Волчий интерес

Пролог. Волк императора

– Ло-о-о-ордик! Пришел, лордик! Давно тебя не видно было! Где шлялся?

Голос Бесноватого Эда с легкостью перекрывает шум таверны, а это очень даже непросто, могу я вам сказать.

Все, как по команде, тут же замолкают и принимаются пялиться на меня.

Кто с удивлением, это явно новички, не знающие меня в лицо, кто с равнодушием, это местные пропойцы, которым нечего опасаться Волка императора, кто с радостью, это опытные, знающие, что если я тут, то веселье будет до утра, а то и больше.

Есть еще те, кто смотрит со злобой и ненавистью, и процент таких взглядов с каждым годом увеличивается. Этим Волк императора или прищемил хвост когда-то, или вот-вот прищемит…

Привычно отслеживаю все взгляды и движения, усмехаюсь, прохожу к барной стойке, по пути кивая знакомым, кое с кем даже рукопожимаясь.

Бесноватый Эд, которому прозвище подходит как нельзя более уместно, широко скалится остатками зубов и ставит на стойку привычный мне бокал с местным разливным неразбавленным.

Делаю глоток, морщась от запаха пойла. Да, неразбавленное, это точно…

Горло продирает на раз.

– Пожрать? – радушно предлагает Эд, но я отказываюсь. Местной жратвы даже мой желудок не выдерживает.

Эд кивает, наклоняется, кивает на дальний столик:

– Там тебя спрашивали.

Не смотрю в указанном направлении, а поворачиваюсь полностью к Эду, вопросительно поднимаю бровь. Тот понимает, разводит волосатыми лапами:

– Не знаю, откуда узнали! Вот честно, Лорд, не знаю! Ты же приходишь, когда хочешь… Никто не отследит время! А они пришли, спросили… Я сказал, что бываешь… Ты же не велел другое говорить… И я молчу…

Насчет молчания Эд, конечно, очень сильно преувеличивает, но вот что касается моей персоны, тут не врет. В самом деле молчит, лишнего не болтая. Своя-то шкура дорога. А про меня самые интересные слухи ходят. В том числе насчет виртуозности сдирания этих самых шкур с этих самых болтунов…

Продолжаю пить мерзотное, но отлично прочищающее мозги пойло, наблюдаю за резво обслуживающим народ Эдом. И ощущаю спиной внимательный взгляд… Он очень выделяется из всех прочих, такой… надменно-заинтересованный. Так смотрят на мерзкую, но занятную букашку. Изучают, как половчее оторвать ей крылышки…

Ну, насчет оторвать они погорячились, конечно. Как и насчет крыльев, собственно, тоже. Крылатый у нас в компании только Ассандр, но ему тоже не оторвешь. Хотел бы я посмотреть на того, кто решится рвать крылья огромному дракону с дурной привычкой жечь все подряд при малейшей опасности, или просто плохом настроении. А у Асси, как его называет третий мой названный брат по крови, душка Карс, хорошее настроение бывает так часто, как теплый ветерок в северной ледяной пустыне…

Хотя, в последнее время все поменялось… Но это только потому, что Асси у нас неожиданно для всех, и для себя тоже, нашел себе жену. А жены – это такая вещь, которая делает мягче и дурнее самого жесткого и умного мужчину… И дракона… И даже такое чудище лесное, как Карс…

А вот меня, волчьего выкормыша, ничего не сделает мягче и уж тем более дурнее. Просто потому, что я не собираюсь жениться. Никогда. Ни за что. Вообще. А почему?..

– Лордик! – тут же, ответом на мои внутренние размышления, звучит нежный голосок Рути, местной подавальщицы. Она на мгновение прижимается ко мне самым выдающимся своим достоинством, облизывает губы, – лордик… Так рада тебе… – голос становится низким, грудным, влекущим, а глаза подергиваются поволокой, – останешься?

Вот потому и не женюсь никогда… Зачем? Мне и так хорошо.

Я усмехаюсь, шлепаю Рути по щедро оснащенному заду, киваю. Конечно, останусь. Не попрусь же на ночь глядя искать приключений… Не то настроение, знаете ли…

Слишком долго мотался по южным пустошам, вылавливая для брата моего названного, императора Анджеера, всякие интересные слухи, сплетни и домыслы. Которые вообще не слухи, не сплетни и не домыслы… Но знаем об этом только я и Ежи…

Провожаю взглядом Рути и мельком отмечаю, что из угла, где, как говорил Эд, сидят люди, спрашивавшие обо мне, внимательно следят за моими действиями.

Двое мужчин. Прикрываю веки, настраиваясь на них… Ого… Как интересно!

Не мужчины, значит…

От них пахнет лекарствами, причем, от одной – очень сильно, и болезнью. Застарелой и неизлечимой.

А от второй – лекарственный запах перемешивается с тонкой нотой железа и моря. Как интересно…

Вот только смотрят, конечно, как на таракана…

Ну что, уважим леди?

Встаю, отвечаю прямо на внимательный взгляд, чуть наклоняю голову в приветствии.

И дожидаюсь ответного кивка.

Подхожу, подтаскиваю стул, сажусь.

Женщины, переодетые мужчинами. Одна пожилая. Вторая молодая. От пожилой пахнет скорой смертью. От молодой – отчаянием и свежестью. Интересное сочетание.

– Что ищут здесь выскородные леди? – негромко спрашиваю я, оскаливаясь в приветливой улыбке. Вежливость – наше все, определенно.

Глаза молодой расширяются в изумлении, рот приоткрывается, и я невольно отмечаю свежесть пухлых губ. Красивая. Очень. Правильно переоделась мужиком, такой нежной девочке не стоит бывать в местах, подобных этому…

– Да, про вас говорили правду… – задумчиво скрипит старуха, оглядывая меня блеклыми глазами.

– Кто говорил, миледи? – вежливо приподнимаю я бровь. И меня сейчас в самом деле этот вопрос интересует, потому что рекомендации – вещь такая… Занимательная. И хочется очень заняться тем, кто считает, что имеет право рекомендовать меня…

– Дон Сордо, – коротко отвечает старуха, и я изо всех принимаюсь заниматься несвойственным для себя делом: маскировкой эмоций. Несвойственным, потому что обычно ради этого не стоит трудиться, меня мало что может вызвать на эмоции.

Но вот сейчас…

Дон пропал пять лет назад, при обстоятельствах странных и печальных… Мы искали, правда искали. Названный брат, один из нас… Но не нашли. Его дом стоял пустым, соседи в один голос уверяли, что ничего подозрительного не видели…

Мне не удалось ничего выяснить. Мне. Мне!

После начались покушения на Ежи и очень даже интересные, с выдумкой, можно сказать! Такое мог придумать только человек, хорошо его знающий. И в этом свете исчезновение Дона выглядело совсем уж неприятно…

А, учитывая, что нам за пять лет так и не удалось ничего найти, то более чем неприятно… Все же, названный брат… Кровная магическая клятва – это вам не кот в тапки нассал… Ее не обойдешь. Да и вообще… Как-то странно… Чего ему не хватало? Нет, ну если чего-то не хватало, можно же попросить у Ежи! Он даст!

Но Дон ничего не просил никогда. Никто из нас не просил, если честно… Братья по крови с императором, мы и нрава были одинакового, не зря же так подобрались хорошо, обтесались друг о друга…

Дон был одним из нас. Пока не пропал бесследно, оставив после себя море вопросов и сомнений…

И вот теперь эта старуха так легко упоминает его имя!

– Вот как? – скалюсь я, надеясь, что глаза не блестят слишком алчно, – а почему сам Сордо не пришел? Я бы с ними поговорил… Немного…

– Он мертв, – сухо сообщает старуха, поджимает морщинистые губы, и от меня не укрывается эта внезапная дрожь. Она к нему определенно относилась не равнодушно. Не знаю, со знаком плюс или минус, но явно не равно.

– Как он умер? – вырывается у меня вопрос. Умер, все-таки…

– Во сне, – коротко отвечает старуха, а девочка издает какой-то непонятный звук, то ли удивления, то ли раздражения.

Я мысленно отмечаю это для себя.

Во сне… Ну конечно… Рубака Дон во сне умер… Очень смешно. Обхохочешься…

– И что же говорил про меня Дон? – решаю я уточнить.

– Говорил, что вы можете… Можете кое-что найти. Кое-кого.

– Все, что угодно можете найти здесь, в столице, – вмешивается девочка, повышая голос.

А я смотрю теперь только на нее.

Внимательно смотрю, изучающе, отдавая себе отчет полностью в том, насколько бесцеремонен мой взгляд.

Девочка прикусывает пухлую губку и краснеет. Мило так, нежно… Интересно.

Ощущаю, как внутри приподнимает пушистые уши волк. Ему определенно нравится смущение этой самочки. Вкусное смущение.

– Могу, – ласково улыбаюсь ей. Только ей. Подмигиваю. – Но все имеет свою цену…

– У нас есть деньги, – фыркает презрительно девочка, и в этом фырке, а еще в надменном повороте головы и холодном взгляде сходу читается потомственная аристократка, в сотом поколении. Такие рядом с дворовыми псами даже стоять брезгуют…

Да и я обычно таких… обхожу.

Но вот сейчас…

Показательно не замечаю ни взглядов, ни жестов, радостно изображаю полного дебила, прохожусь по ней похотливым взглядом.

– Мне не нужны деньги, леди, – говорю я, – вам разве Дон не рассказывал ничего обо мне?

– Прекратите, – скрипит раздраженно старуха, – это глупо.

– Глупо – это когда две женщины переодеваются в мужскую одежду и приходят в самое паршивое место во всем нижнем городе, – грубо отбриваю я ее, – еще глупее, когда эти женщины решают, какой ценой будут платить за услуги такого, как я.

Старуха открывает рот, чтоб сказать явно что-то неприятное, но девочка ее перебивает:

– Подожди, Мэсси, – смотрит на меня в упор, и холодный взгляд ее заставил бы ежиться кого послабее духом. Да уж, не только аристократка, а еще и ведьма, похоже… Но мне ее чары – смешная детская игрушка. Меня ничем не проймешь. Потому просто поощрительно скалюсь, показывая, что внимательно слушаю, – что вы хотите?

– Я хочу аристократку в постель, – усмехаюсь я. – Тебя, милая.

Это я добавляю на всякий случай, чтоб не было путаницы. А то кто этих аристократок знает, решат, что мне любая подходит… А мне не любая. Переборчивый я. Иногда.

Девочка бледнеет, спрашивает с надеждой:

– Шутите?

– Да ни в жизнь! – смеюсь уже откровенно я, – всегда мечтал вот такую девочку по кровати повалять. Соглашайся. Найду все, что захочешь!

И подмигиваю. Как можно пошлее.

Это переполняет чащу терпения старухи, она резко вскакивает и, шипя раздраженно:

– Уходим, Лари, – рывком поднимает свою подопечную со стула.

Та встает, молча, темнея надменно взглядом и натягивая пониже капюшон длинного плаща.

Я торможу, легко ловя за руку:

– Если передумаешь, милашка, спросишь обо мне у трактирщика.

Она резко выдергивает ладонь и торопливо идет следом за старухой.

Я машинально отмечаю, что походка их выдает с головой, смотрю по посетителям трактира, вдруг кто тоже наблюдательный. Но все в порядке, никому дела нет до двух темных фигур, обряженных в одинаковые плащи пилигримов.

Они выходят прочь, а я подношу к носу пальцы той руки, которой касался только что нежной кожи девочки.

Втягиваю аромат…

Вкусно…

Сегодня я узнаю, где они остановились и кто они. Завтра буду владеть полной информацией про их дела здесь, в столице. И потом…

Потом мы будем разговаривать.

Уже по-другому.

Хотя… Эта милая шалость мне тоже понравилась. Девочка пахла свежестью, теплом и обещанием. Хорошая самочка…

В конце концов, у Волка тоже может быть свой интерес в этом деле…

Глава 1

– На колени, – приказываю сухо, Рути с готовностью падает передо мной на пол, протягивает руки к ремню штанов, и я благосклонно позволяю раздеть себя. А затем вообще сажусь на кровать и маню женщину ближе.

Она послушно ползет на коленях, мурлычет, разглядывая моего готового к сражению бойца, обхватывает его опытными губами.

А я прикрываю глаза, улетая.

Кладу руку на затылок, стискиваю пальцы, направляя, задавая нужный ритм.

И представляя на месте подавальщицы ту аристократочку, что сегодня с негодующим фырканием отвергла мое щедрое, пусть и шутливое предложение.

Она бы как, интересно, брала?

С отвращением? С холодностью и выражением муки на лице? Или…

Я сильнее нажимаю на затылок, заставляя взять глубже, Рути задыхается и давится, но мне плевать. Это не ее я сейчас держу. Это я аристократочку обламываю. Убираю холодность и надменность с красивого личика.

Уверен, после ночи со мной она бы никогда не смогла так смотреть, как сегодня вечером.

С удивлением осознаю, что раздражен. И даже, можно сказать, взбешен.

Рути колотит по запястью, опомнившись, отпускаю.

Откатывается, задыхаясь и кашляя.

– Ты что? Ты меня убить хочешь своим змеем?

Так…

Надо исправлять ситуацию, а то так немудрено вообще ничего не получить.

– Прости, милая, – улыбаюсь я, подтягивая женщину к себе ближе и мягко, успокаивающе поглаживая, – просто ты очень хороша в этом деле… Я не сдержался… Хочешь колечко?

– Да… – надув губы, отвечает она, уже успокаиваясь и опять опускаясь на колени, – золотое…

– Да, милая, да… – я рассеянно киваю, подталкивая ее ближе к себе, – золотое… Возьми его…

Ощущаю, как влажные губы обхватывают, и в голове тут же картинка: аристократка Лари на коленях. И ее пухлые свежие губы, красные и натруженные… Слезы на нежных щеках… Ох… Хорошо…

Утром, морщась от легкой боли в башке, мимолетно удивляюсь вчерашнему помутнению.

Вот на кой мне, спрашивается, аристократка? Никогда их не не хотел, не гнался.

При дворе моего названного брата, императора Ежи, их огромное количество. И многие готовы на все, чтоб заманить императорского Волка в свои покои.

И Волк, когда был помоложе и поглупей, еще в самом начале правления Ежи, с охотой заманивался.

Ох, сколько я этих покоев повидал! Сколько аристократок разной степени свежести перещупал! Было время, да…

Пока не пришло осознание, что нет никакой разницы между шлюхой с нижнего города и развращенной светской красоткой. Хотя нет, разница есть.

Шлюхи честнее.

Им заплатишь и никаких проблем и вопросов.

А эти дамочки из высшего света очень много хотят за свои раздвинутые ноги и помятое платье. Чересчур много. Думают, если я с ними сплю, значит, перед Ежи буду отстаивать интересы их многочисленной родни. Смешные.

И, самое главное, что мой интерес – это, вроде как, полноценная и достаточная плата… И раз я валяю высокородную леди по кровати, то должен быть благодарен и счастлив безмерно.

И это тоже смешно, потому что удовольствие что от шлюхи с нижнего, что от аристократки из дворца совершенно одинаковое.

Только цена разная.

А если результат одинаков, зачем платить больше?

Вопрос этот у меня разрешился уже давным давно, и потому сейчас собственная реакция на вчерашнюю надменную аристократку удивляет.

Надо, пожалуй, скорее выяснить, кто это такая. И потом уже решать, что с этим всем делать. Ситуация-то интересная, конечно.

Сюда редко такие птички залетают…

Да и не помню я ее, не определил, откуда взялась, из чьих будет?

Пока размышляю, успеваю привести себя в порядок, переодеться и спуститься вниз, в таверну.

Рути, улыбаясь, ставит передо мной тарелку с тонко нарезанным мясом, единственным, что тут стоит жрать без боязни травануться, зеленью, лепешками и кувшином с водой.

Мой привычный завтрак.

Бесноватый Эд кивает, указывая на молчаливо ожидающих у дверей людей с неприметными рожами ребят из Тайной императорской канцелярии.

Не торопясь завтракаю, затем подзываю Рути, вкладываю ей в руку обещанное кольцо. Женщина, вспыхнув от радости, тянется поблагодарить, но я уворачиваюсь:

– Вечером, милая.

И иду к ожидающим меня ребятам.

Интересно, что понадобилось Ежи прямо с утра?

Да еще и такое, что телефоном не пожелал воспользоваться…

– Вас ожидают сегодня, – тихо говорит один из ребят в ответ на мой вопросительный взгляд, – по пятому протоколу.

Киваю, отпуская агентов, оглядываю пустой трактир.

Пятый протокол, значит…

Интересно…

Во дворце, как всегда, полно народу. Пятый протокол – это необходимость пройти незаметно.

В принципе, несложно, учитывая мои способности и мои знания.

Ежи сидит в своем рабочем кабинете, поворачивается на звук открываемой двери, морщится, видя меня без охраны.

– Вот зачем я их держу? – спрашивает в воздух, а я усмехаюсь, никак не комментируя свои способности проходить мимо стражи незаметно. – Утешает только то, что, кроме тебя, никто так не может, – ворчит мой названный брат, подходя ближе и приобнимая.

Мы виделись вчера днем, когда я с войны на бал, как говорится, прибыл с нарытыми сведениями по южным границам.

И, честно говоря, сегодняшняя встреча не по протоколу… Я планировал неделю гулять еще, погружаясь в привычный кумар нижнего города и отводя душу в знакомых удовольствиях. Но, чувствую шкурой, не судьба в этот раз…

Прохожу, наливаю себе вкуснейшего императорского вина, с удовольствием выпиваю.

Ежи отказывается от своего бокала, садится опять за рабочий стол, смотрит на меня внимательно. И взгляд такой… тяжелый. Ох, чует моя задница, озадачит меня Ежи чем-то занимательным!

– Ну что, говори уже, – поторапливаю его.

– Мне нужна услуга. В частном порядке.

– Ну, естественно, в частном…

– Не ерничай, Волк. Я знаю, что обещал тебе отдых, но дело касается моей матери…

А вот теперь слушаю внимательно.

Матушка Ежи, вдовствующая императрица Еухения, не просто уважаемая всеми женщина, вдова императора, мать императора, но и еще наша названная матушка, в свое время каждого из нас, бродячих псов, сумевшая обогреть и одарить любовью.

Лично для меня, волчьего выкормыша, в жизни не знавшего материнской ласки, она является воплощением всего самого чистого, светлого, доброго.

Если б ей потребовалось, чтоб я спустился под землю и добыл там древний камень анурак, я бы только спросил, какой размер камня она желает.

– Слушаю.

– У нее пропала вещь… – Ежи медлит, выдыхая, разжимая кулаки, и я только теперь понимаю, что он едва сдерживается, чтоб не начать крушить все вокруг. Все же, высочайшая выучка у членов императорской семьи… – Личная. Ее надо найти. И сделать это очень быстро. Как ты понимаешь, я не могу и не хочу привлекать никого стороннего… Вещь пропала сегодня. Стража просто не заметила ничего, понимаешь? Вот как с тобой сейчас.

Киваю.

Значит, отвод глаз.

Учитывая, что стража устойчива к любым видам чар, то это очень серьезно.

Я всегда считал, что такой один… А тут вдруг сюрприз… Опасный, очень опасный сюрприз.

– Мне надо будет с ней поговорить.

– Да, конечно… Волк… Это надо сделать быстро, понимаешь? Если зачарованную вещь так легко взяли… И если прошли через стражу… Волли клянется, что никакого воздействия не было. Понимаешь?

Киваю. Еще как понимаю… Глубина задницы растет очень быстро. Если императорский маг говорит, что видит воздействия, значит, что работал специалист сильнее императорского мага… Это требует отдельного осмысления и укладки в голове.

– Я не могу сейчас дернуть Ассандра, он мне нужен в Академии. А Карс не в городе.

Опять киваю. Про Асси я в курсе, про Карса нет, но вот теперь тоже знаю.

– Да и не помогут они, разве что Карса в покоях матушки посадить. А это не вариант…

Да, не вариант…

Ни Ассандр, наш черный дракон, ни Карс, наш бешеный леший, не являются следопытами. Они не способны становиться незаметной тенью, не способны проникать в самые узкие щели этого мира и выживать там.

Я способен. Это мой талант. Это моя работа.

– Найд… – Ежи смотрит на меня серьезно, – мне не на кого рассчитывать, кроме вас… Как всегда, чтоб его…

– Не волнуйся, Ежи, все решим. Я найду.

– Проси, что хочешь, ты знаешь же, что все дам?

– Знаю. И ты знаешь…

– Что не попросишь? – Ежи усмехается, чуть расслабляясь, – я иногда удивляюсь, что такого хорошего сделал в этой жизни, что заслужил таких братьев, как вы?

– Я задаюсь тем же вопросом, Ежи. Я-то явно ничего хорошего не сделал…

После разговора с матушкой Ежи, где поминутно выясняю ее утренний маршрут, со всеми остановками, разговорами и даже запомнившимися рожами придворных по пути, какое-то время провожу во дворце, активируя все имеющиеся связи. А у меня их, как у специального агента Тайной канцелярии императора, много, и самых разнообразных.

У матушки пропал зачарованный браслет.

Зачарованный как раз от кражи, что придает ситуации своеобразную, безумно интересную нотку. Кроме того, что он сам по себе дико дорогой, бесценный практически, фамильный, передающийся в семье матушки по наследству от матери к дочери или снохе, так он еще и обладает всеми положенными защитами: от кражи, от порчи, от случайной потери. И к тому же защищает его обладательницу от всех видов внешних воздействий.

И вот такая вещь пропала бесследно. Причем, матушка не помнит, в какой момент он исчез. Вот только что был на руке – и нет.

За это утро она была в своем крыле дворца, потом в кабинете сына, в малой столовой зале, в оранжерее, в молельне.

Самое тонкое место тут – молельня, потому что находится за пределами дворца.

Но и все остальные места следует принять во внимание.

Короче говоря, до вечера я оказываюсь занятым по самые уши, волк внутри неистовствует, жаждет отомстить за оскорбление близкого существа, и это придает моим действиям особый привкус спланированного безумия.

Уже в сумерках нахожу вполне внятный след, ведущий за пределы дворца… Как это происходит, сам не понимаю, просто в какой-то момент подчиняюсь волку, рвущемуся с поводка.

След ведет в нижний город.

И во всем этом есть одно хорошее обстоятельство: кражу совершил чужой.

Случайный.

И как раз возле молельни, когда матушка покидала механическую повозку.

Теперь надо выяснить, кто сумел так качественно отвести глаза охране, снять неснимаемый браслет и смотаться непойманным… Очень, просто очень талантливый… гад. Найду и разорву на части.

Радует, что это вряд ли злой умысел. Не указывает ничего на такой расклад. Так что Ежи можно не волноваться за возможное покушение на матушку или на других членов его семьи.

Не тот вариант.

Но, конечно, я это еще неоднократно проверю. Когда поймаю этого талантливого гада.

Заряжаю своих щелкунов на поиск новых талантливых лиц в нижнем, потому что такая звезда явно не может сиять незаметно, и, успокоив Ежи промежуточными результатами расследования, возвращаюсь в трактир Бесноватого Эда.

Не предполагая, что мой интересный день еще очень далек от завершения.

Глава 2

Темная фигура рядом с окном, расположившаяся так, чтоб сразу исключить вариант засады, потому что слишком на виду, не двигается с места, когда захожу.

Интересно…

Втягиваю ноздрями запах гостя и ощущаю, как губы неконтролируемо разъезжаются в торжествующем оскале.

Так я и знал, что вчера была не последняя наша встреча.

Ну что, артистократочка, пришла раздвигать ноги перед беспородным псом? Отдавать свое тело за услугу.

А я возьму. Я не из благородных.

Но сначала поиграю. Почему нет? Не стоило смотреть на меня настолько свысока вчера…

Тут приходит в голову, что за всеми этими перипетиями с пропажей браслета, я не успел дать задание щелкунам по поводу своих вчерашних гостей, и потому сейчас слегка не успеваю за событиями.

Например, она здесь каким образом? Эд пустил? Сильно сомневаюсь, он меня знает… Значит, сама.

Нет, я не питаю иллюзий насчет надежности своего временного жилья, но все же не до такой степени, чтоб не думать о минимальной защите от всяких случайных гостей.

И потому очень интересно, с каких это пор тут проходной двор образовался. И сколько народу еще успело полазить… Хотя, посторонних запахов не ощущаю, возможно, это разовая акция.

Будут, все же, вопросы к Эду.

Но сначала с аристократочкой.

– Доброго вечера, миледи, – вежливо здороваюсь я, закрывая дверь и погружая комнату в полнейшую темноту.

Не тороплюсь зажигать светильник, прохожу к кровати, изучая реакцию гостьи.

Я в темноте отлично вижу, мне свет не нужен.

А вот она… Она, судя по всему, не ожидала такого. Запах меняется, становясь чуть более насыщенным. Втягиваю аромат, скалюсь. Вкусная. Волнуется.

Хорошо, что не видит моей волчьей ухмылки. Не стоит пугать раньше времени. Успею еще.

– Не могу ответить взаимной любезностью, – сухо отвечает аристократочка.

Как интересно! С порога начинаем хамить. Забавный способ получать желаемое…

– Знаете, – я расстегиваю плащ, снимаю широкий пояс, удерживающий перевязь с оружием, прекрасно видя, как настораживается она, прислушиваясь к шуршанию одежды и не понимая, что именно я делаю, – у меня тоже вечер был так себе. До вашего появления.

Мы не гордые. Мы будем любезными. Пока что.

– Не могли бы вы зажечь свет? – не выдерживает она.