Не смей меня… хотеть

Глава 6

Сом живет в пригороде, у его родителей большой дом в одном из элитных коттеджных поселков города, что в последнее время, как грибы, расплодились в охраняемой заповедной зоне.

Такси охрана поселка пропускает без проблем, когда говорю, к какому дому. Сом подсуетился, похоже.

Музыка слышна еще с начала улицы, я осматриваю темнеющие соседские коттеджи, в очередной раз поражаясь терпению людей, живущих тут. Сомик устраивает такие вписки регулярно раз в неделю, а то и чаще, его предки, собственники одного из заводов у нас в городе, зависают постоянно в Европе, а потому тут отрыв и мрак бесконечный. И вот интересно, люди-то вокруг живут не бедные, как еще голову этому уроду не оторвали за постоянный бумс-бумс-бумс по ночам?

У ограды отправляю такси, решив, что вызвать новое не будет проблемой, а мало ли, вдруг придется задержаться?

И иду к дому.

Прямо с порога атмосфера отрыва, глобального и безбашенного, бьет по голове. Еще тепло, во дворе бассейн с подогревом, вода парит, и девки в купальниках ныряют с визгом и воплями туда.

На первом этаже, в большом помещении со вторым светом – толпа, сразу и не разберешь, кто где.

Кто-то танцует под громкие биты диджея, основавшегося с навороченной техникой в углу у бара, кто-то разговаривает, собравшись по несколько человек в группы, кто-то просто ржет, да так громко, что перекрывает музыку.

Меня пару раз пытаются тормознуть перепившиеся придурки, но я аккуратно огибаю их, двигаясь целеустремленно вперед.

Ищу знакомые интерьеры.

Судя по сторис, мой парень-трудоголик должен валяться где-то в районе мягких диванов. Я у Сома была только пару раз тут, в этом доме, а потому вообще не помню, где могут быть такие диваны.

Бреду наугад, сжимая от ярости губы.

Не знаю, что буду говорить, что делать, когда… если застану его. Не знаю. Меня сейчас не разум ведет, а чистая, незамутненная злость.

Из большой комнаты поворот в сторону бильярдной.

Слышу знакомый кокетливый визг, в глазах темнеет.

И становится страшновато… В одно мгновение хочется малодушно развернуться и уйти. Сделать вид, что ничего не знаю, ничего не видела. В конце концов, если специально не рыться, то сторис и не найти же…

Или, например, сохранить его и просто потом предъявить Олегу. Пусть выкручивается…

Это все легкие пути, по которым так приятно бы пойти… Но визг становится громче, и я пресекаю в себе страх.

Нет уж!

Я – принцесса, мать вашу!

Я разве могу трусливо прятать голову в песок? И разве я заслуживаю такого отношения? Нет и нет!

Рывком распахиваю дверь…

И наблюдаю картину маслом: Сомик, Вилок и Олег сидят, утопая в мягких диванах, с кальянными трубками в руках. У Сомика на коленях незнакомая девчонка, судя по наивной, незаюзанной мордашке, первокурсница. Вилок уже убитый, и кальян его агонию явно продлевает. И Олег. С Мариной на коленях. И лапа его у нее под юбкой. Причем, явственно можно понять, что не просто под юбкой и даже не просто в трусах. А прямо вот глубже.

У Маринки красное расслабленное лицо, накусанные губы, дурной взгляд.

У Олега довольные глаза и пошлая улыбка.

Они все замирают, глядя на меня.

И я замираю.

Потом с губ Олега сходит улыбка, он хмурится, отталкивает взвизгнувшую Маринку с колен, встает.

И я вижу, что у него стояк. Прямо такой, явный, даже просторными джинсами не скрыть.

От этого зрелища неожиданно становится тошно, я молча разворачиваюсь и иду обратно. К выходу.

На глазах слезы, в горле не просто ком, мне реально нечем дышать!

В большом зале оглушает музыка, бьет по нервам, по голове лупит, хочется закрыть уши и побежать.

Но я только гордо вскидываю голову и иду, словно крейсер, разрезая пьяную толпу.

Олег нагоняет прямо у столов с напитками, разворачивает к себе за локоть.

Мне противно на него смотреть, пытаюсь вырвать руку, он не пускает, сжимая пальцы на предплечье, делая больно, яростно орет в лицо:

– Какого хера ты тут забыла?

– Пусти!

– Аля! Это вообще все фигня! Фигня!

– Отпусти, – кричу я, уже не сдерживаясь, – не смей меня касаться руками после того, как ей дрочил!

– Да че за бред? – Олег злится, сильнее сжимает и вообще, абсолютно не чувствует себя виноватым! – Ты че выдумываешь? Ну сидела она у меня на коленях… Сама упала перед этим, а ты зашла…

– Прямо тебе на пальцы наделась, да? Ай, как неловко!

– Аль, Аля… – он перехватывает уже двумя руками, пытается прижать к себе, – ты не права… Ну вообще не права… Это все ошибка… Я случайно тут…

– Случайно? – голос мой срывается, от его запаха, от его прикосновений тошнит, – случайно? Че ты несешь? Да вся сеть в ваших любовных играх!

– Аль… Ну ты че? – он перестает оправдываться, начинает меня тискать, говорить быстро и убедительно, – это все фигня такая… Ну ты сама подумай, где она и где ты? Аль… Давай поедем домой, поговорим…

– Нет уж! – не замечаю, как музыка ставится на паузу, и все вокруг пялятся на нашу разборку, мне в этот момент глубоко фиолетово на зрителей, тошнит все сильнее и хочется убраться отсюда подальше, – иди обратно, засовывай ей пальцы в трусы, или еще что-то засовывай… Мне уже плевать.

Олег все не отпускает, все держит, и я, сойдя с ума от дурноты, уже подкатывающей к горлу, выпрастываю одну руку, хватаю со стола какой-то стакан и опрокидываю ему на голову.

Олег тут же с матом отскакивает, я – синхронно – в другую сторону.

Секунду пялюсь на него, жалкого, облитого коричневой колой, матерящегося, затем разворачиваюсь и иду к выходу.

– Ну и пошла ты! – орет он мне вслед, словно камнями бьет в спину, – дура фригидная! Полный ноль в сексе!

Не поворачиваясь, поднимаю над головой руку с оттопыренным средним пальцем.

Да, знаю, принцессы так не поступают, но мне слишком больно, чтоб держать ровно спину.

Он еще что-то орет, потом слышу, как отгавкивается на подколки других парней, но мне уже плевать.

Хочется убраться отсюда побыстрее, чтоб потом, в тишине своей комнаты, спокойно поплакать.

На улице дрожащими пальцами пытаюсь открыть приложение и вызвать такси, но ничего не получается.

Не выдерживаю, смаргиваю злые слезы, стараясь не думать о том, что будет, если Олег сейчас решит меня догнать…

Звонить кому-то из родных в такой ситуации – тоже неправильно. Папу вообще лучше лишний раз не тревожить, а братья вполне способны тупо тут всех раскидать и закрыть на пару дней до выяснения обстоятельств. И наплевать им будет на возможные, и неминуемые, учитывая, чьи детки тут собрались, проблемы в будущем.

Нет уж, никого я подставлять не собираюсь.

И вообще… Взрослая уже, да? Вот и надо отвечать за свои ошибки по-взрослому.

Отворачиваюсь от дома, где опять начинают качать биты, иду в сторону выезда из поселка, может, получится там, ближе к будке охраны, машину вызвать?

В голове полный сумбур, ужас, отходняк от пережитого.

Все же, это в первый раз у меня такое… Что вот так…

Никогда не думала, что со мной это может произойти. С кем угодно, только не со мной… Я же… Я же принцесса…

Глава 7

– Эй, Федотова, – голос парня, с которым я незнакома, но видела пару раз на вписках Сома и здесь, в универе, звучит за спиной неожиданно громко, – пошли к нам за стол, у нас свободно.

Разворачиваюсь, смотрю с огромным сомнением на стол, переполненный скалящимися в ожидании развлечения парнями с пятого курса, удивляюсь вообще бесцеремонности приглашения. В первый раз со мной так разговаривают. С таким откровенно похабным подтекстом.

– У вас там места нет, – зачем-то оправдываю я свой отказ, вместо того, чтоб просто сказать «нет». Или ничего не сказать, а развернуться и уйти, обливая презрением многозначительно пялящегося на меня приставалу.

– На колени ко мне сядешь, покатаю, а? – отвечает парень, вводя меня в ступор пошлостью предложения, и усмехается, оглядывая с ног до головы. Гадко как!

Его приятели грохают хохотом, а я, отмерев, наконец-то, так и не придумав, что ответить, резко разворачиваюсь и иду к свободному месту возле стола для грязной посуды.

Самый отстойный столик, но все остальные заняты, а за пустующий стол, где обычно сидела с Олегом, я сейчас под страхом смертной казни не пойду.

– Федотова! – парень, под одобрительный гогот и выкрики однокурсников, встает и хватает меня за локоть, разворачивая к себе вместе с подносом, – ты чего не отвечаешь? Гордая?

– Отвали, – сквозь зубы цежу я, пытаясь вырвать локоть и не выплеснуть содержимое подноса на себя, – пошел к черту!

– Ого! Буйная! – делится своими впечатлениями со своим столиком парень, – понятно, почему тебя Лексус кинул… Ну ничего… Он кинул, а я подберу. Я буйных люблю успокаивать…

Для меня это все становится чересчур, начинаю вырываться, ощущая на глазах непрошенные злые слезы, позор какой, Алька, остановись, надо достойно выходить из ситуации…

Но достойно не получается, держащий меня придурок на редкость мерзкий, а мне все еще очень больно и плохо от малейшего упоминания Олега, и, к тому же, не попадала я никогда в такую ситуацию! Когда все вокруг смеются! Надо мной! Над кем-то другим – пожалуйста! Миллион раз видела! Но чтоб я сама оказывалась объектом насмешек…

Потому и теряюсь, не могу ни придумать достойного ответа, чтоб отбрить придурка, ни вырваться! Вокруг смеются, мы начинаем привлекать внимание, и скоро все будут на нас смотреть, а сколько из них в курсе, что мы с Олегом расстались? Сколько стервятников налетит теперь?

Я закусываю губу, понимая, что проигрываю, сдаю позиции, и в этот момент парень чуть отступает назад, утягивая меня за собой… И напарывается на громадную фигуру, непонятно каким образом оказавшуюся на его пути!

Немой мгновение смотрит на свою футболку, облитую колой, потом на моего захватчика, в глазах которого уже начинает проявляться все понимание ужаса ситуации.

Он тут же отпускает меня, позволив мгновенно уйти в сторону вместе с не особенно пострадавшим подносом, и начинает униженно бормотать:

– Немой, сорри, бля… Я не видел тебя… Давай я за химчистку… Слышь, Немой… Я реально не видел…

Больше он ничего не успевает сказать, потому что Немой с совершенно каменной, и от того еще более жуткой мордой, берет его за ворот рубашки, трясет так, что пуговицы отрываются с треском, а затем бросает на пол.

Парень летит со странным тонким визгом, даже не пытаясь сопротивляться, Немой сминает стаканчик с остатками колы в своей здоровенной, невероятных размеров, лапе и движется к упавшему.

И я с расстояния пары метров с оторопью наблюдаю, как он тщательно и методично засовывает это стаканчик пострадавшему в рот…

Потом, добившись униженных слез и жалобного писка, встает и, не глядя ни на кого, спокойно идет к выходу.

По пути стягивает с себя через голову футболку, демонстрируя широченные плечи с вязью татуировок. Я стою пару минут еще, изумленно моргая и не обращая внимания на тоскливый мат парня, совсем недавно с радостью демонстрировавшего свою силу на слабой девушке. Для него мгновенная карма случилась, очень надеюсь, что это заставит хоть иногда включать голову…

А я, отмерев и усевшись за столик, какое-то время еще успокаиваю бешено бьющееся сердце.

И гоню из памяти вязь черных букв, набитых на гладкой коже мускулистой спины.

Abyssus Abyssum Invocat…

Даже моих скромных познаний в латинском довольно, что перевести это крылатое выражение.

Бездна взывает к бездне…

Интересно… Что именно он имел в виду, когда набивал это?

Подобное тянется к подобному?

Ты такая же бездна, как и я?

И зачем я про это думаю?

Сегодня Немой невольно мне помог, хотя очень сильно сомневаюсь, что он меня вообще заметил…

В его реакции на препятствие нет ничего особенного: не зря этого придурка весь универ десятой дорогой обходит, он же совершенно больной. Бешеный. Непредсказуемый.

Например, сегодня он вполне мог просто даже не обратить внимания на небольшую заминку на своем пути, отряхнуться и пойти дальше. Не так уж много на него той колы попало.

Мог посмотреть на невольную помеху своим жутким, малочитаемым взглядом так, что у того невольное мочеиспускание случилось бы, и… Тоже пойти дальше!

Мог спокойно и холодно стребовать компенсацию за майку, химчистку, моральный ущерб…

Ну и последний, крайний вариант, который, к сожалению, того пошляка, именно и случился.

Тут никто не виноват, и никто не может предугадать, что у Немого в данный момент в башке происходит.

Наверно, парень этот должен радоваться, что легко отделался, слухи-то про Немого ходят один другого страшнее… Удивительно, как Олег не просто не боится с ним общаться, а еще и дружит. И, вроде как, лидер в их веселой мажористой компашке.

Стоит вспомнить про Олега, сразу в груди становится тесно и больно.

Такое странное состояние: умом я понимаю, что все, наверно, к лучшему, и я в любом случае уже немного остыла, немного разочаровалась, стала какие-то недостатки находить в наших отношениях. Осторожно находить, ни с кем не делясь своими наблюдениями, потому что поддержки-то в любом случае не получила бы. Девчонки, с которыми общаюсь, сетевые красотки, типа Марины, просто покрутили бы пальцем у виска, дружно решив, что я зажралась.

С мамой я такие вещи не обсуждаю, потому что она все тут же рассказывает папе. Я не осуждаю ее за это, наверно, даже в чем-то завидую их такой всецелой доверительной любви. Но мне это и в минус идет.

Потому что стоит папе узнать, что у меня с Олегом нелады, тут же включится режим «Кто обидел мою принцессу». И все. После этого только выжженная земля. А уж если братья подключатся…

Будет от меня весь универ шарахаться, как от прокаженной. Нет, не надо мне такой радости.

Да и взрослая я уже, прятаться за спины родных.

Так что умом я понимаю, что все, наверно, к лучшему.

А вот душой, сердцем, прикипевшим к моей первой любви, мыслями, привычно сворачивающими на колею «мы с Олегом»… Пока что очень сложно.

Вчера вечером я, жестко проигнорировав все звонки от Олега и заблокировав его во всех мессенджерах, наплакалась вволю в подушку и уснула.

А утром, проснувшись и придя в ужас от отражения китайской физиономии в зеркале, пропустила первую пару, спешно приводя себя в порядок.

Конечно, было желание никуда вообще не ехать, но в таком случае мама бы подняла тревогу, решив, что я заболела, сказала бы папе… Ну и дальше сценарий понятен, я думаю.

Так что я стыдливо «проспала», залезла в тачку к брату, как раз очень даже удачно приехавшему на мамины утренние блинчики, и свалила в универ.

Так как явилась я ко второй паре, народу на стоянке было мало, и мне удалось спокойно зайти в здание и спокойно просидеть вторую и третью пары.

Маринки не было, наверно, до сих пор отмечает свое попадание на член самого популярного парня универа…

Я постаралась увлечься древнерусской литературой, с преувеличенным вниманием вчитываясь в «Сказание о Мамаевом побоище», и особо ни с кем не разговаривала.

После пары третьей пары пошла в буфет и… вот.

Так, надо быстрее доесть и идти дальше на пары. И выкинуть из головы этот идиотский случай. Очень странный случай. Парень из тех, кто точно был на вчерашней тусне, мог видеть мои разборки с Олегом… Но все равно, как-то очень уж шустро активизировался… Надо над этим подумать…

Но подумать я не успеваю, потому что за спиной раздается веселый кокетливый смех Маринки и знакомый бархатистый баритон Олега.

Вцепляюсь пальцами в стакан, машинально отмечая локацию звуков, очень четко выделяемых в общем шуме буфета.

Они там, у того самого стола, который я за три года учебы привыкла считать своим… И это почему-то очень больно сейчас. До слез.

Глава 8

Надо уйти. Надо просто развернуться и уйти. Я смогу.

Разворачиваюсь, подхватываю сумку и иду к выходу, почему-то малодушно рассчитывая, что толпа первокурсников, только что ворвавшихся в буфет в поисках сосисок в тесте, удачно меня прикроет.

Но, как назло, именно эта толпа подхватывает меня и выталкивает прямиком к столу, где сидит Олег.

И Марина, наверно, на правах новой законной девушки. Раньше-то ее за наш стол без меня не приглашали…

Я замираю, разом охватывая взглядом всю картину.

Олег сидит в центре, вальяжно откинувшись на спинку стула, перекатывает из одного угла губ в другой зубочистку. Есть у него такая привычка, дурная, на мой взгляд. Но ему кажется, что так гораздо брутальнее и взрослее выглядит. Глупость и пошлость. Раньше я, кстати, не замечала, а вот в последний месяц…

Он смотрит на меня насмешливо, дергает презрительно углом губ, лицо расслабленное, довольное. Красивое лицо повелителя мира.

Как я раньше не замечала снисходительно-брезгливое выражение на нем? Оно же словно приросло!

Может, это потому, что на меня он по-другому смотрел?

А сейчас – как на всех.

Маринка сидит рядом, интимно положив руку ему на плечо, показывая таким образом, кому принадлежит теперь этот парень.

И меня поражает одинаковость в выражениях их с Олегом лиц. Та же надменная брезгливость, высокомерие, равнодушие ко всем вокруг.

Правда, когда она видит меня, это выражение меняется на хищно-довольное. Она вскидывает легонько подбородок, усмехается, кривя непослушные пухлые губы, показательно медленно проводит пальчиками по футболке Олега.

Сом, сидящий справа, лыбится и кивает мне, приглашая за столик. Олег смотрит на него, сразу теряя свою снисходительность и наливаясь злобой, но Сому показательно плевать на неодобрение лидера. Он привычно строит из себя раздолбая-весельчака и скалится еще сильнее:

– Эй, Федотова, пошли к нам! Чего, как не родная?

– Сом, бля… – не выдерживает Олег, давая уже словесный приказ, раз на бессловесный его приятель положил болт.

– А че такое? – удивляется Сом, громко так, разворачиваясь к Олегу, – если тебе уже не надо, я могу… пообщаться. Алька, хочешь со мной… пообщаться?

И подмигивает до того похабно, что я вспыхиваю мгновенно.

И опять теряюсь!

Как дура!

Потому что никогда ко мне так явно и так грубо не приставали парни!

Только вот недавно Игорь, но он новенький, не знал меня совсем. А все остальные десятой дорогой обходили, общаясь исключительно уважительно!

Мы начали с Олегом встречаться, когда он был на третьем курсе, и уже тогда его слава, как одного из самых крутых парней универа, была серьезной, а к пятому курсу тем более!

И сейчас я теряюсь от пошлости, не знаю, что ответить. Мне не приходилось себя защищать никогда! Надобности такой не возникало!

– Сомик, – дует губки Марина, – здесь нет лишнего места…

Олег больше не реагирует на подколки приятеля, на слова Марины, только смотрит на меня. Неожиданно злобно и… выжидательно?

Чего ждет? Что я среагирую? Захочу поговорить, прояснить ситуацию… Или, может, извиниться за свою вчерашнюю резкость?

Для этого вся сцена срежиссирована и выставлена?

В голове сразу рисуется продолжение спектакля, как я сначала униженно прошу его отойти в сторону, поговорить со мной, как он лениво соглашается, как слушает меня, все с тем же лениво-снисходительным выражением лица… А потом что? Принимает мои извинения великодушно? Позволяя вернуться к нашему прежнему формату отношений? Или не принимает, посылает меня, демонстративно и громко?

Лишний раз самоутверждаясь за мой счет?

Вчера я его, похоже, сильно обидела…

Я смотрю в его злые глаза, совсем некрасивые, на самом деле, и поражаюсь, о чем думала раньше? Куда смотрела?

Они сидят передо мной, такие довольные собой, такие высокомерные. Сбоку, совершенно равнодушный ко всему происходящему, жрет здоровенный бургер Вилок.

Для полноты картины не хватает Немого и его пронзительно-бешеного злобного взгляда.

Хотя, может, и хорошо, что он отсутствует.

Из всей их компании только он меня безотчетно и сильно пугает.

Я смотрю на них и думаю, насколько глупой и слепой была раньше.

И разочарование собой прежней накрывает с головой. Я молча разворачиваюсь и, игнорируя смех Сома, радостно-жадный взгляд Маринки, равнодушие Вилка и злобные ждущие глаза Олега, иду к выходу.

Вслед мне, камнями в спину, летит звонкое:

– Дура деревянная.

Это Маринка говорит, подружка моя. Она у нас в доме ночевала пару раз, за одним столом с нами сидела. Флиртовала с моим братишкой Мишкой.

– Почему деревянная? – удивленно спрашивает Сом.

Приятель моего парня. Теперь бывшего. Мой отец его вытаскивал один раз из неприятностей. Не особо серьезных, но без его вмешательства все могло бы быть печальнее.

– Потому что в постели бревно.

А это мой парень бывший. Тот самый, что в любви признавался, говорил, что самая лучшая, что он так рад, что первый у меня, ведь я теперь только его, только ему принадлежу, и это куда важнее дурацких умений в постели! Потому что умения – это наживное, а чистота – эксклюзив.

Ему нравилось быть со мной в постели. По крайней мере, он так говорил…

Я выхожу из буфета и молча топаю на пары.

Все внутри заморожено, нет никакой возможности даже разговаривать с кем бы то ни было. Мне кажется, что у меня спина болит от ударов, подлых, потому что их не ждала, не думала, что так можно.

Вот так.

За один вечер превратиться в бывшую. Подругу, приятельницу. Девушку.

А еще я думала, что это пройдет. Надо просто заняться чем-то другим…

Я тогда еще не знала, что все только начинается…

Глава 9

Следующий день показывает, что то, что я раньше называла жизнью и своей реальностью, на самом деле, было иллюзией.

Аля Федотова, отличница, красотка, правильная, иногда даже вежливая, веселая девушка, в жизни никогда никому не перешедшая дорогу, никогда ни о ком не сказавшая ни одного плохого слова, не может рассчитывать на хорошее отношение только потому, что она вот такая. Хорошая.

Нет, меня не хейтили, не устраивали жестоких розыгрышей, как некоторым моим однокурсницам, когда мы только на первом курсе учились, или моим одноклассницам в школе, если они слишком уж отличались…

Меня просто не замечали.

Игнорировали.

Это было настолько странно, что я сначала даже не поняла, что происходит. Не ожидала ничего подобного!

И не сразу связала все ниточки воедино.

Я, по своей наивности, не иначе, искренне считала, что то, что я рассталась с Олегом – наше с ним личное дело, и никого не касается. Естественно, понимала, что будут шепотки, разговоры, возможно, косые взгляды или, наоборот, довольные… Все же, Олег – привлекательная кандидатура на роль парня, и то, что я практически два с половиной года владела им безраздельно, многих бесило… Но, вот честно, не думала, что настолько!

На следующий день после происшествия в буфете, я прихожу в универ, сажусь, как обычно, на второй ряд в аудитории… И не сразу понимаю, что рядом со мной – пустое пространство. Словно я – прокаженная, которую нельзя касаться!

На следующей паре, в другой аудитории, это повторяется.

И еще. И еще.

В раздевалке, когда мы собираемся на физкультуру, рядом со мной на лавку никто не садится.

Я удивляюсь, потом, на удачу, несколько раз обращаюсь к однокурсницам. Со мной разговаривают либо сквозь зубы, либо вообще смотрят, как на пустое место.

И это неожиданно обижает. Задевает. Я не привыкла к такому! Я привыкла, наоборот, быть в центре внимания, не как главная звезда, естественно, но как элита!