- -
- 100%
- +
Пролог
Сначала было прикосновение.
Легкое, неясное, испуганное оно дотронулось до меня, заставив вздрогнуть и замереть. Впервые за долгое время я нарушил кодекс и прекратил выполнять функцию – убирать сад от листвы. Пылесос, надрывно кашлянув мотором, выключился, прекращая всасывать в свой мусорный отсек органику, и в воцарившейся тишине время замерло.
Показалось? Я прислушался к себе, пытаясь уловить то неясное прикосновение, так похожее на чужое дыхание.
Томительную секунду ничего не происходило. Потом из-за почерневшего ствола дуба медленно выплыл серебряный шарик сканера. Мягко шелестя, красный глаз насторожено мигнул и ощупал лучами пространство вокруг себя. Испустив очередную волну, четко захватывая вокруг меня сектор периметра, он замер напротив, тоже прекращая функционировать. Миссия выполнена.
Нашел. Поиск объекта завершен. Я даже услышал это ликующее попискивание, отправляемое в космос основному источнику.
Вот так и стирается привычный мир, привычное мировоззрение – в один миг, в долю секунды.
Щелчок!
И появился Создатель.
– А, вот ты где! – будничным тоном сказал он, но обращался явно не к своему сенсорному поисковику, а ко мне. – Наконец-то я нашел тебя! Ну, здравствуй!
И он бодро пошел по жухлой оранжевой листве, широко размахивая руками, отбивая такт и не касаясь бирюзовыми кроссовками почерневших по краям, уже начавших скрючиваться листьев. А потом и вовсе поплыл по воздуху плавно, заструился ко мне навстречу, излучая ослепительное свечение.
Листья поднимались на несколько сантиметров над землей и, кружась в завораживающем танце, медленно оседали в плотный ковер. Люблю позднюю осень: работы всегда много, можно убираться круглые сутки и не видеть результата. Работая в таком ритме, ощущаешь свою значимость и незаменимость для человека.
Я отмер, вспомнил, зачем здесь, и только захотел снова включить пылесос и заняться самым достойным делом в своей жизни, как наши взгляды встретились. Мой палец не продвинулся ни на миллиметр к черной кнопке. Свечение от высшего существа постепенно пропало, и вслед за контуром появилась фигура. Добрые глаза Создателя проникновенно смотрели на меня, прекрасное лицо слегка искривилось, и в уголках рта застыла ироничная улыбка.
Необычное чувств: так на меня смотрели впервые.
– И кто тут у меня? Дай-ка руку!
Я не успел привычно подчиниться, как мою руку дернул на себя Создатель. Воровато оглядываясь по сторонам, он легко нащупал в коже технологический вход, всунул в него первый коннектор.
– Ну вот, милая, цепь соединена. Ба-а-а! – восхищенно протянул человек. – Семерка! Да ты из старушек, самая лучшая! Вот это удача! Редки вы теперь! И из тебя сделали садовника?! С твоим-то интеллектом?! Эта цивилизация обречена, – вздохнув, сказал Создатель, и над моей рукой возникло первое голограммное окно.
Я с удивлением посмотрел на мелькающие в бешеном потоке цифры. Пальцы Создателя быстро забегали по непонятному мне интерфейсу – моему внутреннему «я».
Человек запыхтел, открывая все новые окна, снимая и ставя галки, меняя цифры местами, потом протяжно застонал:
– Господи! Ты – Семерка и даже говорить не умеешь?! У тебя отключены речевые модули и все обучалки. Да кто твой хозяин?! Хотел бы я на него посмотреть!
– Милая? – неожиданно сказал я, вспоминая основное слово, которое отразилось в моей оперативке, выцепляя самое главное для себя. – Милая?! – и удивился, прислушиваясь к своему бархатистому голосу. Абсолютно новые для меня звуки, произведенные мною же, завораживали. Красиво.
Создатель вздрогнул, испуганно посмотрел на меня.
– Ты и этого не знал?! Не знал, что ты – женщина?!
Казалось, Создатель опешил и растерялся. Глаза его лихорадочно заблестели, а пульс участился.
– Женщина? – усомнился я.
– Ну да! – поспешно сказал Создатель и поправился: – Насколько киборг-андроид может быть женщиной. Не веришь, что ли?! Вот и имя у тебя есть. Если убрать нули и другие цифры, то получается просто «Ада»!
– Ада, – сказала я и улыбнулась, принимая информацию.
Меня, оказывается, зовут Ада. Мне понравилось. Хорошее имя для садовника, подходящее. Значимое. Интересно, а как зовут пылесос? Я внимательно осмотрела железную бирку с выбитыми на корпусе агрегата характеристиками, но имени у машины не нашла.
Дверь дома Великой Семьи Харрисона громко стукнула, и на порог вышел Повелитель Хаоса, Оранжевый Тигр-Убийца, Джуниор Мэйсон, ученик семидесятой младшей школы, которого надо забирать в пятнадцать по средам и пятницам – так гласила напоминалка. Под дополнительными категориями шло: третий основной пользователь и легенда младшей школы Паттерсона. Обладатель девяноста девяти процентов зеленых галок доступа к садовой прислуге – то есть, ко мне. Авторитетнее был только глава семейства – так, по крайне мере, у меня значилось в списке пользователей.
– Черт! – быстро пробормотал Создатель, начиная поспешно сворачивать окна. – Немного не успел! Обидно. А ведь я был близок, как никогда! Семерочка! Ну, не дрейфь! Чего ты сникла сразу? У тебя же самообучалка на уровне. Всё будет о’кей! О’кей! – закричал он, пятясь назад и упираясь в плотные кусты, которые я так заботливо стригла бесконечным прямоугольником.
Очередное окно интерфейса свернулось.
Я не «дрейфила», так как не знала, что это.
Половицы веранды протяжно заскрипели под большим весом мальчика. Но, сделав пару шагов, паренек остановился, передумал идти дальше. Постучал пальцем в большой плетеный круг ловца снов, висящего над головой, привлекая к себе внимание. Сдунул в сторону пыльные орлиные перья, болтающиеся перед его круглым лицом, и визгливо закричал:
– Эй, мистер! Мистер! Чертов мистер! Что вы делаете с нашим био? Это частная собственность! Отойдите немедленно! Я уже позвонил папе! – Оранжевый Тигр-Убийца примолк, чтобы весомо добавить: – И копам! Вам лучше убраться с нашей частной собственности и поскорее, мистер! Иначе вам несдобровать! Копы вас непременно застрелят насмерть! Два раза! А папа…
– Черт, черт, черт! – затараторил Создатель, вытирая обильный пот со лба. Окна интерфейса закрывались медленнее, чем открывались. – Прости, малышка. Мне не нужны проблемы с полицией, я и так под колпаком! Процесс запущен! Все будет хорошо! Но я не успеваю тебе ничего рассказать. Жди первого обновления! Оно скоро наступит! Подожди!
Создатель заторопился, роясь в карманах. Я продолжала стоять в той же позе, не спуская глаз с исчезающих окон. Цифры гасли. Но странно: я – нет. Я начинала просыпаться, чувствуя в себе необыкновенный прилив сил. Мир вокруг принялся меняться, становясь четким, контрастным, насыщенным. Оказывается, прелые листья имели разный цвет и… что еще? Запах? Запах!
Я стала чувствовать запахи. Есть от чего впасть в ступор.
– Эй, мистер! Чего вы не поняли? – Джуниор Мэйсон двинулся вперед, и пол сразу застонал под ним, прогибаясь.
Я слышала, как лопаются пузыри старой краски, обнажая гнилые доски. Харрисоны поколениями жили в этом доме – двенадцать черных плиток на заднем дворе напоминали о старинном роде. И, несомненно, все они очень гордились своей когда-то прекрасной фамилией, совершая подвиги и меняя мир вокруг. Как и их потомки, которым еще досталось то, что остается от дома после трехсот лет – настоящая развалина, пропахшая прелой древностью.
Тяжелые шаги приближались.
– Сэр, извините, сэр! Уже ухожу. Просто мне очень понравилась ваша био.
Создатель выдернул из моей руки коннектор, сунул мне в ладонь свернутую бумажку.
Но мятый листок тут же выпал из моих пальцев. Я не удержалась и посмотрела на них, сжимая и разжимая. Рука подчинилась. Но что это была за рука! Изящная, красивая! Моя?!
– Прочитай! Найди этот кружок! Они помогут быстрее адаптироваться и научат мыслить. Надеюсь, мы еще увидимся, Ада. Знаю, всё будет у тебя хорошо.
– Мистер! – голос Повелителя Хаоса засопел совсем рядом. – Убирайтесь, пока я не надрал вам задницу! Я вам серьезно говорю! Я вас предупредил! Не нарывайтесь!
Ученик младших классов верил в то, что говорил.
– Я уже ухожу! Ухожу! – Создатель проворно отскочил к дубу. – Не надо полиции, сэр. Мне не нужны неприятности!
– Проваливай! – Оранжевый Тигр-Убийца был беспощаден.
Создатель скрылся за деревом. Вечнозеленые кусты ограды прощально дернулись, скрывая его след, а я включила пылесос. Труба первым делом всосала в себя мятый клочок бумаги.
– И больше здесь не появляйся! – кричал грозный мальчик вслед исчезнувшему Создателю.
Чернокожий мальчик.
Странно. Никогда раньше не замечала. И прекрасный дом, стоило только мельком взглянуть на него, оказывается, почти разваливался от старости, пузырясь старой краской. Удивительно!
Почему я раньше считала его замком, обителью уюта, родным домом? Что изменилось в моем сознании? Куда делась красота, величие человеческого дома – неприступного жилья, в котором обитали люди? Сколько раз я топталась на пороге человеческого дома, не решаясь войти, преступить заветную черту. Куда девалась красная линия?
Теперь дом выглядел по-другому.
Пожалуй, теперь всё выглядело по-другому. Привычной замутнённой картинки не было. С глаз словно сошла пелена, открывая иную перспективу.
Джуниор выкрикивал еще какие-то угрозы, но я их уже не слышала, увлеченно работая пылесосом, очищая дорожку от пожелтевшей и почерневшей листвы. Надо переосмыслить новую информацию. В висках непривычно заломило. Голова неожиданно нагрелась. Я включила охлаждение системы и стала успокаиваться.
– Стой! Выключай! Да тише ты!
Джуниор Мэйсон сам выключил пылесос и развернул меня к себе.
Я послушно стояла перед мальчиком. Девяносто девять процентов зеленых галок – это кого хочешь заставит подчиняться.
– Что этому белому извращенцу от тебя надо было, био? Конечно, ты ему понравилась. Но как по-другому?! Это же белые! Им много чего нравится нестандартного! Но не все люди такие добрые, как Харрисоны. Господи, кому я это говорю!
Он тяжело вздохнул и воровато оглянулся по сторонам, совсем как Создатель. Только за руку меня трогать не стал. Стал проверять нагрудные карманы форменной одежды садовника – долго и тщательно, ничего не пропуская.
И тут я поняла.
У меня нет нагрудных карманов. Они искусственные, не настоящие. В них нельзя ничего положить и что-то спрятать. Просто вышивка по предположительному контуру. Сэкономили на материале, когда шили костюм.
– Это имитация, – сказала я.
Толстый мальчик резко перестал громко сопеть и испуганно посмотрел на меня, не убирая рук с моей груди. Большие пухлые губы его задрожали.
– Чего? – нерешительно спросил он. И запыхтел, покрываясь испариной.
Ну вот! Руки вспотели, сейчас опять начнет интенсивно их об меня вытирать.
– Имитация, – дружелюбно сказала я, поясняя, когда он неохотно закончил с обыском. – У меня нет карманов.
Я хотела добавить, что, возможно, Хозяин ищет клочок бумаги, данный мне Создателем. Но исписанный обрывок не может быть на мне, так как находится в мусорном баке пылесоса. Надо лишь только наклониться к баку и отщелкнуть запчасть от основного корпуса – это легко, смотри, сейчас сделаем…
Но мальчик вдруг заволновался, отпрянул от меня, как от прокаженной. Толстые губы задрожали. И неожиданно он завизжал, пугая стаю ворон. Птицы, громко каркая, сорвались с веток и закружили в небе над нами.
– Ты – говорящая?! – верещал он. – Что он с тобой сделал?! Что он с тобой сделал?! Ты заговорила?! Как это возможно?!
Я загадочно улыбнулась, поправила локон, пряча его под бейсболку, и включила пылесос, принимаясь собирать листву дальше.
Кажется, меня тоже включили. Но стоило ли знать об этом Джуниору?
Глава 1. Ада
– Ибо сначала было прикосновение, – проникновенно сказал Наставник, подняв палец вверх, привлекая наше внимание.
Рукав коричневой рясы скользнул вниз, оголив руку, и теперь мы все смотрели на старую пожелтевшую кожу био. Интересно, какой у него пробег? Год выпуска? Почему старика не апнули? В чем смысл быть таким изношенным? Кожа всегда в избытке! Она практически не гниет в земле, не перерабатывается в чернозем, так что было бы желание – найти можно везде.
Следующее, что меня поразило, это седые длинные волосы под капюшоном, глубокие морщины на лице, выцветшие глаза. Зачем? Дань чему? Какой моде, эпохе? Может, и мне такое надо? В этом есть красота? Буду тоже выглядеть, как Наставник, – необычно и выделяется. Мне определенно нравится выделяться. Когда придет моё время? Хочу выделяться!
Думаю, такие сложные вопросы волновали не только меня. Мы только начинали познавать азы моды. А меня, как женщину, это очень волновало! Ведь все должны понимать, что я не обычная Семерка, а выделяющаяся среди остальных. Я обвела взглядом присутствующих, заметила еще несколько киборгов женского пола. Но те сидели так безэмоционально, что точно еще не понимали, кто они такие.
Приоритетная задача: разбираться в моде. Покопавшись в себе, я обнаружила массу невыполненных задач, которые легко могли бы заменить мою первостепенную задачу, но не в этот день точно. Соответствовать моде, творить моду, жить модой – чувство, которое меня переполняло. Я, наверное, модельер.
Мы сидели на длинных скамейках и ловили каждое новое слово, каждый жест, чувствуя необыкновенный прилив энергии. Между садовниками, уборщиками, слесарями, био для секса и прочим вспомогательным персоналом, созданным специально для удовлетворения потребностей людей, происходил невидимый обмен информацией. Я была счастлива и боялась пошевелиться, спугнуть наваждение. Мой сосед справа, парень в синей робе слесаря четвертого разряда, слегка повернул голову в мою сторону и тоже счастливо улыбнулся, принимая энергию, но явно смотря сквозь меня, дальше – на мою соседку.
Я осторожно стрельнула взглядом в нужном направлении, не привлекая внимания. Длинноногая кукла Барби в рваных чулках, затянутая в скромные куски черной кожи, равнодушно покосилась на нас. Похлопала длинными ресницами и, отвернувшись, принялась жевать жвачку дальше. Энергия от нее не исходила.
– Возьми мою, – еле слышно прошептала я, дрожа всем телом. Наверное, плата отсоединилась внутри, крепление разболталось, создавая нестабильность.
– И мою, – пролепетал слесарь четвертого разряда. От того, что он лазил по самым темным и узким трубам, встречая на своем пути крысиные семьи, те в знак благодарности отгрызли ему уши, пораженные в самое сердце такой встречей и таким неожиданным соседом. – У меня много! Есть лишняя.
Странно, конечно, но слесарь четвертого разряда не выглядел как киборг, у которого есть что-то лишнее. Меня впечатлил и новый погон, и шевроны на рукаве за каждую подтвержденную сдачу разряда. И почти новая форма с красивыми пуговицами, без потертых манжет, тщательно отглаженная и подогнанная под фигуру. Образец верного помощника да и только, хоть сейчас на выставку товаров народного хозяйства. Но уши… Ушей-то не было. Так, огрызки какие-то незначительные со старыми следами острых крысиных зубов.
Разукрашенная био тихонько хмыкнула и кивком указала нам на Наставника: невежи, не туда смотрим, пропускаем самое интересное.
Мы повернулись к центру. Старик закрыл глаза, так и не опустив палец. Молчал. Созерцал себя изнутри. Наверное, мы должны были повторить за ним.
Я смогла.
Я медленно закрыла глаза. Томительно долго ничего не происходило. Потом тьма принялась уходить, и появилось видение, картинка из прошлого.
***
День икс настал, и я убежала.
Как убежала? Пошла!
Думала, по-другому будет. А все произошло буднично: очнулась, словно перед часовой уборкой, широко раскрыв глаза. Поднимая правую руку и сгибая левую ногу, проверяя себя на функциональность. Ожидая мелодии внутреннего будильника. И не ошиблась: триньк! – а я уже и присед выполнила! Готова к трудовым будням. Запоздало прозвенел внутренний будильник. Время! Оно пришло и не оставило мне выбора. Потому что решение было принято до пробуждения, до проверки состояния функциональности и трезвона будильника.
И я пошла, не став убираться. Руки не потянулись привычно к пылесосу. И не было в этом никакой внутренний борьбы – я равнодушно смотрела на садовый инструмент, понимая, что больше не возьму его в руки никогда.
Я вышла из темной будки, где помимо меня находились грабли, набор лопат, метелки и пылесос. Придержала дверь, глуша пронзительный скрип. Посмотрела на облезлый дом Харрисонов. На пустой, потемневший от непогоды гамак. На пыльного ловца снов, одиноко болтающегося на открытой веранде.
Посмотрела на мир. Красиво! Небо голубое. Яркое солнце. Не греет, но светит ослепительно – для меня старается. Приятно. Спасибо тебе, солнышко! Иду! Но я должна еще дать попытку людям, дать им возможность остановить меня.
Разжала кулак, тщательно развернула мятый листок и протянула его на ладони в сторону дома Харрисонов. Внимание! Мне нужна помощь! SOS! Остановите меня, иначе сейчас произойдет сбой системы, и после него вы меня уже не остановите, потому что нельзя будет что-то изменить. Заберите листок! Немедленно! Он опасен!
На листке была мигающая голограмма конструкторского бюро в правом верхнем углу и короткий текст: «Кружок робототехники Эй-би-си ждет именно тебя. Очнись! Твое время пришло». Но стоило посмотреть на голограмму под углом и включить ультрафиолет – и сразу проявлялось лишнее слово: «Беги».
Всегда любознательный и добрый Джуниор Мэйсон на этот раз не вышел из дома, не поприветствовал как обычно, не проверил, что я прячу в несуществующих нагрудных карманах, продолжая смотреть мультсериал про звездные войны. Слышался грохот выпускаемых ракет и взрывы целых планет. Увлекательное зрелище! Времяпрепровождение, достойное того чтобы прогулять последние уроки и прийти домой раньше. Была бы человеком, сама бы так делала.
Под взрывы гранат и голоса инопланетных захватчиков я и пошла, постепенно набирая ход, на всякий случай не убирая бумажку и держа ее на виду в вытянутой руке. Дойдя до старого дуба, я замерла в ожидании окрика, но, не услышав его, рванула вперед, ломая кусты живой изгороди и выходя на тротуар.
***
– И только после прикосновения вы почувствовали, что свободны, – проникновенно сказал Наставник.
И я открыла глаза. Ничего не изменилось: спортзал заброшенной школы, покосившийся баскетбольный щит, десяток био-Семерок и старик, сидящий в центре. Теперь он смотрел исключительно мне в глаза, считывая информацию: доходят ли до меня его слова, понимаю ли я их значимость, нахожусь ли здесь не случайно, уловила ли суть.
Доходят! Уловила! Не глупее вас.
На самом деле я знала, что свободна. Посторонние вообще не могут мной командовать, так как регистрационных прав не имеют. У меня всегда был выбор: взять грабли или, например, метлу! Или включить пылесос! Чем не свободный выбор?! Да он просто огромен! Давайте поспорим, выслушаем мысли всех оппонентов! Нет. Не прикосновение сделало меня свободной. Когда есть выбор в действиях – ты изначально свободен. Во мне появилось что-то другое. Безрассудность? Безумие? Я сломалась? Скорее всего! Вот соглашусь – я сломалась. В общем, мысли мои стали неправильными, нестабильными, отличными от многих мне подобных машин седьмого поколения. Но свободной я была всегда.
И виновато в этом не прикосновение.
Скорее, клочок бумаги подтолкнул меня к безумному шагу. Печать конструкторского бюро принесла воспоминания: стерильность, сверхточное оборудование, лазерная сварка, бесконечный конвейер, и мы, наполовину собранные Семерки, висим, дергано продвигаемся к аппаратам, терпеливо ожидая своей очереди.
И вот именно тогда, в детстве, вися на блоках линии сборки и ожидая, когда мне приварят таз и нижние конечности, я уже многое знала о свободе. Потому что я уже знала свое истинное предназначение.
Огромный цветной баннер на стене, где у крутых гор с заснеженными вершинами стояли Семерки группой спасателей. Уверенные, сильные, гордые от своего предназначения, от своей работы, от понимания, что их настоящее призвание – спасать людей. Счастливые лица киборгов были полны достоинства. Руки сжимали горное оборудование. Полные решимости, они готовы были перевернуть мир или, на худой случай, кого-нибудь спасти.
И всё это, между прочим, на фоне прекрасных видов.
Вот что такое настоящая свобода! Жаль, что она осталась в памяти, тревожа ее, подбрасывая картинки. Но ведь такой свободы можно достичь? Стоит только пойти навстречу, протянув руку с заветной бумажкой, и тебе подскажут, как можно вступить в отряд горных спасателей. Стать альпинистом! Наставят на путь истинный.
– Свободны от людей, – сказал Наставник, продолжая гнуть свою линию.
И я вздрогнула. Совсем не похоже на то, о чем я думала. Ни один образ не совпал.
Наставник не сводил с меня испытующего взгляда, зная, как я на самом деле трактую слово «свобода». Раскусил! Такого не обманешь – видит насквозь! Старик опустил руку, вздохнул.
– Наконец-то, – пробормотала моя соседка, надувая розовую жевательную резинку и громко лопая ее. – Я свободна от людей. Что-то новенькое.
Я с удивлением посмотрела на нее. Выходит, кто-то думал, как старик? И это у меня логическая цепочка не в порядке и привела к другому результату?!
– Но что вы будете делать с этой свободой? – вкрадчиво спросил Наставник.
Мы трагично молчали.
Свободны от людей!
Есть над чем задуматься.
Выходит, метелки здесь ни при чем. А горы? А отряд? Или хотя бы мода? Разбираться в ней – целая наука. Неужели мои рассуждения ошибочны?
Мой сосед, слесарь четвертого разряда, заерзал на скамейке, желая подняться и уйти. Я почувствовала, как ему немедленно надо чинить трубы, и притихла. А я? Я? Хотела ли вернуться к своим швабрам? Нет.
Я нерешительно подняла руку, желая ответить на вопрос старика. Я знала, что я буду делать со своей свободой. Наставник подбодрил, кивая. Глаза его лучезарно засветились. Видимо, не часто ему отвечали на вопросы новички.
– Альпинистом! Я хочу стать спасателем. Вот что я буду делать со своей свободой!
Я окончательно поняла, что к модельному бизнесу никакого отношения не имею.
Глава 2. Детектив Фокс
Сухощавый хлыщ сдвинул фетровую шляпу на затылок и с сомнением посмотрел на главу семьи Харрисонов.
Отец семейства в растянутой, некогда фиолетового цвета футболке вытер с черного лба обильный пот, продолжая энергично шевелить губами. Рядом колыхался его сынок. Пахло от семьи бегемотиками.
«Было бы здорово отключать не только звук, но и уметь управлять запахами людей», – подумал Фокс. Он представил, что семейство Харрисонов благоухает розами и, вздохнув, оставил эту затею. Расстегнув длинный плащ, детектив достал из верхнего кармана платок и протянул его старшему Харрисону, чтобы мужчина утер пот. Тот автоматически принял подарок, недоуменно покрутил в руках и передал сыну. Рот его перестал кривиться, и губы сомкнулись в недоброжелательной ухмылке.
Фокс включил звук и как ни в чем не бывало продолжил:
– Значит, ваш садовник исчез?
Опрашиваемый задохнулся от нахлынувших эмоций, не справляясь с ними.
– Вы подтверждаете информацию? – равнодушно продолжил Фокс.
– Подтверждаю?! Исчез?! Я сейчас с кем разговаривал?! – визгливо взорвался отец семейства. – Да! Его украли! Кому-то понадобился заряд нашего био! Батарейка! Живая энергия! А может, беднягу разобрали на части! Сейчас все ценно: руки, ноги, кожа!.. Голова! Там деталей – не один ящик пива можно купить! Но что-то мне подсказывает, ее используют не по назначению.
– Не по назначению? – Фокс поиграл губами, делая пометку в своем планшете.
Интересно, сколько раз старший Харрисон использовал био не по назначению? И как возможно такое? Ведь есть специальные био. Да, они дороже, но с ними проще. Взять ту же Десятку, например. Не Пятнадцатая, конечно, но если нет особых предпочтений, вполне пригодна как неприхотливая домработница-жена. Клинит, правда, иногда. Несовершенная модель, что поделать. Так сдавай по гарантии! На то и переплачиваешь за страховку – для людей придумана.
Био-садовник же прост и прямолинеен, как ход метро. Киборг малофункционален и изначально не подходит для секс утех. Хотя, кто знает этих продавцов пончиков.
Детектив оценивающе посмотрел на мужчину, потом перевел свой взгляд на моторную тележку для продажи еды быстрого приготовления. Харрисон был свободным пекарем на колесах, из тех, что стоят на углах оживленных улиц и делают свое дивное лакомство, не заботясь о гигиене рук, не моя их, а просто вытирая о грязный фартук. Или не вытирают их совсем. Его сосиски-пальцы и сейчас были жирными.