Не смей меня… хотеть

Глава 3

За столом Маринка продолжает меня обрабатывать насчет вписки у Сома, но мне, особенно после происшествия, вообще про это слышать не хочется.

Поняв, что я не в настроении, подруга принимается за свое излюбленное занятие: обсуждение окружающих.

– Машка опять губы наколола, глянь, синяки какие… Нафига? У нее и так вареники, в профиль нижняя губа вообще на подбородке лежит… Фу-у-у…

Я приподнимаю бровь, выразительно глядя на губы Маринки, с намеком, потому что они тоже как бы не свои.

– Ты чего? У меня все свое, сколько тебе говорила, – фыркает она, но не особенно получается у нее это действие, потому что филер в губах слишком жесткий, переборщила, видно.

Мой взгляд, наверно, становится еще выразительней, потому что она отворачивается раздраженно.

А я ловлю себя на том, что мне приятно ее раздражение. Не то, чтоб я стерва, вообще не так, но, очевидно, сегодня какие-то бури магнитные, меня несет не по-детски.

И Маринка, с этими ее постоянными сплетнями и обсуждениями других людей, порядком надоела.

Я раньше как-то не задумывалась об этом, просто принимая ситуацию такой, как она есть. А сейчас внезапно приходит мысль о картонности, глупости всего происходящего… Я словно кукла в красивой коробке. У меня кукольная внешность, одежда, парень тоже кукольный…

Так, стоп! Тут недолго фиг знает, до чего додуматься!

– Ой, смотри, какое чучело! – Маринка, не умеющая долго злиться, очень вовремя отвлекает от опасных мыслей, – ужас какой! Вроде, все эмо в двухтысячных самоубились, мама говорила. Она из могилы, что ли, выползла?

Я, не переставая поражаться внезапным вывертам сознания подруги, непонятно откуда вытащившей архаичное понятие о субкультуре молодежи, которое ни она, ни я по возрасту никак застать не могли, разворачиваюсь и сразу же нахожу взглядом объект насмешек Маринки.

Невысокая худенькая девочка, вся в черном, а волосы переливаются всеми цветами радуги. Радужная поняшка какая… Лицо симпатичное очень, глаза такие огромные, как у анимэшки. Прикольная девочка, кстати.

И то, что Маринка ее стебет, пусть и, между нами, очень не нравится. Ну, а так как я сегодня милостью магнитых бурь стерва, то разворачиваюсь обратно к подружке и, сделав нарочито безразличное лицо, выдаю:

– Прикольный цвет. И сразу видно, что дорого очень. У нас так не умеют в городе, из столицы девочка, похоже… И джинсы, насколько я вижу, последняя коллекция маккуин, да?

Марина переводит взгляд с радужной пони на меня, и столько негодования, я бы даже сказала, праведного гнева в ее глазах, что я с огромным трудом удерживаю выбранное скучающее выражение на лице.

Поизучав меня с пару секунд, словно надеясь, что я сейчас скажу: «Шутка! Она – реально кринжовая», Марина понимает, что я не шучу, опять смотрит на девчонку.

Выражение ее лица в этот момент бесценно.

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтоб не засмеяться, когда она на полном серьезе кивает, признавая мою правоту.

– Ну да… Тоже сразу увидела, что дорого на ней все… Но так тупо-о-о… Куда эти ботинки страшные, ими же убивать можно.

– Тимберленды последней модели, – добавляю огонька я, – я тоже такие хочу.

– Ой, все, – закатывает она глаза, отворачиваясь и переключаясь на кого-то еще.

А я, подняв себе таким образом настроение, улыбаюсь и послеживаю за радужной пони, мнущейся у буфета.

Там толпа рослых юристов как раз подваливает, и ее, бедняжку, буквально сносит в сторону.

Она осматривается, глаза на худом лице становятся еще больше. Интересная. Кто такая? Почему раньше не видела? Странно прямо… Я бы такую точно запомнила.

Тут в дверях буфета появляется Игорь.

Выглядит он слегка помятым, но вполне живым. И у меня неожиданно прямо камень с души падает.

Все-таки было все это время опасение, что Олег и его свита могут что-то с ним сделать… Серьезное.

Но, судя по всему, яйца у парня имеются, потому что он даже улыбается и выглядит довольным.

Я наблюдаю, как он подходит к той самой радужной пони, говорит что-то ей, потом кладет руку на худое плечико.

– О! – комментирует Маринка, которая, оказывается, тоже из виду свой несостоявшийся объект насмешек не выпускала все это время, – а это еще кто? Ничего такой…

– Ну да… – соглашаюсь я с ее определением. Мне он тоже показался ничего таким.

Игорь наклоняется к девушке, что-то говорит ей, смеется, кивает на оккупированный буфет. Она наклоняет голову, соглашаясь, и Игорь смело ввинчивается в толпу парней с юрфака.

Интересно… Парень ее, что ли? А чего тогда ко мне клеился? Еще один потаскун?

– Парень ее, наверно, – авторитетно заявляет Маринка, – и что только нашел в этой мыши?

Я не согласна с таким определением радужной поняшки. Конечно, насчет марок одежды, на ней надетых, я наврала, я же не модный блогер, чтоб вот так, сходу, определять модельеров. Но выглядит она круто, этого не отнять, очень органично. Маленькая, конечно. Я и сама невысокая, но она явно метр пятьдесят, не больше, и это с подошвой тимберлендов. Но красивая, тонкие черты лица, волосы эти пушистые, радужные…

Я не успеваю додумать, как в буфете появляется Олег, Сом и Немой. Вилка они где-то забыли, похоже, так что идут не в полном составе, свиньей, как обычно, а клином.

Олег находит меня взглядом, что-то говорит Сому, тот кивает и топает в сторону стойки буфета.

А Олег подходит ко мне. Немой, глянув своими вводящими в ступор черными глазами сначала на меня, потом на Олега, разворачивается и садится на привычное для них место, за пустой стол.

– Малыш, а ты чего здесь? – обнимает он меня, целует в шею, – привет, Марин, – кивает подруге.

Маринка улыбается всей челюстью сразу, прогибается в пояснице, складывает на стол грудь выдающегося объема. Она на эту грудь бабки у матери с таким скандалом выбивала, что я до сих пор вспоминаю и вздрагиваю.

– Привет, Олег, – медово тянет она.

Я чуть хмурюсь, замечая ее флирт с моим, вообще-то, парнем. Раньше не замечала… А он был, флирт?

Что-то у меня сегодня день странный… Все впервые.

– Малыш, вставай, пошли к нам, – Олег снова целует меня в шею, это приятно, мурашки по коже бегут, а мысли сразу настраиваются на позитив. Он нежный такой… И Игоря не тронул… Может, я просто все преувеличиваю?

– И ты, Марин, тоже, поднимайся, – командует Олег, уже считавший мою реакцию на себя, – чего тут, как лохушки, сидите?

Я опять начинаю хмуриться, Маринка расцветать, но в этот момент позади нас раздается звонкий голос:

– Я три раза сказала «нет». Ты глухой? Или тупой? Или все вместе?

Мы разворачиваемся и видим стоящих друг напротив друга Сома и радужную пони.

Лицо у нее красное, злое, кулаки сжаты.

Но голос звучит звонко настолько, что нельзя проигнорировать окружающим, нельзя сделать вид, что все одновременно оглохли.

– Ты охренела, соска тупая? – удивляется Сом, причем реально удивляется, не в шутку. Похоже, в шоке, что его так отпинали прилюдно.

– Это еще кто из нас соска, – громко отвечает поняшка, – у тебя рот явно больше рабочий!

Ох… Е-мое…

По мертвой тишине, по охреневшей морде Сома я понимаю, что сейчас кто-то кого-то тут убьет.

Нет, все же магнитные бури сегодня, однозначно…

Глава 4

Тишина такая наступает, что ее можно ножом резать.

Только у кассы негромко переговариваются студенты, полностью занятые процессом добывания еды. Это серьезно очень, отвлекаться на всякие мелочи, типа скорого ядерного взрыва прямо в самом центре универа, нельзя. А то уведут вкусную булку!

Сом моргает удивленно, на его смазливой физиономии настолько явное непонимание и неверие в происходящее, что мне становится даже жаль парнишку. На одно, коротенькое мгновение.

Потому что через это мгновение он уже приходит в себя, резко шагает вперед, хватает радужную поняшку за локоть, тянет на себя так, что ей приходится встать на носки своих тимберлендов.

Тут надо сказать, что вся свита Олега, включая его самого, крайне высокие ребята. Под метр девяносто. А Немой так и вообще к двум, наверно.

И потому со стороны смотрится парочка Сома и поняшки странно и пугающе. Он – высоченный, длиннорукий, и она – мелкая, хрупкая. Прямо сцена из азиатской дорамы…

Вот только если в дораме парень девчонку явно хочет, то тут у нас прямо противоположное желание.

Невольно замирает сердце, потому что Сома я таким диким вообще никогда не видела, а я его уже три года знаю, вообще-то.

Понимаю, что вмешиваться бессмысленно, в буфете полно парней, у которых, по идее, должны быть яйца. К тому же, Олег рядом стоит, и рука его лежит на моем плече. Он точно не пустит…

– Ты сейчас прямо тут встанешь на колени, сучка, и отсосешь у меня, – рычит низко и жутко Сом, полностью в этот момент теряя свой привычный зубоскальный образ, – и тогда я, может быть…

– Оу! – звонко отвечает поняшка, и чего-то по голосу вообще не заметно, чтоб она впечатлилась его рыком, – ты что? Я не смогу так, как ты! Покажи класс! А я, так и быть, поучусь!

Всеобщий вздох волной прокатывается по буфету, я прикрываю глаза бессильно.

Он ее сейчас убьет. Точно убьет.

– Сом! – новый персонаж появляется на сцене, я открываю глаза и с изумлением вижу, как между сумасшедшей девчонкой и бешеным Сомом вклинивается Игорь!

Он, судя по всему, пропустил основное действие, увлеченный битвой за булки у стойки буфета, и только теперь увидел, что его девушка в опасности. – Пусти ее!

– Че? – Сом поворачивается к Игорю, в его голосе столько дикого изумления, что вокруг искрит. Краем глаза вижу, что кто-то из студентов снимает эту богическую сцену на телефон, а в углу, за блатным столом, садится на место Немой. Интересно, он чего, вскакивал? Хотел на помощь приятелю прийти? Странность проскальзывает в голове и тут же улетучивается, потому что на сцене действие развивается дальше. И стремительно превращается из трагедии в комедию.

Сом не выпускает поняшку, смотрит на Игоря, и она пользуется этим событием на полную катушку.

То есть, заряжает носком своего тяжеленного ботинка прямо по колену Сому!

Тот охает, лицо его искажается от боли, Игорь не теряет времени, вырывая тонкую руку девчонки из лапы Сома, разворачивает ее к себе… И рычит нисколько не слабее Сома:

– Какого хуя???

– Он сам виноват! – оправдывается поняшка, и вот клянусь, в ее голосе некоторая вина проскальзывает! Удивительно…

– Пошла отсюда, засранка!

Ничего себе, как он свою девушку…

– Но, Игорь… – у засранки голос еще больше виноватится, но в этот момент оживает согнувшийся в три погибели Сом, и с рыком:

– Убью, блять!

Дергается в сторону резво отскочившей поняшки.

Игорь тут же встает на его пути, смотрит жестко и серьезно:

– Тормози, Сом.

– Ты-ы-ы… – Сом переводит взгляд налитых кровью глаз на препятствие, с трудом осознавая происходящее из-за гнева, – ты, блять… Она, блять…

– Мне предъявляй, – спокойно говорит Игорь, – я отвечу.

– Какого хуя тебе? Ты кто, вообще?

– Я ее брат.

– Ой… – пищит Маринка в общей тишине, обрушившейся на нас, – ого…

– Игорь, я сама отвечу, – тут же гордо встревает поняшка, но Игорь, даже не поворачиваясь, рычит сквозь зубы ей:

– Я сказал, пошла отсюда, засранка! Дома по жопе получишь!

– Не-е-е… А ну стоять! – рычит неудовлетворенный Сом, понимая уже, что жертва ускользает.

– Пошла, блять! – повышает голос Игорь, резво тормозя Сома каким-то неуловимо красивым движением, от которого Сом, здоровенный бугай, на пол головы выше самого Игоря, почему-то тормозит.

Я смотрю на это все, не отрываясь и, кажется, успеваю охватить всю картину целиком: каменно застывшего рядом со мной Олега, похоже, так и не решившего, то ли ему выступать на стороне приятеля, то ли стороной обойти, потому что воевать с девчонкой… Ну такое. А вот с ее братом можно поговорить. Но почему-то Олег не торопится. Неужели, Игорь смог что-то такое сделать, когда они выходили разговаривать из-за меня, что Олег теперь дважды думает, прежде чем распушать хвост?

Вижу изумленные физиономии студентов, вижу неприятную ленивую усмешку Немого, наблюдающего за происходящим со своего места и больше не выказывающего желания помочь другу… А ему ли на помощь он привставал в самом начале?

Поняшка тем временем проявляет чудеса послушания на свой лад, то есть, презрительно фыркнув, выметается из буфета. Что удивительно, нисколько не заботясь о том, как сильно подставила брата, и это тоже наводит на определенные размышления. Не боится, что его нагнут?

Знает, что он сам кого угодно нагнет?

Судя по его поведению и по общей борзоте, второй вариант реальнее…

Все чудесатей и чудесатей…

Сом матерится, разочарованно глядя вслед усвиставшей жертве, рассказывая, как сильно он ее не любит.

Игорь непоколебимо стоит на пути Сома, не пуская его в погоню за сестрой.

И Сом неожиданно сдувается.

Буквально минуту назад он готов был разметать так сильно оскорбившую его девчонку по всему помещению буфета, а сейчас он только кидает на дверь злобные взгляды и матерится уже менее агрессивно, скорее, обязательную программу отрабатывая.

Потом смотрит на Олега, и тот словно приходит в себя.

Отпускает мое плечо и идет к месту событий походкой альфа-самца, а-ля «всех поимею». Вот чего у него не отнять, так это умения производить впечатление.

– Сестра у тебя, конечно… – говорит он Игорю, но тот только головой качает:

– Фильтруй. Я сам с ней разберусь. И если она зря накосячила, то извинюсь и компенсирую. Но только если сама виновата. Она сама виновата?

И смотрит на Сома уже знакомым жестким взглядом.

Тот неожиданно тушуется.

Похоже, там, в самом начале, был какой-то его косяк, из-за чего радужная поняшка и начала копытом бить.

Олег считывает это все, кивает:

– Пойдем, поговорим.

И приглашает Игоря за свой стол!

На лицах, окружающих дружное изумление. Я тоже не могу скрыть вопрос на лице, потому что на моей памяти Олег никого и никогда не приглашал за стол. Никого и никогда.

И вот интересно, что же такого сделал Игорь, что ему такие привилегии?

Тот же вопрос читается на лицах окружающих, но Олег скучающим взглядом окидывает зрителей, и у всех мгновенно находятся дела.

Толпа рассасывается тем более, что скоро четвертая пара начнется, а надо еще успеть поесть.

Мы с Мариной сидим на своих местах, и Олег, вспомнив обо мне, разворачивается и кивком приглашает за свой стол.

Марина тут же с готовностью встает, и я следом за ней.

Тоже, кстати, с готовностью.

И не потому, что Олег позвал, а потому, что Игорь заинтриговал…

Глава 5

– Слушай, – голос Маринки звучит просительно, – ну хватит уже… Ну мало ли, что там Олег говорил… Ты моя подруга или нет?

Я молчу, пялюсь на белый потолок спальни и, задрав ноги, разглядываю педикюр.

Манипуляции и всякое дешевое «слабо», «ты меня уважаешь» и прочий бред, призванный заставить человека сделать так, как надо кому-то, а не ему, меня всегда бесили.

Маринка в последнее время тоже бесит.

Хотя, с другой стороны, а что меня не бесит?

– Ты во всем будешь слушаться своего парня? – продолжает давить Маринка.

– А почему нет? – мне ужасно хочется ее вывести из себя, подразнить… Говорила уже, что я сегодня стерва? Ну так к вечеру это состояние только ярче становится.

– Бли-и-ин… Алька, ну нельзя же так! Он из тебя вообще веревки вьет! Нельзя так прогибаться!

Голос подружки звучит яростно и убедительно, но что-то мне подсказывает, что, если б Олег на нее внимание обратил, то Маринка бы вообще по-другому запела.

Но он не обращает… И никто из компании мажориков, с которыми мы общаемся уже три года, к ней особо клинья не подбивает.

Вопрос, почему?

Она красивая, видная очень, ухоженная. И папа у нее – владелец сети обувных у нас в городе и по области. Так что, вполне достойная кандидатура для постоянных серьезных отношений…

– Нет, – ровно отвечаю я, – Олег меня на свидание пригласил. Все, Марин, пока.

Отключаюсь, просто из-за инстинкта самосохранения, чтоб лишнего не наговорить. А то стерва я только сегодня, но вот учиться еще два года с Маринкой.

Да и неплохая она, если подумать…

На ум приходит утренняя сцена в буфете универа, когда мы сидели за одним столом, все вместе, и Маринка строила глазки Игорю.

Я это чисто случайно заметила, просто поймала на себе внимательный взгляд Игоря, а потом прищуренный – Маринки.

Мысли уносятся к новичку. Сами собой, я не специально.

Но просто… Очень интересный тип же.

Такой загадочный… Прикольный.

Разговаривал спокойно, с достоинством. Про сестру и компенсацию Сому за ее поведение сам заговорил, быстро все решив. Хватка прямо чувствуется.

Мне все время, что мы сидели, общаясь, хотелось спросить у Олега, каким образом он разрулил конфликт с Игорем… И что-то подсказывало, что Олег не особо в плюсе остался…

Но внутреннее чутье сигнализировало, что интересоваться опять Игорем у своего парня – так себе идея, и я сдерживалась.

А Маринка старалась, вылезала из кофточки, неловко поводила плечом, якобы нечаянно обнажая белую кожу, улыбалась.

Ее усилия были настолько очевидны, что всем за столом делалось смешно. А мне неловко. По сути, Маринка с нами сидела только потому, что у меня в подружках ходила… И, вроде как, я отвечала за ее поведение.

Игорь поболтал с нами, потом, уже перед самым началом пары, ушел. Он учился на финансовом, последний курс.

А его сестра, оказывается, на первом курсе экономического.

И да, я попала пальцем прямо в точку, они приехали из Питера.

Отца перевели сюда на повышение, работает в госструктуре… Хм-м-м… Интересно…

Игорь не уточнял, в какой именно госструктуре, и на какую должность, и на прямые вопросы отвечал уклончиво, что очень даже было настораживающим.

Сделав себе пометку выяснить у папы, не появилось ли у нас в городе какой-либо крупной фигуры по фамилии Солнечный, я переключилась на размышления о предстоящем свидании с Олегом.

Он после обеда пригласил, когда на пары отпускал.

Прижал к себе при всех прямо, проворковал на ухо:

– Вечером ничего не планируй, малыш… Я кое-что для тебя приготовил…

Я покраснела чуть-чуть, обняла его, встав на цыпочки.

Высокий, так хорошо…

Он подхватил, поднял повыше, поцеловал жадно.

Позади нас присвистнул Сом, еще кто-то из девчонок завистливо пискнул про любовь.

И только после этого Олег, сполна насладившись всеобщим вниманием, отпустил меня.

Я повернулась, поправляя рубашку, поймала внимательный взгляд Игоря, черный и злобный Немого, завистливый – Маринки…

Реакцию Игоря я отметила, на Немого привычно забила, он всех не любит, и его самого справедливо вполне десятой дорогой обходят, а Маринка… Ну, наверно, мне все же стоило пересмотреть наше с ней общение…

И вот теперь, уже дома, в очередной раз отказав подружке в походе на вписку к Сому, я лениво размышляю о том, какого черта я делаю. И куда это все ведет.

И почему меня коробят поступки моего парня. Парня, которого я, блин, вроде как, люблю…

Он объективно же хорош.

И точно так же объективно мне подходит.

И папа не против.

И братья зубоскалят, конечно, полушутливо предлагая набить засранцу задницу, если обидит, но это больше для проформы. Они привыкли меня защищать просто. Привыкли, что я – самая маленькая, самая их девочка. Это приятно, конечно, но не всегда же я такой буду. Я выросла, блин!

Я могу сама за себя постоять, могу сама решать, с кем мне быть или не быть, а они, похоже, до сих пор считают меня маленькой.

Не удивлюсь, если с Олегом все-таки встречались и серьезно предупреждали насчет меня… Зная этих придурков, запросто такое может быть…

Но ладно, хватит о наших милых семейных традициях думать, надо собираться на свидание.

Может, Олег тоже почувствовал, что между нами возникло напряжение, и теперь попытается реабилитироваться?

Я спрыгиваю с кровати, раскрываю шкаф.

Как обычно, вообще нечего надеть к особому случаю. Хоть в магазин едь!

Немного поковырявшись, я все же отыскиваю черно-белое платье с завышенной талией и короткой пышной юбочкой с белым кружевом по подолу.

К нему идеально подойдут грубые мартенсы и бомбер в стиле американских школьников. По длине он практически вровень с подолом, потому что оверсайз, такой вариант куртки бойфренда, сзади это смотрится… х-м-м-м… интересно.

Собрать волосы в косички, чуть подкрасить ресницы – и вот он, хулиганистый и стильный образ.

Теперь неважно, куда меня потащит Олег. Если ресторан – сниму бомбер, платье будет выглядеть очень даже к месту, если на прогулку… То тем более. В клуб или на набережную… Ну, короче говоря, я – молодец. Чувство стиля мамино. Она у меня красотка такая, что, если мы идем с ней по улице, то все мужики шеи сворачивают. И не на меня, в основном! Не зря папа периодически нервничает. Не показывает, конечно, но я же его знаю.

Примерно к восьми часам я полностью готова и сижу в соцсети, убивая время.

Появляется мысль немного почитать на понедельник, подготовиться к лекциям, но одергиваю себя. Ну нельзя же быть такой заучкой, в самом деле!

Лучше лишний раз проверить, не размазалась ли тушь. Короче говоря, применить паттерны поведения, типичные для ожидающей своего парня девушки.

Да, мне нравится психология…

Через полчаса ожидания, я набираю Олегу.

Что происходит, вообще?

– Малыш, – его голос напряженный и печальный, – прости… У меня тут… Отец, короче, загрузил, я не смогу сегодня вырваться…

– А позвонить? – резонно спрашиваю я.

– Прости, я хотел, но не успел… Я все компенсирую, завтра сгоняем на яхте, хочешь? Сезон же еще!

– Не хочу, – я злюсь, настроение падает, – все, пока.

– Малыш, не обижайся, я правда закрутился…

Я отключаюсь, не дослушивая оправдания.

И ловя себя на странном облегчении, смешанном с легкой обидой и разочарованием. Последние две эмоции относятся к неоправданным надеждам. Все же, процесс сборов настраивает на лиричный лад, ожидаешь поневоле чего-то хорошего…

А вот насчет облегчения… Это надо подумать, да. По какой причине?

Я снимаю бомбер, выхожу на улицу, смотрю с балкона на темнеющее небо. Наш дом находится в центре города, на своеобразной частной территории, в огороженном коттеджном поселке. Говорят, тут когда-то был пустырь, принадлежавший одному из заводов, но город разросся, и место выкупила строительная компания. Теперь тут разномастные коттеджи, архитектура которых напрямую указывает, в каком десятилетии застряли их владельцы. Наш, например, образца две тысячи пятого года. Отец его построил, когда я уже родилась, но прежнего нашего жилья я не помню. Только это.

Из моих окон прекрасно видна низкая ограда нашего участка, а сразу за ней, через чисто символический забор поселка, стоянку, березовую посадку и многополосную дорогу – многоэтажки нового квартала, построенного в две тысячи десятых.

Шум дороги мне никогда не мешал, наоборот, убаюкивал, а горящие в полутьме окна домов дарили странное чувство уюта.

На улице уже прохладно, сентябрь же в разгаре, и свежо.

Думаю о том, что мне делать. Раздеваться, посмотреть сериальчик и спать? Вечер пятницы…

Не хочется. Уже настроилась на веселье, на перемену обстановки.

Но звонить Маринке тоже не хочется, а больше подруг у меня, так уж сложилось, нет.

Возвращаюсь обратно в комнату, рассматриваю себя в большое напольное зеркало.

Красивая. Я – красивая.