Принцип действия

1. Кают-компания «Забулдыги»

– Они нас и так задавят, Кассид. Массой. Умением. Напором. А ты предлагаешь модели роботов, с управлением которых мои пилоты практически не знакомы. Не вижу смысла усугублять и без того дрянную ситуацию, сложившуюся у нас на сегодняшний день. Нет времени на переквалификацию. Ты привёз не ту технику.

Столь мрачное заявление вполне соответствовало хмурому виду интендант-полковника Нэшена Грога, чья жилистая и долговязая фигура утопала в одном из кресел кают-компании торгового корабля-внешника «Забулдыга». Вытянутое костлявое лицо с жёсткими кустиками выцветших бровей, глубоко утопленные глаза грязно-серого цвета, острые скулы с натянутой до предела, загорелой едва не до черноты кожей, бритый бугристый череп…

Интендант-полковник являлся одним из двух самых важных чинов в «Правопорядке» – коммерческой военизированной организации (КВО), занимавшейся поддержкой законности в тех мирах, которые по каким-либо причинам не могли себе позволить содержание собственных вооруженных сил. Выше него по статусу стоял только командор-полковник Стэн Маришел, возглавлявший «Правопорядок», и ведавший экономическими и политическими вопросами выживания своей организации. А Нэшен Грог отвечал за боеспособность техники и вооружения, за своевременное пополнение материальной части в случае боевых потерь, в том числе – за восполнение личного состава. Люди выбывали по разным причинам – окончание контракта, гибель, болезнь, травмы и ранения, несовместимые с требованиями дальнейшей службы, но, как бы там ни было, а эффективность организации всегда должна оставаться на высоте. Вдобавок, в отсутствие командор-полковника, уже десять дней как убывшего из системы Рапиры решать жизненно важные для организации вопросы, Нэшен Грог временно вынужден был тянуть на своих костлявых плечах еще и обязанности своего непосредственного командира. И как чрезвычайно ответственное и уполномоченное лицо, полковник считал себя вправе ворчать по поводу и без повода. Впрочем, брюзжание и угрюмый вид давно стали неотъемлемой частью его характера: дела организации последний год шли не слишком хорошо, и причины для недовольства копились с угрожающей быстротой.

Напротив интендант-полковника в таком же удобном кресле расположился хозяин корабля-внешника – капитан Кассид Кассиониец. Присутствующих разделял сервис-столик, увенчанный десятилитровым биопластиковым бочонком со светлым зармондским пивом. Чуть выше бочонка в воздухе висела медленно вращающаяся вокруг собственной оси голограмма одного из четырёх боевых роботов, предложенных торговцем на продажу. Именно ради этого товара интендант-полковник и прибыл сюда, на орбиту, хотя ненавидел космос всеми фибрами своей прокаленной военными ветрами души. Полковник ненавидел невесомость, и хотя в каюте царила устойчивая искусственная гравитация, он ни на минуту не забывал, что невесомость всегда рядом – чуть что случись, она тут же явится его терзать и мучить своими весьма специфическими ощущениями, в том числе – полнейшей дезориентацией в пространстве. А полковник очень не любил дезориентации. И вообще всякую неопределенность – в чем бы то ни было.

– Ты привёз не ту технику, торговец, – угрюмо повторил Нэшен Грог сухим, скрипучим, словно несмазанный механизм дверного привода, голосом. Повторил властно и безапелляционно, будто вынес приговор.

В ответ капитан «Забулдыги» вяло шевельнул плечом, чем его реакция и ограничилась. Выглядел Кассид Кассиониец как боевой экзот-робот, имитирующий человеческую внешность, поэтому неудивительно, что более бурно выразить возмущение ему было просто лень. Впрочем, с определением внешности Кассида как «человеческой» у непредвзятого наблюдателя возникли бы трудности. В росте кассиониец ничем не уступал долговязому интендант-полковнику, но в плечах был пошире раза в четыре. Не человек, а огромный шкаф с плавными, почти кошачьими движениями и жестами. Но главное даже не это, а его специфический «прикид». По устойчивой моде Кассионии белоснежные волосы торговца завивались в два торчащих надо лбом конусообразных рога, натягивая кожу лопатообразного темно-синего лица так туго, что вылупленные белки глаз, казалось, вот-вот выскочат наружу из плоских, почти лишенных рельефа глазниц. И на этом же ультрамариновом фоне в окаймлении черных губ желтели крупные квадратные зубы – желтели светлой охрой, ярко и вызывающе. Одеяние Кассида тоже соответственно вкусам своей родной планеты – жилет из пуленепробиваемых композит-пластин топорщился на дородной туше торговца, словно панцирь на черепахе-переростке. Одним словом, чистокровный кассиониец. Не Кассид Кассиониец в частности, а кассиониец вообще. Насколько Нэшен Грог знал, в родном мире торговца все двинуты на биоимплантировании. Так что искусственные волосы и неестественный для человека цвет кожи и зубов – это еще цветочки, видимая, то есть надводная часть айсберга. Нэшену приходилось встречать и более экстравагантных образчиков этой «торговой породы», а слухи лучше вообще не пересказывать…

В одной руке Нэшен Грог держал литровый и уже ополовиненный бокал – щедрое угощение хозяина, а другой, задумавшись, машинально поглаживал подлокотник кресла из янтарного бука – невероятно дорогой, полудрагоценной древесины с Золотой Плеши. Нэшен, например, несмотря на свой немаленький оклад интендант-полковника «Правопорядка», пока не мог себе позволить такую мебель в служебной квартире, находившейся в столице Двойного Донца – Конкосте, где проживала его семья – жена, замаявшаяся от безделья домохозяйка, и сын, подрастающий оболтус восьми лет. Война, дело хлопотное и отнюдь не самое надёжное, требовала вкладывать семейные доходы в счета межпланетных инвестиционных фирм и банков, а полученные таким образом доходные проценты шли на погашение незапланированных затрат. На войне всегда много незапланированных затрат, так что пока не до роскоши.

Но больше всего в кают-компании «Забулдыги» Нэшена раздражала не роскошь кресел, а чрезмерный, на его взгляд, по своим размерам и возможностям информационный экран. Обзорные панели покрывали поверхность стен кают-компании практически полностью, не прерываясь даже прямоугольником входа. Информационное поле было поделено на десятки видеоокон, на которые непрерывно транслировалась всякая всячина – то, что приёмная аппаратура «Забулдыги» сумела выудить из местной инфосети и что добыла путём собственных «изысканий», с помощью видеокамер высокого разрешения, установленных на борту. Панорамные виды со всех сколько-нибудь примечательных точек планеты от одного полюса до другого. Разгул самых различных стихийных бедствий – цунами, землетрясения, ураганы, наводнения – непременный антураж живой планеты, пламенное сердце которой ещё не остыло, не покорилось неумолимому времени за миллиарды прожитых лет. Значительная часть видеоокон была занята самой актуальной на сегодняшний день информацией – новостями информационных агентств обеих враждующих сторон – «агностиков» и «миротворцев», и военными сводками с различных участков фронтового периметра, протянувшегося по владениям Дикого Леса.

На экраны Нэшен Грог старался не смотреть. Интендант-полковник прибыл на «Забулдыгу» не ради сводок новостей и происшествий, к тому же от бесконечного мельтешения картинок на стенах кают-компании у него рябило в глазах, и начинала болеть голова. Поэтому он старался сосредоточить всё внимание на голограмме, висевшей над сервис-столиком. Даже уменьшенный в сотни раз облик представленного ИБээРа – индивидуального боевого робота – выглядел весьма внушительно. «Колонизатор». Семьдесят тонн несокрушимой брони и ураганной огневой мощи. Боевой Робот из новой элитной линии «Право Первопроходца» – гуманоидного облика, или, по военной терминологии, ИБээР типа «гуман». Запущенная в производство на Гэгвэе всего год назад, линия усиленно рекламировалась во всех уголках известного космоса. Тяжёлый. Мощный. Дорогой. И бесполезный для Нэшена. Как и остальные три робота этой же линии, функционально дополняющие друг друга и призванные составить универсальное по назначению боевое звено-квадру. Чёрт дёрнул Кассида притащить именно эти машины. Самые новые и… Чёрт и ещё раз чёрт!

– Если бы я не знал тебя столько лет, я бы подумал, что ты издеваешься, – недовольно продолжал интендант-полковник. – Или действуешь в интересах нашего врага с Гармоники…

– Какого врага, рэ-эррр, Нэшен? – Кассид Кассиониец хмыкнул, обгрызая зубочистку, которой разжился в последнем рейсе на Гэгвэй, позволившем приобрести этих роботов. Предприимчивые технари Гэгвэя, в основном специализировавшиеся на производстве боевой техники, попутно поддерживали народных умельцев, промышлявших изготовлением поделок из клыков самых опасных хищников родной планеты, и одаривали торговых партнёров уникальными сувенирами. Наверное, по их представлению, каждый пилот индивидуального боевого робота должен обладать такой зубочисткой для укрепления мужественного имиджа, будь то воин-супермен или преуспевающий в делах бизнесмен. Голос Кассида, кстати, чем-то походил на рык хищного зверя, «останками» которого в виде зубочистки он ублажал свои крепкие жёлтые зубы. Кассид не говорил, а рычал. В зависимости от настроения – добродушно порыкивал или издавал рык ярости и гнева. Но рычал всегда. В своё время ради внешнего эффекта биоперестройке подверглась и его гортань, а не только кожа, волосы, мускулатура, кости и ногти.

– После стольких лет дружбы, тесного и взаимовыгодного сотрудничества я никак не ожидал с твоей стороны столь несправедливых обвинений, – в данный момент в рыке торговца явственно слышалось искреннее, вернее, хорошо сыгранное возмущение.

Отхлебнув пива, а пиво у Кассида, между прочим, было всегда толковое, на Двойном Донце такого не сыщешь, Грог в который раз покосился в сторону двух членов команды Кассионийца, тоже находившихся в каюте. Их кресла, предупредительно отодвинутые к стенке подальше от столика, заслоняли парочку информационных окон. В беседу Грога с Кассидом эти двое практически не вмешивались, но их присутствие несколько мешало полковнику сосредоточиться, вносило лёгкий разлад в его мысли. Может, потому что Зайда, офицер безопасности «Забулдыги», была родом с Бикаэллы, о чём красноречиво свидетельствовала её внешность? Женщина обладала огромным, почти в два с половиной метра ростом и была отлично сложена. Вся её одежда состояла лишь из стильной безрукавки благородного светло-серого оттенка «мраморное безмолвие», не скрывавшей очертаний весьма выдающейся груди, и из таких же по цвету лосин, подчёркивавших красоту крепких широких бедер, обувь – тяжёлые башмаки полувоенного образца. Черты ее рыжевато-коричневого лица, несмотря на некоторую тяжеловесность, можно было бы назвать красивыми. Волосы, заплетённые в четыре тугие косы, по две с каждой стороны лица, отливали ровным иссиня-чёрным цветом. Часть лица и шеи бикаэлки покрывала золотистая вязь татуировок, краешки линий и завитков также выползали из-под безрукавки на открытые взгляду, впечатляющие даже по крутым мужским меркам бицепсы рук.

«Вероятно, – подумал Грог, – у этой женщины подобными узорами покрыто всё тело под одеждой…»

Спохватившись в который раз, интендант-полковник заставил себя отвести взгляд от Зайды, зная, что бикаэлки, в силу сложившихся на их планете традиций, считают проявление подобного интереса со стороны мужского пола оскорбительным вызовом. Хм-м. Он неожиданно поймал себя на мысли, что было бы чрезвычайно интересно посмотреть на эту женщину в более непринужденной обстановке, то есть, совсем без одежды…

Тьфу. Нашёл о чём думать именно сейчас.

Третий член команды, пилот-универсал, по происхождению тавеллианец, тоже обладал яркой своеобразной внешностью. Однако это своеобразие было не причудливым, как у Кассида и Зайды, а образцовым. Лицо и фигура пилота словно были смоделированы компьютерной программой, задача которой состояла в создании внешности идеального человека. Идеально красивого человека. Больше всего на точёном и абсолютно бесстрастном лице тавеллианца поражали глаза – необыкновенно чистой завораживающей синевы, источающей лишь холод… За время беседы этот красавчик Лайнус, – надменный и прямой даже в кресле для отдыха, казалось, целиком погруженный в раздумья, – ни разу не взглянул в сторону Грога. Не удостоил. Словно полковника и не существовало. «И пусть», – решил про себя полковник. Пусть смотрит в сторону, от греха подальше. Единственный представитель Тавеллы, с которым Грогу довелось столкнуться за свою жизнь, являлся членом команды Кассида Кассионийца, и путанные, разношерстные сведения, вернее сказать, – обрывки сведений, которые у него бродили в голове после полученной в инфосети консультации о тавеллианцах, рождали смутные опасения.

В общем, команда «Забулдыги», на взгляд Нэшена, вполне соответствовала своему капитану. Нэшен совершенно точно знал, что оба – и Зайда, и Лайнус, присутствуют на переговорах в качестве полноправных торговых компаньонов Кассида, но если Зайда позволяла себе время от времени вставлять реплики, то пилот молчал всегда, как бы ни развивались события. Это казалось странным. Впрочем, внутренние порядки команды «Забулдыги» полковника не касались, а значит, и голову забивать ими не стоило. Но поворчать он имел полное право, чем и занимался уже двадцать минут подряд, с того самого момента, как челнок торговца доставил его на корабль-внешник и интендант-полковник увидел, как именно выполнил Кассид его заказ. Только торговца, казалось, ничем невозможно было смутить.

– Давай-ка оставим беспочвенные обвинения, Нэшен, – неторопливо рычал Кассид, продолжая упрямо тянуть нить забуксовавшего разговора. – Ты просил роботов, так? Просил. И нечего тут кривиться и проявлять неуместную иронию, я твою коричневую рожу знаю как облупленную. Я привез роботов? Привёз. И я ещё и виноват! Да ты хоть знаешь, во сколько мне обошлась их покупка? Чтобы доставить эти железяки тебе в указанный срок, рэ-эррр, мне пришлось перехватить чужую партию! Потому что все роботы прежних серий на Гэгвэе, Эстельгауне и Сонгердане раскуплены ещё полгода назад! Эти крякнутые производственники сообща договорились запустить новые линии, а выпуски предыдущих существенно урезали, оставили на прежнем уровне лишь производство комплектующих. Им, видите ли, надоело возиться со старьем, а править бал должны новые технологии… если начистоту, Нэшен, то я могу их понять. Да, новые железки, рэ-эррр, немного дороже своих аналогов в старых линиях, но…

Кассиониец хмыкнул, сообразив, что его слегка занесло не в ту сторону, но убеждённости в своей правоте честного торговца в его голосе не убавилось:

– Да, цена немного выше, но она с лихвой оправдывается их боевыми качествами. По-моему, это как раз то, что нужно родине твоего многострадального клиента, Нэшен, разве не так? Новая техника с качественно новыми возможностями, которые позволят если и не победить противника, то хотя бы уверенно разговаривать с ним на равных…

– Вот именно – дороже, – веско вставил Нэшен Грог. – И не надо давить на мою ответственность перед клиентом, это бесполезно. Именно потому, что ответственности у меня хоть отбавляй. Ты полагаешь, будто у государства, интересы которого я вынужден отстаивать перед таким прожжённым пронырой, как ты, неограниченные финансовые возможности? Что мы готовы за каждую паршивую железку, на которой стоит штамп «стреляет», платить в десять раз дороже только потому, что на Двойном Донце идет война?

Высокий рост при поразительно худосочном, если не сказать дистрофичном, телосложении делал Нэшена Грога нелепым и комичным в чёрной военной форме вооруженных сил своей организации, и он это прекрасно знал. Но к пятидесяти годам полковник не просто смирился с внешним обликом, с тем, какое впечатление он производит на окружающих. Нэшен научился извлекать из этого выгоду. Первое впечатление – не всегда верное, и люди, которые его видели впервые, часто попадали впросак, считая, что запросто облапошат недотёпистого полковника, всучив ему любой товар втридорога, да ещё и заставят его при этом испытывать благодарность за предоставленные скидки. Дутые скидки. Но деловая хватка Нэшена Грога быстро всё расставляла по своим законным местам. А тем, кто пытался его надуть на первом же деловом проекте, впоследствии приходилось об этом пожалеть. Он просто больше никогда не вёл с ними дел.

К чести Кассида Кассионийца, поставка оружия и техники «Правопорядку» была уже шестой на его счету. Нэшена лишь раздражала его манера долго и нудно торговаться. С другой стороны, а какой истинный кассиониец этого не любит? Про торгашей с Кассионии бытует расхожая поговорка, что первую свою торговую сделку они совершают ещё в чреве матери или в родильном инкубаторе, в зависимости от способа, выбранного родителями для появления их чада на свет…

– За последний год, дружище, у меня не было никаких недоразумений с твоим «Правопорядком», – справедливо напомнил Кассид, – я весьма ценю твоё доверие ко мне, и мы оба прекрасно понимаем, что в линии «Право Первопроходца» – отличная техника. За такую не жалко заплатить хорошие деньги. Я тебя просто не понимаю. В чём суть претензий?

Не понимает, как же. Вопрос Кассида заставил Нэшена Грога нахмуриться, острые скулы напряглись так, что, казалось, вот-вот прорвут тонкую загорелую кожу, узкие губы сжались в полную неприязни линию. Хитрый синемордый хрен. Полковнику не хотелось поднимать неприятную тему, от которой у него и так за последнее время наболело на душе. Не хотелось озвучивать вслух. Но придётся. Намёков торгаш или не понимал, или не желал понимать. А события последних двух месяцев на Двойном Донце явно прошли мимо его внимания. Объяснять всё-таки придётся. Роботы по-прежнему нужны.

– В чём суть претензий… всё весьма просто, Кассид. На вооружении сил «Правопорядка» состоят роботы давно и хорошо зарекомендовавших себя серий. Неприхотливые, выносливые машины, которые мы можем ремонтировать в наших, местных условиях острейшего дефицита высокотехнологичного ремонтного оборудования и необходимых запчастей. Просто пойми меня правильно, у нашего работодателя, правительства Двойного Донца, нет лишних средств, чтобы платить за новомодные штучки. А рекламные ролики, демонстрирующие возможности линии «Право Первопроходца», не смогут пустить мне пыль в глаза. Мы оба прекрасно знаем, что можно состряпать, владея искусством компьютерной графики. Мне нужны роботы, на которых ставить я могу лишь наверняка.

– Эти ролики правдивы, полковник, готов поклясться, – сердито хрюкнул Кассид. – Ведь в твоей ГТ-депеше ясно говорилось, что тебе нужна качественная техника.

– К тому времени я ещё не знал об особенностях управления в «первопроходцах», чёрт бы побрал их конструкторов, – упрямо буркнул Нэшен.

– И что прикажешь теперь делать мне? Кто теперь возместит затраты, рэ-эррр, на доставку груза в твою систему?

– Это не моя проблема, Кассид. Ты доставил не тот товар.

– Я доставил тебе лучший товар из существующего на сегодняшний день!

– Но не тот, который я способен принять. За свою ошибку расплачивайся сам.

Грог стиснул зубы. Нужно было как-то отвлечься, чтобы не сорваться в пустую перебранку, и полковник занялся своим пивом. Бокал оказался пуст. Повинуясь знаку интенданта, из угла кают-компании выскользнул стюард – экзот-робот. Нэшен поморщился. Робот выглядел нелепо и жалко. Росточек всего в полметра, плоская голова-тарелка с бусинами видеосенсоров, тонкое цилиндрическое тельце, ручки-ножки в виде металлических прутиков – словно несчастное создание с самого момента «рождения» морили голодом. Вежливо и аккуратно забрав у интендант-полковника пустой бокал, механический стюард наполнил его из бочонка с краником и, кренясь от отчаянного усилия, едва не подламываясь на несуразных ножках, отнес налитое пиво обратно Грогу. Нэшен отхлебнул, мысленно поклявшись, что эта порция будет последней. Просто жаль смотреть. Того и гляди железяка развалится на запчасти. Неужто Кассид не мог найти обслуживающего робота поприличнее? Или ему доставляет удовольствие лицезреть «мучения» несчастного экзотика? Или… Нэшен ещё раз глянул на экзотика, более пристально. Или Кассид издевается над ним, интендант-полковником? При определённой фантазии между обликом робота-стюарда и внешностью Грога можно было провести некую «худосочную» параллель.

Чувствуя, как внутри медленно разгорается ярость, Нэшен перевёл взгляд мутно-серых глаз на торговца, всё-таки решившись высказать начистоту всё, что думает о нём и о его новой партии роботов…

Не удалось. Словно почувствовав, что сейчас произойдет, разговор перехватила бикаэлка. До того безучастная к разговору, она повернула голову, чиркнув по плечам распушенными кончиками своих иссиня-чёрных кос, и её голос, низкий и густой, как патока, легко заполнил помещение, без труда перебив Нэшена:

– Я тебе поражаюсь, интендант. В твоём подразделении нехватка боевых роботов? Мы их привезли. Почему же ты не скачешь от счастья до потолка от такой удачи, свалившейся на твою лысую голову, а ноешь, делаешь проблему из пустоты? – Золотисто-зелёные глаза на красно-коричневом лице источали ледяное презрение. – Видите ли, эти модели слишком новые. А твои пилоты слишком тупые и неспособны приспособиться к этим новшествам. Не смогут усвоить несколько дополнительных байтов информации сверх того, что уже запиханы в их тесные черепушки. Впрочем, если они все такие же тупые, как ты, Нэшен, то я не удивляюсь твоей реакции.

– Я радуюсь, – буркнул Грог, глянув на бикаэлку исподлобья. Не успевшая разгореться ярость после её выпада сразу погасла. Ответить в том же духе он не рискнул. Каких только фантастических историй и мрачных слухов не ходило об агрессивности и жестокости выходцев с Бикаэллы. Половину из них, как подозревал Грог, бикаэлки распространяли о себе сами. Чтобы поддерживать реноме. Нарочито грубое обращение, похоже, преследовало ту же цель. Но даже если вторая половина слухов верна… В общем, злить наёмниц с Бикаэллы – себе дороже. Особенно учитывая её могучую комплекцию против его собственной, тщедушной. Мама с папой в детстве мало внимания обращали на физическое совершенствование будущего интендант-полковника Нэшена, поэтому вырос он худосочным. И отдавал себе отчёт, что эта… как там её, Зайда, способна мгновенно скрутить его в бараний рог, несмотря на довольно неплохие навыки рукопашной, полученные им уже в армии. Слишком разные весовые категории. К тому же он не собирался портить деловые отношения с Кассионийцем. Пусть себе чертова баба лает. Всё равно не укусит. Пока полковник является потенциальным клиентом Кассида Кассионийца, в интересах торговца держать свою мегеру на коротком поводке.

– Я радуюсь, – сухо повторил интендант-полковник без малейшего намёка на улыбку, способную подтвердить эту радость. – Но имеются объективные обстоятельства, мешающие мне радоваться… более полно. Мой непосредственный начальник командор-полковник Маришел ввёл чёткие ограничения на использование техники с нейро-управлением. Я обязан их придерживаться.

– А в чём, собственно, проблема? – осведомилась Зайда. – Что обстоит не так с управлением в «первопроходцах»?

Следующие пять минут Грог ворчал, давая необходимые пояснения. Загвоздка заключалась в следующем. Два месяца назад «мясоеды», агрессоры с Гармоники, которые сами называли себя, естественно, не «мясоедами», а «духовными миротворцами», перед атакой одного из трех дальних форпостов фронтового периметра запустили в войсковую информационно-управляющую систему разработку своих военных программистов – вирус-метаморфу. Видимо, ради издевательской шутки свое детище они назвали «Пацифистом». Вирус сумел преодолеть все защитные системы войсковой сети и принялся за вредительскую деятельность, для которой и был создан. В первую очередь – и больше всего от него пострадали пилоты боевых роботов, пытавшиеся отразить атаку на физическом уровне и находившиеся в своих машинах. Прежде чем нашелся способ ограничить разрушительное воздействие «Пацифиста» на их мозг, шестеро из семи квалифицированных профи превратились в идиотов, способных лишь на растительное существование, а у седьмого сработала внедренная диверсионная программа, и он на своем роботе принялся крушить то, что обязан был защищать. Боевое мехзвено «Налетчики» практически перестало существовать, а захвату самого форпоста помешало лишь стечение обстоятельств.

После этого случая и пришлось вспомнить, что во всех моделях «мехов» до сих пор имеется возможность работы без лоцмана – индивидуального компьютера-посредника между операционной системой машины и человеческим мозгом. Достаточно включить режим усиленного контура наводки и можно обойтись для управления только нейрошлемом. Да, этот режим применяется только в экстренных случаях, и пилоты пользуются им весьма неохотно. Потому что полноценной обратной связи с одним лишь нейрошлемом не достигается, действия пилота и машины более подвержены ошибкам, что в условиях боя может послужить причиной преждевременного поражения. Но это лучше, чем сумасшествие или смерть. Потому как отсутствие посредника существенно суживает поле возможной вирусной атаки на мозг пилота.