Время последних песен

Глава первая

Помощник капитана естественно до меня не докричался через внутреннюю связь корабля. Он бы не докричался и стоя в коридоре у моей каюты, и даже ори он мне в самое ухо. Слава богам космоса этого произойти не могло, ибо дверь моего личного помещения была надёжно заперта стулом. Ха! Они тут слишком полагаются на электронику. Моторчик открывает – моторчик закрывает. А вот простой стул, пластиковый, вырванный из гнезда… В порыве ярости. Эти двери преодолеть не в состоянии.

– Какого чёрта, Питер? – Вопил старпом. – Ты сейчас не на своём древнем баркасе, а на боевом линкоре Его Величества! Выходи, засранец (он применил более грубое слово), или я прикажу вытащить тебя силой!

Недаром вся команда считала его идиотом. Вытащить меня силой он мог теперь, лишь нанеся урон кораблю. Прорубить дверь, например. Однако я уже успел многое узнать в этом мире. Корабли здесь были живыми! Они чувствовали! И ещё – они оказались плотоядными. В качестве топлива предпочитали животный белок. Синтезированный в специальных топливных баках. Это при обычных обстоятельствах, разумеется. Но стоило старпому причинить ущерб телу этого монстра, как корабль пожрёт его самого. Скушает из мести, и для восполнения нанесённого данным лицом ущерба.

Вот такой вот дефект продвинутой инопланетной технологии.

Поэтому я совершенно спокойно выпил ещё один напиток, предложенный мне баром, и продолжил ждать, когда затихнет эта во многом показательная буря.

– Может просто отключить звук? – Предложила мне моя каюта.

– Это станет нарушением Устава, – напомнил я.

– На вас он вряд ли распространяется, – заметила она.

– А чего ради?

– Просто ужасно раздражает этот шум!

Никак не могу привыкнуть к тому, что здесь всё не только живое, но и относительно разумное. Хотя, какое там к дьяволу относительное? Тут даже унитаз в туалете может заговорить с тобой, стараясь придать себе удобную для тебя форму!

– Может быть, вам придержать спину слегка повыше крестца для облегчения испражнения?

Привыкнуть к этому человеку, для которого корабль – консервная банка, а его начинка – все лишь электронная техника – весьма не просто.

Зато теперь я знал правду! Экипаж корабля состоит из созданий абсолютно разных миров! И хотя все они в силу исполнения своих обязанностей понимают его суть, далеко не каждый пока с этим смирился.

Вот старпом не смирился. Хотя, как я уверен, чисто внешне. Орать на экипаж в его мире – нормальное дело. Матросы просто сочтут его слабаком и вовсе не станут повиноваться, если общаться с ними как-то иначе. Но до прямого столкновения с применением силы он может дойти только с позволения капитана. А уж скормить кого-либо космическому монстру…. Да и в этом случае предпочтёт послать на обед кораблю каких-нибудь глупых новичков.

А я продолжал спокойно выпивать не очень крепкое вино, продуцируемое кораблём, и ждать, пока истерика старпома закончится.

Вам может показаться, что я такой непослушный, даже бунтующий член команды. Я вас разочарую. На этом судне я являюсь всего лишь пленником. Поспешу заверить родных, которые этого никогда не услышат, что относятся ко мне хорошо. Я ни в чём не нуждаюсь. Я думаю о встрече с вами.

Помню, как капитан меня спросил:

– Это так принято у вас, посылать сообщения давно умершим родственникам?

А я ещё не понимал и уточнил:

– Вы их убили?

Он очень удивился. Только потом я узнал, что для них убийство – почти табу! Вернее совсем нельзя!

– Нет, ответил он. – Они умерли сами. Ваша раса не живёт долго.

– Как они могли умереть от старости, если я тут только день? – Удивился я.

Нет, не просто удивился. По-моему я кричал.

Они понимают, от чего другие кричат. Не психологическую сторону, как в случае со старпомом, а биологическую. Поэтому они сделали мне инъекцию. Как я сначала подумал, чего-то успокоительного. Но это оказалось нечто совмещающее в себе сразу несколько эффектов, включая познавательный.

Не знаю, что они там мне вкололи, но я сам увидел всю историю Земли от момента моего зачатия, до появления на корабле.

– То есть дома всё нормально, – глупо хихикнул тогда я.

– Уже. Двести тысяч лет нормально,

Я не стал, как в кино переспрашивать. По всем признакам мне довелось оказался где-то далеко от дома. Очень далеко. И отнюдь не в пространстве, а во времени. Вот только, убей бог, никак не мог вспомнить, как пролетели последние две сотни тысяч лет моей жизни. Видимо я очень заботился о своём здоровье всё это время, ибо ничуть не ощущал на своих плечах тяжести столь почтенного возраста.

Собственно нас психологи готовили перед полётом к долгому расставанию с родными и Землёй. Конечно, речь шла о месяцах, а не годах и уж тем более тысячелетиях. Но может только благодаря их грамотной работе я и принял реальность, не сойдя сразу с ума. Однако, похоже, здесь всё было устремлено к одному – как можно быстрее добиться подобного результата, как ответа моей психики на поток безумной информации.

– Тебя подобрали на обломках боевого катера, – сообщила мне каюта, в ответ на мои попытки выяснить причину столь огромного пробела в моей памяти величиной аж в двести тысяч лет. – Силы Земли двести тысяч лет назад и в космос-то едва выходили. Дальше чем об орбитальных и полётах к ближайшим планетам и речи не шло.

Мой мозг что-то начал вырабатывать, но пока не давал полностью прийти в себя. Вопросы возникали во множестве. И всё же начать, как мне показалось, стоило с элементарных.

– И как я оказался на боевом катере? – Поинтересовался я, просто для завязки сложного, похоже, разговора.

– Ты был его пилотом, – сообщила каюта. – Но остальные вопросы скорее непосредственно к кораблю. Он знает больше.

– Хорошо, – согласился я. – Начало положено. Я – пилот. А что было раньше?

– Странный вопрос.

– Для меня тоже.

– Раньше ты был пилотом.

– Чего?

– Боевого корабля.

Похоже, круг становился замкнутым. И я совсем не ведал, что мне теперь делать со всем этим.

– Поговори с капитаном, – предложил внезапно корабль. – Он сам когда-то очень давно оказался здесь примерно так же, как ты. Он поймёт тебя.

Не знаю причины, но в душе поднялась такая сумасшедшая ненависть ко всему миру. Поднялась, подсказала и быстро утихла. И действительно, мир то тут причём? Но как же неприятно оказаться в ситуации более всего походящей на болезненный бред пациента клиники для душевнобольных космонавтов. Мне не известно: существуют ли таковые в принципе. Хотя ещё со времени подготовки к первому полёту человека предполагалось в числе прочего, что космическое пространство способно лишить пилота разума. Значит, к подобному повороту событий должны были готовиться. Недаром же до сих пор гуляют слухи о том, что Гагарин был не первым полетевшим, а первым удачно слетавшим. Не погибшим при старте, не сгоревшим во время посадки, не лишившимся рассудка, но вернувшимся живым и сохранившим при этом здравый ум человеком.

В дверь продолжал ломиться старпом. Он так и не пустил в дело топоры. От этого корабль оставался к нему необычайно лояльным.

Кстати, я ведь даже не поинтересовался: а чего он собственно от меня хотел? Зачем я внезапно понадобился? Сидел себе, пил и никого не трогал.

Словно отвечая моим мыслям сменив вопли старпома, прозвучал спокойный голос капитана:

– Питер, прошу вас зайти в рубку.

Он не кричал, но в его словах чувствовалась твёрдость человека привыкшего, чтобы его команды выполнялись без всяких обсуждений.

Что ж, это совсем другое дело. Если меня вежливо попросить, я всегда готов пойти на встречу.

– Это совсем другое дело, – бодро произнёс я вслух.

– Вы удостоены редкой чести, подтвердила каюта. – Капитан не часто сам приглашает, а не приказывает привести человека вашего статуса.

– А у меня и статус есть? – Усмехнулся я. – Высокий?

– Самый нижайший, – подбодрила меня каюта.

– Хорошо хоть вообще есть.

– Однако сам факт личного обращения к вам капитана, возможно, предшествует повышению вашего статуса.

– Советуешь пойти?

У каюты не имелось плеч, головы и шеи. Но судя по ответному молчанию, она сейчас ими пожала и кивнула. Или сначала кивнула, а потом пожала. Последовательность действий в таком случае имеет значение. Решение оставалось за мной.

– Ладно, прогуляюсь, – вздохнул я и изъял стул, мешавший двери отвориться.

В конце концов, у меня самого накопилось множество вопросов. А задать их каюта прямо рекомендовала именно капитану. Вдруг он и сам именно для этого меня и вызвал. Как там сказала каюта? Тот и сам оказался здесь примерно, как и я! Вот и повод к откровенной беседе. А там, как пойдёт.

Дверь более не сдерживаемая созданным мною препятствием со вздохом явного облегчения открылась. Она просто втянулась в «косяк». Дьявол подери эти «живые» технологии. На прощание она толи погрозила мне пальцем за шкоду, толи улыбнулась. Пришлось встряхнуться. Это уже явно были глюки. Иначе придётся признать, что этот живой корабль ещё и на мозги может воздействовать. А вот только этого мне теперь и не хватало.

Промелькнула здравая, на первый взгляд, мысль. А вдруг всё это какой-то эксперимент, и я внутри него? Я думал об этом, ступая по мягкому и шершавому покрытию, слегка напоминающему кошачий язык. Вполне вероятно это и был язык. В любой момент он мог свернуться как у хамелеона и отправить меня в ненасытную глотку корабля. Всё было совсем не похоже на то, к чему меня когда-то готовили.

Разумеется, вся программа полёта и все действия экипажа, в том числе и научные, разрабатываются заранее и входят в полётный план. Каждое наше действие расписано по минутам и многократно закреплено тренировками. И всё же нельзя исключать того, что эти «яйцеголовые» решили вставить в график ещё что-то. Возможно, неведение экипажа являлось одним из необходимых элементов эксперимента. И теперь я и вовсе нахожусь в какой-нибудь виртуальной реальности. А «мозговеды» изучают на осциллографах реакции моего мозга.

И всё же особой надежды на такой исход не было. Уж больно реальна эта реальность. Слишком жизненна и обладает тысячами мелочей, которые не оцифруешь на сегодняшнем уровне развития кибернетики. Или уже могут?

В любом случае, решил я, стоит вести себя естественно. Именно так, как это бы случилось, попади я реально в подобную ситуацию.

Я хмыкнул. Получается мой разум, по-прежнему отвергает реальность происходящего со мной.

Если это эксперимент, то именно изучение моих возможных реакций является его целью. А если всё так плохо, как ощущается, то тем более стоит вести себя с достоинством истинного сына своей планеты. Ха-ха! (Невольно вырвалось).

А на выходе из каюты меня ждали двое. Жилистые такие матросы. (Не в курсе пока, как тут рядовых космолётчиков называют). Лица свирепые, а кожа, явно сожжённая радиацией. Руку на отсечение дам, что это именно старпом обеспечил мне такой эскорт. Тоже мне! Вознамерился пугать ежа голым задом!

– Привет, – улыбнулся я парням, – мне руки за спиной сложить?

Молчание.

– А идём куда?

– Вперёд, – произнёс один и грубо подтолкнул меня в указанном направлении.

С детства, проведённого в одном из самых криминальных районов родного города, ненавижу подчиняться грубой силе. Скорее предпочитаю её применять.

– Корабль, ты сможешь довести меня к капитану? – Спросил я.

– Разумеется, – ответили стены.

– Ты не станешь возражать, если я пойду без сопровождения?

Казалось, корабль на мгновение задумался, оценивая обстановку.

– Только без членовредительства, – наконец согласился он.

– Чего? – Спросил один из матросов, тупо уставившись на меня.

Больше произнести ни один из них ничего не успел.

– Уже ничего, – пообещал я им обоим, лежащим на подрагивающем шершавом полу коридора живого корабля. – Отдыхайте, ребята.

Спасибо улице и, конечно, тренеру, сделавшим меня мастером единоборств как ограниченных правилами, так и вовсе никаким регламентам не подчиняющихся. Присылать за мною всего двоих? Это как-то даже оскорбительно.

– Вы очень дерзкий человек, – произнёс корабль.

– Это хорошо, или плохо? – Спросил я, поправляя на себе комбенезон.

– Это интересно.

Мне, вообще-то, следовало идти к капитану.

– Давай уже – веди, – потребовал я.

– А те двое? – Спросил корабль.

– Что? Я их не убил, а просто обездвижил.

Корабль явно сглотнул, от чего рябь пробежала у меня под ногами.

– Можно я их употреблю?

– С ума сошёл? – Закричал я. – Они же люди!

Мне показалось, или послышался смешок.

– Вы все – люди!

То ли догадка, то ли это всё же понимание сна, но во мне внезапно появился героизм. Вот именно тот, когда с гранатой под танк. Но с уверенностью, что танк дальше не двинется. Что-то ему мешает.

– Тогда сожри меня! – Предложил я. – Вместо них. Во мне много калорий! И я – пришлый! Бесправный пленник. Сожри меня!

Не поверите, но я вдруг его ощутил! Корабль. Он внезапно предстал передо мной подобно трёхмерному изображению в игровой программе. И не только он, но и всё его содержимое. И даже мысли. А он действительно мыслил! И теперь я знал, кем он был когда-то. Всю трагедию трансформации. Весь страх и боль. Я не стал его хозяином, однако видел каждую клетку его организма. И я нашёл его душу. Протянул руку и сжал её.

Однажды в нашем доме в лифте зажало голову котёнку. Слава богу, всё обошлось. Но он так мяукал и шипел, пытаясь вырваться, но мучаясь от боли, что это мне до сих пор иногда снится в страшных сновидениях.

Мои сны проявились наяву.

Сейчас так вопил корабль!

– Отпусти! – Молил он. – Я в вашей власти!

Интересный поворот.

Никогда не желал иметь над кем-то власть, как и не признавал её над собой.

А тут я ещё и с начальством не встретился!

– А как же капитан? – Аккуратно поинтересовался я.

– Он такой же, как и ты, – по-моему, неохотно ответил корабль. – Чёрные силы космоса послали вас мне на погибель!

– Запомни, – потребовал я, – историю всего этого мира ты мне ещё поведаешь. С подробностями. Что-то ваш информационный укол, похоже, немало интересного забыл мне передать. А пока веди к капитану.

Корабль, похоже, всхлипнул.

– А можно всё-таки тех двоих? Комбикорм очень сытен, но вкуса не имеет. Прошу вас, господин!

Мне представилось, как двух матросов прямо сейчас начнёт счавкивать, и пережёвывать слюнявым ртом живой корабль, добавляя их белки и жиры к своему невкусному ежедневному рациону. Я теперь понимал происхождение его голода. Однако это не означало, что я стану кормить его людьми. (По крайней мере, пока не узнаю их получше).

– Нет! – Твёрдо ответил я. – С этого момента жрёшь только комбикорм. Разумных существ лишь с моего личного разрешения! Ну, – я немного подумал, – или с разрешения капитана. Любое неповиновение, и ты потеряешь сердце.

– Кто бы знал, что это будет так!

С другой стороны. Мы же едим куриное мясо, шашлык из свиной вырезки, говяжий стейк, в конце концов. Справедливо ли лишать другого того, в чём сам себе не отказываешь? Это в корне не правильно, и не наш метод!

– Обещаю при первом же удобном случае наполнить твои трюмы стадами барашков, косяками рыб и целыми птицефермами, – сказал я, не очень уверенный в выполняемости данных обязательств.

Но корабль взбодрился.

Тут бы кто угодно взбодрился в предвкушении стейка средней прожарки и «Царской» ухи с огромными кусками осетрины и белыми грибами!

– Договорились? – Строго спросил я.

– Как у вас говорят: «замётано!», – подтвердил корабль. – Но с капитаном разбирайся сам, – добавил он. – Тут уж не знаешь теперь от чьих рук лучше умереть: от бога, или от дьявола.

Вот даже как. Любопытно, кого из нас кем он считал?

Глава вторая

Ничего особенного на мостике не было. Там вообще ничего не было. Я ожидал большие иллюминаторы или уж огромные экраны, в которых светятся и исчезают минуемые нами вечные звёзды разной светимости. А тут было белое пространство. Специально сделанное, чтобы создать иллюзию бесконечности.

– Это она и есть, – спокойным голосом подтвердил единственный человек, видимый мне в данном помещении.

Ростом он был не выше меня. Крупная голова на фоне очень широких плеч смотрелась вполне органично. В отличие от старпома, он хотя бы был похож на человека. Серая форма, высокие сапоги. Оружия не было. По крайней мере, видимого. Хотя, кто их тут знает на говорящих кораблях.

– Без такого помощника тяжело удержать в узде столь разношёрстный экипаж, – произнёс капитан в пустоту. – Но вы это уже поняли.

Он обернулся. А я застыл.

– Неожиданно, да? – Улыбнулся он.

Куда уж более. Не каждый день смотришь себе в лицо, минуя посредство зеркала. Точно – неожиданно.

– Куда уж там, – выдавил я из себя.

– Погоди! Ещё не такое увидишь!

– Но мы же уже общались, – спохватился я. – И выглядели вы иначе. Ясно.

– Что именно?

– Я тут кое-что понял, – сообщил я, продолжая всё же делать скидку на возможность психологического эксперимента, – так что готов принять и такую вводную.

На самом деле эта встреча с самим собой меня почти доконала. Такой способ познания самого себя изобрёл ещё Джордж Лукас в далёком семьдесят седьмом прошлого века в своих знаменитых «Звёздных войнах». Теперь, значит, этот метод взяли на вооружение и наши психоведы. Чёрт бы их побрал. До дрожи прошибает.

Если это всё-таки виртуальная реальность, я вам, сволочи учёные, клянусь, что выхожу из программы. Можете списывать меня «на землю» по причине психологической неустойчивости. Нп…. Не моё это. Не моё.

Капитан покачал головой и хмыкнул.

– Мысли я читать не умею, – сказал он. – Однако прекрасно понимаю тебя. Я не из твоего мира, но и для меня было шоком вот так вот оказаться незнамо где в тысячах лет и парсеков от родины. И дабы не сойти с ума от всего этого, – он сделал жест, словно обводя рукой всё вокруг нас, включая и корабль, и вселенную, – ты решаешь, что всё это сон.

– Скорее вирта, – предложил я свой вариант.

– Не знаю, что это, – пожал капитан плечами, – но предполагаю нечто аналогичное сну.

Он не знает про виртуальную реальность? Плавая в пространстве через сотни тысяч лет на живом корабле? Тот, кто придумал эту программу, пожалуй, заслуживает отдельного поощрения от руководства эксперимента.

Мысли он может и не читал. Очевидно, все эмоции отражались на моём лице. А вот их он сканировал лихо.

– Короче говоря, Питер, – немного помолчав продолжил капитан, – я бы и предоставил тебе время освоиться и с твоим положением, и с кораблём, и с командой, однако ситуация требует принятия немедленного решения.

– Твой статус только что серьёзно повышен. Поздравляю! – Прозвучал в моей голове голос корабля.

– Теперь ты – член экипажа, – сообщил капитан.

– Со всеми вытекающими правами и обязанностями, – пробурчал я себе под нос.

– Что ты говоришь? – Не расслышал командир корабля.

– Пытаюсь понять, зачем я так срочно вам понадобился, чтобы производить меня из пленника в члены команды? – Абсолютно искренне поинтересовался я.

В ответ капитан вслух скомандовал:

– Корабль, открыть обзор.

Потом он посмотрел на меня и извиняющимся тоном произнёс:

– Можно было приказать и мысленно. Просто мне показалось, будет лучше, если вы станете понимать каждое действие.

– Лучше для кого? – Не удержавшись, съязвил я, ибо и так видел каждый нерв корабля и, разумеется, слышал все приказы ему предназначенные.

Моя язвительность прошла мимо. Капитан-то этого не знал, как оказалось. Или ловко претворялся, что не знал.

– Лучше для вас и нашего взаимопонимания, – сообщил он.

Что ж, подумал я, пусть так и останется. Капитан очевидно не в курсе моих особых отношениях с кораблём, для меня самого неведомо откуда взявшихся. Это здорово повышает мои возможности. Хотя, как я уже ощутил, пока капитан жив, при всей моей власти над жизнью корабля, столь неожиданно открывшеюся, именно капитан продолжит оставаться истиной в последней инстанции. Даже превозмогая физическую боль, организм космического ящера продолжит исполнять лишь его команды.

Мои размышления прервала внезапно окутавшая меня тьма. Сменив бездонный свет рубки, она накатилась столь неожиданно, что я не сразу смог различить в ней тысячи маленьких огоньков. Одни были едва заметны, другие же светили весьма ярко. И всё же основное пространство поглощала тьма.

Хотя нет, простите мою невнимательность вызванную мгновенным ослеплением. Немного справа треть видимости занимало нечто похожее на край большого шара. А чуть левее висела, затмевая огоньки во тьме, похоже, тоже огромная сфера.

Когда глаза мои привыкли к столь резкой смене освещения, я понял картинку.

Наш живой корабль завис на орбите какой-то планеты. А с нами рядом тоже на орбите находилось нечто явно искусственного происхождения.

– Корабль? – Сам не ожидая этого от себя, спросил я.

– Звездолёт, – подтвердил капитан.

– Конкуренты?

Моя язвительность однажды меня погубит.

Однако капитан отреагировал так, словно ничего не заметил. Похоже, этот корабль и планета интересовали его в первую очередь.

– Узнаёте планету? – Спросил он.

Не просто же так он спрашивает именно меня, подумал я, и присмотрелся к изображению. Сначала просто посмотрел, затем уже внимательнее.

За всю жизнь и карьеру вблизи я видел только две планеты: Землю и Луну. И если шаров схожих с нашей Луной, как говорят астрономы, во вселенной бессчётное множество. То Земля такая одна. И пусть меня никогда больше не полюбит женщина, если эта планета не была полной копией моего родного мира. Даже в тени покрывающей ночную сторону хорошо просматривались знакомые очертания материков там, где поверхность не скрывали от взгляда облака. Сколько раз я видел это сквозь иллюминаторы нашей космической станции. О ней я скучал долгие месяцы в невесомости. О простых вещах. О зелёной траве и снежных сугробах. О сутолоке городов и о тишине деревень. Обо всём, чего не увидишь с орбиты.

Но что-то меня смущало. Что-то было не так.

– Это Земля, – как-то очень спокойно объявил мне капитан.

И тут я понял, что так меня смущало. Хоть мы и висели над погружённым в ночь полушарием, внизу не светилось ни единого огонька. А вокруг (это я увидел глазами корабля) не вращалось ни одного спутника. Это не могла быть Земля.

– Это не Земля, – сообщил я капитану. – Хотя весьма похожа. Вы вызвали меня для подтверждения этого факта?

Если поразмыслить, то это разумно. Корабль натыкается на планету по всем параметрам схожую с Землёй. Капитан же, как и экипаж – выходцы из других миров. Координаты прародины человечества за сотни тысяч лет могли оказаться утерянными. Сравнить не с чем. А из коренных землян на борту только я. Кого ещё спрашивать?

– Это Земля, – упорствовал капитан. – Вот только откуда она здесь? И как мы сами тут очутились?

– С чего вы это решили? Планета просто похожа.

– Нет света, радиофона, спутников, – как-то тоскливо произнёс капитан.

– Именно, – подтвердил я.

На несколько мгновений капитан, возможно от волнения, преобразился в то, каким он был на самом деле. Лучше этого никому не видеть. За всю историю видеоигр никто ещё из художников не смог создать такого монстра. Судя по всему весьма разумного. Ибо он быстро собрался и принял привычный мне облик.

– Это, к нашему общему сожалению, Земля, – вздохнул он.

– Невозможно, – упорствовал я.

– Он сошёл с ума? – Мысленно спросил я у корабля.

– Тебе станет трудно принять истину, – ответил мне он.

И тут я вспомнил про двести тысяч лет. Теперь всё становилось понятнее. Насколько это вообще возможно в моей ситуации.

– Это Земля сегодня? – С надеждой спросил я. – Люди эвакуировались с гибнущей планеты?

– И забрали с собой все спутники, – копируя мой недавний ехидный тон, прозвучал в моей голове голос корабля-ящерицы.

– Это Земля как минимум за пять-десять тысяч лет до твоего рождения! – Задумчивым голосом произнёс капитан. – Вот только ума не приложу, как мы сюда попали.

Новая вводная? То двести тысяч лет вперёд, то пять тысяч лет назад! То мне не понятно, как я очутился в далёком будущем. То теперь моей копии не ведомо, каким образом мы оказались в достаточно далёком прошлом.

Ладно. По правилам требуется понять, а к чему это всё? Может быть, дело в том шаре, что, как и мы висит над планетой?

– Хорошо, – сказал я, – допустим это Земля.

– Древняя, – напомнил капитан.

– Пусть древняя, – согласился я.

Он одобрительно кивнул.

– А как мы тут оказались? И что ещё вот это тут висит?