Книга пяти колец
- -
- 100%
- +
– Они оскорбили меня, посмели напасть, и я ответил как подобает шан! – я смотрел губернатору прямо в глаза. – После того, как я потерял память, я получил знания о том, как сражаться, и начал оттачивать это искусство, а тут эти выродки решили, что могут безнаказанно оскорблять меня и мою семью. Никто не смеет оскорблять честь моей семьи, – едва сдерживаясь от нахлынувшей на меня ярости, почти прорычал я. Дед смотрел на меня с одобрительной улыбкой.
– Я никогда не видел такой стиль раньше, Хван. Чьи бы знания у него ни проявились, он был настоящим мастером. Может, кто-то из благочестивых духов решил, что моему мальчику пора вступить на путь истинного мастера, и он решил стать его наставником.
– Может, и так, – губернатор снова в задумчивости начал крутить ус. – Держи, – он быстро сдернул с руки тяжелый браслет с зеленоватыми камнями и бросил его мне. Поймав браслет, я покрутил его в руках и посмотрел на деда.
Дед расслабленно смотрел на губернатора, а тот был напряжен так, будто сейчас выхватит клинок из ножен и одним ударом снесет мою голову, но видя, что я спокойно кручу браслет, он словно выдохнул и внутренне расслабился, внешне оставаясь все так же сдержан.
– Прости, старший брат, но я должен был проверить. Родная кровь – слишком сильная связь, чтобы так рисковать, а когда она еще и последняя, то тем более, – извиняющимся голосом произнес Хван.
– Все в порядке, брат. Это было первое, что я сделал, когда узнал о его видениях. Слишком долго мы с тобой были на Стене. Слишком сильно привычки защитников стены впитались в наше естество. Так что это или кто-то из благочестивых духов, решивших направить моего внука, или же один из младших богов, – видя мой взгляд, переходящий с одного на другого, дед начал рассказывать:
– Это браслет из нефрита, освященного в храме, если бы на тебе было проклятие мертвых земель или в твоем теле был бы злой дух, подчинивший твою волю, ты бы не смог даже прикоснуться к нефриту. Нефрит – священный камень Земли и Неба, он воплощает в себе стремление всего мира к балансу, – старик смотрел в задумчивости на меня, продолжая рассказывать. – Ты бы знал, скольких отличных ребят мы потеряли. Скверна меняет человека иногда слишком быстро. И благочестивый должен вернуть братьев и сестер на путь истины любым способом. Даже если, чтобы вернуться им придется умереть. – лицо деда на несколько мгновений изменилось, словно он вспомнил, что-то что он хотел давным давно забыть.
Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметил, что ароматические свечи прогорели уже наполовину и на улицу начали опускаться сумерки. Дед и губернатор приговорили уже по паре кувшинов вина и при этом были свежи, словно они ничего не пили. Вслушиваясь в их разговор, я понял, что они обсуждают мое будущее.
– Пойми, Бэй, грядет война. До открытия врат Дзигоку нам дают от трех до десяти лет, и именно поэтому клановые бегают, словно их оса ужалила в задницу, – он снова отхлебнул вина.
– Ты же понимаешь, Хван, что у парня потенциальный талант к управлению кольцами силы. Он сможет стать шугензя и усилить армию Империи.
– Я-то с тобой согласен, но приказ совета регентов это приказ совета регентов. Решай сам, или он идет по пути чести и сам достигнет всего, пройдя, как и мы, через академию и все те сложности подготовки в императорской армии, или же мы заплатим, чтобы он не терял времени и развил свои способности, став шугензя.
Дед взял в руки кувшин и, игнорируя чащу, отхлебнул из горла, наблюдая за тем, как сумерки спускаются на город. А потом пристально посмотрел мне прямо в глаза. Наступила минута неловкого молчания, которую старик прервал первым.
– Вода всегда находит свой путь, так и мой внук найдет свой путь. Мы оставим этот разговор до прочтения указа совета регентов.
– Ты же понимаешь, что после указа цена будет намного выше, – усмехаясь в усы, произнес Хван.
– Прекрасно понимаю, как и понимаю, что в совете не все так гладко, как они пытаются показать на людях. Ян, то что ты здесь слышишь, не должно обсуждаться ни с кем, кроме меня или губернатора. Ты меня понял? – дед вновь посмотрел на меня.
– Прекрасно понимаю тебя, дедушка. И если мое мнение учитывается, то я бы попробовал пройти свой путь путем Чести и следовать по уготованному пути для шан, – да-да, конечно, я прям такой восторженный идиот, что пойду в академию для магов, не понимая ни хрена в том, как живет тут высшая аристократия, а маги приравнены к цюань – людям крови. Кто бы что ни говорил, по факту, это прямая дорога к пыточной камере или просто к уменьшению одного Яна на очень ценный предмет – мою голову. Пока я не пойму, что тут можно, а что нельзя, мне не стоит особо высовываться. Потому что даже этикет, который я использую сейчас на рефлексах, для меня это терра инкогнито, а в восточной культуре стоит с этим облажаться, и ты труп. Среди детей крестьян, ремесленников и шан у меня куда больше шансов скрыть свое слабое понимание культурных особенностей, ну а набравшись знаний, я уже смогу развернуться по полной.
– Достойный ответ, но уготованный путь для тебя – это стать шугензя и прославить свою семью, вот только эти выродки из совета регентов, – дед сморщился, будто разом съел целый лимон, – им же плевать на жизни и судьбы воинов империи. Еще бы полгода, и ты бы прошел испытание в храме Пяти стихий, а после этого указами совета ты мог бы просто подтереться.
– Старший брат, в совете сейчас, конечно, не лучшие времена, но они все еще могут договориться.
– Договориться? Так и скажи, что Журавли во главе с матерью императора и ее отцом держат их всех за яйца. Черепахам плевать на все, кроме стены, и вся эта мышиная возня их не волнует, пока на стену поставляются металл, рис и люди. Львы будут стоять за текущее положение вещей, поскольку именно они смогут переманить большую часть талантливых бойцов в свой клан, да и в имперской армии командиры в массе своей из Львов, – от деда исходила давящая аура, по его побагровевшему шраму было видно, что он едва сдерживается от переполнившей его ярости.
– Брат Бэй, всегда есть Феникс с его стремлением сбалансировать систему.
– Тут я с тобой согласен, если бы не красные птицы (просторечное название членов клана феникса), то империя бы уже давно закостенела в своих нерушимых традициях. Они да всадники Цилинь готовы к изменениям, про твоих покровителей Скатов даже говорить не хочу, деньги есть, сила есть, а вот древности и уважения у них не на грош, хоть голос в совете имеют, и то хорошо. Только пока мать императора говорит от его имени, у Журавлей всегда будет минимум четыре голоса. Любители прятаться в тенях, несмотря на разногласия с длинноносыми (презрительное прозвище Журавлей, отсылающее и к длинному носу птицы, и к их любви лезть всюду), не будут раскачивать лодку. Так что при нейтральности Краба они могут творить практически что угодно.
– Ты как всегда сгущаешь краски. Вспомни, как Скорпионы заблокировали закон о налогах на торговлю краской.
– Еще бы ты вспомнил как …
И еще полчаса я слушал их спор о ситуации в империи, судя по всему, дед считал, что при прошлом императоре было куда лучше. Да, он был жестче, скор на суд, но при нем вся империя работала как часы. После морового поветрия из большой императорской семьи остался младенец-наследник и жена императора Божественная леди Юшенг, старшая дочь главы клана Журавлей господина Синьцзяня. Ходили слухи, что поветрие пришло не просто так, а его наслали темные колдуны из самой опасной части Пустошей – Мертвых земель. Сейчас же Нефритовой империей управляет совет регентов во главе с Великим мастером клана Журавлей владыкой Синьцзяном и, по мнению деда, далеко не факт, что на совершеннолетие наследника, до которому ему остается еще пять лет, ему передадут реальную власть. Увлеченные спором старики поглощали один кувшин за другим, а я смотрел в окно и размышлял о своем пути.
Чем больше я слышал, тем больше становилось понятно, что в этом мире ценится в первую очередь происхождение, с этим у меня не то чтобы хорошо, но куда лучше, чем если бы я родился в семье торговца или крестьянина.
Второй по значимости является личная сила, которая способна открыть практически все дороги, но чтобы достичь ее вершин, придется идти всю жизнь, не щадя ни себя, ни окружающих. “ Ты не представляешь, насколько ты прав, маленький брат, и сегодня ночью мы увидим, насколько ты готов идти до конца”, – этот голос в моей голове начал меня раздражать все больше и больше. Что моя личная шизофрения имеет в виду про сегодняшнюю ночь? Если эти старые пьянчуги не замедлятся, то максимум, что мне грозит, – это слушать их бессвязный бред через часок-другой.
Третьими по практической значимости были связи. Ну вот в этом я понимаю прекрасно:губернатор делает на меня ставку, вопрос только, какие его истинные цели? Это деду он обязан, но перенесется ли его расположение на меня? Судя по всему, самый быстрый социальный лифт в Империи – это армия, притом не важно, ты одаренный боец или шугензя-маг. Второй по скорости – влиться в бюрократическую систему.
Что ни говори, а вид в кабинете губернатора был просто прекрасным. За окном зажглись огни факелов, по периметру стены важно выхаживали одоспешенные охранники, все как один с тяжелыми красными поясами, украшенными кистями. Деревья в саду отбрасывали причудливые тени, создававшие завораживающий рисунок в свете дрожащего пламени костров на стене. По дороге к воротам стремительно приближался одинокий огонек. Буквально минута, и вырисовывался силуэт всадника на лошади, он спрыгнул с нее и что-то прокричал. После чего тут же начали открываться ворота.
Во дворе забегали люди, было видно, что приказы отдаются один за другим, и скоро в двери кабинета застучали тяжелые удары. Губернатор, переглянувшись с дедом, положил руку на рукоять меча и резко распахнул дверь, за которой стоял молодой солдат, тут же упавший перед Хваном на колени.
– Господин! На порт напали!
Глава пятая. Веселая ночь.
– Кто? Сколько? Какая ситуация? – короткие рубленые фразы, и сразу стало понятно, что губернатор скорее военачальник, чем бюрократ. Командование в экстремальной ситуации для него было так же естественно, как дышать воздухом. От него веяло аурой силы и уверенности.
– Пока точно неизвестно, господин. Но не меньше двух сотен, и это точно не пираты, они захватили плацдарм в порту и перегруппировываются. Красные шарфы приказали всем местным убираться оттуда или же помогать строить баррикады. Мастер Киу собрал красных шарфов в единый кулак и укрепил портовую стену, но он считает, что они не удержат ее дольше пары часов.
– Поднимай всех, Бэй! Мы идем в бой! Как в старые добрые времена, брат! – глаза Хвана горели огнем, он словно скинул с себя лет тридцать и теперь хотел выплеснуть свое беспокойство и затаенный страх на тех, кто посмел напасть на его город. Не успел он это произнести, как по лестнице словно взлетел еще один боец и рухнул на колени.
– Господин Хван, – говоривший уткнулся лбом в пол. – Мастер Киу ранен, мы сможем удерживать стену не больше получаса! Нападавшие не считаются с потерями, они смяли первый рубеж обороны! – выпалил он на одном дыхании, а я краем глаза увидел зеленоватый блеск в окне.
На лиловом сумеречном небе кометами взлетело несколько ракет, зависнув на несколько секунд, они взорвались, превращаясь в очень красивую фигуру в виде стилизованного паука. “Вот теперь начнется веселье, малыш. Выживи в эту ночь и узнаешь о себе гораздо больше, чем ты хотел”. Произнеся эти слова, голос в моей голове снова испарился. Как же бесят все эти непонятки! Губернатор отдавал приказ за приказом, а дед стоял за его плечом. Всем своим естеством я понял, что тот паук означает что-то крайне важное.
– Дедушка, господин Хван! – крикнул я, привлекая их внимание. – Посмотрите в окно!
– Святое Небо! – только и смог произнести дед, когда развернулся на мой возглас. – Пауки! Поцелуй меня все демоны Дзигоку в задницу! Пауки так далеко от стены!
– Вот дерьмо! Вызывайте этого ублюдка Жуженя с его бойцами! Приказ губернатора! Выполнять! – голос Хвана звенел от гнева, кажется, все, кроме меня, понимали, что за херня тут творится.
– Все вон! – голос деда отдавал металлом и словно вибрировал. Слуги и солдаты тут же поспешили выполнить приказ, одновременно закрывая двери. – Предки предупреждали, а мы все прошляпили, брат. Это моя вина и я заплачу за нее.
– Три корабля торговцев в гавани, вот как они проникли в город. Так что это моя вина, – в голосе Хвана не слышалось ни гнева, ни злобы, только усталость, словно на его плечи обрушилась плита. – Мой долг – повести своих людей в бой, даже если он будет последним! Сейчас я сильнейший мастер колец силы… – но дед его резко перебил.
– Ты будешь оборонять внутренний город, Цао Хван! Твой долг – сохранить Око грозы любой ценой! Даже если город падет! Против пауков воинов поведу я, надеюсь, в твоей оружейной остались подходящие гуаньдо (китайский вариант алебарды, любимое оружие мастера Ву Бэйя). И еще, – старик на секунду замолчал, а потом продолжил:
– Позаботься о моем внуке, если я не вернусь!
– Клянусь Небом, старший брат! – Хван поклонился деду в пояс, и тот резким движением распахнул дверь, выходя из комнаты стремительным шагом. Перейдя порог, он обернулся, и его глаза встретились с моими.
– Смерть легче перышка.
– Честь тяжелее горы, – продолжил я его фразу, улыбнувшись, старик сказал:
– Береги себя, внук, и помни: ты шань из семьи Ву, твоя честь всегда с тобой! – и больше не оглядываясь, он быстрым шагом двинулся к лестнице, отдавая приказы.
Сказать, что я был в шоке, – не сказать ничего. Съездил, называется, в город и попал в центр военных действий, как мне сейчас поступать, я не знаю, но и сидеть смирно на заднице – это не мое. Что же делать? Даже этот чертов голос в голове молчит. Словно видя мои сомнения, губернатор Хван посмотрел на меня и начал говорить:
– Ян, я обещал позаботиться о тебе. Я обязан своей жизнью твоему деду, наверное, десятка два раз, и этот долг мне никогда не выплатить. Поэтому ты можешь остаться тут, а мне пора готовиться к обороне. Пауки – это не та угроза, которой можно пренебречь.
– Господин, – я поклонился губернатору, как учил дед, автоматически проверяя положение локтей. – Чем я могу быть полезен? Не дело шань, пусть и не опоясанному мечом, сидеть на месте в такое время. – Да я сойду с ума, если буду тут сидеть и думать, какая ситуация и что происходит. Лучше уж таскать что-то или передавать сообщения, я еще с первых выходов на ринг запомнил простое правило: чем больше у тебя свободного времени перед боем, тем сильнее на тебя влияет твое внутреннее состояние.
– Сын своего отца и внук своего деда, – Хван улыбнулся очень доброй и теплой улыбкой. – Есть одна вещь, которая может все изменить, но она очень опасна, готов выслушать и помочь?
Я крался по темным улицам в сторону северного выхода из города. Губернатор четко дал мне понять, что пауки – не идиоты и их летучие отряды могут перехватить его гонцов, а вот я без знаков отличия имею куда больше шансов добраться до форта и выполнить миссию по спасению города.
В трех часах пешего хода от города в долине, окруженной горами, стоит воинский гарнизон под командованием тысячника Жуженя из клана Ската. Стоит гарнизону вступить в бой, и паукам ничего не остается, как отступить.
Проблема в том, что этот ублюдок даже не пошевелится, если не будет прямого приказа. Так получилось, что Жужень – патологический трус и как военачальник полное дерьмо, но благодаря тому, что он сын одного из старейшин великого клана, должность занял именно он. Выбора не было, других хоть сколько-нибудь серьезных сил на острове не было.
Губернатор написал официальный приказ со своей печатью о том, что все воины гарнизона подчиняются мне, а любой, кто осмелится возражать, является предателем и может быть казнен по законам войны. На моем пальце красовалось кольцо, которое подтверждало, что я действую согласно воле губернатора и мои слова – это слова самого Цао Хвана. Несмотря на творившийся хаос, на душе было на удивление легко и комфортно, словно я отправился пьянствовать в соседний паб с друзьями, а не в смертельно опасную вылазку.
Карта города всплыла перед моими глазами, такое ощущение, что моя память стала практически идеальной, я мог даже сказать, где были замяты края карты.
Громовая жемчужина – так называлась столица нашего острова и архипелага в целом – состояла из самого города и предместий, где располагались особняки благородных семей, губернатор предположил,что пауки не будут распылять силы и сосредоточатся на захвате самого города, потому что большинство поместий – это небольшие крепости, которые в состоянии удерживать врага приличное количество времени, поэтому план, который он предложил, исходил из этих вводных.
Сам город состоял из внутреннего квартала, огороженного стенами и расположенного в южной части города, именно его будет удерживать со своими бойцами мастер Хван. Срединный или торговый квартал граничил с ним, но при этом был больше раза в четыре. Громовая жемчужина – центральный хаб для торговых путей всего востока Нефритовой империи, несмотря на то, что она находится на самых задворках. Тот кто контролирует город может контролировать торговлю в регионе и только идиот отдаст такой куш просто так.
Далее находился ремесленный квартал, вынесенный в сторону, и именно там дед сейчас собирал ополчение из славных цеховых подмастерьев, а что может натворить боевой молот в руках дюжих учеников кузнеца, мало кто хочет узнать, как и мясницкие топоры в ловких руках рубщиков мяса. Люди губернатора разнесли весть, что Кровавый вихрь собирает всех, чтобы дать бой захватчикам. На этот призыв откликнутся и бойцы уличных банд с морского квартала, и отмороженные любители наркотиков из нижнего квартала, и Крысы со своими штурмовиками и тенями. Почему-то я совершенно не беспокоился за деда, его репутация говорила сама за себя.
Мне же придется пробраться мимо границы портового квартала и храмового квартала, граничащего с ним, и потом уже двигаться в сторону нового города, где и расположены северные ворота, проблема в том, что неизвестно, какая сейчас обстановка в городе и сколько войск у пауков.
Я мог выбрать себе любое оружие или доспехи, но понимая, что я не умею пользоваться всеми этими железками, я остановился на паре перчаток, чем-то напоминавших перчатки для ММА, только обшитых железными пластинами и усиленных короткими ромбовидными шипами.
Лучше двигаться аккуратно и не попадаться на глаза ни паукам, ни войскам губернатора, кто его знает, есть ли среди них предатели. Паранойя деда и мастера Хвана передалась мне. Я крался, словно уличный кот, решивший поохотиться на мышь. Инстинктивно мое тело смещалось так, чтобы тени от домов скрывали меня целиком. Судя по всему, мое тело знало лучше меня, как поставить ногу так, чтобы мягкая подошва не издавала вообще никакого звука. “ Ты еще не знаешь, на что ты способен, малыш. А теперь посмотрим, из какого теста ты вылеплен”. Не успел голос утихнуть в моей голове, как я услышал грубые резкие голоса, говорящие с каким-то странным акцентом.
– Быстрее! – глухой голос отдал приказ, и сразу раздались тяжелые удары. Судя по всему, пытались выбить дверь.
Это не мое дело, если я не приведу помощь, город может погибнуть, так что не время отвлекаться на благородные порывы спасти всех. Этой мантрой я успокаивал себя, пытаясь понять, что тут происходит.
– Оставьте бедный храм в покое, – удивительно спокойный голос раздался из глубины двора.
– Отдавай все ценное, и твой храм останется в покое, – мои глаза привыкли к темноте, и я увидел неприятную компанию из десятка мародеров, подсвеченную одиноким фонарем, висящим у ворот. Самое хреновое – мимо них мне не пройти незамеченным, а другой путь идет уже через портовый квартал и опасность там явно выше, чем кучка отбросов, решившая пограбить. Придется затаиться и ждать, наблюдая как ублюдки грабят храм. На душе стало мерзко до невозможности. Выбор между спасением города и спасением маленького храма, я уже сделал, но почему мне от этого так хреново?
Стук дорожного посоха о камни дорожки сопровождался мелодичным позвякиванием колокольчиков. А уличное отребье продолжало ломать дверь.
– Да что вы возитесь! У него там такой куш, что все богачами станем! – торопил своих людей вожак с неоднократно перебитым носом.
Два звероватого вида мужика обрушивали свои топоры на дверь с каким-то лютым остервенением. Вожак в это время закурил самокрутку, которую пустил по кругу, судя по довольным возгласам, там был какой-то легкий наркотик.
– Не портите дверь. Я сейчас открою, – вновь раздался этот голос, сопровождаемый перезвоном колокольчиков.
– Ну давай быстрее, а то сами выломаем.
– Иду я, иду.
Колокольчики стихли, и через несколько мгновений на пятачок, освещенный фонарем, вышел худой долговязый старик с повязкой на глазах. По его движениям видно было, что его звенящий посох – это палка для ходьбы.
Словно шакалы, мародеры начали его обступать со смешками. А тот лишь стоял и благостно улыбался. Сердце защемило от боли, я вспомнил как такие же уроды пусть и мельче глумились надо мной. Откуда-то из глубины души поднималось холодное пламя гнева. Я хотел сломать каждого из них. Втоптать в мостовую, заставить просить прощение у старика. Не знаю какое усилие воли мне пришлось приложить, чтобы не рвануть в бой прямо сейчас. Когда бешенство спало, я почувствовал вкус крови во рту. В ярости я прокусил себе губу.
– Сынки, если вы хотите помолиться моей госпоже, то вам лучше прийти утром. Сейчас не ее время, – старик стоял, опершись на посох и положив руку на статую каменного змея, свернувшегося в клубок.
– Старик. Где сокровище, которое принесли сюда вчера паломники, – вожак резко перебил старика.
– Оно в обители госпожи.
– С дороги, – один из мародеров попытался отпихнуть старика с дороги и тихо осел, держась за живот. Молниеносный удар посоха заставил здоровяка обгадиться, судя по возгласам его товарищей. А дедуля знает, что делает, вот только один он их не потянет. Демоны! Я так не могу! Сдерживаемый гнев играючи смел все барьеры воли.
Мы рванули одновременно. Толпа грабителей на одинокого старика, и я ему на помощь. Вот только я остановился от непередаваемого ужаса, словно налетел на стену. Каменная статуя змея расправила свои кольца и нависла над одиноким монахом, закрывая его, словно курица цыпленка.
– Госсспоже не нравится, когда в ее дом лезут воры, – голос старика стал устрашающе шипящим, а голова змеи двигалась вслед за посохом. – Что же вы, такие ссссмелые мышшшшата, затаилиссссь. – Он сделал шаг, а посох очертил круг. – Бегите, мышата….
Один из мародеров всхлипнул и тут же, повинуясь посоху, голова каменного змея врезалась в незадачливого вора, разрывая его тело в клочья. Ну и мерзость. От такого зрелища у уличного отребья не выдержали нервы, и они рванули врассыпную, вот только змей умел охотиться и сам. Старик махнул посохом, и, словно выпущенная стрела, огромная каменная туша, вскрывая мостовую, начала охоту на мышей. Финал этой охоты был один и тот же, мгновенный рывок, и каменные челюсти разрывают очередное тело. Когда остался последний вор, он встал на колени и начал молиться, перемежая молитвы всхлипами и стонами. А змей раскачивался над ним, словно играя, каменная пасть распахнулась и уже готова была сожрать беднягу, как слепец махнул посохом, и тварь безмолвно уползла на свое законное место – охранять вход перед маленьким святилищем.
– Мышшшшонок, можешшшшь бежать. Беги быссссстро и рассссссскажи всссссем, что трогать дом госссспожи – плохая идея. Змеи любят вкуссссных мышшат.
Стоило вору осознать, что он остается живым, как он с воплями благодарности рванул с места, даже не пытаясь подняться на ноги. Когда я в последний раз так пугался? Наверное? Да нахрен! Никогда я так не боялся! Ни когда в фавелах я попал в перестрелку банд, ни когда на меня напал псих с мачете! Гребанный иррациональный ужас держал меня даже сейчас, кто знает, что у этого старика в голове.
– Подойди ко мне, храбрый мальчик, – голос старика почти перестал шипеть. Глубоко вдохнув, я задержал дыхание на несколько секунд и выдохнул. Шаг за шагом я шел к этому слепцу, который негромко выстукивал посохом по мостовой, – Помочь старику в такое время, – его губы растянулись в улыбке, и он протянул мне руку. Тело само взялось за предплечье – по римскому обычаю. Стальные пальцы старика впились в мою руку. – Ты боишься. Боишься до ужаса, но контролируешь себя. Хорошо. Зачем ты тут?
– Уважаемый, мне надо выбраться из города, – а зачем – это не твое дело, старик.
– Госспожа любит смелых и честных. Ниже тебе не пройти, туда подходит отряд чужаков. Я помогу тебе, – старик начал говорить шипящим голосом, но с каждым словом его голос все больше становился снова тем самым спокойным голосом. – Иди за мной, ты сможешь оказаться сразу за храмовым кварталом.