Ты – наша

Иллюстрация на обложке Shark

Художественное оформление Анастасии Грищенко

© Мария Зайцева, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

1

Шум, не громкий, но вполне отчетливый, заставляет меня остановиться и с легкой настороженностью прислушаться.

В рекреации тихо и темно, только отдаленный гул, доносящийся снизу, из спортзала, словно эхо по горам, доносится сюда, на второй этаж. Кабинеты все закрыты, верхнее освещение погашено, и мне, честно говоря, страшновато тут одной.

Сжимаю в ладони ключ от лаборантской кафедры биологии, ежусь невольно, потому что кажется, будто кто-то наблюдает за мной. Настойчивым недобрым взглядом.

Нервно оглядываюсь даже, вдруг кто-то позади?

Но коридор, такой же полутемный, как и сама рекреация, пуст.

Опять слышен шум, и в этот раз я распознаю оттенки: грохот, словно падает что-то тяжелое, массивное. Сдавленный мат. Звуки ударов. Глухие, будто по живому бьют.

Черт, это же драка! Драка где-то, за одной из этих дверей!

Становится не по себе, и я медлю, решая, что делать дальше. То ли бежать за помощью, вытаскивать из спортивного зала, где сейчас вовсю гуляют студенты, грандиозно празднуя окончание старого и начало нового года, дежурного преподавателя, а заодно еще и охрану с поста прихватить.

То ли сначала глянуть на ситуацию самой. Мало ли, вдруг мне кажется со страху, и все не так уж и катастрофично.

У нас периодически случаются драки, это не события из ряда вон. И обычно заканчивается все примирением сторон.

Но лишь в том случае, если администрация не вмешивается.

А вот если вмешивается…

Я могу сейчас плохую службу сослужить драчунам. Вряд ли они хотят, чтоб им мешали, не зря же в кабинет пустой выбрались для разборок.

Но, с другой стороны, вдруг там убивают кого-то?

Ох, черт меня дернул забыть в лаборантской куртку! И, главное, вспомнить об этом лишь к концу вечера! Лучше бы домой в одном платье пошла, вот реально!

А теперь непонятно, что и делать…

Тут грохот становится сильней, и я пугливо вздрагиваю. Они там что, в самом деле решили поубивать друг друга?

Выдыхаю и, решительно сжав в ладони ключ, иду в сторону шума. К кафедре биологии, кстати.

Шум все сильнее, все отчетливей, и я, смиряя напряженно звенящий гул в голове, аккуратно приоткрываю дверь…

И замираю, в ужасе от увиденного.

Первое, что приходит в голову: тут явно никто никого не убьет. Но не потому, что я ошиблась в источнике шума и нет драки.

Драка есть, и бешеная, очень жесткая.

Просто драчуны по силам примерно равны.

Смотрю, как Лис, в миру Игнат Лисин, главная мечта всех девушек универа от первых до последних курсов, красавчик, вальяжный и пресыщенный своей популярностью парень, рыча, уворачивается от резкого выпада противника, уходит в сторону и, пользуясь тем, что тот открыл живот, с наслаждением засаживает жесткий кулак прямо в печень.

Кто-то другой от такого улетел бы метра на три в сторону и больше не встал, клянусь!

Но Камень, в миру Лешка Каменев, гроза всего универа, самый жуткий и опасный тип из всех, кого я когда-либо видела и знала, лишь пошатывается, выдавливает сквозь стиснутые зубы: «Ч-черт»… И перехватывает следующий, уже направленный прямиком в физиономию удар!

Отбрасывает от себя Лиса, да так, что тот, более худой и жилистый по комплекции, улетает-таки в сторону подоконника, по пути обрадовав спиной последовательно кафедру, тумбу и стул преподавателя и с диким грохотом повалившись на пол.

Звук падения мебели и тяжелого тела парня разносится по пустой аудитории настолько громко, что даже оглушает.

Я стою, не в силах шевельнуться, с глупо открытым ртом, и ошалело наблюдаю, как Лис, вместо того чтоб валяться в отключке от невероятно страшного, жесткого удара главного бандита универа, вскакивает с пола, словно кукла-неваляшка, отталкивается и буквально летит на соперника! И в полете умудряется как-то очень хитро извернуться, достав до челюсти Камня ногой!

Боже!

Я раньше такое только в кино видела! Там всякие восточные герои круто вертелись вокруг своей оси, поражая миллион врагов одновременно!

И никогда не думала, что вживую буду наблюдать подобное.

И вот что я вам скажу: это нисколько не занимательно! Это – страшно!

Страшно, страшно, страшно!

Камень снова, вместо того чтоб упасть после ужасного удара, лишь пошатывается, медленно, немного заторможенно стирает с разбитой губы кровь, смотрит на ладонь в красных потеках, затем вскидывает взгляд на уже приземлившегося, словно кот, на четыре конечности, Лиса… И, зарычав настолько жутко, что меня мороз по коже продирает, тяжело топает в сторону противника.

А тому и не страшно!

Усмехается, мягко манит пальцами здоровенного парня, дразня и раззадоривая. Модная прическа растрепана, челка падает на лоб, пирсинг в брови поблескивает.

Лис зубоскалит:

– Ну че, Камень, как твоя морда? Не такая уж и каменная, а? Иди, почки на крепость проверю…

– Это я тебя сейчас проверю, ур-род, – рычит Камень, делая неожиданный для его мощной комплекции мгновенный рывок в сторону Лиса и пытаясь поймать его.

Но тот, верткий и легкий, уходит в сторону, вспрыгивает на парту, словно взлетает, и оттуда снова манит к себе Камня:

– А ты не так хорош, а, Камешек? Врут про тебя, выходит?

– Сейчас узнаешь, тварь, – обещает Камень, одним движением снося парту, на которой стоит Лис, в сторону.

Лис, пошатнувшись, падает, и я не выдерживаю напряжения, вскрикиваю, вцепившись в дверной косяк белыми от напряжения пальцами.

И тут же понимаю, что зря, совершенно зря это сделала!

Потому что парни замирают, кажется, буквально в полете, и поворачиваются ко мне. С пугающей синхронностью.

И нет, Лис не падает, как мне со страху показалось вначале, а лишь легко перескакивает с уже перевернутой вверх тормашками парты на соседнюю.

Словно заправский паркурщик!

Лис всегда казался нахальным, пресыщенным, развращенным мажором, любимцем и любителем девушек, не знающим вообще проблем в этой жизни. Оно и неудивительно, его отец владеет самой крупной у нас в регионе продуктовой сетью магазинов. Так что шикарная машина, постоянные гулянки, миллион девчонок, меняющихся со скоростью света, – непременные атрибуты легкой и безбедной жизни мажора.

Лис – мажор. В отличие от его противника.

Потому что Лешка Каменев – вообще полная противоположность Лиса.

Мрачный, немногословный, одетый нарочито просто и небрежно всегда, он пугает одним своим видом: тяжелым взглядом исподлобья, неулыбчивой физиономией и широченным разворотом плеч. С ним не связываются. Его обходят стороной. Изгой, одиночка.

Неизвестно, чем бы дело кончилось, учитывая, что Камень – чемпион в своем весе по смешанным единоборствам, а Лис, говорят, черный пояс имеет… Так что исход драки вообще неясен.

Да и не узнаю я никогда, чем все могло бы завершиться, потому что драться они больше не собираются, похоже. Отвлеклись.

Парни смотрят на меня молча, не шевелясь и словно бы не веря, что я реальна. По крайней мере, выражения физиономий у них на редкость сложные.

Я почему-то пугаюсь еще больше, только теперь осознав, что вообще не стоило заходить сюда, не стоило прерывать их… Судя по не особо побитым лицам, ничего страшнее синяков тут никому не грозило.

И черт меня дернул!

А теперь что делать?

Я вроде как свидетель… Чего-то. Судя по выражению глаз парней, им не особо хотелось, чтоб кто-то узнал о том, что тут творилось только что.

Я облизываю пересохшие губы, открываю рот, чтоб заверить, что никому никогда ни за что…

Но из горла вырывается только жалкий сип, голоса нет совершенно.

– Я-а-а… – сглатываю, пробуя еще раз, – я-а-а… мне надо было… куртку… Я… Пойду.

С этими словами я делаю шаг назад, не сводя испуганного взгляда с парней.

И в этот момент они, мельком переглянувшись, идут ко мне.

Тоже синхронно. Пугающе.

2

За несколько месяцев до…

– Вась, мне все равно не нравится эта твоя затея.

Тошка хмуро смотрит на меня, вздыхает, тянется поправить выбившийся из строгого хвоста локон.

Но я, недовольная очередным непонятным мне отчитыванием, лишь сердито отмахиваюсь, отступаю на шаг, сжимая в руках сумку.

Тошкина ладонь, чуть повисев между нами, словно в нерешительности: то ли продолжать и дотянуться до моих волос уже, то ли убраться, наконец, падает.

Я смотрю, как друг тянется к карману, достает темный футляр вейпа, затягивается. Ароматный пар окутывает его лицо, делая выражение глаз непонятным, нечитаемым.

Я со вздохом поворачиваюсь и иду в сторону остановки.

Надо же, такой день мне изгадить пытается! А еще друг!

– Вась, стой!

Теплая ладонь ловит за локоть, разворачивает к себе.

Задираю голову: Тошка высокий, а я – вообще нет, и никакие каблуки тут не помогут. Смотрю на друга, сдвинув брови и всем видом показывая, насколько он не вовремя со своими нравоучениями.

– Мне надо на автобус, – холодно информирую его, – а то опоздаю на линейку.

– Да и плевать, – бормочет Тошка, – делать там нечего…

– Тебе на пятом курсе, может, и нечего, – отчитываю его, – а для меня важно. Первый курс, новая группа… И вообще… Хватит уже, блин! Я уже поступила, я уже зачислена! Все! Прекрати мне про это говорить! Тем более что никаких серьезных причин, почему мне не надо учиться там, ты так и не назвал!

– Называл! – начинает кипятиться Тошка, сжимая меня за локоть сильнее и причиняя этим боль. Морщусь, дергаюсь в его ладони, но бесполезно. Не отпускает!

– Отпусти немедленно! – приказываю я. – Мне больно!

Тошка, помедлив и словно решая, послушать меня или нет, все же отпускает.

Потираю локоть, смотрю на него настороженно и зло.

– Что это на тебя нашло, вообще?

– Блин… – Тошка останавливает взгляд на красных пятнах от пальцев, ярко проступающих на белой коже, кривит губы виновато. – Прости… Не рассчитал…

– Просто мамонт какой-то, – с досадой говорю я. – Ты, блин, вспоминай иногда, что я – девочка!

– Я это постоянно помню, – с очень странной интонацией отвечает Тошка.

– Ладно… – Я бросаю взгляд на часы. – Мне пора уже. Ты, если на линейку не идешь, меня не задерживай.

Разворачиваюсь к остановке, потому что времени совсем нет, но Тошка снова встает на пути:

– Довезу, пойдем.

– Не надо, я тебя боюсь, – отвечаю я, все еще дуясь, и пытаюсь обойти парня, но он снова преграждает путь.

– Да ладно тебе, я просто расстроен… Ну, прости, Вась! Я же не нарочно!

– Еще бы ты нарочно!

Снова смотрю на часы и, чуть помедлив, все же сдаюсь.

Опаздываю по его милости, а на линейку хочется вовремя прибыть… Пусть везет, черт с ним.

Уже в машине, пристегиваясь, сурово предупреждаю:

– Начнешь опять этот разговор, выпрыгну на ходу, клянусь!

Тошка сжимает челюсти и молча заводит мотор.

Я выдыхаю и откидываюсь на сиденье, разглядывая пролетающие мимо дома и пытаясь отвлечься и обрести утерянное хорошее настроение. Внутри все бурлит от негодования и обиды. Потому что мой друг детства не поддержал меня в моем решении. Моем выборе. Впервые.

И это лишает меня уверенности в себе и той радости, что испытала, поступив туда, куда хотела, куда стремилась, до последнего держа все в страшной тайне. Просто, чтоб не сглазить.

Правда, в основном эта секретность была для родителей, явно не одобривших мои старания для поступления на вышку. Просто потому, что учиться девушке, по их искреннему мнению, вообще не обязательно.

И как хорошо было раньше: три класса церковно-приходской – и замуж!

А сейчас все стали самостоятельные и никого не слушают. А институты эти – разврат сплошной! Там одни проститутки учатся!

И нет, я не в девятнадцатом веке живу. И не в деревне дикой, не в сибирском скиту староверцев, а в крупном областном городе-миллионнике. И область у нас – третья по уровню жизни в стране. Учитывая, что первые и вторые места занимают два столичных региона, то понятно, что все в порядке у нас с образованием, работой и прочим.

А вот с мозгами у моих предков, к сожалению, все далеко не в порядке. И если раньше я это воспринимала как данность, потому что ничего другого не знала и считала, что происходящее нормально и у всех так, то, когда подросла и начала немного соображать, поняла, насколько у меня в доме все не так, как у других людей.

Хорошо, что хватило ума в тот момент осознания всей безвыходности ситуации промолчать и затаиться… А затем выдохнуть и начать судорожно искать выход.

Удивительно, что Тошка, прекрасно знающий, что происходит у меня в доме, почему-то был дико против того, чтоб я продолжала учебу.

И это особенно бесило.

Неужели не понимает, что мне нет другого пути, кроме как выучиться, получить самостоятельность и сбежать прочь из домашней тюрьмы?

А я-то думала, что он, наоборот, порадуется…

3

Я смотрю в окно и вспоминаю, как рассказывала другу про свою победу, свой успех: поступление в самый престижный не только у нас в городе, но и по области, да что там – входящий в десятку самых крутых универов страны!

Я думала, что Тошка, который тоже там учился, на пятом курсе уже, порадуется за меня!

Но мой друг выслушал, недовольно нахмурившись, а затем… принялся отговаривать от поступления!

Я сначала даже не поняла, что это не розыгрыш, улыбалась, весело отвечая на его серьезные слова, уверенная, что это он так прикалывается.

Ну не может же Тошка на полном серьезе…

Оказалось, может.

Мы тогда поссорились. И даже не разговаривали целый долгий месяц.

И это было тяжело, потому что Тошку я знаю практически всю свою жизнь, с того самого дня, когда его семья переехала в наш подъезд больше десяти лет назад.

Его родители, в отличие от моих, были совершенно нормальными и сына своего старались баловать. Самокат, велосипед, крутой скейт… А он всем этим с удовольствием делился со мной… Ох, как нам было весело в детстве!

И как теперь напрягает его внезапно проснувшаяся занудливость!

Ну вот почему отговаривает от учебы в универе? Там же одна из лучших подготовок для педагогов-психологов! Ну ладно, сам он вообще на другом факультете учится, что-то связанное с космической инженерией. Это направление вообще одно из ведущих в стране, за ним будущее. И родители Тошки сильно постарались, чтоб его туда пропихнуть, потому что престижно и круто.

А я сама поступила! На бюджет!

Понятное дело, общага мне не светит, потому что прописка городская, и это печально. Но, с другой стороны, говорят, что студенты-психологи уже с первых курсов подрабатывают в школах.

И, блин, как же мне хочется побыстрее стать самостоятельной! И съехать, наконец-то, от моих мракобесов, пока они меня насильно замуж не выдали за какого-нибудь дуболома, всю жизнь просидевшего у мамкиной юбки и максимум, что видевшего в своей жизни – наш молельный дом. Нет, религия – это хорошо, я сама верующая… Попробуй тут не стать верующей, с таким воспитанием! Но в то же время я понимаю, что судьба мамы, сразу после школы выскочившей замуж за такого же, как она сама, парня из общины, меня не восхищает.

В мире столько всего интересного, столько!

Конечно, на поддержку родителей я не надеялась, не заперли дома – и на том спасибо. А вот Тошка удивил… Неприятно очень.

И мне сейчас совсем не хочется выяснять, что это на него нашло, какая собака куснула.

Я расправляю юбку на коленях, немного нервно сжимаю сумочку.

И заставляю себя не думать про всякие неприятные вещи, переключаясь на позитив.

У меня впереди линейка, первая, университетская. Интересно, насколько она отличается от школьной?

– Останови тут, пожалуйста, – все же к финалу нашей совместной поездки я не выдерживаю гнетущей атмосферы в машине и прошу притормозить, едва впереди показывается здание университета, – дойду отсюда.

– Нет уж, довезу, – раздражается Тошка, – а то прицепится кто-нибудь…

– Да что ты несешь? – возмущаюсь я. – Останови, я сказала! Вот тут! А то на ходу выпрыгну!

Тошка меня знает и потому тормозит, хоть и отчетливо скрипит при этом зубами.

Выскакиваю из машины, показательно не прощаясь, потому что достал уже!

Поправляю юбку, смотрю, как Тошка, раздраженно газанув, скрывается в направлении университетской стоянки, и иду к воротам университета, сегодня широко и гостеприимно распахнутым.

Волнуюсь очень, но радует то, что вокруг полно таких же, как и я, взволнованных вчерашних школьников, тоже с замиранием сердца идущих на свою первую взрослую линейку.

Перед воротами останавливаюсь и, задрав голову, смотрю на высоченное здание, украшенное флагом.

Очень красиво, очень пафосно и тяжеловесно.

Сколько же здесь этажей? Как-то раньше в голову не приходило посчитать…

Восемь. Восемь этажей. И по бокам какие-то башенки, там, наверное, еще парочка этажей имеется.

Солидно как. Сразу чувствуется, что учебное заведение высокого уровня. Не каблуха какая-нибудь или низкорейтинговый институт, снимающий половину школы на окраине города.

И я буду тут учиться.

Круто как!

4

Радость переполняет, хочется счастливо гикнуть и подпрыгнуть на месте!

И, возможно, я бы так и сделала, но в этот момент позади раздается оглушающий рев мотора. Настолько внезапный, что я подпрыгиваю на месте, поворачиваясь, и тут же, чисто на инстинктах, отбегая в сторону.

Вдруге о кого-то спотыкаюсь и лечу! Прямо носом в асфальт!

Правда, не долетаю, этот кто-то перехватывает чуть ли не у самого асфальта, и я опять лечу. Уже в обратном направлении.

Все происходит так быстро, что успеваю только пискнуть удивленно, не испуганно даже, потому что осознать ничего не получается пока. Какие-то качели дурацкие: вверх-вниз.

– Ноги береги, – раздается у меня над головой низкий тихий голос.

Задираю подбородок, задираю, задираю… Ой, мамочки, чего же он такой высокий-то?

Моргаю на крепкую шею, недельную небритость, очень даже брутальную… Серые глаза, темные брови, растрепанные, довольно длинные волосы. Ой…

Парень, поймавший меня, спасший, можно сказать, от неприятностей, тоже смотрит, хмуро, без улыбки. И придерживает за плечи. И руки у него горячие и жесткие.

Я немного ежусь, потому что слишком крепко держит, затем вспоминаю о вежливости:

– Спасибо.

Он кивает, не отводя от меня взгляда, и я ощущаю, как его большие пальцы неожиданно мягко ведут вверх и вниз по моим плечам…

Это… Странно. И пугает, если честно. И я хочу высвободиться, потому что парень странный. Слишком суровый, слишком какой-то… непростой. Опасный – вот правильное слово. Очень опасный, это на уровне подсознания ощущается. Хочется быть подальше, но он все еще держит, не пускает, а я почему-то тоже не могу ни слова сказать, попросить, чтоб убрал руки. А вырываться силой как-то… невежливо, он же помог…

– Эй, Камень, новая телка? – Глумливый веселый голос за спиной заставляет вздрогнуть. Я каким-то седьмым чувством понимаю, что это про меня, тут же вспыхиваю всей поверхностью кожи, кажется, и веду плечами, пытаясь вырваться.

– Ниче так, фигуристая, – продолжает тот же голос, и я уже не краснею – буровею, как свекла! Это что еще за наглец такой?

К счастью, моему спасителю тоже не нравится этот придурок и его слова, потому что он отпускает меня, наконец-то, и шагает вперед, чуть нахмурившись.

Я же, торопливо отскочив в сторону, получаю возможность рассмотреть нахала, успевшего ни с того ни с сего оскорбить меня.

И сразу понимаю, что это именно он – причина моего падения. Вернее, не он, а его байк. Что-то спортивное, невероятно крутое на вид и такое же дорогое.

И сам парень, одетый нарочито просто и стильно, с продуманно небрежными светлыми волосами, модной татухой на шее, красивый, скалящийся весело на хмуро изучающего его здоровяка, смотрится дорого.

И нагло, безмерно нагло.

Он сидит на своем мощном спортивном звере, проводит ладонью, тоже забитой татухами чуть ли не до кончиков пальцев, по волосам, придавая им еще более стильный вид. В брови поблескивает колечко пирсинга.

Невероятно притягательный нахал…

Я ловлю себя на том, что пялюсь чуть ли не с отвисшей челюстью, а парень, заметив мой взгляд, улыбается и подмигивает:

– Ты только познакомилась с ним, малыш? Если так, то мой тебе совет, не спеши…

Я тут же прихожу в себя и делаю шаг назад, затем еще один, а потом вовсе разворачиваюсь и убегаю прочь.

Вслед мне несутся какие-то выкрики, которые я уже не слышу. Зато слышу отчетливо знакомый низкий голос:

– Я тебе твою железяку в зад затолкаю…

Поворачиваться и наблюдать этот процесс я не планирую, еще сильнее ускоряясь.

И пытаясь усмирить бешено бьющееся в волнении сердце.

Ну надо же, приключение у меня!

Бр-р-р-р…

Вокруг бурлит, завихряется толпа, и постепенно я перестаю вспоминать о досадной встрече возле ворот. Пока ищу свою группу, пока изучаю расписание и схему универа, пока знакомлюсь с одногруппниками… Понятно, что дел море, тут как бы себя не забыть, что уж говорить про случайно встреченных людей!

Тем более что университет огромный просто, и я в любом случае больше этих двоих парней не встречу.

Знала бы я, как сильно ошибаюсь в тот момент…

5

После завершения праздничной линейки нас радуют тем, что занятия начнутся сразу, в этот же день.

Целых три пары, обалдеть!

Вот это я понимаю, погружение с головой!

Но я не расстраиваюсь, предметы все новые, даже названия у них такие… солидные. Интересно очень!

В группе у нас в основном девчонки, парней всего два человека, и похожи они больше на испуганных мышат, чем на представителей сильной половины человечества.

Я с любопытством всматриваюсь в новые для себя лица, пытаясь понять, что за люди меня окружают. Стараюсь быть приветливой и улыбаться, в конце концов, с ними я буду ближайшие пять лет довольно плотно общаться, надо наводить мосты.

В школе я не была популярной девочкой, но и изгоем тоже не слыла.

Обычная среднестатистическая ученица, спокойная хорошистка. Про то, что мои родители – в религиозной общине, не знал никто из учителей и одноклассников, и слава богу.

Тошка учился в другой школе, со специальным математическим уклоном, и виделись мы в основном после уроков и на выходных. А в старших классах – вообще не особенно часто, потому что у меня была подготовка к ЕГЭ, а у него – университет, не до общения. Но связи друг с другом не теряли, перезванивались, переписывались в мессенджерах, знали все друг про друга.

И потому мне вдвойне обидно было, что он вот так странно отнесся к моему желанию учиться здесь, в самом лучшем университете города.

Ему то есть можно, а мне нельзя? Глупость какая…

Тошка, словно чувствуя мою злость, засыпает меня миллионом сообщений с веселыми мемчиками, котятами, жалобно глядящими с экрана, щенятами и прочей ерундой.

И если в самом начале я только раздражаюсь, то затем обида отпускает, и на котят с щенятами реагирую уже вполне благосклонно.

И даже один раз отправляю в ответ улыбку.

Тошка радуется и тут же звонит, чтоб, наверное, закрепить успех, но в этот момент начинается пара, и я сбрасываю.

А когда завершается последняя пара, выхожу на крыльцо и оглядываюсь, уверенная, что Тошка ждет меня.

Но в толчее студентов не могу его увидеть, спускаюсь вниз по ступеням.

– Вася, давай с нами! – зовет Марина, веселая темненькая девчонка. – Мы отмечаем первый учебный день!

– Эм-м-м… – Вообще, я не против, но, к сожалению, с деньгами полный провал, все рассчитано вплоть до копейки, и позволить себе где-то посидеть я не могу. – Нет, мне надо…

И снова оглядываюсь, выискивая Тошку. Неужели не дождался? Или обиделся, что сбросила?