова я не хочу. Скучно.

– Распустился народ. Ты видел сотника? Еще несколько лет назад на докладах все боялись поднять глаза от пола. А сейчас?

– Да ну их… Никуда они не денутся, боятся или нет, а всё равно я их повелитель. И нет, я не женюсь.

– Но почему? Давай найдем какую-нибудь демоницу из высших? Или из темных эльфов.

– Ничего не выйдет. Их интересует власть, но при этом они захотят от этой сладкой власти отстранить меня. Забыл, чем закончился мой брак?

– Нет, конечно. Зулейба заслужила казнь, но ведь не все такие. Можно найти человечку.

– Всё, Керин, всё. – Я встал с каменного неудобного трона, на котором вынужден был просиживать, принимая подданных. – А человечка будет трястись от одного моего вида. Трусливый жалкий народец, и женщины у него такие же – безмозглые курицы, падающие в обморок от вида капельки крови. Скучно. И потом, все люди обитают на светлых территориях. Мне еще не хватало в Цитадели засланницы светлых.

– Но наследник…

– Мне и так хорошо, – поманив советника за собой, я направился в свои покои.

А там, подойдя к столу, налил себе бокал вина и жестом предложил Керину присоединиться. Вечер прошел за неспешной беседой и большим количеством превосходного эльфийского вина. Светлые – это одна большая заноза, но вина на их территориях делают отменные!

– А всё-таки, – пьяно спросил советник: – Вот если бы у тебя была возможность выбирать женщину, какую бы ты предпочел?

– Ха! Даже так стоит вопрос? Ладно… – Я залпом допил неизвестно уже какой по счету бокал вина, со стуком водрузил его на стол и начал перечислять: – Она должна быть красивая, умная, смелая, с сильным характером, не плакса… Терпеть не могу женские слезы, раздражают и хочется сразу прибить, чтобы не слышать этого подвывания. Так, что еще… Она не должна пытаться меня перевоспитать, но и не прогибалась бы под все мои требования. А то скучно с безвольной тряпкой. Не должна бояться меня, само собой. Чтобы темпераментная и страстная была, а то иначе как наследника делать? Ну и должна принять мой статус, мою страну и мой дом, – обвел я рукой помещение, – и понимать меня.

– Ты больше никогда не женишься, владыка! – констатировал Керин то, что я и сам знал. – А я, пожалуй, прогуляюсь на поиски этих светлых. Засиделся я что-то. Хоть развеюсь…

– Ладно. И я передумал. Не уничтожайте их, а привезите сюда. Пообщаюсь-ка я с ними…

Налив себе вина, я поднял бокал, отсалютовал, отпил и уставился за окно. Шел снег, укрывая все вокруг белым покрывалом. Странная в этом году зима, снежная, что большая редкость. На минуту мне почудилось, что снежинки сложились в красивое женское лицо, смотрящее прямо на меня бельмами глаз. Впрочем, как только я моргнул, белые кристаллики рассыпались, и их унесло ветром. Почудилось, так как всплеска магии не было. Когда Керин ушел, я встал, подошел к большому старинному зеркалу в тусклой золотой раме.

– Не родилась еще в нашем мире та женщина, которая подходила бы под все мои требования… – Хрусталь тонко звякнул, когда я прикоснулся краем бокала к зеркальной глади.

Цасси

«Это будет хорошая шутка», – мелодично рассмеялась Цасси.

Ее смех прозвучал хрустальным звоном разбившихся льдинок. Владыка темных поднял голову и посмотрел в окно. На мгновение богине показалось, что он заметил ее, но нет… Пожав плечами, брюнет отвернулся и отпил вина из бокала.

Варвара

Во рту была Сахара, в которой нагадила стая мерзких бродячих котов. Сухой распухший язык ощущался чем-то инородным, а губы пересохли. В голове шумело… Нет, в голове бил набат, стреляли пушки и шла третья мировая война. Все признаки жесточайшего похмелья были налицо.

Ох, кстати, про лицо… Представляю, какая у меня сейчас рожица. Даже смотреть-то в зеркало не хочется на такой кошмар. Какое счастье, что сегодня суббота и есть целых два дня на то, чтобы оклематься и подлечиться до понедельника. А сейчас бы воды с таблеткой аспирина.

– Мм-м… – страдальчески промычала я, собираясь с силами, чтобы открыть глаза и попытаться встать с постели.

– Вы уже проснулись? Что желаете? – спросил меня тихий женский голос.

Не поняла! Это еще кто? У нас гости, что ли, а я вчера приехала в таком состоянии, что даже не заметила?

– Воды, – прошептала я тихонечко. Потом разберусь и поздороваюсь, а пока нужно затушить пожар.

Что-то звякнуло, кто-то поднял мою руку и аккуратно вложил в нее бокал. Хм! Сервис, однако, вот из бокалов я воду никогда не пила. И странный он какой-то, тяжелый, металлический и с украшениями. Под пальцами явно ощущался чеканный рисунок и стекляшки-украшения.

– А мама где? – по-прежнему шепотом спросила я, допив живительную влагу и уронив голову обратно на подушку. Сил посмотреть на мою спасительницу не было. Бокал она сама забрала из моей безвольной руки.

– Мама? – изумленно пискнула моя собеседница. – Но ведь она упокоилась.

– Что?! – обалдело закричала я шепотом, когда до мозга дошел ответ девушки. – Что значит – «упокоилась»?

От такого шокирующего известия я распахнула глаза, рывком села и тут же схватилась за голову, застонав от вспышки боли в висках, и зажмурилась. Господи, сколько же мы вчера выпили?!

– Ну да. Еще тысячу лет назад, – явно недоумевая, ответила… А собственно, кто мне ответил?

Собрав волю в кулак, я приоткрыла один глаз. Узрела стоящую у кровати жуткую темнокожую страхолюдную девицу с неправильным прикусом и красными глазами, одетую в черное длинное платье и белый фартук. От увиденного второй мой глаз распахнулся сам.

– Ты кто? – оторопело спросила я, повысив голос от шепота до почти нормального звука.

Услышала саму себя и впала в ступор. Почему у меня хриплый мужской баритон?! Вроде мы вчера песен не пели, я не орала, связки не должна была посадить…

– Владыка, я ваша служанка, Гортензия, – успокаивающе пояснила эта непонятная страхолюдина. Чувствовалось, что ей не впервой отвечать на странные вопросы, только вот ее ответ меня ничуть не успокоил.

Я осторожно повернула голову и глянула на соседнюю подушку. «Владыки» на ней не наблюдалось. Та-а-ак! Боясь увидеть вокруг себя обитые белым мягким материалом стены, я стала осматриваться. Нет, на психушку не похоже. На больницу тоже. Скорее уж, я очутилась в каком-то богатом, но мрачном дворце.

– Чего-нибудь желаете, владыка? – терпеливо задала вопрос Гортензия.

Ну и имечко! «Цветочек» с внешностью монстра из фильмов ужасов про вампиров…

– Так что там с моей мамой? – решив отложить вопрос со странной обстановкой на потом, уточнила я всё тем же жутким хриплым баритоном.

– Госпожа упокоилась и по-прежнему лежит в вашем фамильном склепе, владыка.

– Ага! – поняла я, что ничего не поняла. Похоже, кто-то из нас все же сошел с ума или же я попала на съемки передачи «Скрытая камера». – И когда, говоришь, она упокоилась?

– Тысячу лет назад, владыка, – с непробиваемым спокойствием отозвалось страшилище женского пола в белом фартуке.

Да-а, случай крайне запущенный. Ладно! Сначала таблетку от мигрени, а там разберемся, почему она называет меня владыкой, хотя по идее, надо бы говорить «владычица».

– Гортензия, мне бы лекарство от головной боли, – вкрадчиво попросила я, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за этой темнокожей девицей.

– Слушаюсь, владыка! – И она бодро поскакала к столу, на котором стоял поднос с какими-то флакончиками, кувшином с водой и золотым кубком.

Из протянутого мне золотого бокала, инкрустированного огромными красными кристаллами Сваровски, пахло какой-то травкой. Ладно, рискнем… Я выпила лекарство и с удивлением прислушалась к собственным ощущениям. Головная боль начала уходить еще в процессе поглощения напитка, а когда я допила последние капли, то от мигрени и следа не осталось. Ну и ну! Новое запатентованное средство? Я уже хочу его в большом количестве! Мигрень – это мой частый спутник, что не удивительно для жителя крупного мегаполиса, которому приходится много и напряженно работать по ненормированному графику.

– Желаете завтрак в спальню или выйдете в столовую, владыка? – спросила Гортензия, забрав у меня посудину.

– Пожалуй, в спальню, – отозвалась я. Что-то не готова я пока к дальнейшему розыгрышу. Надо бы сначала осмотреться в том помещении, где я оказалась.

Приняв мой ответ, девушка ушла, а я, поминутно оглядываясь, чтобы увидеть скрытого оператора, выбралась из постели. Тело вело себя странно, плохо слушалось, что впрочем неудивительно после сильной пьянки, и ощущалось словно чужое. Я сделала несколько шагов в сторону большого старинного зеркала в золоченой раме и с опаской посмотрела на себя.

– …! – вырвалось у меня, как только увидела отражение.

Не веря своим глазам, я посмотрела вниз и уставилась на деталь организма, коей у меня никогда не было и быть не могло, так как я тридцать лет прожила женщиной и иметь подобное мне в принципе не полагалось.

– …! – ругаться я умела, что неудивительно, если ты вращаешься в мужском коллективе. Делать этого не любила, но могла. А сейчас других слов просто не находилось. – Я – мужик?! У меня есть…

Брезгливо, двумя пальцами я приподняла это и неверяще уставилась на него. По ощущениям оно было мое, не приклеенное и не наращенное. Именно моя часть тела, которая вдруг напомнила о том, что ей надо бы посетить комнатку уединения.

– Боже мой! Я – мужчина! – прохрипела я, выпустила из пальцев то, что держала, и снова уставилась в зеркало.

На меня оттуда таращился красивый смуглый высокий молодой мужчина с лохматыми черными волосами до плеч и испуганными карими глазами. Не знаю, чье это тело, но точно не мое! Потому что я всю жизнь была стройной светлокожей блондинкой среднего роста с серо-зелеными глазами и аккуратной маленькой родинкой над верхней губой. А этот… ну, вот этот тип, который отражался в зеркале вместо меня, ростом явно под два метра, к тому же он не пренебрегал физической нагрузкой, судя по накачанной мускулатуре и кубикам на прессе. Но при этом, он точно не какой-то громила или спортсмен, так как нет мозолей на руках. Кожа на ладонях гладкая, как у офисного работника. Длинные тонкие пальцы украшали крупные перстни, на шее – золотой кулон с огромным рубином.

Наверное, я всё-таки сошла с ума! Попала в психушку, сейчас зайдет добрый дядя доктор с большим шприцем, вколет мне лекарство, и я перестану думать, что у меня мужское тело. И снова почувствую себя женщиной, без вот этого… – взгляд снова метнулся к тому, что болталось между ног, – зато сверху вернется мой привычный бюст второго размера.

Вместо медработника пришла обратно Гортензия с большим подносом, уставленным тарелками под серебряными крышками. Девушка водрузила все это на стол и принялась снимать крышки с тарелок. По комнате сразу же поплыл запах жареного мяса, и у меня в животе заурчало. Правда, оставалась открытой тема с посещением уединенного места.

– Гортензия, – вкрадчиво позвала я, – а где туалет?

– Что, владыка? – испуганно спросила девушка, и ее руки замерли в воздухе. – Я не знаю, владыка! Честное слово, я ничего не видела и не брала.

О боже! Это точно дурдом!

– Гортензия, – два раза глубоко вдохнув, продолжила я. – Я знаю, что ты не брала. Просто скажи мне, где он.

– Но я не знаю, владыка! Может, если вы мне опишете, как он выглядел, я… – торопливо лопотала она, глядя на меня своими красными глазищами.

Господи, хоть бы она не оказалась вампиром!

– Гортензия, мне нужно…

Черт! Дикая ситуация какая-то. Стою перед непонятной девицей неясной расы в абсолютно голом виде, в теле мужика (причем она от этого ничуть не смущается) и пытаюсь узнать, где мне пописать. Но не могу же я прямо это сказать?!

Пришлось. Эта ненормальная никак не понимала, чего я от нее хочу, пока я не озверела и не рявкнула, объяснив, что сейчас лопну, если не справлю нужду.

Да-а-а! Последний раз я общалась с ночным горшком года в два в детском саду. О жизнь! Ты – боль!

За завтраком мне было о чем подумать. Как бы невероятно это не выглядело, но, похоже, истории про «попаданцев», которых занесло в иные миры – это не просто выдумки писателей. Я, как и многие, периодически почитывала фэнтези, чтобы разгрузить мозг и отдохнуть. Правда, в книгах обычно «счастливчикам» везло больше, и они оказывались в иных мирах в своем собственном теле. Я же, вероятно, попала в те жалкие несколько процентов, коим не посчастливилось, и их занесло в чужое тело. Да еще в тело противоположного пола. Тяжело вздохнув, я заглянула под стол, сдвинула полу выданного мне шелкового халата и тоскливо посмотрела на то, чего ранее у меня никогда не было. Вот же угораздило!