Арфа мироздания

Вдоль мрачных, каменных стен стояли стражники. Вадим послушно шел по коридору.

«Вдруг удастся сбежать?» – думал молодой человек, оглядываясь вокруг.

Впереди грациозно вышагивал рыжий кот, который обернулся и так выразительно посмотрел на ученого, что тому стало не по себе. Бежать было некуда. Он думал: «Я откладывал на потом защиту докторской, написание книги, личные отношения… А сейчас? Неужели моя жизнь так внезапно оборвется? Казалось, что для всего еще будет время. Правильно Миша тогда говорил…».

Тихое неприметное здание на окраине города внешне напоминало какой-то склад. Незамысловатая архитектура, длинные коридоры и переходы создавали необычный лабиринт ведущий в ангар – сердце секретной лаборатории. Молодой человек увлеченно что-то записывал и сравнивал с цифрами на мониторе. Он даже не заметил, как сзади подошел его друг.

– Вадим Петрович! Уже шесть вечера. Вы, не забыли, что назначили свидание Анастасии Сергеевне? Не соблаговолите ли вы, любезный мой друг, отложить работу на завтра, – Миша широко улыбался.

– Мы в семь договорились, я успею. Не жди меня, я тут еще немного поработаю, –Вадим снова уткнулся в расчеты и всем своим видом показал, продолжения разговора не будет.

– Знаешь, ты отличный специалист, но посмотри вокруг! Разве жизнь состоит только из работы? Вспомни! Большая часть твоих свиданий была провалена, только из-за того, что ты на них не пришел! – друг подошел вплотную к столу.

– Миша, отстань. Я приду.

– Сегодня не отстану, ты совсем заработался, почти не ешь ничего. Смотри, я тебя сейчас вместе со стулом смогу унести на свидание! Ты мне потом спасибо скажешь! – Миша уверенно схватился за стул, его накаченные мышцы показались рельефом под светлой офисной рубашкой.

– Оставь меня в покое! Моя жизнь, как хочу, так и живу! Уходи, а то поссоримся, – вскочил Вадим, и насупив брови посмотрел на друга.

– Как знаешь, – Миша пожал плечами и уходя хлопнул дверью.

«Наверно, обиделся, – подумал Вадим, – с друзьями мне всегда сложно. Почему они не понимают меня?». Он сел и снова погрузился в расчеты.

В парикмахерской было светло и уютно. Молодая девушка, удобно устроившись в кресле, рассматривала себя в зеркало. Мастер аккуратно подровняла кончики ее длинных, золотистых волос.

– Как желаете? Укладку сделать или просто посушить?

– Мне на свидание, давайте укладку, – Настя улыбалась, отражение в зеркале ее радовало.

– Укладку по времени делать дольше. Не опоздаете? – Парикмахер достала фен.

– Не страшно. Вадим вечно опаздывает, главное, чтобы вообще не забыл прийти, – Настя слегка нахмурилась, как будто ей вспомнилось что-то неприятное.

– Что вы! Как он так может? Вы такая очаровательная! Сейчас я вам укладку сделаю, и все парни будут у ваших ног! – мастер ловко управлялась с расческой и феном. Спустя полчаса каскады светлых локонов красиво обрамляли миловидное лицо девушки.

– Спасибо, замечательно! – она протянула парикмахеру деньги.

Настя заглянула в телефон: пара непринятых звонков от Вадима.

«О! Уже половина восьмого, наверно он ждет», – подумала она и открыла голосовое сообщение.

– Приезжай срочно на работу. Я тебе тут такое покажу!

Девушка быстро выскользнула на улицу. Они планировали свидание, и вдруг: «приезжай срочно… Что у него случилось?» – она завела машину и попробовала позвонить. Не берет трубку. Ее съедало любопытство. Какое-то смутное предчувствие не давало ей успокоиться.

Федор Иванович был человек бывалый, за тридцать лет работы на полигоне он повидал многое. В этот сентябрьский вечер было тихо и спокойно, почти все уже разошлись по домам. На мониторах он видел пустые кабинеты, чисто убранные столы. Лишь в самом сердце лаборатории, в ангаре молодой, худощавого телосложения ученый что-то рассчитывал, склонившись над столом. Время от времени он отвлекался от письменных расчетов и интенсивно что-то набирал на клавиатуре, в эти минуты он был похож на музыканта, которого посетило вдохновение. У Федора Ивановича мысли неслись неспешно, думалось о том, что его собственная работа похожа на медитацию.

«Что можно делать бесконечно? Смотреть, как кто-то работает», – думал охранник и наблюдал, как Вадим Петрович Сухов возился у себя, что-то записывал, вычислял, бегал туда-сюда по ангару и обратно к компьютеру.

На столе у Федора Ивановича лежал новый, еще пахнущий типографской краской, детектив, поэтому он с нетерпением ждал, когда этот амбициозный ученый покинет полигон.

Вадим Петрович, видимо, не торопился. Охранник прошелся по кабинету, потянулся, размял затекшие от долгого сидения ноги. Краем глаза он вдруг заметил у стола ученого двух людей. Он резко подскочил к монитору, но никого не увидел.

«Наверно, померещилось. Однако проверить стоит», – охранник убрал детектив в стол, закрыл кабинет на ключ и отправился в лабораторию.

Посередине ангара стояла гордость их лаборатории – первый образец экспериментального корабля. Его бока сияли новеньким сплавом из каких-то самых совершенных соединений, сложные названия которых, Федор Иванович слышал, но тут же забыл: «Да и зачем? А так, точно секретность не будет нарушена». Вадим что-то монтировал и устанавливал на корабль.

– Как успехи у нашего Эйнштейна? – с улыбкой спросил охранник, подходя к молодому человеку.

– О! Федор Иванович, как вы вовремя! Мне как раз тут кое-что надо подержать, – обрадовался ученый.

Его худощавая, можно даже сказать тощая фигура выскользнула из корабля, который больше напоминал по форме самолет-истребитель с кабиной в форме сферы. Вадим быстро, как будто от этого зависела чья-то жизнь, уткнулся в цифры на мониторе. Потом метнулся к блокноту, нечаянно его уронил и… На пол выпал листок, весь исписанный мелким, аккуратным почерком.

– Откуда это? Почерк вроде бы мой… – в задумчивости произнес Вадим и с этим листом засел у компьютера.

«Все же странный он, хвалят его, говорят почти гений, а какой рассеянный! Даже сам не помнит, что пишет», – подумал, подходя к столу Вадима, охранник.

– Как, получается? – спросил Федор Иванович, нетерпеливо прохаживаясь по лаборатории. Вдоль стен располагались самые разные приспособления и приборы. Сбоку у капсулы висел целый ряд самых разных защитных костюмов от самых легких, до тяжелых скафандров.

– Еще как! Такой прорыв сегодня! Да вы сами скоро все узнаете! – Вадим откинул с лица русые волосы, вмонтировал, что-то собранное на скорую руку в корпус корабля. Затем снял очки, подошел к стойке с защитными костюмами. Он снял костюм из середины, не самый тяжелый и залез в него.

– Вот тут, Федор Иванович, пожалуйста, подержите, тут застегните, – попросил ученый.

– Вадим Петрович, зачем? Ведь, не положено одному проводить эксперименты, да и время уже не рабочее, – помогая и застегивая, ворчал охранник.

– Да вы не волнуйтесь! Все будет хорошо! Идите пока чайку попейте, я быстро!

Вадим скрылся внутри корабля, закрыл люк. В центре помещения стоял, блестя новенькими боками экспериментальный корабль.

«Почему, интересно, они сделали его так похожим на золотой?» – думал охранник, закрывая дверь лаборатории.

В коридоре из-за поворота на него налетела бегущая Настя.

– Вы Вадима Петровича видели? Что там у него случилось? – запыхавшись и остановившись рядом с охранником, выдохнула девушка.

– Да, работает…

Не успел Федор Иванович продолжить, как раздался странный шипящий звук, потом грохот, высокий свистящий звук, и внезапно все стихло. У охранника заговорила рация.

– Стрела один, ответь стреле два. В ангаре сработала тревога. Что у вас, Федор Иванович? – голос напарника был взволнован.

– Стрела один на связи. Подхожу к ангару. Сейчас выясняю ситуацию, до связи, – он отключился и повесил рацию на пояс. Настя с охранником переглянулись и отправились в лабораторию.

– Вадим? Ты где?

Настя подошла к столу, даже заглянула под стол, было странно – там лежали очки и блокнот ученого. Настя снова позвонила Вадиму. В тишине раздался звук вибрации, и телефон Вадима буквально выпрыгнул из-под блокнота.

– Я ему звоню, звоню. А он, оказывается, звук выключил! Но где же он? – с обидой в голосе сказала девушка, и прошла на середину лаборатории, где еще минут десять назад стоял корабль, а теперь непривычно пахло озоном, как после грозы.

Охранник обошел помещение по периметру и остановился в задумчивости рядом с Настей.

– Где же корабль? Федор Иванович, вы что-нибудь понимаете? – девушка удивленно подняла брови и всплеснула руками.

«Ох, не надо было ему помогать! Теперь расследование, комиссия, все нервы истреплют и на пенсию отправят», – думал пожилой охранник.

Настя уселась, разложила записи Вадима на столе, внимательно изучила данные в компьютере.

– Схемы этого устройства я еще не видела… Это что-то новенькое он придумал, – девушка изучала отдельно лежащий листок с особой тщательностью.

– У него получилось! Он сюда вернется, как вы думаете? – Настя подошла и с надеждой заглянула охраннику в глаза.

– Не знаю, – Федор Иванович грустно посмотрел на девушку. За время его работы на полигоне ученые и горели, и взрывались, но чтоб бесследно исчезали – такое было впервые.

Пространство вспыхнуло ярким светом, корабль вынырнул в темноту. Вадим летел на высокой скорости среди звезд, его несло по какому-то полупрозрачному, пульсирующему каналу. Голова слегка кружилась, странное ощущение легкости и эйфории. На экранах корабля был какой-то поток, мелькали тонкие нити, от канала время от времени отходили, как ветви другие каналы. Вокруг в густой, темной синеве сияли звезды. Все это напоминало сказочное полупрозрачное дерево, висящее где-то в глубинах космоса.

Вадим посмотрел на приборную панель, все хаотично мигало. По спине пробежал холодок, он попробовал переключатели. Приборы показывали какую-то несуразицу, связь отказала, самое удивительное, что датчики мигали самыми разными цветами – синим, красным, лиловым, желтым, зеленым и даже фиолетовым. Он старался вспомнить, были ли у них запрограммированы такие цвета для подсветки приборной панели при проектировании. Если красный, зеленый, желтый – точно да, то вот лиловый и фиолетовый точно нет.

– Похоже, я долетался, – грустно сказал он вслух.

– Что приуныл, внучек? – раздался вдруг знакомый голос.

Рядом с Вадимом на пустующем месте для второго пилота, улыбаясь, сидел его покойный дедушка Петр Иванович.

– Не дрейфь, после смерти сюда все попадают, это только ты у меня – гений, живой – здоровый прилетел, – дед ласково похлопал худой рукой парня по скафандру.

– О, какой вымахал! Вот теперь мне тут будет не скучно! – дед с любопытством пощелкал разными тумблерами и переключателями. Техника на шалости деда никак не отреагировала, да и Вадим сидел в замешательстве.

«Где же я? На том свете?» – подумал молодой человек и почувствовал подступающий к горлу комок от ощущения непоправимости содеянного. Датчик кислорода показывал абракадабру.

– Наверно, у меня галлюцинации от кислородной недостаточности, – подумал Вадим, зажмурился и сильно захотел обратно на Землю. Почему-то в воображении всплыл высокий лес и трава. В отчаянье он нажал кнопку старт. Раздался уже знакомый резкий звук, вспышка белого света и корабль вылетел на поляну в лесу. Деда на сиденье рядом не было.

– Кажется дома, – Вадим устало откинулся на сиденье, и увидел два крупных солнца в небе. Посмотрел вперед, прямо перед ним на цветущую поляну вальяжно, вразвалочку вышел динозавр, высотой как пятиэтажный дом. Зверь увидел корабль и направился к нему.

– Нет, еще не дома, – Вадим зажмурился и нажал кнопку старт.

Резкий звук, вспышка и … капсула вынырнула обратно в древовидный канал икс-измерения. Мимо проносились звезды и галактики, а в кресле рядом по-прежнему, сидел Петр Иванович.

– Что-то быстро ты как-то… Ты не волнуйся, тут миров много, тебе надолго хватит. Это у тебя что тут, аптечка? – с внезапным интересом спросил дед, указывая на небольшой ящичек под приборной панелью.

– Не, это запас еды, на всякий случай. Дедушка, а обратно на Землю можно попасть? – Вадим с надеждой посмотрел на Петра Ивановича.

– Хочешь деда одного тут бросить? Прямо как тогда на рыбалке? Бросил меня одного и уехал на свою работу. Или потом, когда я болел, ты так ко мне и не заехал… – дед нахмурил кустистые брови и надулся.

– Эх, была, не была! – Вадим представил себе пустынную поверхность Луны и нажал старт.

Резкий звук, вспышка, и капсула вынырнула прямо над Лунным кратером. Большим сине-белым шаром над горизонтом висела Земля.

– Уже хорошо, – щелкнул тумблер и нырнул в текучий, полупрозрачный канал икс-измерения.

– Что думаешь, самый умный? Думаешь все так просто? А ты попробуй назад вернуться, – дед с вызовом смотрел на внука.

Раз, другой, третий, Вадима кидало из мира в мир, возможно, выкидывало на Землю, но явно не в то время, не в то место. И снова, и снова он возвращался в икс-измерение. Петр Иванович по-прежнему ждал его.

– Дедушка, прости меня, пожалуйста, я думал, что моя работа важнее, – Вадим устало откинулся на кресло. В мыслях проносились воспоминания, сколько всего прошло мимо, пока он работал в лаборатории. Вот и этим вечером – нет бы пойти на свидание с Настей…

– Скоро у тебя кончится кислород и топливо. И тогда ты сможешь полностью посвятить себя работе, исследованиям Вселенной. Мне хочется, внучек, бросить тебя тут, – повисла тяжелая пауза.

Вадим посмотрел внимательно на дедушку, на его серьезное лицо.

«Наверно, ему было очень грустно и тяжело болеть в одиночестве, а я, как и родители, старался бывать у него, как можно реже. Теперь, я буду умирать тут на корабле, как и он, в одиночестве», – подумал Вадим и представил прохладный осенний день, слегка накрапывает дождь, Настя оплакивает его, а друзья опускают в могилу пустой гроб.

– Но не затем я тут. Люблю я тебя внучек, поэтому помогу. Помнишь пирамиду Хафра со школьного учебника? И рядом сфинкса? – дед сделал таинственный вид и наклонился почти к самому шлему скафандра. Вадим вдруг понял, что слышит его голос не через стекло, а телепатически.

– Спасибо, дедушка! – парень закрыл глаза, ярко представил пирамиду сфинкса и нажал тумблер старта.

Солнце было в зените и палило нещадно. Жрица вытерла со лба пот, когда вдруг люди закричали:

– Ра! – и пали ниц.

Прямо перед пирамидой, у лица сфинкса, сел сверкающий в лучах солнца космический корабль. Пророчество, о прибытии бога Ра на золотой ладье сбылось. Девушка быстрым шагом подошла к кораблю и преклонила голову в жесте уважения. Вадим открыл люк и вышел из корабля.

«Какой же он худой и бледный!» – подумала жрица, поднялась, подошла к Вадиму, накинула на него белоснежный плащ и ловким движением пальцев застегнула золотую, украшенную изумрудами и рубинам застежку.

– Пойдемте со мной, вам надо подготовиться к встрече с фараоном, – на русском с акцентом сказала жрица. Вадиму ничего не оставалось, как послушно пойти за ней в храм, расположенный рядом, на гранитной террасе. В одной из комнат его ждал стол, уставленный вазами с фруктами, украшенными цветными орнаментами и драгоценными камнями. Жрица ушла и оставила его одного, если не считать рыжего кота, который подошел к ученому и сел рядом.

– Что рыжий? Скажешь, нашел ты себе приключений? – у кота были удивительные, ярко-зеленые глаза.

– Знаешь, рыжик, в своем мире я был Вадим Петрович Сухов – ученый, а тут кто? Не проверил до конца схему возврата… Понадеялся, что все сработает… И Миша, нет бы проверить вместе, ушел… Хотя, зря я так про Мишу, он то как раз просил остановиться с работой, отдохнуть и не спешить… – кот внимательно слушал.

Вадим в задумчивости посмотрел на вазу с фруктами, но не рискнул снять шлем. «Неизвестно что тут за воздух и фрукты. Может все это смертельно для меня?» – он так и просидел, пока не послышались шаги.

– Тебе пора, фараон ждет, – жрица жестом показала ему в сторону двери.

У трона, как статуи, сложив руки на груди, стояли жрецы, зал был богато украшен и освещен факелами. В руках фараон держал хеку, скипетр-крюк и нехех – плеть со свисающими нитками жемчуга. Удивило Вадима то, что у фараона были редкого цвета зеленые глаза, прямо как у рыжего кота, который уселся у его ног.

– Здравствуйте, – Вадим неуверенно топтался на месте, не решаясь сделать еще шаг вперед.

– Все вон! – грозно выкрикнул фараон. Ученый не понял его слов, но по тому, как все поспешно вышли, догадался о смысле приказа. Фараон встал, нажал на замок плаща и резким движением сдернул его. Он обошел вокруг Вадима, скептически осмотрел молодого ученого.

– Ты думаешь, такие хилые, узкоплечие Ра бывают? – сказал фараон и грозно посмотрел на него.

«Зря я бросил ходить в спорт зал», – подумал Вадим, хотя его астеническая комплекция не обещала быстрых результатов. Ему потребовалось бы много тренировок, чтобы получить торса атлета…

«Или плаваньем надо было с детства заниматься… Вот если выберусь отсюда… Хотя – это вряд ли…» – мысли у ученого бежали одна за другой. Поза и взгляд фараона не оставляли надежды на лучшее.

– Что, самозванец, отрубить тебе голову или замуровать в камень?  – самым серьезным тоном сказал фараон, подошел вплотную и, в его по-кошачьи зеленых глазах полыхнули искры.

– Давай, топай вперед! – фараон подтолкнул его к двери сбоку.

Вдоль мрачных, каменных стен стояли стражники. Вадим послушно шел по коридору.

«Вдруг удастся сбежать?» – думал молодой человек, оглядываясь вокруг.

Впереди грациозно вышагивал рыжий кот, который обернулся и так выразительно посмотрел на ученого, что тому стало не по себе. Бежать было некуда. Он думал: «Я откладывал на потом защиту докторской, написание книги, личные отношения… А сейчас? Неужели моя жизнь так внезапно оборвется? Казалось, что для всего еще будет время. Правильно Миша тогда говорил…».

 Они вышли из здания. В лучах заходящего солнца золотом блестели бока корабля.

«Вдруг удастся запрыгнуть в него и сбежать» – с надеждой думал Вадим.

«Вот только куда бежать? Чтобы потом умереть без воздуха в икс-измерении?» – пока Вадим размышлял, они подошли ко входу в пирамиду.

Широкоплечие, мускулистые охранники расступились, пропуская их в длинный темный коридор. Фараон зажег факел, взглядом показал ученому, – давай вперед! Вадим шагнул в темноту коридора, уходящего под пирамиду. Впереди по темному, мрачному тоннелю мягко ступал рыжий кот, ученый неуверенно шел за ним, а фараон замыкал шествие. Факел освещал коридор неровным, трепещущим светом.

– Может, тебя лучше мумифицировать? Представляешь, археологи найдут через несколько тысяч лет в Египте мумию белого человека! Вот удивятся! – холодок пробежал по спине, сердце учащенно забилось, Вадим остановился и обернулся.

– Испугался? Думаешь, тем, кто по твоим стопам сейчас блуждает по мирам, не страшно? Из-за вашей самонадеянности в вопросе возвращения домой, многие путешественники остались без шанса найти дорогу назад, – фараон тоже остановился и смотрел ему прямо в глаза.

– Кто вы? – спросил ученый.

– Здесь меня зовут фараон Хафра. Вы, Вадим Петрович Сухов – изобрели аппарат по перемещению во времени и пространстве, единственное – не вышло у вас правильно, это разработать прибор для ориентации в пространстве и времени. А без его корректной работы нет шансов вернуться домой.

– Откуда вы знаете мое имя? – ученый удивленно разглядывал фараона.

– Предлагаю выполнить наш с вами долг перед потомками и исправить ошибку. А разговоры оставим на потом, – он жестом показал Вадиму на вход в погребальную камеру, ту самую, где обычно внутри пирамиды размещается гробница. Хафра прошел по помещению и зажег факелы, висящие вдоль стен. Посреди стоял саркофаг, заглубленный в пол, сделанный из прекрасно отшлифованного гранита. Он встал рядом и взял ученого за руку.

– Теперь пора. Как окажемся у стола – вырывайте лист из своего блокнота, берёте ручку и возвращаемся. Помните, у нас мало времени, буквально секунды! Остаться там вы не сможете! – приказал фараон, что-то нажал на хеке, щелчок, все растворилось в темноте и вспыхнуло светом.

Вадим обнаружил себя вместе с фараоном, стоящим у стола в лаборатории. Так хотелось вырвать руку и убежать, остаться в своем времени! Но тут он заметил… себя, что-то делающего около корабля.

– Быстрее, – шепнул фараон. Вадим все сделал, знакомый щелчок, темнота, тусклый свет факелов в погребальной камере…

– Ученые, в двадцатом веке открыли теорию суперструн. Они с удивлением обнаружили, что частицы – это тонкие невидимые струны. Можно сравнить со струнами арфы – одна струна дает определенный звук и получится какая-то частота, но если взять другую струну – то можно получить другой звук, другую частоту. Все состоит из этих частот – музыкальных нот, которые сыграны на суперструнах. Физики осознали, что Вселенная – симфония, а законы физики – гармония суперструн. Ваш корабль по сути – это инструмент, чтобы сыграть на нем, услышать ту или иную частоту, вы фокусируетесь и нажимаете тумблер старт. Вместе с кораблем теряете свою частоту, назовем так – сборку, то есть происходит расфокусировка частиц тела и корабля с вашим миром и так вы исчезли из лаборатории, – фараон уселся на край саркофага.

– Да, так я и задумал, но потом должен был вернуться, то есть «собраться», выйти в расчетной точке, а вместо этого провалился в икс-измерение, существование которого было лишь гипотезой. Все приборы дали сбой, – ученый вопросительно взглянул на фараона.

– Можно вопрос? – Вадим нервно потирал внезапно вспотевшие руки, до него окончательно дошло, что по факту он просто разобрал себя и корабль на частицы, а собрать обратно не вышло. «Эх, и где же ошибка?» – думал молодой ученый.

– Да, – фараон погладил своего рыжего кота, который расположился рядом с ними.

– Откуда вы?

– Я из будущего, очень далекого. Как вы догадываетесь, человеческие возможности путешествовать в космосе на большие расстояния ограничены. Открытие икс-измерения позволяет за секунды преодолеть любые расстояния и даже время. Это гениальное изобретение позволит людям путешествовать по всей Вселенной. Только устройство возврата у вас работает с ошибкой. Поэтому нам пришлось построить тут пару пирамид, сфинкса и ждать вас. В верхней части пирамиды стоит маячок, он настроен на датчик, который вы сейчас опишите на листке, и эту запись мы подложим вам в блокнот. Вы найдете этот лист и установите этот датчик на корабль. Запускается устройство мыслеообразом, то есть только человек способен, находясь в икс-измерении собирать обратно себя и корабль. Образ нужен знакомый, образ из прошлого планеты, например, пирамида и сфинкс. К двадцать первому веку сохранится и будет широко известен сфинкс рядом с пирамидой Хафра в Гизе. Необычность самой постройки, величина, войдут в историю, будут публиковаться в учебниках. После запуска датчика человеком, пирамида вылавливает корабль в любом месте вселенной и притягивает к себе. Так вы оказались здесь сейчас. Это в витке времени, где уже на корабле стоит датчик. Дорабатывать саму конструкцию прибора вы будете еще долго. Поэтому многие ваши последователи столкнутся с ошибкой и будут блуждать во вселенной. Сейчас мы с вами вернемся, подбросим лист со схемой и благодаря этому датчику, установленному на кораблях, заблудившихся путешественников будет выкидывать сюда, а мы их отправляем домой. Теперь, я расскажу, с чего начать, и вы исправите ошибку…– начал фараон, и они склонились над листком бумаги.

– Как я не догадался раньше! Это же так просто! Только дорабатывать прибор быстро не выйдет… Значит датчик будет как спасательный круг? Я читал эту запись на листке, там в лаборатории, даже собрал на скорую руку и поставил в корабль! Не хватило самую малость … – сокрушался Вадим.

Фараон похлопал его по плечу и улыбнулся своей загадочной улыбкой, той самой, что запечатлена в скульптуре сфинкса. Хафра требовательно потянул Вадима за руку. Щелкнул хекой, темнота, вспышка и снова они в лаборатории у стола. Ученый быстро вложил лист в блокнот. Щелчок, темнота и они уже снова в помещении пирамиды. Вадим взглянул на саркофаг и спросил:

– Правда, что фараоны мало живут, лет двадцать? – Вадим разглядывал орнаменты на стенах гробницы.

– Конечно, нет! Мы почти не стареем, долго здесь жить скучно, мы возвращаемся в свое время, поэтому многие гробницы и находят пустыми. Хотя иногда оставляем свои клоны, – рассмеялся фараон и подмигнул коту.

– Почему кошки у вас священные животные? – Вадим осторожно погладил кота, тот замурлыкал, и уселся напротив них.

– Смотрите, – фараон взял его за руку и уже в следующую минутку Вадим вздрогнул от неожиданности. Он видел себя и фараона, сидящих на краю саркофага, наклонил голову и увидел внизу рыжие лапы.