Беда для боксера

Глава 1

– Беда, брат… – вздыхает Фома, и его здоровенная фигура, так пугающая противников на ринге, сейчас выглядит ощутимо сдувшейся. Полной печали, скорби и этого… как его? Сочувствия, во! – И как ты так вперся?

Пожимаю плечами. Если б знать… Тогда, наверно, и не вперся бы. Но тут же вся фишка в том, что нихера не просечешь, когда накроет!

Я вообще всегда думал, что это хрень все.

И, честно говоря, не я один.

Все наши так считали. На словах-то мы круты, как вареные яйца. А в реале получается по-другому все.

Стоит копнуть, и практически у каждого есть что-то такое за душой. Вон, и у Фомы, похоже, тоже есть… Не зря же сочувствует. Понимает, значит, в чем фишка… В чем беда.

А беда… Это беда, да.

Я сразу как-то и не просек, насколько сильно вперся.

Удивительное дело: живешь себе, живешь… Всё хорошо, жизнь не то, чтоб супер, но вполне нормальна. Работа, тренировки, бои… Трени, трени, трени… Бои. Трени, трени… Бои. Работа. Иногда – веселуха с друзьями. Но мало, потому что это только в интернете врут, будто бойцы после боев отрываются. Нихера они не отрываются. Особенно после таких боев, как у меня.

Не знаю, может, кто-то где-то реально двужильный, способный после двенадцати раундов еще и трахаться и пить…

Я лично способен только на кровати валяться. И нет, даже в этом состоянии ничего у меня дополнительного не встает. Сколько раз наши местные ринг-герлс пытались проверить… Без толку.

Но меня этот ритм вполне устраивал. Все равно нихера другого не умею. Как с самого детства в спорт пришел, так и остался. Всю школу, потом армию, там тоже выступал за свою часть. И после куда мне было? Только сюда. Работа в зале, показывать парням, как правильно тягать железо. С мелкими – учить основам карате. И выходить на бои по выходным.

Мс я получил и чемпионом края стал, но дальше не пошло. Дальше спонсоры нужны, а у меня не было. Ну и потом уже из возраста нужного вышел. Все. Прошляпил.

Только и остается теперь – в боях участвовать, не особо легальных, но и не прямо криминальных, получать копейку за тренерскую… И стараться не думать о будущем.

Удивительно, что меня все устраивало. До сих пор.

А сейчас – беда.

– Слышь, а может как-то ее… Ну… Убедить? – Фома внимательно смотрит на меня, а я не понимаю, что он имеет в виду.

Как можно в чем-то убедить человека, который тебя в упор не замечает? Женщину? Девушку?

Красивую… Охереть, какую красивую… До боли в глазах.

Я из-за этой боли впервые в бою лег. Никогда такого не было. Проигрывал, конечно, не без этого, но техническим, по очкам. А тут…

И как я ее заметил-то тогда? Сам не пойму до сих пор.

Обычный субботний вечер был, обычный бой. Я должен был в третьем положить гостя из соседней области. Гость про это знал, он против меня – лох, но изо всех сил пыжился, чтоб хотя бы в четвертом…

А я, красуясь перед публикой, поднял руки надо головой, оглядел зал… И взгляд сам тормознул на бледном лице во втором ряду. Козырные места, вип-трибуна.

И она…

Огромные глаза на худеньком, нереально белом лице. Без румянца вообще. Губы пухлые. Красные. Волосы темные – волнистым облаком по плечам…

И смотрит на меня, взгляда не отрывает.

Я так и замер.

Словно в голову ударило.

Потом, правда, и в самом деле, ударило.

Противник, сучара. Постарался, поймал момент моего затмения… Так справа вдал, что я не устоял, свалился позорно под ноги. А он еще и добивать начал, пользуясь помрачением…

Короче говоря, вырубил, тварь. Сам, наверно, охренел от счастья.

А уж чего в зале творилось – не передать… Я все же фаворитом был, никто не ожидал. Люди бабки потеряли, говорят. Но тут я – не ответчик, бой не был заказным, я такими вещами не балуюсь. А в обычном – случиться может всякое, никто от рисков не застрахован.

Но тренер, конечно, потом орал.

А я, придя в себя и полностью проигнорировав и красного от ярости тренера, и такого же красного продюсера, или как там эта должность у него называется? Устроитель боев? Не вникал никогда, если честно. Короче говоря, послав далеко всех недовольных, отправился искать ту самую девочку, из-за которой беда со мной приключилась.

Не нашел.

Взбесился.

Начал выяснять.

Ну и выяснил, конечно.

Подружка Михасика, местного мажорчика, любителя крови на ринге. Он когда-то сам дрался, но не особо успешно. А может, папашка запретил, я не в курсе.

Но суть в том, что приходил регулярно и каждый раз с разными телками.

Сегодняшнюю до этого вообще никто не видел, но запомнили хорошо. На заметку взяли, сучары.

Я только зубами скрипнул и пошел искать Михасика.

Конечно, то, что девочка пришла с этим уродом, немного коробило… Верней, много. Много коробило! Но тормозить я уже был неспособен.

С другой стороны, может, и хорошо, что она – из таких? В кровать затащу, покатаю на себе вволю, насмотрюсь, натрогаюсь, надышусь… Глядишь – и отпустит. И пройдет стороной беда…

Михасик нашелся в тот же день, в моднявом клубешнике. С другой телкой.

На вопрос, куда прежняя делась, скривился и вякнул, что дура она и динамо. Верней, не динамо, это он не захотел, и вообще…

Но по роже было понятно, что расстроился зверек. Еще бы, такая девочка – и послала.

Мне аж бальзамом по битой роже – послала. Не захотела. И вообще… Не его она. Просто однокурсница.

На рекламе учится. На последнем курсе.

Больше мне ничего не надо было от него.

Голова работала ясно, план выстраивался быстро. И был вполне рабочим. С бабами у меня вообще все всегда работало. И тут никаких препятствий не предвиделось.

Знал бы, что это – самый последний день моей свободной жизни без головной боли и постоянного нервного напряга… Да что бы я сделал? Ничего. Уже ничего.

– Слышь, я давай тебе скину контакты фирмы одной, – предлагает Фома, – они делают такие… Типа сюрпризы бабам на всякие праздники бабские. Свидания в необычных местах и так далее…

– Думаешь, поможет? – не особо надеюсь, потому что уже понял все, можно сказать, до самого дна словил… Но мало ли, а вдруг? В конце концов, меня часто по щени на ринг роняли. Всегда вставал. И тут встану. Потому что не кусок говна, а Олег Жаров. Это имя пока еще много кто знает. И уважает.

Она вот только не уважает…

Лелик… Она меня назвала Лелик. Презрительно так получилось, но мне было похер. Главное, что называла. Разговаривала.

Первый-то раз вообще мимо прошла. Словно я – невидимка.

А я – нихера не невидимка!

Во мне – два метра роста и сто десять кило чистых мышц!

И вообще! Я – заметный!

Стоял когда возле ворот универа, где моя беда училась, с букетом огромным наперевес, все заметили! Все! И даже на телефон снимали!

Ждали, когда выйдет та, ради которой Олег Жаров нацепил костюм и притащил здоровенный букет метровых роз!

А я стоял, краснел, потел… Но с места не уходил. Мало ли, пропущу еще…

Не пропустил.

Она вышла из дверей, начала спускаться по ступеням крыльца…

А я, как дурак, замер, рожу не контролируя. Потом пересматривал записи, их много в тот день в сети выложили, и удивлялся, до чего физиономия у меня в тот момент была на редкость дебильная.

Идиотская улыбка, глаза – по монете. А еще я побрился, дурак, неудачно, кое-где порезы встречались. Правда, с учетом следов от вчерашнего боя, эти порезы особо и не заметны были…

Короче, такой жуткий гоблин с клумбой наперевес.

А она… Она – принцесса. Королевна. Перед глазами эта сцена постоянно, как она медленно, красиво, спускается по ступенькам. Платье длинное. Волосы – волной. Облаком.

Глаза… Невозможно смотреть. Больно. В горле дерет, пересыхает…

Красивая такая.

Стою, дурак дураком, смотрю… А она…

Она даже не заметила.

Мимо прошла.

Так, взглядом мазнула, поморщилась, словно собаку блохастую увидела… И все. И дальше.

А я остался стоять.

Дурак дураком, да.

Она села в машину к какому-то очередному мажору, рассмеялась весело в ответ на его шутку…

И укатила.

С этого-то момента и настигла меня беда.

Глава 2

И эта беда мне спать не дает, есть не дает, жить не дает!

Драться… Драться – дает! Только это и получается хорошо! Потому что надо же куда-то ярость выместить, злобу свою бешеную.

В тот день, когда она в первый раз мимо меня прошла, даже не взглянув, я, кинув веник у ворот, свалил в сторону клуба исключительно на парах своей боевой ярости.

И там расхерачил три груши. А вечером еще и парочку физиономий парней, решивших, что зря я порчу инвентарь.

В целом, вечер провел с пользой.

Вот только голова не отрубилась, и мысли постоянно были всякие тупые. Типа того, что конкретно сейчас она делает? С этим мажором? Или с кем-то другим? И надо бы этот момент жестко прояснить…

Я не оступился, нет. Я не умею просто отступать.

Ловко она уронила меня на маты, неожиданно.

Но я встал.

И кинулся в бой.

На следующий день я опять стоял у ворот универа с веником уже не роз, а каких-то жутко дорогих розовых хреновин.

И не один стоял, а в компании тачки. Тачка была не моя, я на такую пока не заработал, Фома дал. Он ее в кредит взял и трясся над каждой царапиной, как припадочный.

Пришлось чуть ли не на крови поклясться, что все будет круто, и «его девочка» не пострадает.

Белая низкая спортивка смотрелась на редкость нежно. Как раз для такой красотки, как Лара Добровольская.

Я был уверен, что они друг другу понравятся.

Но ошибся.

Моя беда вышла из ворот, опять облила меня презрительным взглядом и направилась к тому самому мажорчику, с которым в прошлый раз уезжала.

Но я второй раз не пропускаю одни и те же удары, а потому спокойно заступил ей путь. Улыбнулся.

Она вздрогнула еле заметно, но глаз не отвела. Прищурилась насмешливо, а я… Черт… У нее такие глаза были… Тонуть и не выплыть… Я не выплыл… Кто осудит?

– Привет, – сказал я тогда. – Меня зовут Олег. Олег Жаров. Подвезти?

– Привет, – усмехнулась она, а меня тут же от голоса ее сладкого повело, в ушах зашумело… Пропустил-таки удар. Тактика у нее… Бессовестная… Неправильная… Разве можно так живого человека прикладывать? – Олег – это Лелик, да? И чего ты хочешь от меня, Лелик?

– Пусть Лелик… Поехали, прокатимся? И вот… – протянул цветы.

А она мельком глянула, поморщилась:

– Ничего пошлее не нашел? И у меня есть парень, он и подвезет.

– Не подвезет, – мне удалось все же взять себя в руки. Боец я или тряпка? – У него машина сломалась.

– Вроде, целая… – Лара пожала плечами, высматривая своего ухажера. Он, кстати, не особо торопился подойти, ссал, придурок, стоя у своего понтового корыта. Ну разве подходит такое ссыкло такой девочке?

Я развернулся, коротко глянул на резко потерявшего цвет лица придурка, прищурился и сказал громко, так, чтоб все окружающие, и особенно один обоссанный окружающий, слышали:

– Не, сломалась, видишь же? Он подойти к тебе не может. Чинит.

Лара оценила обстановку, поморщилась презрительно, и я порадовался, что в этот раз гримаска эта не мне адресовалась, а затем дернула плечиком:

– Ничего. На автобусе доеду.

– Зачем на автобусе? – я все же немного двинулся вперед, опять загораживая проход, – я довезу.

– Нет.

– Почему?

Тупой вопрос, согласен. Но я тогда реально не понимал, почему? Чего ее не устраивает? У меня есть тачка, бабки, я цветы привез. И приставать бы не стал. Сразу.

– Ты мне не подходишь, Лелик, – громко, так, чтоб услышали все, заявила моя беда, – у нас разные весовые категории.

– Чего? – а вот тут я конкретно так затупил, не смог выдать ничего более пристойного.

И Лара расхохоталась звонко и насмешливо:

– Вот об этом я и говорю, Ле-лик! Будь здоров, не кашляй!

Развернулась и пошла к остановке автобуса. По пути к ней присоединилась какая-то мелкая блондинка в джинсовом комбезе, оглянулась на меня, скорчила недоумевающую мордочку, что-то сказала Ларе, и она рассмеялись.

Надо мной, естественно.

Но в тот момент мне даже не было обидно.

Мне было никак.

Потому что накрыло с головой.

Длинные волосы, до поясницы, стройные ноги в джинсах, каблуки… легкая походка и запах нежный, куда круче любого цветочного… Смех хрустальный и голос нежный. Кожа прозрачная и губы влажные.

Лучше бы я сдох прямо тогда, у ворот ее универа.

По крайней мере, счастливым бы.

Глава 3

После неудачи с машиной Фомы были еще несколько попыток. Цветы. Воздушные, мать их, шарики. Много, много шариков.

Цветы регулярно радовали урны возле универа, потому что она просто проходила мимо.

Над воздушными шариками моя беда изволила долго ржать, а ее мелкая, но, как оказалось, очень злоязыкая подружка ядовито посоветовала посмотреть хроники Олимпиады 80, закрытие. И воспользоваться примером, чтоб всем уже было хорошо.

Этого момента я не понял, а потому совет принял во внимание и хронику посмотрел. Задумчиво посравнивал в зеркале улыбающуюся морду олимпийского мишки и свою небритую злую физиономию.

Уныло ударил кулаком по стеклу, слизнул кровь с костяшек.

И пошел выбивать неудовольствие жизнью и свою боль в самое привычное место: зал.

Жизнь моя, до этого в общем и целом вполне приличная, стремительно катилась в жопу, и сделать с ней я ничего не мог.

Фантазии, как еще заинтересовать холодную Лару и заставить ее обратить на себя внимание, не было.

Верней, фантазии-то был вагонище, но вся она начиналась примерно в том месте, где мы с ней оказывались одни. И дверь закрыта. И можно даже без кровати. Лара, хоть и высокая для девушки, но хрупкая. Я ее и на весу спокойно подержу. И поверну. И еще раз поверну… И…

Влажные салфетки, с некоторых пор прочно обосновавшиеся возле моей кровати, пользовались постоянным спросом после таких вот фантазий.

В сексе у меня ограничений не было.

А вот в моменте, как к этому сексу подвести… Ну не приходилось мне этого делать никогда! Не встречался я с такими девушками! Не торкало! А тут… Торкнуло. Так, что ни вздохнуть – ни выдохнуть.

До такой степени торкнуло, что вот уже пару дней на полном серьезе рассматривал вариант просто запихать неуступчивую девчонку в машину и увезти. Туда, где будет закрытая дверь. И можно даже без кровати.

Но это уже настолько отчетливо попахивало маньячеством и зоной, что приходилось себя тормозить.

И, скрипя зубами, искать помощи у более опытных товарищей.

– Да, – говорит Фима, – они прикольные вещи делают! Рыжему Сашке, помнишь его? Так вот, ему очень крутой сделали… Этот… Плакат! У него сын родился, так прямо напротив окон палаты роддома установили! Все бабы на зависть изошли! А его – прямо королева была.

– Это он тебе рассказывал?

– Да, и видос показывал. С ней и сыном.

– И как?

– Ну… Сын на него не похож… Красный такой, сморщенный…

– Да я не про него! Как жена отреагировала?

– Круто! Сразу замуж вышла за него!

– То есть… До этого не хотела? А сын как же?

– Да кто их, баб, поймет?

– Это да… Давай контакты фирмы.

– Олег, все сделаем в лучшем виде! Поверьте, ваша девушка будет впечатлена!

Мелкий парень, менеджер той самой фирмы, которая делает сюрпризы для несговорчивых девчонок, выглядит очень убедительно. А, учитывая, что я не могу толком сказать, что конкретно надо, то парнишка почуял золотую жилу и теперь старается крутить на полную.

В принципе, я и не против, главное, чтоб эффект был…

Ну что сказать?

Эффект определённо происходит…

Когда здоровенный плакат, весь в розовых сердечках и шариках, размером с два этажа универа, появляется под окнами аудитории, где, предположительно, занимается Лара…

Это выглядит мощно.

Даже я слегка херею от масштабов.

Вокруг собирается толпа, все с телефонами… Чувствую, буду я звездой ютуба… Вот только похер, главное, чтоб Лара впечатлилась.

Она выходит из дверей универа, сбегает по ступенькам быстро, порывисто…

И, не удостоив взглядом художественную композицию из плаката, трех клумб с цветами, цветомузыки, не особо хорошо идущей сейчас, в разгар дня, но раз уж предложили, чего отказываться, идет ко мне, скромно, но с достоинством стоящему чуть сбоку и готовящемуся принимать благодарности и восторги.

Она красива, как богиня… Глаза, одни глаза чего стоят…

– Какого хрена ты устраиваешь? – шипит она, подходя ближе и сдувая волнистую прядь с лица, – ты – дурак?

Я только моргать могу в такой ситуации. И лыбиться на автомате. Не очень красиво получается, но уж как умею… А Лара, не иначе заценив мой дебиловатый вид, продолжает:

– Ты что о себе возомнил, качок ты тупой? Не смей больше меня так позорить! Не смей подходить ко мне! Понял? Доходит до тебя?

После, так и не дождавшись от меня реакции, разворачивается и таким же жестким темпом уходит обратно.

Я стою, как дурак, реально как дурак, посреди двора, рядом с огромным плакатом, на котором написано «Лара – самая лучшая девушка во Вселенной». И еще стихи там есть какие-то, парнишка обещал, что девушка будет плакать от счастья…

В руках у меня – очередной веник, теперь уже разноцветной мелкой дряни. А за спиной томно играет выездной оркестр из двух скрипок и одной неведомой хрени, названия которой я не знаю.

Не знаю, как Лара, а зрители на ютуб впечатлились, да…

Глава 4

Потом были недели мрачняка.

Не в том смысле, что я начал куролесить и беситься, нет, мне этого никто бы не позволил, бои же на носу, да и мелкие подопечные требовали внимания, но вот настроение как упало резко ниже плинтуса, так и не поднималось обратно…

И нет, от своей идеи добыть себе эту неприступную заразу, я не отказался. Говорю же, не умею я отступать.

Парнишке из фирмы был дан еще один шанс, а потом еще один…

Над универом и шар воздушный летал, готовый принять меня и Лару на прогулку под облаками. И байкеры приезжали, пугая и восхищая всех девчонок вокруг. Всех, кроме Лары. Она только кривилась, закатывала глаза свои красивые и демонстративно топала мимо.

В итоге я свернул наступательную операцию и перешел на осадное положение.

Начал искать вопросы на свои ответы. Включил, короче говоря, голову.

К тому моменту я уже выяснил, где она живет, с кем дружит и с кем гуляет.

Где подрабатывает.

Что любит.

И, чем больше узнавал, тем больше понимал, насколько глубока задница, в которую я сам себя усадил.

Моя беда была популярной девочкой.

Модель, красотка, с кучей постоянно крутящихся под ногами придурков. Она любила танцевать, развлекаться и тусить с такими же, как она, гламурными цыпами.

На кой хер мне такая?

У меня не особо много денег, хотя для многих девчонок я – завидный мужик, не скуплюсь. Могу подарить то, что просят, ну и в постели со мной весело… Надеюсь. Короче, для обычной девушки я – прям самое оно.

А вот для такой гламурной кошки – грязь под ногтями.

Парни, которые уже были все поголовно в теме моей проблемы, хором уговаривали не дурить. Потому что, даже если и удастся мне эту беду уложить в койку, то не факт, что будет продолжение…

А мне надо было продолжение. И, чем больше я на нее смотрел, тем отчетливей понимал, что надо. Очень надо. Без обоснуя. Без планов на будущее.

Мне.

Ее.

Надо.

Точка.

По утрам на меня из зеркала смотрел редкостный дебил, с горящими придурковато глазами и каменной мордой. И я не узнавал себя в нем.

Днем я работал. Зарабатывал бабки, так нужные мне сейчас. Нет, я не планировал ее покупать, не настолько дурак все же. Но в любом случае, лучше с бабками, чем без них… Может… Может, она захочет поехать куда-нибудь? Я отвезу.

Конечно, пока до этого – как до Китая раком, но помечтать-то…

Я мечтал.

Ну и, так как пока, кроме мечты, ничего не светило, готовил плацдарм. Прореживал территорию, выкорчевывал сорняки.

Через две недели рядом с моей бедой образовалась понятливая пустота. Пришлось пару раз серьезно объяснить нескольким придуркам, что Лара Добровольская – занята. Местные все поняли быстро, все же, меня на районе знали неплохо.

А вот пришлые…

Я смотрю на понтовую белую аудюху, выделяющуюся на стоянке, как яхта Абрамовича среди катеров жигулевской кругосветки, и на придурка, не менее понтово облокотившегося на капот.

Виду него победителя по жизни.

И рожа знакомая. Вчера Лара выложила в свою инсту фотку в ним в обнимку.

Я, как увидел, расстроился сильно, на нервах в первом раунде сделал москвича, и тренер потом опять долго орал. Народ неделю готовился, ждал зрелища, а я вышел и один раз вмазал по лысой башке. Не сложилось со зрелищем, короче.

И вот теперь смотрю на придурка, и ощущаю, как глаза прямо кровью наливаются.

Лару мою ждет, сучара.

Ну ничего. Сейчас дождется.

Подхожу к нему, дожидаюсь, пока повернется, рассмотрит внимательно. Оценит, так сказать, ситуацию. Инстинкт самосохранения включит. Не тороплюсь, время есть пока. У Лары – еще пятнадцать минут пары.

В любом случае успею. Все.

– Добрый день, – решаю проявить вежливость, не совсем же я быдло. – Пошел отсюда нахуй.

– Че?

Наверно, мажору не каждый раз так вежливо говорят, не привык еще к нормальному разговору, а потому повторяю:

– Пошел. Отсюда. Нахуй. И не появляйся больше.

– А ты… – мажор расширяет глаза, осматривает меня торопливо, сглатывает, оглядывается по сторонам, потому что народ за хлебом и зрелищами подтянулся, естественно. – Ты кто вообще?

– Смерть твоя, – представляюсь, не теряя вежливости, воспитание – наше все, так тренер говорит, – еще раз тебя тут увижу, поедешь домой в багажнике.

– Да что происходит?

– Разговор происходит. Вежливый.

– Да в чем дело? Я на твое место встал, что ли? Сейчас переставлю…

– Ты на мое место при всем желании не встанешь, – утешаю его, – просто забудь дорогу к Ларе.

– Ларе? – только тут до мажорчика, похоже, начинает доходить весь трагизм ситуации. – А ты ее…

– Парень я ее. Не знал? Мы вчера чуть-чуть… Поругались. Но уже помирились. Ты же вчера ее домой привез, да? И все?

– Да-а-а… Да-да-да! – мажор отшатывается, потому что я повожу плечами. Вежливо сжимаю кулаки, хлопаю одним о ладонь… – Только домой! Вообще ничего больше! Устриц поели… И все!

– Устриц… – эхом повторяю я, – а ты в курсе, что от них понос может случиться?

– Не-е-е-е…

– Я бы советовал ехать в больницу. Прямо сейчас.

– Да-а-а…

– И штаны проверь на всякий случай.

Наблюдаю, как аудюшка юзом с разворотом выруливает со стоянки, удовлетворенно тру кулак. По-моему, вежливо поговорили. Как там говорил мой тренер? Конструктивно, во!

Я вполне доволен результатом разговора, ровно до того момента, когда моя беда выходит из дверей универа.

Уже по лицу понятно, что злится. Наверно, мажор на меня настучал. Вот ссыкливое мудло.

Я же ему ни одного плохого слова не сказал! Вообще! Вот и веди потом вежливые разговоры!

Торопливо выставляю перед собой очередной букет, в этот раз нежных пионов, я прям разбираться стал за этот месяц, выучил названия всех цветов.

Улыбаюсь, потому что не могу не улыбаться, когда вижу ее. Даже такую, рассерженную.

– Ты… – она тормозит передо мной на полном ходу, чуть ли не врезается, шипит злобно, – ты… мудак! Как ты посмел? Какого хрена ты сказал, что ты – мой жених? С каких это пор?

Я хочу ей сказать, что с тех самых, как увидел ее первый раз… Но не могу.

Слова пропадают, насмотреться на нее не получается. Красивую такую. Злую. Глаза горят. Губы раскрыты. Вот бы ее сжать, да заткнуть эти губы своим ртом! Вот бы на вкус ее попробовать!

Она злится, кулачки сжимает, говорит мне что-то грубое, вокруг нас – толпа, а я думаю только о том, что прямо сейчас, вот в эту самую минуту мог бы ее… Мог бы просто взять, прислонить к дереву, задрать юбку… И никто бы мне не помешал. От одной этой картины в голове все переворачивается, внизу все встает, а в глазах все плывет.

Наверно, я теряю лицо. Слишком дико смотрю на нее, потому что Лара, опомнившись, отступает в сторону…

А затем, сжав губы, выхватывает у меня букет пионов и со всей силы бьёт по лицу! Один раз, второй, третий! Пока букет не разлетается на лепестки, а ее не перехватывает за локти та самая мелкая блондинка, уговаривая прекратить и опасливо поглядывая на меня, словно ожидая… чего? Ответки? Она дура совсем? Чтоб я тронул Лару? Только в своей голове. И только членом.

– Не смей больше! Надоел! Дурак! Пошел вон! – беснуется моя беда, которой я так сильно мешаю строить личную жизнь, и, презрительно тряхнув гривой волос, разворачивается и уходит обратно в универ.